Читать книгу "Два берега Наровы"

"И на болотах в меня стреляли, и киллеры за мной гонялись", – подумала она, но промолчала.

– Фишка в том, – сказала Вероника, – что хороший крепкий материал сидя в кабинете не раздобудешь…

– Да, конечно, не раздобудешь, – машинально ответила тетя, перекладывая пирог деревянной лопаткой. Один кусок шлепнулся на блестящий чистейший пол кухни. Прежде чем Ника успела потянуться за веником, как раздался утробный мяв, и ее опередил здоровенный дымчатый кот с большими янтарными глазами, любимец тети Тамары, британец Эрик. Он принялся спешно поглощать нежданное угощение, настороженно зыркая на людей – как бы не отобрали!

– Впервые вижу, чтобы кот ел тесто, – заметила Ника, – смотри, после него и подметать не придется, до крошки подбирает!

– Всеядный, – засмеялась Тамара Ивановна, закрывая контейнер, – поэтому и вырос таким крупным. Даже помидоры и салатные листья ест. Что на пол упало, то и его, сразу за себя закидывает. Со стола не стаскивает, а упавшее долго не пролежит!

Ника позавидовала порядку на тетиной кухне – все на своих местах, чистота, ни пылинки, ни соринки, набор ножей на магнитной доске выстроен строго по ранжиру – с бежевыми рукоятками, украшенными коричневым узором, лезвия – как серебристые рыбки… "Наверное, тетя тут даже на ощупь найдет все, что ей понадобится. А я недавно, когда утром отключали электричество, не могла найти спички и джезву, привыкла чайник включать и пиццу в микроволновку забрасывать! Фиговая же из меня вышла хозяйка. По логике моих бабушек, – улыбнулась Ника, – Витя должен был обойти меня десятой дорогой потому, что я "не хозяечка". Они были уверены, что если девочка не любит и не умеет домовничать, "такую неумеху никто и замуж не возьмет, на что такая жена", книжки читают только дурочки, а физкультура нужна только мальчикам… Витя бы с ними не согласился, он мне часто говорит, что никакая другая женщина ему не нужна, он на мне женился не за мои хозяйственные таланты… Хотя, конечно, ножи я у себя могла бы и наточить, а то скоро они вообще в ударное орудие превратятся, хозяйку ленивую по лбу бить!"

– Симпатичный ресторанчик "Монк", – сказала она, – тоже в основном кура, рыба и сыр в меню, и готовят недурно.

– В "Астри" на Таллинском шоссе? – спросила Тамара Ивановна. – Да, знаю. Хорошее место. И как вы через мост шли? Машины-то пока по нему не пускают, какие-то ремонтные работы ведутся, можно только пешком или на автобусе.

– Да нормально, – пожала плечами Ника, – неплохо прошлись, там недалеко.

– Ну, вы – молодые, вам и сто верст не крюк, – заметила тетя, – а я уже иной раз в автобус сажусь. Хорошо готовят в "Монк", вот только нурани я бы немного иначе сделала, а вот суп такой мне пока не удается приготовить, какой-то секрет у поваров, наверное…

***

Ника прошла в сад и достала сигареты. На Ивангород спустились легкие сумерки, но небо пока оставалось землянично-розовым. На клумбах проклюнулись первые ростки, кое-где уже даже обозначились крошечные бутоны, а на ветках сирени наметились будущие пышные гроздья, пока еще – шишечки не больше ногтя.

Следом вышел Морской, раскуривая "Трисурер".

– Чччерт, – буркнул он.

– Проблемы? – обернулась Ника.

Олигарх вздрогнул и обернулся, чуть не выронив сигарету.

– Напугала, – сказал он с улыбкой, – не сразу заметил твою оливковую рубашку на фоне зелени. Да так, маленькие технические неполадки, человеческий фактор… Некоторые сотрудники думают: ура, кот из дома, мыши в пляс, можно балду гонять. Пришлось кое-кому пендалей надавать.

– Суров ты, Витя, – заметила Ника, – я вот знаю, что в моем отделе тоже любят, когда я уезжаю в командировку, и слегка расслабляются, но делаю вид, что пребываю в неведении. Я ведь всех гоняю до седьмого пота…

– И сама так же работаешь.

