Читать книгу "Сингулярность"

– Случайно… Забавно, как часто у таких, как ты, всё происходитслучайно, – скорее всего, его взгляд скользит в сторону, так как дальше он называет номера Тори и Джаспера. – Седьмая… и двадцать первый, выглядите достаточно бодро. Только вот жаль будет, если кто-то из вас не дотянет до второго контура.

– Андер, пойдем, – раздается голос девушки, которую я вижу в отличие от парня.

У нее светлые волосы, уверена, что на солнце они отливают золотистым оттенком, серые глаза, аккуратные симметричные черты лица. Красивая. У неё нет макияжа, в отличие от некоторых других участниц, но он ей и не нужен. Кожа имеет здоровый, загорелый оттенок. Форма тоже чистая, лишь в некоторых местах замечаю совсем мелкие детали, подтверждающие, что она тоже сражалась за собственную жизнь. На фоне всех них мы с Джаспером, особенно я, выглядим так, словно настоящую войну прошли.

– … держитесь ближе друг к другу, – Андер не обращает внимания, продолжая все это говорить Джасперу и его сестре. – Так будет эффективнее для вас, а для меня интереснее.

Я чувствую, как внутри поднимается злость. Глухая, вязкая, давящая. Не вспышка, нет. Хуже. Осознание.

Вот каким он стал.

Не просто надменным. Не просто жестоким. Он наслаждается этим. Тем, как его боятся. Тем, как сжимаются плечи, как люди инстинктивно делают шаг назад. И я понимаю, что Андер уже не тот мальчик с внимательным взглядом. И никогда им больше не будет.

И всё же.

Рано или поздно он узнает, что я здесь.

Это неизбежно.

Так почему бы не сделать это на своих условиях?

Именно поэтому я делаю единственный шаг в сторону, выходя из-за плеча Джаспера, сначала встречаясь со взглядом девушки, четвертой, судя по цифре на запястье. Правда, почти тут же перевожу взгляд и смотрю на Андера, на его кривую усмешку.

– Если ты закончил раздавать прогнозы, то не задерживай очередь.

Секунда или, может быть, чуть меньше… взгляд Андера переключается на меня.

Полностью.

Его усмешка замирает не сразу, а словно застревает на лице, теряя форму. Он смотрит внимательно… Сначала просто на моё лицо, и что-то похоже в его мыслях щелкает, перестраивается так методично, отчего я понимаю, что он вспомнил. Конечно… Глупо было рассчитывать на другой исход событий.

Мир теряет чёткость, глохнет, как если бы кто-то резко убавил звук. Шум голосов, шаги, металлическое эхо зала все уходит на задний план, в то время как между нами натягивается тонкая, болезненно ощутимая нить внимания. Я почти физически чувствую, как пространство сжимается до одного взгляда, до одной точки, в которой мы оба застряли.

Его взгляд скользит ниже и задерживается на моих волосах.

Чёрных.

Я знаю, что именно это его цепляет. Брюнеткой он видит меня впервые. Сейчас цвет подчёркивает разрыв, доказывает, что перед ним не призрак детства, а живая, изменившаяся версия того, что он, возможно, считал давно похороненным.

Его взгляд тут же опускается на запястье.

На число.

Короткая фиксация, и обратно к лицу. Этого хватает. В реальности всё занимает не больше пары секунд, но для меня они растягиваются до болезненной вечности, до ощущения, словно проходит целый час, в котором я успеваю вспомнить слишком многое и одновременно понять слишком мало. Воздух кажется плотнее, тяжелее, дышать становится сложнее, но я не позволяю себе отвести взгляд первой.

Его глаза имеют все такой же оттенок, как в детстве. Практически черный, но на самом деле, на солнце, они темно-карие с холодным, почти стальным отливом, в котором нет ни тепла, ни удивления, только напряжённое, опасное узнавание.

Я не дожидаюсь, пока Андер что-то скажет.

– Идём, – бросаю через плечо Джасперу и Тори, достаточно тихо, но так, чтобы они услышали.

И, не замедляясь ни на шаг, первой обхожу Андера и девушку рядом с ним, ощущая его присутствие почти кожей, как статическое электричество, и направляюсь к сопровождающему с цифрой три.

Когда я уже почти становлюсь в общую колону, к тем, кто тоже определен в третью группу, то меня нагоняет седьмая прежде, чем отойти к своим, и спрашивает:

– Ты случайно не Творец, Дэл?

