Читать книгу "Два берега Наровы"

Морской выключил телефон и снова рухнул в подушки.

– Тяжелая неделя выдалась, – посетовал он, – наверное, старею: устал, как ездовая собака!

– Насчет старения попрошу полегче, – притворилась рассерженной Вероника, – я тогда что – ископаемая мумия или мамонт?

– На мамонта ты не похожа, – Виктор перекатился на середину кровати и забрал у жены книгу.

– Притворщик! Это так ты устал?

– У меня открылось второе дыхание, – прошептал в ухо Нике Морской, щекоча ее своим дыханием.

… Ника поудобнее устроилась под одеялом, желая получше выспаться перед встречей с господином Калласом. Хотелось завтра, вернее, уже сегодня, хорошо выглядеть, а она уже иногда отмечает, что недостаток сна сказывается утром на лице.

Плотные жалюзи хорошо закрывали окна от светлой весенней ночи, и в полной темноте Вероника довольно быстро заснула вслед за Виктором. "Да, и у меня тоже месяц перед отпуском выдался напряженным… Зато теперь можно расслабиться!".

***

Вход в Нарву был почти свободным. Оставив машину на парковке у моста, Ника и Виктор довольно быстро миновали первый погранпост, зато на втором пришлось задержаться – здоровенный белокурый таможенник со светло-серыми глазами и неторопливыми движениями проверял их паспорта довольно долго. Потом скуповато улыбнулся и разрешил проход.

– Фу, – выдохнул Виктор, когда они шли уже по эстонской половине моста, – перед этим парнем я чувствовал себя, как школьник у директора. Не нынешний школяр, который и послать может учителя, и ударить, чуть что – жалобы строчит и маме рассказывает, как его обидели, а прежний, когда еще учителей уважали, а не прислугой считали!

– Да, суровый молодой человек, – согласилась Ника, – мне тоже было не по себе. Знаю ведь, что у нас все в порядке, а перед ним оробела.

Они оглянулись. Ивангородская крепость осталась за спиной, отделенная от них полосой воды – не очень широкой, и правда можно умеючи снежком угодить на противоположный берег. Впереди белела островерхая башня Нарвы.

– Kas lubate, palun (Разрешите, пожалуйста? – пер. с эст. – /прим. автора/)? – раздалось у них за спиной. Виктор и Ника посторонились, пропуская пожилого эстонца, который уже минут пять шел за ними неспешным шагом, желая пройти поскорее в Нарву.

– Да, терпения у них побольше, чем у нас, – заметил Морской, – другой бы уже гаркнул "чего расшеперились" или "дайте пройти, бараны"… Терпеть не могу людей, которые дерут глотку по любому поводу и без него.

Время еще оставалось, и супруги немного прогулялись по набережной. Вряд ли педантичный Каллас придет на встречу раньше на целый час…

В Нарве тоже задувал бодрящий речной ветер, и Ника довольно быстро застегнула ворот куртки до подбородка, а Морской даже натянул капюшон.

Вблизи набережная выглядела еще более опрятной и ухоженной. Все тщательно продумано, ничего лишнего, но все необходимое для отдыха с видом на реку предусмотрено. Над головой, среди ветвей, пели птицы, так же радостно и звонко, как и за рекой.

– Счастливые, – заметила Ника, – поют что хотят, и никто к ним не докапывается: не то поете, неправильно чирикаете… Сане из моего отдела недавно материал весь перечеркали, пришлось заново переписывать. Нельзю очередную упомянул!

– "Нельзи" всякой слишком много стало, – пробурчал Виктор, закуривая, – у нас в городской газете дали подборку стихов местного поэта, так какой-то бдительный гражданин на него "телегу" накатал в городское управление культуры, намеки какие-то ему в стихах померещились… Жаль, нельзя ему сказать что думаешь, а то я бы ему написал: вас что, гражданин хороший, мать стоя родила, если вам в стихах о весне и первой любви "намеки" померещились?!

Он вздохнул:

– Пишут все кому не лень, от нечего делать или личные счеты с кем-то сводят, а должностным лицам приходится на каждую чухню реагировать и разбираться!

