Читать книгу "Легион"

Анастасия Пименова
Легион

Глава 1

Блейк собирается убить меня.

Я серьезно.

Иначе просто не знаю, как объяснить то, что его рука находится у моей шеи, точнее сжимает её. Не прям до боли, но достаточно, чтобы сразу стало ясно, если он захочет, я даже пискнуть не успею.

Любое резкое движение сейчас может закончиться очень быстро и очень плохо.

Он не видит.

Он не видит.

Он… Чёрт возьми, он всё равно знает, где я.

Однако, это никак не меняет моего положения.

Я чувствую тепло его ладони, шероховатость кожи и напряжение в пальцах.

Сердце начинает колотиться быстрее, когда я вдруг ловлю себя на мысли, что Блейк слышит. Конечно слышит. Для него это, наверное, как барабан в тишине.

Спокойно.

Только не дергаться.

– Если ты решил меня задушить, – выдыхаю хрипло, тихим шепотом, потому что нормальный голос сейчас не выйдет при всем желании, – то мог бы хотя бы предупредить. Я бы морально подготовилась.

Даже на грани смерти я не могу молчать. Что это? Защитная реакция организма такая? Другого объяснения у меня нет.

Его пальцы едва заметно смещаются, корректируя положение, словно Блейк проверяет что-то, а до меня поздно доходит, что он не пытается меня убить.

Он… слушает. Моё дыхание, пульс, в принципе, каждое движение.

Сглатываю, и тут же жалею об этом, потому что пальцы мужчины реагируют мгновенно. Чуть сильнее, на долю секунды, как предупреждение.

– Что…

– Молчи, – это не похоже на приказ, совсем нет, скорее на весьма болезненную просьбу. Блейк буквально выдавил из себя это слово.

Замолкаю практически сразу, только не по той причине, что послушная, а именно из-за того, что с ним происходит.

Что с ним? Мысли так и лезут в голову одна за другой, и я радуюсь тому, что Блейк хотя бы не может услышать их, в ином случае у мужчины уже полилась бы кровь из ушей.

Насколько ему сейчас плохо? Это все из-за того, что он продолжает все слышать? Моё дыхание, которое я раньше даже не замечала. Сердце, которое сейчас колотится так, что отдаёт в висках. Воду под ногами, как она едва колышется от малейшего движения. Возможно, капли где-то в темноте, падающие с потолка. Может быть, даже что-то дальше… крысы, скрежет, чьи-то шаги, которые я бы никогда не уловила.

И наушников больше нет. Тех самых, за которые он держался, как за единственную границу между собой и этим… шумом.

Срань.

Челюсть сжимается сама по себе, так сильно, что начинают ныть зубы. Я заставляю себя делать более короткие и поверхностные вдохи.

Если Блейк слышит всё… значит, я сейчас для него как сигнал тревоги или как источник шума, который невозможно выключить.

И что мне делать? Помочь? Как? Как, чёрт возьми, помочь человеку, который сходит с ума от звуков?

Закрыть ему уши? Нечем.

Оттащить подальше? Куда… в этой тьме?

Попросить успокоиться? Я уже попыталась ранее, не вышло.

Секунды тянутся очень долго или это не секунды, может, минуты… Не знаю. В какой-то момент рука Блейка соскальзывает с моей шеи, пальцы задевают кожу и оставляют после себя несколько странное ощущение. Но даже, когда он отпускает меня, не двигаюсь, просто смотрю прямо на него сквозь тьму.

Моя опущенная рука по-прежнему дрожит. Я думала, что это пройдет, но похоже, становится только хуже. Не думаю, что дело только в запястье, которое не вовремя решило напомнить о себе.

Каким-то чудом мне удается рассмотреть черты лица Блейка, поэтому я именно вижу, как он переводит взгляд вниз, смотря прямо… на мои дрожащие пальцы. Как он…? Не может быть, чтобы он смог услышать дрожь. Пытаюсь прекратить это, но ни черта не выходит. Наоборот, дрожь становится рваной, резкой, как если бы тело решило назло мне выйти из-под контроля.