– Да, и сама тоже… Но я признаю за ними право слегка расслабиться время от времени потому, что они – хорошая команда, на которую я могу положиться. Да и потом, орать на людей и возить их мордой по столу – это не признак крутого босса, а комплексы заносчивого царька, который свою крутизну жаждет доказать прежде всего себе. Уверенный в себе человек ноги о подчиненных не вытирает. Поэтому из книжных и киношных женщин-боссов мне Миранда Пристли симпатичнее Элеоноры, начальницы Вани Подушкина из детективов: ни крика, ни мата-перемата, ни тыканья носом: кто начальник, кто дурак – а ее все слушаются и ни слова, сказанного тихим голосом, не пропускают, и работа идет продуктивно.

– Я тоже не использую служащих вместо коврика для ног. Унижения и подавление вызывают только рабскую покорность, а рабы иногда восстают… и горе тогда тирану-хозяину. Да и помню пример из истории: Салтычиха была грозна, а чем все закончилось? – Виктор погасил окурок в урне-пепельнице. – Согласен с тобой: главное не "построить" всех по боевому расписанию, а сколотить хорошую крепкую команду и наладить продуктивную работу. Каллас, кстати, молодец, его бизнес сейчас в полной калоше, но мужик достойно держится, передо мной не заискивает, не подмазывает патокой, лицо сохраняет. Ценю. А чем это так аппетитно пахнет из кухни?

– Тетин пирог с курой и сыром… НА УТРО, Витя! Ты тоже борешься с соблазном?..

– Борюсь, – признал Виктор. – Знаешь, у синоби тоже не практикуется орать "Вы, мать-перемать, рукожопы, дебилы, я вас туда-то и растуда-то"… Но дисциплина у них вообще стальная! И исполнительность – каждый ниндзя считает делом чести работу свою безупречно выполнить не потому, что "шеф убьет", а потому, что так он понимает свой Долг. Я все вспоминаю, как однажды к ним обращался, слышал дзенина и видел парня, которому он передал мой заказ. Знаешь, лучше всего сказал поэт: "Гвозди б делать из этих людей: Крепче б не было в мире гвоздей"… Многим бы у них поучиться выдержке и исполнительности, нашим иной раз этого не хватает. Зато часто можно увидеть, как здоровенный мужик чуть ли не в истерике из-за того, что футбольная команда проиграла или в игре его базу разбомбили. Или баба, которая, чуть что, верещит и швыряется посудой… фу, неприятное зрелище! И мне нравится, что Каллас не раскисает и не истерит, хотя у него сейчас реальные проблемы, не футбольные и не игровые. И что он перед нами не стелется и в глаза снизу вверх не заглядывает, это правильно. Я сам, даже когда припекало, ни перед кем хвостиком не вилял и тапочки в зубах не подносил, и таких же людей уважаю. А когда я уважаю визави, легче контакт наладить…

– Мяяяяя, – из кустов, полыхнув глазами, вышел Эрик. Гневно взглянув на сигарету в руках Ники и окурок в пепельнице, он громко чихнул и величаво удалился.

– Прямо как мой Маська, – улыбнулся Виктор, – тоже осуждающе зыркает, когда я курю, иногда даже шипит укоризненно.

– Клумбы не топчи, зожник! – сказала Ника вслед коту. Эрик обернулся и смерил ее высокомерным взглядом: "Ты кто такая, чтобы мне замечания делать?"

– Я ни разу не слышала, чтобы дядя Калью повысил голос, – заметила она, – конечно, анекдоты об эстонцах и чукчах – фигня, но одно правильно: выдержки северянам не занимать.

В окнах хозяев на втором этаже уже погас свет. Калью Лутсу приходилось чаще всего выходить в утреннюю смену, вставать нужно было рано, поэтому накануне утреннего дежурства он и ложился тоже рано, поэтому по дому Ника и Морской пробирались как можно тише, чтобы не разбудить хозяина. Все шторы были задернуты, глуша свет белой ночи, и в коридорах и на лестницах стояла плотная темнота.

– Блин, – прошипел Морской, стукнувшись обо что-то коленом.

– Тише, – шепнула Ника. – Осторожно на лестнице!

– "Спасибо, Черем-бурем-бурум-бурашка", – вспомнил анекдот Виктор. – Блин! Оступился! Падаю!