– И "писатель" горд безмерно, ощущая свою значимость: вот я какой парень-молодец, написал, и все забегали, и антагонисту моему пендалей насыпали, – Ника погасила окурок в урне-пепельнице. – Ради этого многие и пишут… Не пора ли нам, Витя?

– Пора, – посмотрел на часы муж. – Пешком пойдем или такси поймаем?

– Тут идти от силы полчаса. На такие маленькие расстояния такси брать – это стиль купчихи Домны Пафнутьевны, как говорит Римма, – Ника улыбнулась, вспомнив одну из бывших пассий их давнего друга Наума Гершвина, холеную московскую бизнес-леди, невероятно острую на язык даму. – После тетиного завтрака лучше лишние полтора километра пройти пешком.

– И перед обедом в "Монк" тоже…

***

Красную громаду торгового центра "Астри Кескус" они увидели издалека. Длинная прямая улица тянулась от набережной, не петляя и никуда не сворачивая, и место встречи Ника и Виктор нашли быстро.

Ника сразу вспомнила такой же комплекс "67-я параллель" в Воркуте, где она проводила одно из расследований по просьбе Наума, выручая его университетского друга из большой беды.

Прозрачная кабина лифта бесшумно подняла их на третий этаж, где расположились фудзона и территория отдыха.

Виктор тут же плюхнулся в массажное кресло:

– Минут десять у нас еще есть. Надо провести время с пользой!

– А я проведу с удовольствием, а Пользе твоей тумаков навешаю, так что ты не очень, – пошутила Ника и отошла к кофейному автомату, на ходу отыскивая в кошельке евроценты на чашку доппио.

В шумной магазинной сутолоке там и сям доносилась русская речь, и Ника вспомнила, что ей рассказывали: в Нарве очень много ее сограждан.

Какой-то парень увлеченно водил рычажками призового автомата, пытаясь раздобыть висящую на тонкой ниточке пачку крупных купюр. Но ножницы каждый раз щелкали мимо нитки, не задев ее. "И не пытайся, – усмехнулась Ника, бросая монетки в приемник кофемашины, – я думаю, ножницы НИКОГДА эту нитку не перережут. Сама как-то попыталась в "Гулливере", тысячу рублей автомату скормила, а пачка там же и осталась. До сих пор висит!".

После прогулки у реки у нее проснулся аппетит. Ароматы горячей пищи, десертов и фруктов манили и будоражили чувство голода.

Кофе оказался хорошим: крепкий, ароматный, с приятным вкусом. Ника допила эспрессо и подошла к блаженствующем в кресле Виктору:

– Где же Каллас? Я уже не прочь пообедать.

– Я тоже, – не открывая глаз ответил Морской, – но, если слухи о хваленой пунктуальности Арво Робертовича верну, он появится… – олигарх приоткрыл один глаз и посмотрел на часы, – через две минуты и 16 секунд. Уух, как по спине хорошо прошлось! Кайф. Не хочешь?

– Уже не успею. А после обеда массаж делать не стоит.

– Ладно, тогда массаж тебе вечером сделаю я, ничуть не хуже.

На эскалаторе появился осанистый благообразный господин лет шестидесяти с копной седых волос, в дорогом костюме и белом бадлоне. Он осмотрелся по сторонам и взглянул на часы.

– Да, он действительно очень пунктуален, – заметил Морской.

– Прямо как космонавт, – согласилась Ника.

***

Арво Каллас тут же нашел среди посетителей фудкорта тех, с кем у него назначена встреча. И был немало удивлен. Это и есть всемогущий Морской, глава огромного холдинга, прозванный, помимо Витьки-Святоши, еще и Царем Мидасом, за то, что у него в руках прибыль начинает приносить буквально все? Этот худощавый долговязый парень в джинсовом костюме? "Ему хоть тридцать исполнилось?"