Прекрати.

Прекрати сейчас же!

Не выходит. И это бесит, потому что сейчас я – шум, который нельзя отключить.

Ему нужны наушники.

Да, те самые, которые Харви швырнул в воду, как ненужную мелочь. Может быть, сойдут и любые другие с шумоподавлением. С чем угодно, что сможет отрезать его от бесконечного потока звуков, которые сейчас, наверное, разрывают ему голову изнутри. Но мы в туннелях. В чёртовых, забытых богом туннелях, где даже света нет, не то что техники. Увы, вряд ли они нам попадутся за следующим поворотом. Пока мы здесь, то ничего не изменится. Единственный вариант – выйти на поверхность и добраться до города, где должно быть что-то похожее.

Пока я думаю, Блейк отступает всего на шаг, однако этого достаточно, чтобы я заметила или скорее уловила, как меняется его лицо. Напряжённая челюсть, слегка сведённые брови, как если бы каждое движение давалось через усилие или даже этот шаг стоил ему слишком дорого.

Он морщится в очередной раз, только не знаю от чего именно: боли, которую это доставляет ему или от перегрузки организма.

– Нам нужно… двигаться, – следует от него настолько тихо, что я бы не услышала, если бы не стояла почти вплотную. – Безумные… в сотне футов… – короткий вдох, – если дойдут сюда… тупик. Другой… туннель.

Он обходит меня, едва задевая плечом, и делает шаг вперёд.

Вода под ногами мужчины откликается тихим, глухим всплеском, который в этой тишине звучит почти громко. Только когда он проходит мимо позволяю себе глубже и резче вдохнуть, из-за чего сразу же осекаюсь, ловлю себя на этом, нормализую дыхание, снова делаю его коротким, поверхностным и почти незаметным.

Тише. Тише, чёрт возьми.

Наклоняюсь и медленно, практически на ощупь, проводя рукой по холодной воде, нащупываю молоток. Сжимаю холодную рукоять крепче, чем нужно. Просто потому что это хоть что-то.

Шаг вперёд.

Ориентиром является звук шагов Блейка.

Иду за ним, стараясь в точности повторять шаги мужчины, чтобы случайно не задеть лишнее и тем самым не создать дополнительный шум.

Похоже, он точно знает, куда нам нужно двигаться. Возможно, Блейк по слуху понимает, где здесь вообще выход? Я бы спросила, но промолчу.

Все это место, туннели, давят своим ощущением. Потолок где-то над головой, но я его не вижу. Стены рядом, но они растворяются в черноте, и кажется, что их нет вовсе. Только узкое пространство, наполненное водой, запахом сырости и ржавчины. А ещё тишина. Вероятно, Блейк бы поспорил со мной на данный счет, но да, для меня и правда всё тихо. Ни безумных, ни шагов где-то в стороне, ни даже капель с потолка.

Я не знаю, радоваться этому или нет. Потому что либо вокруг действительно пусто… и это хорошо, либо я просто не слышу то, что уже рядом. Тогда это будет уже совсем другой проблемой.

Мы идём дальше, и пространство начинает меняться. Воздух, кажется, становится чуть шире, движение воды меняется, а звук шагов отдаётся иначе.

Туннель раздваивается. Два прохода, уходящих в разные стороны, оба одинаково тёмные, одинаково неприветливые и… неправильные.

В мыслях в какой раз возникают вопросы, но даже если смогла бы, то не успела бы их озвучить, ведь Блейк, ничуть не раздумывая, выбирает так, будто делает это наугад, в чем я сомневаюсь. Если он ведет, значит, в другом туннеле могут быть безумные.

Мы проходим не так много. Минуты? Может, меньше. Здесь время всё ещё не имеет формы, расползается, как вода под ногами, как вдруг… Блейк отступается.

Шаг сбивается, звук воды меняется, становится громче, и в следующую секунду он падает с плеском, который разрывает тишину так резко, что я вздрагиваю.