– Сейчас по-настоящему упадешь, шутник, – обернулась Ника. Но улыбнулась в ответ, различив в темноте смешливый блеск в глазах мужа. – Витя, что за ребячество?

– Если и совпадение, то невероятное!

Голос тети Тамары из-за двери супружеской спальни заставил обоих застынуть на площадке. Разбудили все-таки?"

– Этого следовало ожидать, – ответил ей дядя Калью, – удивительно, как мы раньше с ним не столкнулись. Нарва ведь не на Луне и не так огромна, как Нью-Йорк или Мехико…

– Сто лет бы с ним не сталкиваться!

Такие интонации в голосе всегда такой доброжелательной оптимистки Тамары Ивановны заставили Нику озадаченно нахмурить брови и прислушаться. Не похоже на тетю…

– Тише, – прошептал Калью.

– Они в саду, курят. Что будем делать?

– Посмотрим. По обстоятельствам сориентируемся.

Ника боковым зрением увидела, что Виктор изо всех сил старается не чихнуть и скорчила мужу зверскую гримасу. Он сердито зыркнул в ответ – "Сам понимаю!" – и потер пальцем переносицу, перебив чих.

– Ладно, давай спать, – сказала тетя. – Да, не опаздывай к ужину. Днем приедет Густ.

– Я помню. Не буду задерживаться после дежурства.

Неплотно прикрытая дверь дернулась и закрылась плотно. Скрипнула тетина кровать. Тихо щелкнул выключатель – в полной тишине сонного дома каждый звук казался намного громче обычного. Должно быть хозяева улеглись в свои постели.

– Тетя нервничала, когда мы пекли пирог, – заметила Ника уже в мансарде, – что-то она сама не своя. Не знаю, в чем дело. На нее так не похоже!

– А кто такой Густ? – спросил Виктор, сбросив халат и забравшись под одеяло.

– Мой кузен. Живет в Таллине, преподает историю в университете. Вот так сюрприз, я не думала, что и с Густавом встречусь. В прошлый раз мы виделись только на моей свадьбе, а в остальное время… Густ тоже трудоголик, это у нас семейное! Вечно в цейтноте.

– А-а, припоминаю… Высоченный белобрысый парень, который перепугал моих охранников, ринувшись к тебе с оглушительным "тере-тере"? – усмехнулся Морской.

– Да, они уже готовы были его носом в пол уложить, за налетчика приняли! – Ника зашла за ширму, чтобы переодеться в ночную рубашку, – да, я сама тогда удивилась: Густ ОЧЕНЬ редко дает волю чувствам. Видно, моя свадьба произвела на него сильное впечатление…

– Он тебе еще на подол платья наступил.

– ЧУТЬ не наступил, – поправила Ника.

– Понял-понял, больше не обижаю твоего кузена, – картинно поднял ладони Морской.

Растрепанный, в синей пижаме, он выглядел моложе своих лет, почти юным. Это впечатление усиливала его страсть к всевозможным шуткам и розыгрышам.

– Он по-русски-то говорит? – спросил олигарх, когда Ника тоже скользнула под одеяло.

– Не хуже нас.

– Значит, столкуемся, – Виктор подбил поудобнее подушку под голову.

***

Утром они проснулись, когда Калью уже уехал на работу, а тетя Тамара пила кофе и читала газету в гостиной. Когда Ника с мужем вошли, она отложила газетный лист и улыбнулась:

– Доброе утро! Сейчас велю Эльзе подавать завтрак. Ждала вас, чтобы вы не одни завтракали.

Немногословная Эльза быстро сервировала стол для завтрака. Тетя Тамара поблагодарила ее и кивком отпустила, и сообщила племяннице:

– Сегодня в 13.54 в Нарву прибывает Густав! Он очень рад, что ты тоже приехала, вы так давно не виделись! Мой старший сын, – пояснила она Виктору, – живет в Таллине. С Верочкой они с детства очень дружны.

– Да, вот только видимся редко, – ответила Ника, – виртуальное общение не в счет. Жаль, что у нас сейчас некоторые соцсети под запретом, войти в них бывает очень трудно, а наши не в ходу в Эстонии. Так что и списаться с Густом не всегда получается. А всякие зумы и скайпы, как бы их ни пиарили во время пандемии, живое общение не заменяют…

– Кстати, соцсети, которые нам великодушно оставили, – буркнул Виктор, – не ля делового общения хороши, а так, время убивать на скучной работе. Огурцы на ферме виртуальной поливать, котиков на гифках лайкать, фотки постить – это я там, это сям, а это в отпуске, а это мне такой омлет подали…

– Можешь еще поиграть в игру вроде "наряди манекенщицу к свадьбе", – подколола его Ника.