Но подойдя ближе, Каллас увидел, что "юнец" уже далеко не мальчишка. "Ближе к сорока. И судя по взгляду, житейский опыт приличный. Лицо прирожденного лидера. Теперь верю, что это он. Интересное у него прозвище – Монах… то есть Святоша. Так его прозвали за то, что он не терпит на своей территории наркотики и секс-бизнес. Ходят слухи, что, когда какой-то делец попытался открыть втихаря за спиной у Святоши бордель, заведение вспыхнуло, как свечка, и все, кто там были, в чем мать родила бежали от пожарища! После этого никто не пытался водить Морского за нос. Сурово поучил! А с первого взгляда и не подумаешь…"

Жена Морского, по данным – известная питерская журналистка, специалист по расследованиям, тоже выглядела не совсем так, как Каллас представлял себе типичную жену крупного бизнесмена. Не холеная красотка, любительница бутиков и салонов красоты, не "милая глупышка у очага" и не "сумасшедшая трудоголичка", забывшая обо всем, кроме работы. Высокая и статная молодая женщина с короткой модной стрижкой и крупными чертами лица. Спокойные темно-серые глаза, легкая улыбка, макияж если и есть, то почти незаметен. И одета, как и муж, просто и практично и в то же время со вкусом: джинсы, водолазка, джинсовый жилет. Одежда у обоих качественная, сразу видно, что куплена она в хорошем магазине и подобрана хорошо.

Жена Морского задержала на себе взгляд Калласа. Держится с достоинством, видно, что в ней нет стервозности и надменности, капризов и тяги к экстравагантным выходкам и подобострастия перед мужем. Характер сильный, волевой. "Да, повезло Морскому встретить такую женщину! Мне такие ни разу не попадались. Или стервы, или глупы, как пробки!"

Недавняя пассия Арво, рыжеволосая красотка-модель Каролина, ушла со скандалом месяц назад, и бизнесмен только перевел дыхание: страсть любовницы то и дело затевать скандалы с непременным битьем посуды изрядно ему надоела, а когда девица начинала визгливо рыдать, он еле сдерживал гнев. Хорошо, что она ушла сама, не дожидаясь, пока он выгонит ее.

Предыдущая, Ирэн, была мотовкой. Эльза выпивала. Хильду он однажды застал в пикантной ситуации со своим секретарем…

Наверное, жена не преподносит Морскому таких сюрпризов и не изводит его истериками, но и не стелется перед ним угодливо, – подумал Каллас, здороваясь с Морскими, – и какая элегантная! Не расфуфырена, как павлин, но и не простушка. Не увлечься бы ею, это поставит под удар нашу сделку с "Морской.Инк", и тогда мне точно не спасти "Каубандус АК"!"

Они прошли в ресторанный зал, где Арво Робертович уже забронировал столик на троих. К ним сразу устремилась приветливо улыбающаяся хостес и проводила гостей к столу с удобным диванчиком. Официантка подала три папочки с меню. Ника и Виктор с интересом раскрыли их.

– Вы поможете нам с выбором, Арво Робертович? – спросил Морской. – Я не настолько хорошо читаю по-эстонски, чтобы разобраться в названиях блюд. На слух лучше понимаю, а письменный пока – с пятого на десятое.

– У меня та же ситуация, – добавила Ника, – знаю только ходовые фразы из разговорника и порядок расположения блюд в меню…

– Что вы нам порекомендуете заказать? – Виктор рассматривал фотографии готовых блюд в меню. – Доверимся вашему вкусу.

– На закуску советую запеченные креветки, – ответил Каллас, – потом салат "Тикка" с курицей; на первое – куриный суп, такого вы нигде больше не отведаете. На второе можно выбрать лосося с соусом карри; нурани с лососем или говядину в медовом соусе и сырную пасту, а на десерт – жареный ананас или банан; блинчики с джемом или мороженое. Очень советую заказать сырный хлеб наан, это исключительно эстонское лакомство, только у нас его умеют готовить по всем правилам. Курица, рыба и сыр тоже приготовлены по национальным рецептам, совершенно неповторимый вкус, – гордо подчеркнул бизнесмен. – Что же касается аперитива…

Виктор и Ника переглянулись. Да, они слышали о развитом чувстве национальной гордости у эстонцев, и вот оно подтверждается: "Это есть только у нас! Вы такого нигде больше не попробуете! Мы это делаем лучше всех!".