– Чёрт… – вырывается у меня практически беззвучно, но я уже двигаюсь, опускаясь рядом, колени сразу уходят в холодную, грязную воду.

Сначала мне кажется, что он просто оступился, упал, но мысль исчезает ещё до того, как мозг продолжает её развивать.

Блейк не кричит, однако из него вырывается глухой, сдавленный звук, что-то между вдохом и стоном, как если бы он пытался удержать это внутри и не смог до конца.

Лучше бы он кричал, потому что это означает, ему действительно плохо.

Обеими руками, резко, почти судорожно, Блейк хватается за голову, сжимая виски и желая прекратить все происходящие. Закрывает уши, прекрасно понимая, что это ему не поможет.

Я замираю на секунду, не зная, куда деть руки, что делать, как вообще реагировать на подобное…?

Если он сходит с ума от звуков, мои слова только сделают хуже.

Я заставляю себя молчать. Опять.

Смотрю на него, на сжатые плечи и на то, как напрягаются мышцы, а дыхание сбивается, становится неровным, почти болезненным. Сама пытаюсь придумать хоть что-то. Что угодно. Но в голове пусто, ведь я никогда прежде не оказывалась в похожей ситуации, даже максимально приближенна не была. И моё общение со слепыми людьми с мега чувствительным слухом так же не принесет никакой пользы, потому что такого банально никогда не было!

Дальше уже не думаю о том, что могу сделать хуже, а просто двигаюсь.

Мои руки сами находят его тёплые, напряжённые и сжатые так сильно, что пальцы почти впиваются в кожу. Я осторожно, но уверено перехватываю их, пытаясь разжать, оторвать от головы, от ушей, от того, что его разрушает.

– Тише… – шепчу я почти беззвучно, сама едва слыша свой голос. – Всё нормально…

Хрень собачья. Ничего не в порядке, мы оба это понимаем, но я все равно продолжаю.

Сжимаю пальцы Блейка крепче, чувствуя, как под моей ладонью они дрожат, как будто в них проходит ток. Его рваное, обрывающееся дыхание наталкивает на мысль, что если он продолжит так, то просто задохнётся. Да? Человек ведь может задохнуться от нечто подобного? Не знаю и проверять не хочу.

Мои руки перемещаются с его на плечи, и в следующую секунду я рывком тяну Блейка на себя. Обнимаю. Прижимаю так близко, как только могу, почти насильно притягивая его голову к себе, утыкая её в грудь, туда, где под рёбрами бьётся собственное сердце.

– Слушай, – шепчу прямо в волосы, чувствуя их влажность и холод воды, смешанный с теплом тела. – Только это… слышишь? Только это…

Я обхватываю его крепче, одной рукой удерживая за затылок, другой за спину, проводя медленно, ритмично ладонью вверх-вниз, как будто могу задать темп его дыханию своим движением.

Банальная мысль, которая почему-то кажется правильной. Если его все оглушает, и мужчина сходит с ума от звуков, то ему нужно что-то, на чем получилось бы сосредоточиться. Я думала ещё о всплесках воды, но это более нестабильно, чем стук сердца.

Не могу сказать, работает или нет, но он хотя бы более не дрожит.

Так проходит секунда, после ещё одна и ещё… Я мысленно отсчитываю время, чувствуя, как пальцы Блейка находят ткань на моей талии, сжимают её, сначала судорожно, а потом… крепче.

Да, его тело всё ещё напряжено, почти каменное, но уже только от этого жеста что-то… меняется.

Кажется, его дыхание пытается выровняться, я чувствую это грудью, всем телом, как он постепенно подстраивается под ритм моего сердца.

Тук.

Тук.

Тук.

Не двигаюсь, стараясь контролировать собственное дыхание, чтобы не сбить этот хрупкий баланс. Держу крепко, продолжая молчать.

Вода под коленями холодная, проникает сквозь ткань, но я уже перестаю фокусироваться на ней, все внимание остается на нём. На том, как пальцы Блейка сильнее сжимают мою талию, а дыхание становится чуть ровнее. И на том, как напряжение, медленно начинает отпускать.