– Фи, – скривился олигарх. – Не увлекаюсь.

Густав Лутс был на один год моложе Вероники. Последние 15 лет он жил в Таллине, преподавая всемирную историю в Таллинском университете и издавая учебники и монографии.

– Рада, что Густ тоже приедет, – сказала Ника. – Хоть познакомлю их с Витей, а то на свадьбе вокруг нас такой хапарай был, что нормально и не пообщались.

В кармане у Виктора зазвонил телефон.

– Морской слушает! Добрый день, Арво Робертович! Да, все в силе, через два часа в "Витязе". Жду!

– Арво Робертович? – переспросила тетя Тамара.

– Да, Витин будущий компаньон в бизнесе, – ответила Вероника. – Арво Каллас из "Виру Каубандус".

– Калью слышал об этой фирме. Говорит, она сейчас на грани закрытия. Кого сокращают, кто сам увольняется…

В голосе Тамары Ивановны Нике, да и Виктору тоже, послышались злорадные нотки. И это тоже было так чуждо Тамаре Лутс, что супруги украдкой удивленно переглянулись.

– Поэтому он и ищет альянса, – пояснил Виктор. – Пытается хоть как-то спасти своё дело…

***

Виктор уехал в ресторан гостиницы "Витязь" на встречу с Калласом, а Ника отправилась на экскурсию в крепость. В первой половине дня действительно не было больших толп и очередей, и следующие три часа Орлова провела, изучая музейный комплекс. В заключение их группа вскарабкалась по извилистой лестнице со стертыми ступенями, низкими сводами и узкими коридорчиками на смотровую площадку, и туристы, жадно выхватив бинокли с телефонами, ринулись к окнам-бойницам. Ника смотрела на нарвскую набережную спокойно. Накануне они с мужем там прогуливались и Вероника хорошо знала, какова набережная городка по ту сторону реки вблизи.

Когда она выходила из крепости, на площадке лихо осадил первый экскурсионный автобус, и Ника порадовалась, что успела прогуляться по крепости до начала туристических заездов.

Зато парни, торгующие керамической посудой, при виде автобуса оживились. Как только из салона потянулись обрадованные возможностью выйти и размяться люди, они тут же начали громогласно расхваливать свой товар.

– А сколько стоит? Покажите-ка вот это! Ваня, смотри, какая тарелочка! Ой, эту вазочку я маме подарю! – возле их столика тут же замельтешила группка туристов, защелкали кошельки.

Ника неспешно прошла в сторону моста, остановилась и закурила. На территории крепости курение было запрещено, хотя Орлова не понимала, зачем такие предосторожности. Ивангородская крепость строилась как оборонительный объект, стены выдерживали пушечные ядра; неужели сигарету считают более опасной для мощной каменной кладки?..

– Тере, тере! Ника, ты что – телепат? Я хотел сделать вам сюрприз, нарочно не сказал, каким поездом приеду, а ты меня уже встречаешь! – от моста к ней устремился, катя за собой небольшой чемодан, улыбающийся светловолосый мужчина лет сорока в ветровке поверх серого костюма. На солнце ярко блеснули золотые дужки его очков.

– Густав? – удивленно обернулась Ника. – Вот так совпадение!.. Нет, я просто ходила в крепость.

– Понятно, – кузен повыше поднял ворот тонкой шерстяной водолазки. – Брр, какой холодный апрель в этом году! Зря я шарф спрятал в чемодан… Ветер просто ледяной.

– Это точно. Ты с нарвского вокзала?

– Да. Мельком видел отца, но не стал подходить, у него там много работы. Ты давно здесь?

– Третий день.

– С мужем? – Густав тоже закурил.

– Да, у него тут дела бизнеса… За ужином все соберемся.

– Великий Морской, – покачал головой Густав, – у нас его приводят в пример на лекциях по современной экономике. Мой коллега, профессор Антсон, на днях упоминал "пример финансовой империи Морского". Гордись, Вероника, ты стала женой исторической личности!