– Что? – я даже не сразу понимаю её вопрос, так как мыслями ещё где-то там… – Нет. Конечно, нет.

– Странно. То, как ты заткнула Его Высочество, похоже на способность, например, на влияние речи. Слышала про такую. Когда человек просто… замолкает. Хочет сказать, но не может. Да, Джас?

Я смотрю на неё несколько секунд, а потом чувствую, как уголки губ предательски тянет вверх, когда двадцать первый выдает кивок. Если бы у меня действительно была такая способность, заставить любого замолчать, то мир был бы куда более справедливым местом.

На долю секунды я позволяю улыбке остаться. Тори замечает это и даже выглядит довольной, будто угадала что-то важное.

Но тут же я ловлю себя на этом и буквально усилием воли стираю выражение с лица. Свожу губы в нейтральную линию, выдыхаю медленно через нос. Сейчас не время. Не место. Любая лишняя эмоция здесь роскошь, которую нельзя себе позволить.

Параллельно со всем этим ощущаю на себе взгляд. Давление между лопаток, будто кто-то держит тебя на прицеле, даже не поднимая оружия. Мне хочется повернуть голову. Всего на секунду. Убедиться. Но я не делаю этого. Не сейчас.

– Ладно, – Тори отступает на шаг назад, уже ориентируясь в сторону первой группы. – Увидимся, Дэл. Постарайся не умереть до первого контура.

– Взаимно, – бросаю я.

Она разворачивается и быстро исчезает в толпе, вливаясь в свою колонну. Джаспер остаётся рядом со мной, молчаливый, собранный, всё ещё слегка бледный, но уже стоящий ровнее.

Когда сопровождающий даёт сигнал, и наша группа начинает движение, я всё же позволяю себе короткий, почти незаметный взгляд в сторону.

Андер стоит во второй группе.

Не рядом.

Но и не так далеко, как хотелось бы.

Всё-таки это происходит, наши взгляды вновь встречаются на те короткие мгновения, заставляющие испытать и пережить всё заново.Все воспоминания.

Наше общее детство. Мой отец. Правда. И разрушение.

Всего слишком много. Всё то, что я так долго прятала глубоко в себя теперь после одной встречи прорывается наружу.

Мы выходим, поэтому я вновь смотрю перед собой и заставляю сфокусироваться на том, что действительно важно. Попробовать прожить хотя бы эти три дня, до первого контура и придумать, как пройти его. Пройти и да, выжить.

Глава 4

Нас ведут по длинному коридору с ровным, слишком чистым светом, от которого быстро начинает ломить глаза. Стены гладкие, серые, без единой отметины, будто это место не предназначено для жизни, только для временного содержания. Периметр. Слово идеально подходит для подобного места… не дом, не тюрьма, не казарма, а что-то промежуточное, где человек существует между.

Уверена, что наш жилой блок ничем не отличается от остальных семи.

Двадцать два спальных места, выстроенные в два ряда. Обычные кровати с металлическим каркасом, тонкими матрасами и серым постельным бельём. Между ними есть расстояние, достаточное, чтобы не касаться друг друга во сне, но недостаточное, чтобы чувствовать личное пространство.

И да. Мужчины и женщины теперь живут вместе. Ладно… К этому я ещё могу привыкнуть, но вот к чему точно не смогу, по крайней мере, в ближайшее время, то к общим душевым с обычными перегородками, которые не доходят ни до пола, ни до потолка. Без дверей. Закрыться невозможно. Только встать спиной и надеяться, что никто не будет смотреть дольше, чем принято. Это для меня… тяжело. Понимаю, когда кто-то при всех начинает раздеваться, чтобы пойти сразу же в душ. Возможно, и из-за стыда в том числе, хотя я уже давно учусь подавлять его в себе. Но и из-за уязвимости.

Следом туда отправляется чуть ли не большая часть группы, в том числе и двадцать первый, а я просто забираю комплект чистой одежды. Свободная, серая, без опознавательных знаков, такая же, как у всех. Переодеваюсь молча, спиной к кровати, не торопясь, но и не задерживаясь.

Мыться буду утром. Встану на час раньше, когда остальные будут спать. Данная мысль немного успокаивает.