Сама продолжаю чувствовать каждое его движение, вдох и едва заметное изменение в теле. Вместе с этим внутри что-то сжимается уже по другой причине, не из-за страха или паники, скорее от осознания, что я тут, в туннелях, на грани смерти обнимаюсь с Блейком. С человеком, с которым наши пути никогда бы не пересеклись, если бы не наступивший апокалипсис. Похоже, жизнь еще та веселая штука.

Крик разрывает тишину так, что я буквально дергаюсь всем телом, словно меня ударили током.

Рука сама соскальзывает с его спины, пальцы на мгновение теряются в холодной воде, и я наощупь нахожу молоток, сжимая его так сильно, что металл впивается в кожу. Глупо было надеяться, что безумных здесь не окажется или наши с ними дороги, вернее, туннели разойдутся.

Мысли начинают метаться, одна перебивает другую, не давая зацепиться ни за одну до конца. Уходить? Ждать? Прятаться? Но как, если Блейк только что едва не сломался от собственных ощущений?

Я смотрю на него, на то, как мужчина всё ещё держится за меня, как его дыхание хоть и стало ровнее, но всё ещё далёко от нормального.

Чёрт.

Нужно двигаться.

Я осторожно отстраняюсь, будто боюсь, что если отпущу резко, всё снова рухнет.

– Вставай, – шепчу, почти касаясь губами его виска, и сама не понимаю, говорю ли это ему или себе.

Блейк совершает попытку подняться. Тело всё ещё напряжено, движения чуть скованные, но уже… под контролем.

Я подхватываю его за руку, помогая, тяну вверх, чувствуя, как он опирается на меня больше, чем хотел бы.

Шатко встает, однако вроде бы держится. Жаль, что я не могу различить его выражение лица.

Крик раздаётся ещё раз, только кажется, уже ближе, поэтому не сомневаюсь, что времени у нас почти не остается.

– Нам нужно уходить, – говорит он хрипло, голос всё ещё не до конца подчиняется ему, правда, в нём уже есть чёткость. – Сейчас.

Я сглатываю, киваю, хотя он этого точно не видит.

– Сколько их? – спрашиваю тихо, но быстро, сжимая рукоятку молотка сильнее.

– Много.

Одного слова достаточно, чтобы внутри ещё сильнее все похолодело. Если бы безумных было пару, может, трое, я бы еще справилась… А тут с одним лишь молотком точно без вариантов.

Блейк неожиданно берёт меня за руку, сжимая пальцы, но в этот раз без усилия, просто хватка и... ведет вперед, направляясь все дальше в темноту, которая кажется все больше живой.

Похоже, он пытается контролировать или просто терпит то, что происходит, не знаю.

Мы двигаемся быстро, насколько вообще возможно в этой воде и в узком, давящем пространстве. Шаги глухо отдаются, вода шлёпает под ногами, звук кажется громче, чем должен быть, и от него становится только хуже.

Я ничего не вижу, лишь силуэт спины мужчины и руку, сжимающую мою.

Вроде бы, мы сворачиваем сначала один раз, после второй, затем Блейк практически срывается на бег, и я следом за ним, продолжая совершенно не ориентироваться в кромешной тьме.

Тело продолжает неприятно реагировать на каждый подозрительный звук, помимо всплесков воды и собственного дыхания.

Мы опять сворачиваем.

Раз. Второй. И еще.

Я уже не понимаю, где мы, куда идём, ориентиры исчезли окончательно, осталась только слепая вера в то, что он знает и мы успеем найти выход до того, как мутанты выйдут на нас. Они уже слышат нас? Унюхали? Или просто находятся где-то поблизости?

Почему-то думаю о духах, которые отдала Эби и которые остались в машине Райана. Понятно, что их запах давно выветрился, но если безумные смогли бы учуять его, то, вероятно, добрались бы ещё раньше.

Вдруг Блейк останавливается, так, что я едва не врезаюсь ему в спину.