– А я и сама тоже не хухры-мухры, – ответила Ника, – ты мои спецвыпуски читал.

– Я окружен великими людьми, – улыбнулся кузен, – даже неловко на вашем фоне быть скромным профессором мировой истории!

Они взяли такси и поехали домой.

В машине, искоса глядя на остро очерченный профиль Густава, Ника ощутила странное чувство – тревогу, недоумение? Чувство, как будто она забыла или упустила из вида что-то важное.

Она хотела напрячь память и подумать, что могло обеспокоить ее, но помешал звонок телефона.

– Вероника Викторовна, – затараторила Зиночка из ее отдела, – извините, что беспокою вас в отпуске, но тут такое дело…

– Слушаю тебя, Зина, – ответила Ника, – не переживай, по работе можете звонить мне в любое время. Что-то с моим разворотом, который я сдала в понедельник?..

– Нет, его уже поставили в пятничный выпуск. Тут один вопрос в связи с материалом о конфликте в школе…

Пока Ника обсуждала с Зиной материал и поступившую на него жалобу директора школы, машина уже подъехала к дому Лутсов.

Густав вышел первым и, прежде чем открыть дверь перед сестрой, застегнул ветровку, подняв ворот до подбородка. Солнце запуталось в его густых волнистых волосах, и Ника снова ощутила смутное беспокойство: вроде бы она знает что-то важное, но не может вспомнить, что именно и досадует на свою дырявую память. И снова ей не дали ухватить воспоминание "за хвост" – как только они вошли в калитку, из дома вышла тетя Тамара и устремилась навстречу сыну с объятиями.

– Твоя комната ждет тебя, Густ, – сказала она, – а Эльза готовит к обеду твою любимую сааремааскую форель с молодым картофелем!

– Такой форели я не ел нигде, – причмокнул губами Густав, – даже на Сааремаа! Эльза еще не поделилась с тобой своим секретом приготовления рыбы?

– О, нет. Когда речь идет о кулинарных секретах Эльзы, она становится еще более молчаливой, чем всегда! Впрочем, каждая хозяйка бережет свои секреты…

Нике показалось, что в голосе тети прозвучала какая-то неверная нотка. "Да нет, вот именно – показалось!"

– А у меня нет секретов, – весело сказала она, – пельмени в кипяток и пиццу в печь я всегда ставлю одинаково, и даже режим в печке выставляю один и тот же!

На дорожке, ведущей на главную аллею из гостевого домика, появилась Кира Лидина и смерила пристальным взглядом Густава. Потом вопросительно посмотрела на хозяйку.

– Это Густав, мой двоюродный брат, – пояснила ей Ника. – Приехал из Таллина на несколько дней.

– Поняла, – кивнула охранница.

Кира работала в службе безопасности Морского уже восемь лет. Выглядела она типичной студенткой – хрупкая немногословная девушка с "хвостиком" на затылке и в круглых очках. Но это впечатление было обманчивым. К своим тридцати годам Кира имела приличный послужной список и репутацию крепкого профессионала своего дела. Меткая стрельба, разряды и кубки за успехи в боевых искусствах, управление любым транспортом и виртуозное знание психологии – Лидина не зря получала очень хорошую зарплату в "Морской. Инк", и начальник службы безопасности Андрей Камышов очень ценил ее. В Синеозерске Лидина задержала диверсанта, собирающегося выпустить вирус из пробирки в одном из соборов. В Алустосе спасла девушку, задумавшую суицид. В Ялте усмирила вздорную бабенку, которой показалось, что охранники Виктора умышленно толкнули на ступеньках ее ребенка. Разъяренная дама начала с визгом молотить их пакетом и сумкой, повергнув парней в ступор, и только вмешательство Киры, быстро и ловко скрутившей мегеру, прекратило скандал. Лидина была единственной, кто не опешил от неожиданности. Хладнокровие, безупречное самообладание, молниеносная реакция, верность, исполнительность и четкая субординация, плюс отменная физическая форма – поэтому Камышов порекомендовал боссу сделать Киру личным телохранителем Вероники в поездках, и олигарх согласился.

– Tere, proua (Здравствуйте, сударыня – пер. с эстонского /прим. автора/), – обратился к Лидиной Густав.

– Tere, härra Gustav (Здравствуйте, господин Густав – пер. с эстонского /прим. автора/), – ответила охранница.