Они заказали креветки, салат, хлеб и суп. На второе Морской выбрал нурани, Ника – говядину, а Каллас – лосося с карри. На десерт Каллас пожелал блинчики, Ника – банан и мороженое, а Виктор – ананас. Быстро выбрали аперитив, напитки к закускам и горячему, и кофе.

– Ну, – произнес Виктор, когда официантка записала их заказ и отошла, – а теперь можно обсудить дело, ради которого мы здесь собрались…

***

Ника курила на площадки около "Астри", надвинув на нос солнцезащитные очки. Яркое солнце изо всех сил отражалось от сверкающих чистотой панелей здания и слепило глаза. Виктор с Калласом углубились в обсуждение предстоящей сделки, а Вероника решила размяться после плотного обеда.

Готовили в "Монк" вкусно, и они с аппетитом съели все, что заказали, а после нескольких бокалов легкого алкоголя слегка кружилась голова.

Орлову приятно удивило то, как грамотно и четко все организованно в этом огромном комплексе – несмотря на многолюдье, никакой бестолковой суеты, толкотни, беготни. Никто не бросает тележки на улице – их сразу увозят обратно в здание. "Наверное, и детей здесь не усаживают в отделение для покупок, – подумала Ника, – у нас чуть ли не подростков норовят прокатить…" Недавно она ходила в петербургский торгово-досуговый комплекс с университетской подругой. Та привела с собой шестилетнего сына. На входе в торговый зал мальчик деловито ухватил тележку и начал подпрыгивать возле нее: "Мама! Маам!", и подруга собралась привычным движением усадить его в отделение для покупок… "Может, лучше возьмем ему тележку с сиденьем-автомобильчиком? – предложила Ника. – Сюда ведь продукты кладут…" "Ой, только не притворяйся такой из себя белопальтовой! – фыркнула подруга. – Тележки, можно подумать, стерильные! В них картошку возят, на складах мыши бегают, и хлеб на пол роняют, и ничего, а если в тележку сел ребенок в чистых штанишках, у всех тут же истерика!" "Штанишки у него, может, и чистые, а обувь – нет, – терпеливо объясняла Ника, – Петя только что в этих ботинках по улице шел, и разве хорошо будет, если он оботрет подошвы о тележку?.." "Свои дети будут, тогда поймешь", – неопределенно ответила подруга и, поджав губы, пошла за тележкой с сиденьем-автомобильчиком. Тем более, что шестилетний Петя, услышав про такие тележки, тут же потребовал "посадить его в машинку". "Свои будут, я и своих не буду вместе с продуктами возить", – подумала тогда Ника… А в "Астри" она не увидела ни одного ребенка, сидящего в отделении для покупок, родители не ленились откинуть сиденье, взять тележку с автомобильчиком или корабликом для ребенка или оставляли детей в бэби-зоне. "И когда мы тоже научимся уважать друг друга, а не думать "главное – что я хочу, что мне удобнее"?.."

Высокий худощавый мужчина в джинсах и серой ветровке остановился рядом с ней и тоже закурил, прикрывая огонек от ветра узкой продолговатой ладонью.

– Вроде будний день, – заметил он, – а людей много.

– Это верно, – согласилась Ника. "Вроде я его где-то видела… Знакомое лицо!"

– Вы из Ивангорода, верно?

– Вчера туда приехали.

– Я вас, кажется, вчера видел на пляже.

"Точно! Герой Чейза! Надо же, запомнил парочку сумасшедших "моржей", купающихся в апрельской Нарове!"

– Михаил, – назвался мужчина.

– Вероника.

– Вам идет это имя.

– Мой муж тоже так считает.

– У него хороший вкус.

– Согласна с вами.

Гронский проводил Орлову взглядом. Интересная женщина, первое впечатление его не обмануло. Во время их короткой беседы на площадке для курения он отметил ее цепкий проницательный взгляд, волевой характер и обаяние. Значит, она – племянница жены Калью Лутса и жена Морского. Да, у Морского действительно хороший вкус. "Интересно, где сейчас он. Обговаривает с Калласом будущую сделку в фудзоне? Если верить интернету, фирма Калласа переживает трудные времена, пошла уже третья волна сокращения штатов, и бизнесмен готов на все ради спасения своего бизнеса. А ведь еще недавно процветал. В 90-е всех конкурентов затоптал и выбился на вершину, и довольно долго на ней продержался, надо сказать. А сейчас как будто расплачивается за то, что раньше разорял соперников не моргнув глазом…"

Михаил подошел к экспресс-кофейне и заказал себе порцию мокка. Бывая в Нарве, он не упускал возможности выпить местного кофе. Этот напиток скандинавы, на его взгляд, готовили отменно.