Так получается, что мне достаётся кровать в самом конце ряда, у стены. И я ловлю себя на том, что почти улыбаюсь. Конец значит меньше взглядов, меньше проходящих мимо, меньше случайных касаний. На соседней будет Джаспер и не то, чтобы этому я также успела обрадоваться, но лучше пусть он, кого я уже хотя бы знаю совсем немного, чем вообще незнакомец.

***

Покой длится недолго.

Чуть позже, когда мы уже разложили вещи и кто-то даже успел лечь, то доходит слух о том, что в пятой группе произошел конфликт. Из-за спального места. Один игрок убил другого. Второй участник конфликта был немедленно дисквалифицирован. То есть убит. Теперь нас уже сто семьдесят шесть. Кто вообще стал бы убивать из-за спального места, зная, что его в таком случае тоже ждет смерть? Вероятно, либо слишком отчаянный человек, либо слишком глупый. Я пока склоняюсь ко второму варианту.

Примерно через два часа, пока нас отводят на ужин, как я узнаю позже, то параллельно проводят экскурсию по этому месту. Где находится тренировочная, куда могут ходить все желающие, рассказывают про медицинский отсек, куда мы можем обращаться с незначительными травмами, полученными именно в три дня между контурами. А если уже на самих играх, то там всё значительно сложнее. Такие, как Лианна решают, что с нами делать дальше. Отправлять в медицинский отсек или нет. Главное не сдохнуть к моменту возвращения в Периметр. Есть комната психологической разгрузки. Да, звучит почти издевательски, но её существование отмечают отдельно, будто галочку ставят.

И, наконец, столовая.

Всё это время Джаспер идёт рядом. Не задаёт вопросов, не комментирует, просто слушает и запоминает. Иногда я замечаю, как он машинально сжимает пальцы, будто проверяет, на месте ли сила, и каждый раз отпускает руку только тогда, когда сопровождающий переводит тему. Интересный из нас пока что тандем получается. Как-то негласно мы решили с ним держаться вместе, возможно, из-за седьмой.

В столовой нас встречает шум. Не громкий… гулкий. Голоса, шаги, скрежет подносов по металлической поверхности. Мы берём подносы и движемся вдоль раздачи. Еду накладывают быстро, без выбора: пластиковые одноразовые тарелки, плотная каша, что-то мясное, хлеб, стакан… с соком. Ладно, последнее меня удивляет, так как даже не во всех зонах есть сок, а тут его выдают в Периметре.

Многие уже расселились. Похоже, наша группа пришла самой последней.

Кто-то инстинктивно сбился в группы, по двое, по трое, по четверо и так далее. Смеются? Нет. Скорее переговариваются, наклоняясь друг к другу, проверяют границы.

Я останавливаюсь с подносом в руках, скользя взглядом по столам, и понимаю, что не знаю, куда идти. Где-то мест уже и вовсе нет.

Просто подсесть к кому-то? Или лучше одной?

Меня как будто передергивает, и я перевожу взгляд на дальний стол, практически тут же встречаясь с глазами Андера. Рядом с ним та самая незнакомка, четвертая и… ещё двое. Я почти сразу понимаю, кто именно они такие. Не только из-за меток на руках, не просто тату, а шрамов, которые наносятся специально с помощью геометрической фигуры, что вписана в круг, с разорванной линией внутри, словно символ нарушенного предела. Его не делают никому, кроме Творцов. Это не украшение и не статус, это символ.

Хотя я бы узнала и без этого.

Каждый год появляется только два новых Творца. Их лица крутят в новостях, обсуждают, разбирают по кадрам, по жестам, по интонациям. Этих двоих я знаю. Один занял второе место три года назад, тогда же, когда Кейн стал первым. Второй два года назад, первое место. Их имена, зоны, способности, всё это всплывает в памяти само, без усилий, как заученный материал, от которого невозможно избавиться.

И они сидят здесь. Спокойно. Расслабленно. Как будто это место принадлежит им по праву.

Андер в это же мгновение берёт стакан с соком, медленно поднимает его и чуть наклоняет в мою сторону, словно делает тост. Уголок рта парня снова приподнимается в той самой кривой улыбке, только не вызывающей, не открытой, а слишком осознанной.

Это ещё что такое?

Хмурюсь, не отвечая на жест. Внутри поднимается глухое раздражение, смешанное с непониманием. Зачем? Зачем он это делает? Он не может не понимать, что привлекает внимание. Моё, чужое… неважно. Он словно специально бросает камень в воду и ждёт кругов.