– Виктор Ильич еще не приходил? – спросила у Киры Ника.

– Еще нет, Вероника Викторовна.

– Ясно. Можете пока быть свободны.

Кира кивнула и вернулась во флигель.

***

В мансарде Ника села за компьютерный стол и откинула крышку лэптопа. Она решила поискать информацию об Арво Калласе по своим базам и "каналам сплетен". Итак, Каллас Арво Робертович, 1962 года рождения, место рождения – Нарва. Школа, университет… До 1992 года – журналист, член одного из литературных союзов, поэт. Четыре стихотворных сборника. Иногда подрабатывал, сочиняя стихи и песни к праздничным датам. Потом – частный бизнес, сложный путь к преуспеванию, конечно, без поправки на дефолты, кризисы и прочие потрясения, которым подвергались его коллеги по другую сторону пограничной реки. Но и Арво Робертович к успеху шел не один год. Только в начале нулевых его "Виру Каубандус АК" крепко встала на ноги и вышла на достаточно высокий уровень. Лет двадцать фирма прочно занимала свои позиции "на гребне волны", оттесняя и давя конкурентов. В последние несколько лет пошел спад, дела фирмы стали нехороши, и руководитель предприятия прилагал героические усилия, чтобы удержать свой бизнес на плаву.

Личная жизнь… В 1984 году, после окончания университета, женился на дочери высокопоставленного чиновника, Инге Карис. В 2000 году супруги развелись по обоюдному согласию. Впоследствии бизнесмен вступал в брак трижды. Второй брак продержался всего три года, третий – пять, и последний – лишь два. После этого Арво Робертович больше не женился, предпочитая временные связи без взаимных обязательств. Манекенщицы, начинающие артистки, певички – стандартные красотки, которых часто можно увидеть на светских мероприятиях в обществе солидных спутников.

Да, ничего особенного, обычная биография делового человека, стартанувшего на волне перестройки и распада СССР. Дядя Калью в 90-е годы тоже пытался открыть свое дело, но видимо не обладал стойкостью и цепкостью Калласа, и потерпел неудачу. Пристальный и дотошный работник таможни оказался аутсайдером в вопросах бизнеса. "Да, тут надо и локтями работать, и перешагивать, и с боем прорываться, как тяжелый танк, а у дяди этого нет. Скрутить какого-нибудь головореза на таможне, задержать "запрещенку", отразить нападение на таможенников – это он запросто, а в бизнесе за пояс запихивать и по хребту перекусывать не сумел, вот и споткнулся на старте…"

Ника подошла к окну. В саду прохаживался Густав с сигаретой и телефоном. Ворот водолазки снова был высоко поднят. Разговаривая с кем-то, кузен встряхнул головой: ветер взъерошил его гладко причесанные волосы, несколько прядей упали на высокий лоб. И Ника вспомнила вчерашний день в Нарве – тоже было ветрено, и Арво Робертович, прощаясь с ними возле "Астри", тоже встряхнул головой, откидывая упавшие на глаза волосы, и зябко поежился: "Ого! Однако не спешит к нам настоящая весна! Суровое начало апреля в этом году!". Высокий, подтянутый, прямой, энергичный, с великолепной осанкой и быстрой пружинистой походкой – если бы не обильная седина в густой шевелюре, Каллас со спины выглядел бы ровесником Виктора.

И снова Орлову кольнуло чувство, будто она что-то важное потеряла из вида, недопоняла и не может сообразить, что именно. Как в такси по дороге от моста…

Ника вышла на открытую террасу при мансарде, плотно прикрыв за собой дверь, чтобы не выстудить помещение – ветер на самом деле студеный! – и тоже закурила.

К дому подкатило такси, хлопнула калитка, и Морской обменялся приветствиями с Густавом.

Олигарх прошел в дом, а Густ продолжал беседу по телефону. Рассмеялся; до Ники донеслось: "Sa märkasid seda õigesti, Annie (Это ты верно подметила, Анни! – пер. с эстонского (прим. автора)!", и Орлова поняла, что Густав беседует с женой Анитой. "Жаль, что она не смогла приехать с Густом, давненько мы уже не виделись!".

Ветер снова растрепал волосы Густава, и кузен свободной рукой пригладил их, коснувшись большим пальцем виска, и снова Нику одолело неприятное чувство: "Все-таки я что-то прохлопала!".