***

Голос мужа Ника услышала, стоя у автомата со снеками и прохладительными напитками в зоне отдыха. Виктор разговаривал по телефону.

– Так, все, это я уже слышал и больше не желаю слушать! Я жду, когда вы доложите мне о результатах. Если он по-хорошему не понимает, его проблемы, не мои! Можно ведь и по-плохому! Ладно, все, жду отчета! До связи!

– Ч-черт, – буркнул он, закончив разговор. – Ладно…

В голосе Морского прозвучал металл, не сулящий таинственному "ему" ничего хорошего. Ника знала, что когда муж говорит с такими интонациями, его лицо каменеет, становится острым, а глаза – темными, как грозовое небо, и горе тем, кто его обозлил.

Так же Морской обозлился тогда, когда узнал, что на околице Краснопехотского под видом банного комплекса "Релакс" работает публичный дом. Тогда Ника впервые увидела "грозовое" выражение лица Виктора и услышала ледяной металл в его голосе… А уже через несколько часов в "Релакс" ворвались крепкие парни в черном, разгромили все вокруг, выгнали всех на улицу в том виде, в каком застали, и подожгли здание. Прошлись и по служебной стоянке, и по парковке, приведя в полную негодность автомобили персонала и гостей. Едва успевшего унести ноги от расправы хозяина "Релакса" через два дня арестовали в Шушарах. Виктор мог быть жестким, а с некоторыми вещами не желал мириться категорически, и Ника знала, что у него есть на то причины.

– Кретины, – буркнул олигарх, непонятно кого имея в виду, и удалился.

Ника купила в автомате бутылочку воды Haage Sparkling и оплатила десять минут массажа в кресле. По спине и плечам ритмично задвигались валики; скрытые под обивкой кресла имитаторы рук придерживали ее за бока. Да, Витя прав, приятные ощущения, помогает расслабиться…

"Не завидую я человеку, который так обозлил Витю. Не знаю, кто он и что натворил, но если Морской говорит о нем ТАКИМ тоном, дело плохо…"

Валики двигались по плечам и спине, имитируя движения рук массажиста: пощипывание, поглаживание, похлопывание, и Ника ощутила, как спадает напряжение мышц. "Мягкий массаж, даже после обеда не повредит!" Отдавшись механическим "рукам", она снова подумала о Саниной статье и жалобе читателя… "До чего же сейчас любят заставлять кого-то оправдываться! Налетят с обвинениями, загонят угол и ждут, что человек начнет блеять и оправдываться. И зачем только главнюк эту муру читает и еще мне сбрасывает на разбор? Я бы анонимки вообще в корзину выбрасывала. Если человек убежден в своей правоте, он не будет скрывать свое имя, а если просто от нечего делать развлекается, кидая жалобы на все подряд – то и не стоит деловым людям рабочее время на его писанину тратить!"

Довольная Ника встала с кресла и направилась к "уголку", буквой "П" опоясавшему круглый стол, на котором Виктор и Арво Робертович разложили свои бумаги. Судя по всему, беседа подходила к концу.

***

Простившись с Калласом и выкурив по сигарете на площадке у входа, Виктор и Ника решили прогуляться по галереям "Астри". Морской выглядел хмурым – то ли после переговоров, то ли из-за телефонного разговора, услышанного Никой у автоматов. Орлова решила не расспрашивать его, кто и зачем ему звонил, а рассказала о мужчине, которого вчера видела на пляже, а сегодня – около "Астри".

– Высокий, худой, на латыша похож? – уточнил Морской. – А-а… Федя его еще вчера на пляже срисовал и доложил мне. Это Гронский, начальник с большими погонами из ивангородского УВД. Городок на границе, все службы постоянно начеку, и услышав, что приехал я, местное начальство тут же решило взять нас на карандаш. Надо же, не поленился даже в Нарву за нами заявиться!

