Читать книгу "Сингулярность"

Глава 5

Нас ведут по длинному коридору с ровным, слишком чистым светом, от которого быстро начинают болеть глаза. Гладкие, серые, без единой отметины стены, будто это место не предназначено для жизни, только для временного содержания. Периметр. Слово идеально подходит для подобного места... что-то промежуточное между домом, тюрьмой и казармой, где человек просто существует.

Уверена, что наш жилой блок ничем не отличается от остальных семи.

Двадцать два спальных места, выстроенные в два ряда. Обычные кровати с металлическим каркасом, тонкими матрасами и серым постельным бельём. Между ними есть расстояние, достаточное, чтобы не касаться друг друга во сне, однако недостаточное, чтобы чувствовать личное пространство.

И да. Мужчины и женщины теперь живут вместе. Ладно... К этому я ещё могу привыкнуть, но вот к чему точно не смогу, по крайней мере, в ближайшее время, то к общим душевым с обычными перегородками, которые не доходят ни до пола, ни до потолка. Без дверей. Закрыться невозможно. Только встать спиной и надеяться, что никто не будет смотреть дольше, чем принято. Это для меня... тяжело. Понимаю, когда кто-то при всех начинает раздеваться, чтобы пойти сразу же в душ. Возможно, из-за стыда в том числе, хотя я уже давно учусь подавлять его в себе, и ещё из-за уязвимости.

Следом туда отправляется чуть ли не большая часть группы, в том числе и двадцать первый, а я просто забираю комплект чистой одежды. Свободная, серая, без опознавательных знаков, такая же, как у всех. Переодеваюсь молча, спиной к кровати, не торопясь и не задерживаясь.

Мыться буду утром. Встану на час раньше, когда остальные будут спать. Данная мысль немного успокаивает.

Так получается, что мне достаётся кровать в самом конце ряда, у стены, и я ловлю себя на том, что почти улыбаюсь. Конец – значит меньше взглядов, меньше проходящих мимо и меньше случайных касаний. На соседней будет Джаспер и не то, чтобы этому я также успела обрадоваться, но лучше пусть он, кого я уже хотя бы знаю совсем немного, чем вообще незнакомец.

***

Покой длится недолго.

Чуть позже, когда мы уже разложили вещи и кто-то даже успел лечь, то доходит слух о том, что в пятой группе произошел конфликт из-за спального места. Один игрок убил другого. Второй участник конфликта был немедленно дисквалифицирован, то есть убит. Теперь нас уже сто семьдесят шесть. Кто вообще стал бы убивать из-за спального места, зная, что его в таком случае тоже ждет смерть? Вероятно, либо слишком отчаянный человек, либо слишком глупый. Я пока склоняюсь ко второму варианту.

Примерно через два часа, пока нас отводят на ужин, как я узнаю позже, то параллельно проводят экскурсию по этому месту. Где находится тренировочная, куда могут ходить все желающие, рассказывают про медицинский отсек, куда мы можем обращаться с незначительными травмами, полученными именно в три дня между контурами. А если уже на самих играх, то там всё значительно сложнее. Такие, как Лианна решают, что с нами делать дальше. Отправлять в медицинский отсек или нет. Главное не сдохнуть к моменту возвращения в Периметр. Есть комната психологической разгрузки. Да, звучит почти издевательски, но её существование отмечают отдельно, будто галочку ставят.

И, наконец, столовая.

Всё это время Джаспер идёт рядом, не задавая каких-либо вопросов, просто слушает и запоминает. Иногда я замечаю, как он машинально сжимает пальцы, будто проверяет, на месте ли сила, и каждый раз отпускает руку только тогда, когда сопровождающий переводит тему. Интересный из нас пока что тандем получается. Как-то негласно мы решили с ним держаться вместе, возможно, из-за седьмой.

В столовой нас встречает гулкий шум. Голоса, шаги, скрежет подносов по металлической поверхности. Мы берём подносы и движемся вдоль раздачи. Еду накладывают быстро, без выбора: пластиковые одноразовые тарелки, плотная каша, что-то мясное, хлеб, стакан... с соком. Ладно, последнее меня удивляет, так как даже не во всех зонах есть сок, а тут его выдают в Периметре.

Многие уже расселились. Похоже, наша группа пришла самой последней.

Кто-то инстинктивно сбился в группы, по двое, по трое, по четверо и так далее. Смеются? Нет. Скорее переговариваются, наклоняясь друг к другу, проверяют границы.

Я останавливаюсь с подносом в руках, скользя взглядом по столам, и понимаю, что не знаю, куда идти. Где-то мест уже и вовсе нет.