Она погасила окурок в пепельнице, стоящей на широких перилах мансарды, и вернулась в помещение.

Так, семейное положение Калласа… Две дочери от первого брака – Мария, 37 лет. "Имя и фамилия – как у певицы, вот так совпадение!" и Тамила, 35 лет. "Имя не аутентичное… Скорее Южная Европа или Восток. Похоже, у кого-то из родителей богатая фантазия!".

Так, а вот это уже интересно. Пару раз Арво отправляли от университета на стажировку в Ленинград, и там у него, по слухам, был роман с местной жительницей. Узнать имя девушки и хоть какие-то сведения о ней журналистам не удалось, но они сообщили о том, что молодую пару часто видели в популярных для прогулок местах Ленинграда… Незадолго до свадьбы Арво с Ингой Карис его видели с ленинградской пассией в Михайловском саду. Девушка плакала и, судя по всему, о чем-то умоляла кавалера, а он раздраженно ей выговаривал. Потом сунул ей сторублевую купюру и потянул за руку, поглядывая на часы. Судя по времени, они торопились на автобус в Таллин. Кому-то посчастливилось увидеть на автовокзале, как Каллас помогает девушке сесть в автобус… На этом история ленинградского романа будущего бизнесмена обрывается, больше ничего не удалось узнать даже самым ловким собирателям сплетен. "Ясно, залетела, – комментировал кто-то из посетителей, – а парень жениться не захотел. Наверное, в Таллин ее отправлял к хорошему врачу, который дорого берет, но молчать умеет, денег ей дал, позаботился, чтобы девушка за аморалку не пострадала…" "Да о себе он заботился, – ответил другой визитер, – надыбал более выгодную невесту в Эстонии, вот и озаботился, чтобы с бывшей проблем не возникло!".

Понятно, – Ника откинулась на спинку кресла, – еще относительно честно обошелся с девушкой, которую собирался бросить, не смылся "по-английски", как делают некоторые парни в такой ситуации, а позаботился о последствиях. Наверное, сто рублей для него не были важнее женитьбы на "номенклатурной дочке", он рассчитывал куда больший куш получить от этого брака… Так и вышло: судя по всему, именно тесть помог Калласу сделать первые шаги в бизнесе на заре 90-х! Витя, насколько я знаю, "крыши" не имел, сам стартовал, сам пробивался. Как он говорит: шишек много набил, руки не раз ободрал, но вскарабкался!"

Ника закрыла базу. Вот и вся информация о новом компаньоне Морского. Негусто. Наверное, Андрей Яковлевич больше нарыл бы. Прошлым летом на Койонсаари он прислал ей развернутые досье на всех фигурантов дела о гибели туриста на острове…

***

– Что-то ты не слишком приветлива.

– Я тебя сюда не приглашала, так что не жди, что тебе тут обрадуются.

Ника замерла у двери черного хода. С кем это тетя Тамара так неприветливо разговаривает на крыльце?

– Не ершись так. Тебе не идет.

– А мне все равно, что ты обо мне думаешь. Ты мне ясно дал понять, как мало я для тебя значу. Поняла и запомнила.

– Я был с тобой честен и постарался помочь, чтобы у тебя в дальнейшем не было проблем. А ты меня обманула.

Знакомый мужской голос; человек говорит по-русски с сильным эстонским акцентом, неспешно, слегка растягивая слова. И все то же чувство, что она пропустила мимо себя что-то значительное…

– Ты обманула меня, – повторил мужчина, – убыток был, конечно, невелик, но сама ситуация согласись, нехороша.

– Зато потом ты со мной расквитался. Получил убыток сполна и с процентами. Только и сам сейчас в ту же яму угодил…

Негромкий смех, солидное покашливание.

– Дорогая, твое самомнение меня умиляет. Ты думаешь, что это я тебе отомстил за ту давнюю историю? Это бизнес, солнышко, кто зазевался, того и слопали. Твоему избраннику не стоило, как у вас говорят, садиться не в свои сани. Это про таких, как он, сочиняют анекдоты о "горячих эстонских парнях"!

– Не тронь Калью. Ты и мизинца его не стоишь.

– О, да, конечно. Куда уж мне до него! Кстати, он хоть знает?.. Или пребывает в блаженном неведении?