Естественно, первое, что приходит в голову… с ним опять происходит это. Слух.

Я уже открываю рот, чтобы что-то сказать или сделать, сама не знаю, что именно, но не успеваю, так как, не считая внезапной остановки, в остальном все нормально. Мужчина не хватается за голову, не сгибается, только оборачивается в мою сторону, понимаю по движению и произносит:

– Не успеем.

– Что?

– Их привлекает писк крыс.

Моргаю.

– Что…?

Я ничего не слышу, ни писка, ни движения, только своё дыхание и глухой шум воды.

Ладно… в любом случае, если Блейк говорит это, значит, наши дела становятся все хуже.

– Что будем делать? – спрашиваю все так же шепотом, стараясь не только не привлечь внимание, но и случайно не навредить ему громким звуком и сильнее сжимая молоток, как будто это может что-то изменить.

Мужчина вместо ответа молча берёт меня за руку и ведёт, как будто из нас двоих я являюсь слепой или так, словно знает туннели наизусть. Возможно, так и есть. Я не успела спросить, бывал ли он тут ранее, ведь если Блейк жил в этом городе, то все вполне возможно.

Вдруг он останавливается в очередной раз и… садится прямо в воду? Глазам своим не верю.

Здесь чуть светлее, буквально едва-едва. Какие-то трещины в бетоне, небольшие дыры, через которые пробивается тусклый, рассеянный свет, настолько слабый, что он почти ничего не даёт, но всё равно… после полной темноты это кажется чем-то значимым. Достаточным, чтобы увидеть, что Блейк не оступился, а осознанно сел в грязную воду, которая в этом месте мне почти выше колена.

Не успеваю я нормально осмыслить то, что Блейк делает в воде, как он тут же тянет меня вниз за собой.

Едва успеваю среагировать, ноги снова погружаются в холодную воду, одежда и так уже мокрая, правда, сейчас это ощущается сильнее.

– Ты серьёзно? – выдыхаю я тихо, сдерживая раздражение, которое смешивается с нарастающим напряжением.

На самом деле, мне многое хочется сказать ему, например, что это не самая лучшая идея – помыться в канализационной воде, а то, что она является именно такой, сомнений у меня никаких не возникает. Однако, я опять заставляю сдержать словесный поток слов, а Блейк…

– Тебе нехорошо? – всё-таки вырывается у меня, когда он немного морщится, а сам, черт возьми, ложится в воду. На секунду прикрывает глаза, а потом резко открывает их, будто собирает себя по кусочкам, и быстро, одним потоком, не давая мне даже возможности перебить, сообщает:

– У нас осталось примерно тридцать секунд, не больше… они уже рядом, я слышу, как они двигаются, цепляют воду, поэтому мы не успеем уйти или спрятаться, здесь негде, – его голос становится ниже, почти грубее, – единственный вариант оказаться полностью под водой. Вода заглушит звук, размоет запах, они пройдут мимо, не заметят, если мы не дернемся ни на секунду. Поняла?

Стоит говорить, насколько слова Блейка звучат… безумно?

Нырнуть в эту воду, в грязь… Кто вообще в здравом уме сделает подобное?

Я.

Конечно. Любой здравомыслящий человек поймет, что в словах Блейка есть не только безумная затея, но и гениальная идея.

Да, как бы абсурдно все ни выглядело, в этом есть логика. Жуткая, неприятная, но… логика.

Если выбирать между смертью и грязной, тухлой водой, то, конечно же, я выберу последнее.

– Хорошо.

Слово выходит весьма легко.

Блейк сразу двигается, не теряя ни секунды. Смещается ближе к стене, почти вплотную, и рукой указывает на узкое пространство между ним и бетоном.

Так понимаю, он хочет, чтобы я легла туда, и мы заняли как можно меньше места, дабы нас было сложнее задеть пусть даже случайно.

Сердце снова начинает биться быстрее.