Ника успокоенно кивнула. "Герой Чейза" оказался работником полиции, решившим проконтролировать визит в погранзону такой неоднозначной персоны, как Морской.

– Ты очаровала Калласа, – заметил Виктор, – я даже ревновать начал, он все время на тебя поглядывал, за столом норовил поухаживать и комплименты расточал.

– Странно. Я думала, что для него уже старовата. Такие люди, как он, чаще предпочитают модельных девушек с ногами от ушей, модными надутыми губами и филлерами под кожей.

– Пресытился, наверное, – предположил Морской, – надоели эти девицы, многократно переделанные по последней моде, вот и заинтересовался настоящей женщиной, которая не гонится, выпучив глаза, за модой, не притворяется, ничего из себя не лепит и не боится быть самой собой, а не "лучшим экспонатом", как героиня песни, и при этом обворожительна. И еще, у тебя мысль в глазах, а у этих супермодных красоток с филлерами, хейлопластикой и силиконом – только бутики, салоны красоты и каналы модных блогеров и инфлюенсеров… Скучно! – он изобразил зевок. – Люблю женщин, столь же умных, сколь и красивых. Потому и на тебе женился!

– Комплиментщик! – усмехнулась Вероника.

– Я просто рассуждаю объективно.

Ника снова вспомнила об услышанном у автоматов разговоре и, видя, что муж уже оттаял и повеселел, спросила, чтобы не терзаться предположениями молча:

– Витя, а с кем это ты хотел поступить по=плохому у автоматов? Я как раз покупала воду и услышала фрагмент разговора.

– Да так, – потер переносицу Морской, – проблемы с одним человеком в Краснопехотском… Дела бизнеса, тебе это неинтересно.

Он улыбнулся, задержавшись у бэби-зоны:

– Ты посмотри, вот это здорово! Хорошо сейчас быть ребенком – все для твоего удовольствия! В нашем детстве такой роскоши, как детская площадка для игр в магазине, да еще такая огромная и шикарная, не было. Качели и горка во дворе, пара лесенок, каруселька-вертушка, вот и все. И негде было даже потусоваться, пока мама закупается.

– Время было такое, что считали: не до фиглей-миглей, – Веронике не понравилась уклончивость Морского: "Тебе это неинтересно", как будто она – "прелесть какая дурашка". Ладно, может, это действительно какие-то профессиональные тайны Виктора, у него они тоже могут быть…

– Кстати, а ты заметила, изучая отечественную историю ХХ века, что у нас с 1917 года вечно "время такое" или "время не такое"? – сказал муж. – Второе столетие живем то во время великих испытаний, то в их преддверии? Революция, война, "холодная война", гонка вооружений, перестройка, "дикие 90-е", "горячие точки", пандемия… утомишься перечислять! Сколько себя помню, всегда говорят "время сейчас такое", меняется только текущая причина.

– И в самом деле, – согласилась Ника. – По-моему, в прошлом веке тихо-спокойно не было ни разу, и первая четверть нынешнего века тоже проблемной выдалась, расслабиться не дают. Кто не сломался, тот закалится так, что все нипочем. Ну что, договорились вы с Калласом?

– Да. Завтра он заедет в Ивангород, порешаем еще парочку технических вопросов… Интересно, есть там респектабельные рестораны или клубы, где можно провести деловую беседу?

– Гугл в помощь, Витя. Должны быть.

***

Вечером, когда дядя Калью смотрел после ужина телевизор, а Виктор проводил видеоконференцию с Краснопехотским по итогам первой встречи с Калласом, Ника помогала тете Тамаре испечь на утро фирменный пирог с куриным фаршем и сыром. Тамара Ивановна немного посмеивалась над неумелостью племянницы:

– Верочка, прости з бестактность, но как же так: ты уже давно замужем, а на кухне не знаешь, как повернуться? Я уже в первый год всему научилась, а к пятилетнему юбилею эстонскую кухню освоила уже лучше даже многих эстонок! Ночью можно разбудить, и я что угодно приготовлю – хоть мульгикапсад, хоть "Сладкую крестьянку", хоть яблочный глинтвейн!