– Тебя это не касается, Арво. У нас уже давно разные дороги. Мне нет дела до твоей жизни, и ты не суй нос в мою.

– Я теперь поневоле буду часто приходить в Ивангород. Не ради тебя и твоего лося винторогого. Я заключаю сделку с мужем твоей родственницы и должен вести с ним переговоры.

"Так это Каллас? Они знакомы с тетей Тамарой? – изумилась Ника. – И из их разговора получается, что это он задавил конкуренцией предприятие дяди Калью? Фигассе…"

– Смотри, Арво, – в голосе тети Тамары появился несвойственный ей недобрый сарказм, – с этим молодым человеком шутки плохи. Если ты не забыл свои грязные приемчики, тебе это дорого будет стоить! Это тебе не Калью, он с тобой церемониться не будет. Знаешь, я даже хочу, чтобы ты и с Морским выкинул какой-нибудь фортель, тогда он просто размажет тебя по стенке так, что проще будет закрасить, чем отчистить, и поделом тебе!

– Жаль тебя огорчать, дорогая, но я не идиот и хорошо разбираюсь в людях. И поступать со Святошей, как с твоим недотепой, не буду.

– Ты не идиот. Ты – сволочь, Арво. Как был, так и остался.

– Следи за тем, что говоришь, чтобы не пришлось потом жалеть, – голос Калласа опасно понизился, – я терпелив, но лишь до поры. Могу ведь и обидеться, – он что-то произнес очень тихо – Ника за дверью не расслышала – но интонации показались ей угрожающими.

– Ты этого не сделаешь! – дрогнувшим голосом воскликнула тетя.

– Не знаю, не знаю… Я же сволочь. Могу и по-сволочному поступить.

– Я тебе не позволю. Слышишь?

– Вот как? И что ты мне сделаешь?

– Арво Робертович! – раздался из сада приближающийся голос Морского. – Вот вы где! Вы перепутали калитку и вошли с черного хода?

– Да, Виктор Ильич, – угроза и насмешка пропали из голоса бизнесмена. – Я ошибся калиткой. Вот то, о чем я вам рассказывал…

Голоса мужчин стали удаляться.

– Только попробуй, сволочь, – пробормотала тетя Тамара. – Только попробуй!.. Ты пожалеешь.

***

Ника едва успела отступить под спасительную тень лестницы, когда тетя вошла в дом. По тому, как сердито Тамара Ивановна хлопнула дверью, Ника поняла, что сейчас не время задавать вопросы. Вряд ли тетя Тома хотела бы, чтобы кто-то вообще видел ее сейчас. "Чем Каллас так ее разозлил? И чем угрожал? Я и не знала, что они знакомы…"

– Тридцать лет не встречались, и еще бы два раза по столько тебя не видеть! – с чувством сказала госпожа Лутс, чуть ли не пинком открыв кухонную дверь.

Это было так не похоже на доброжелательную уравновешенную и улыбчивую тетю Тамару, что Вероника чуть не присвистнула от удивления. Потом вылезла из-под лестницы и вернулась в холл первого этажа.

Из кухни долетали соблазнительные запахи, о чем-то переговаривались по-эстонски Тамара Ивановна и Эльза; уловив слова "соол", "ваниллиин" и "какаопулбер" (соль, ванилин, какао – пер. с эстонского /прим. автора/), Ника догадалась, что речь идет о кулинарии. Из гостиной доносились оживленные голоса Густава и дяди Калью, тоже говоривших на родном языке. Как и обещал, Калью не опоздал к ужину. Вот только ужин задерживался…

Проходя мимо двери кабинета, Ника услышала голоса Виктора и Арво Робертовича, обсуждавших что-то, связанное с логистикой; мимо Вероники по коридору прошла Эльза с подносом, на котором дымились две чашечки кофе и искрились два высоких бокала минеральной воды. У крыльца прохаживался Федя. Напротив него стоял еще один парень характерного вида (наверное, телохранитель Калласа), рослый, плечистый, в короткой куртке и джинсах, с очень светлой кожей и белыми волосами, не альбинос, но на грани. Неподвижное лицо, холодные серые глаза. Парни не разговаривали, почти не замечали друг друга – они были при исполнении, каждый отвечал за безопасность своего хозяина. Два профессионала, заточенных прежде всего на безупречную работу.