Просто подсесть к кому-то? Или лучше одной?

Меня как будто передергивает, и я перевожу взгляд на дальний стол, практически тут же встречаясь с глазами Андера. Рядом с ним та самая незнакомка, четвертая и... ещё двое. Я почти сразу понимаю, кто именно они такие. Не только из-за меток на руках, не просто тату, а шрамов, которые наносятся специально с помощью геометрической фигуры, что вписана в круг, с разорванной линией внутри, словно символ нарушенного предела. Его не делают никому, кроме Творцов. Это не украшение и не статус, это символ.

Хотя я бы узнала их и без этого.

Каждый год появляются только два новых Творца. Их лица крутят в новостях, обсуждают, разбирают по кадрам, жестам и интонациям. Один занял второе место три года назад, тогда же, когда Кейн стал первым. Второй два года назад – первое место. Их имена, зоны, способности, всё это всплывает в памяти само, без усилий, как заученный материал, от которого невозможно избавиться.

И они расслабленно сидят здесь, как если бы это место принадлежало им по праву.

Андер в это же мгновение берёт стакан с соком, медленно поднимает его и чуть наклоняет в мою сторону, словно делает тост. Уголок рта парня снова приподнимается в той самой кривой, осознанной улыбке.

Это ещё что такое?

Хмурюсь, не отвечая на жест. Внутри поднимается глухое раздражение, смешанное с непониманием. Зачем? Зачем он это делает? Он не может не понимать, что привлекает внимание. Моё, чужое... неважно. Он словно специально бросает камень в воду и ждёт кругов.

– Пойдем, Тори заняла места, – приходится моргнуть пару раз и перевести взгляд на Джаспера, который прекрасно заметил и понял, по какой причине я остановилась.

Джаспер обходит меня, и я направляюсь за ним, больше не смотря на тот самый столик.

Тори действительно заняла нам уже место и приветственно машет рукой, а рядом с ней сидят две девушки. Те самые, которых я заметила ещё в общем зале. Не сестры, но держатся вместе.

Как только мы с Джаспером останавливаемся, а после и садимся за столом, то обе почти синхронно переводят на нас взгляды.

– Это мой брат Джаспер, а это Дэл, – сразу же говорит седьмая, а я тихо выдыхаю, понимая, что девушка уже что-то успела рассказать. Похоже, не только про брата, но и про меня. Вроде бы укус уже прошел, а её болтливость только едва поутихла. – А это Лиция и Виола. Мы в одной группе с девочками. Нам повезло, что у нас всё спокойно. Слышали, что произошло в пятой? – Тори качает головой и после отправляет кусочек пищи с вилки себе в рот. – Не могли потерпеть до первого контура, там бы и устроили разборки. Да?

– Да, слышали, – отвечает Джаспер, а я согласно киваю, ощущая теперь на себе взгляд и этих двоих... тридцать четвертой и семьдесят первой.

Что не так? Это из-за крови на моем лице? Которую я попыталась смыть, но до конца не получилась это сделать простой водой, так что я забила и оставила до завтра.

Я делаю вид, что не замечаю этого внимания, и опускаю взгляд в тарелку. Беру вилку, механически зачерпываю вязкую консистенцию, отправляю в рот. Тело помнит, как надо есть, даже когда внутри всё напряжено, как натянутая струна. Я жую, глотаю, делаю глоток сока и только потом позволяю себе вдохнуть чуть глубже.

Взгляды никуда не деваются. Пока я не ощущаю враждебности, просто изучение, когда смотрят на того, кто выбивается.

Несмотря на это, не поднимаю головы, ведь половину жизни я училась именно этому... быть тихой, незаметной, не давать повода. Сжиматься внутрь, становясь меньше, чем есть, чтобы не зацепили, не задели и не решили, что можно.

Очень вовремя память услужливо подсовывает старое.

Тот день, когда стало известно, что в класс переводят «новенькую». То есть меня.

Слухи разлетелись быстрее, чем я успела войти в здание школы. «Из нулевой», «какая-то странная», «у неё отец…»

Встретили меня на удивление любезно, чему маленькая Дэл даже успела обрадоваться... улыбки, показные вопросы, предложение показать школу. Впрочем, радость длилась недолго.

Как сейчас помню, шкафчик, который захлопнулся крайне резко, и тетради, вываленные в мусорное ведро, залитые чем-то липким и сладким. Кто-то «случайно» перепутал бутылки и вылил на мой рюкзак густую, серую, как цемент, краску для стен.