– Примета времени, тетя, – Ника пыталась вытащить руки из вязкого теста, – ой, кажется, я влипла, добавь еще муки! Мы с Витей привыкли обедать на работе, а ужинать в кафе или ресторанах. На завтрак я бросаю пельмени в кипяток или сую пиццу в микроволновку, а Витя с вечера отдает распоряжения повару, что хотел бы на завтрак, и утром ему ставят на стол блюда…

– То есть как? – удивилась тетя. – Ты варишь пельмени, а твоему мужу подают готовый завтрак? Вы что, раздельно питаетесь?

– У нас гостевой брак, – пояснила Ника, вытащив руки из теста и тут же взбив пышное облако муки, осевшей на рубашке и волосах. – Фу! Вот я косорукая! Я живу в Питере и работаю в редакции…

– Это я знаю. Ты у нас звезда журналистики… Верочка, я же тебе говорила, повяжи фартук. Теперь ты вся в муке, как снеговик!

– А у Вити дела в Краснопехотском – главный офис холдинга и администрация. Мы ездим друг к другу на недельку-другую – то Витя ко мне, то я к нему, а большую часть времени каждый проводит у себя дома… Так сказать, гостевой десант. Тетя Томочка, не качай головой, мне уже мама не раз пеняла, что "все у нас не по-людски". Но Витя не может бросить свой холдинг и администрацию, а я не хочу уходить из "Телескопа", вот мы и решили жить в гостевом браке.

– Да уж, – вздохнула Тамара Ивановна. – Я с Таней согласна: такое в самом деле сложно понять. Но хотя, если вас обоих это устраивает, то может, так и лучше. Я считаю, что никто не вправе требовать от своего партнера приносить слишком большие жертвы в отношениях… И женщина вовсе не должна всю свою жизнь бросить под ноги даже самому любимому мужчине. Иначе потом не избежать конфликтов на тему: "Да я ради тебя!.. Да я для тебя!.. А ты, свинья неблагодарная…" – и в ответ: "А я тебя об этом не просил, ты сама решила, никто не заставлял!". Нельзя ни в ком растворяться потому, что если он этого не оценит, собрать себя из остатков будет очень сложно… Или невозможно.

Она замолчала и включила миксер, чтобы превратить смесь фарша и тертого сыра в однородную массу для начинки.

– Тетя Тома, – после паузы спросила Ника, – тебе что, пришлось себя собирать? Неужели дядя Калью…

– Я не о себе, а теоретически говорю, – ответила Тамара Ивановна. – И Ильми предостерегаю, чтобы она не жертвовала своими интересами даже по безумной любви. Потому, что, если от всего отказаться во имя любви, а мужчина этого не оценит, это все равно, что вложить деньги в банк, который потом лопнет… и ты останешься без копейки. Да… Я знаю обо всех этих новомодных тенденциях в отношениях и, хотя сама их не использую, признаю их право на существование. Если вас обоих устраивает такая форма брака, прекрасно. А кто и что об этом подумает – дело двадцать пятое!

Пирог медленно пропекался в ярко освещенной духовке. Противень медленно размеренно вращался, чтобы выпечка была равномерной. С каждой минутой пирог выглядел все более соблазнительно – пышный, румяный, с аккуратными бортиками, которым тетя Тамара умело придала красивую форму – почти правильное кружево. Ника уже присматривала себе уголки – их она любила больше всего, особенно – с хрустящей корочкой. Как бы удержаться от соблазна слопать один уголок с пылу, с жару! Мучное на ночь – злейший враг фигуры, и подруга Ники, владелица велнес-клуба "Бьюти Терра" Инна Логинова, не раз пеняла Орловой на ее поздние ужины и неправильный выбор блюд: "Пельмени и пицца!.. Орлова, пока что тебя спасает только то, что ты носишься, как электровеник! Но если нужно будет выбирать между фигурой и лакомствами, хорошо подумай: что ты выберешь?.."

По кухне поплыл такой упоительный аромат свежей выпечки, что соблазн усилился. "С одного раза ведь не растолстею?.. В отпуске можно себе позволить! Или все же нужно держать себя в узде и потерпеть до утра?"

Они с тетей мыли посуду и убирали кухню. После разговора о любви и жертвах Тамара Ивановна молчала, словно замкнувшись в себе, и это было мало на нее похоже. Да и вообще, Ника отмечала, что в этот раз тетя явно не в своей тарелке, но не хочет об этом говорить. И о ком она думала, говоря о неоцененных женских жертвах во имя любви? Не о дочери же, в самом деле!

Ильми Лутс, двоюродной сестре Ники, было 28 лет. Она получилась настоящей "папиной дочкой" – такая же немногословная, рассудительная, скупая на эмоции, педантичная и скрупулезная. Трудно было представить Ильми потерявшей рассудок в любовном дурмане, готовой чем-то жертвовать и делающей глупости. "Хоть у меня и нет крови Лутсов, мы с Ильми похожи, – думала Ника, расставляя посуду на сушилке, – я вот тоже ради любимого мужа даже работу в редакции не забрасываю. Любовь любовью, а тупить не туплю."

Может, и бывает, как в стихотворении Николая Гумилева: "Каин рыдает, Гамлет изведает счастье", но ее эстонская кузина, скорее всего, и в личной жизни исповедует рациональный прагматичный подход. В прошлый раз Ника виделась с Ильми, когда та приезжала на ее свадьбу. Кузина приехала с бойфрендом Оскаром, флегматичным здоровяком, произнесшем за время празднества едва ли десяток фраз – в основном по-эстонски. Ильми и Расмус производили впечатление крепкой пары, но накала страстей между ними не наблюдалось. Так что, по мнению Ники, тетя Тома зря боится, что дочь поглупеет от сильных чувств и испортит себе жизнь. Или, говоря о жертвенности влюбленных женщин, Тамара Ивановна не имела в виду Ильми?

– А как прошла ваша деловая встреча в Нарве, Верочка, если не секрет? – спросила тетя, насухо протирая стол микрофиброй.

***

– По-моему, нормально, – Вероника хотела закурить, но вспомнила, что тетя не одобряет курение в доме, тем более на кухне, и решила воздержаться. – Один предприниматель из Нарвы переживает сложные времена в своем бизнесе и ищет альянса с более крупным холдингом. Сегодня мы с ним встретились в "Монк".

– Я ничего не понимаю в этих вопросах, – Тамара достала из духовки противень с румяным пирогом, и по кухне поплыл такой аромат, что Веронике захотелось сразу же отрезать себе хороший кусок и схомячить за минуту. – Это Калью на заре 90-х поддался новой моде и попытался заняться предпринимательством, но не продержался и года… Верочка, а ты вникаешь в дела своего мужа?

– Я много во что вникаю, – чтобы устоять перед соблазном набить рот выпечкой перед сном, Ника отошла к мойке и начала мыть посуду. – Один раз даже Тасю на месяц подменила в СИЗО, чтобы написать материал "глазами надзирателя"…

Тамара Ивановна промолчала. Из всех Никиных подруг она меньше всех симпатизизировала Тасе, считая ее слишком грубой. Профессия накладывала свой отпечаток.

– Как тебе не страшно было, – сказала она после паузы, нарезая пирог и складывая в пластиковый контейнер с герметичной крышкой, – иметь дело с зэчками, да и персонал там, наверное… Хочешь уголок?

– Утром, тетя, – ответила Ника, еле сдержав желание заорать "Хочу! Два!". – Да не так уж там и страшно, как ты думаешь. Бандиток там почти нет, зэчек в классическом виде мало, "тюремный лоск" они уже в зоне приобретают, когда отправляются туда после суда, а в изоляторе большинство – обычные женщины, девушки – задержанные, подозреваемые, много просто несчастных. Есть, конечно, и хулиганки, но это как в любом коллективе, все люди разные. Да и я, если что, не кисейная барышня, за себя постоять смогла бы. Хоть я и не такая великанша, как Тася с коллегами, но и не лохушка. По работе в такие места выезжать приходится! Даже в "горячих точках" журналисты работают.