Я всё ещё сжимаю молоток. Так, что пальцы уже ноют, но я не разжимаю хватку. Глупо, да? Бесполезно. Однако, это единственное, что у меня есть.

Через короткий миг уже перебираюсь туда, куда он указал, чувствуя, как вода поднимается выше, как холод пробирается под одежду ещё глубже, а ткань липнет к коже, становясь тяжёлой.

Холодный, шершавый бетон находится теперь позади моей спины, почти прижимаюсь к нему боком, стараясь занять как можно меньше пространства.

Дыхание ускоряется.

Лицо Блейка оказывается практически на одном уровне с моим, и мы погружаемся друг напротив друга, почти полностью принимая положение лежа на боку.

– Готова? – шепчет он почти неслышно.

Выдаю странный звук вроде «угу», и дальше делаю длинный выдох и глубокий вдох, убеждаясь, как отвратно воняет вода и как отвратно мы будем вонять после при условии, если его план сработает.

Мы погружаемся.

Вода мгновенно накрывает, из-за чего холода становится больше. Звуки исчезают, превращаясь в глухой, давящий гул.

Я зажмуриваюсь, задерживая дыхание, ощущая, как сердце начинает биться ещё быстрее и как тело инстинктивно хочет вырваться, вдохнуть или подняться.

Одной рукой продолжаю сжимать молоток, а вторую веду на ощупь выше и касаюсь ей груди Блейка, сжимая ткань одежды, именно поэтому чувствую, как бьется его сердце. Быстрее, чем раньше. Это из-за страха или того, что с ним происходило?

Вода почти сразу же колышется, но уже не от наших движений, ведь мы почти не шевелимся, а от других.

Волна проходит по телу, ногам, плечам и отдаётся в коже, а вместе с этим до меня доходит приглушённый звук… неясное, смазанное водой, рычание.

Они уже здесь.

Пальцы сжимаются сами собой, сильнее вцепляясь в ткань, и в тот же момент я ощущаю, как Блейк двигается. Рука мужчины прижимает меня ближе и жестче. Он буквально вдавливает меня в воду, в бетон и в эту мерзкую реальность, где нет ни воздуха, ни права на ошибку.

Не двигаться.

Если бы я умела читать мысли, то с уверенностью сказала бы, что он приказал мне.

Будто я собираюсь вынырнуть и помахать этим тварям рукой.

Если бы вода была чистой, я бы открыла глаза. Просто чтобы… не знаю. Убедиться, что мир ещё существует? Что я не растворилась в этой темноте. Но даже если бы открыла, ничего бы не увидела. Здесь нет ни капли света, остается только чертово ощущение, которое говорит, что они проходят где-то рядом.

Вода снова двигается, уже сильнее. Чужие шаги и тела. Они идут по туннелю, не спеша и не торопясь, каждый их шаг отдаётся в воде, в теле и в груди, где сердце начинает биться уже не просто быстро, а все более отчаянно.

Они заметят.

Мысль приходит и застревает в голове, как надоедливая муха.

Они сейчас остановятся.

Посмотрят вниз.

Учуют нас.

Грудь начинает сжиматься, лёгкие требуют воздуха, тело уже подаёт резкие, настойчивые, почти панические сигналы, чтобы я сделала это – вдохнула. Неважно воду или воздух, что угодно. Мне это надо!

Ещё чуть-чуть.

Ещё секунду.

Однако, секунды тянутся мучительно долго.

Голова начинает гудеть, к давлению воды добавляется давление изнутри, и я чувствую, как теряю контроль над телом. Пальцы на груди Блейка сжимаются сильнее, так, что кажется, там останутся следы.

Он удерживает меня, не даёт подняться, всплыть.

Чёрт…

В какой-то момент становится ясно, что я больше не выдержу. Пловец из меня так себе, да и в канализации ранее мне не доводилось плавать или учиться задерживать дыхание в грязной воде.

Ещё секунда, и тело сделает всё само. Необязательно, даже всплывать, достаточно будет просто дернуться и случайно задеть безумных. Как далеко они от нас? Кажется, что очень близко.

Мы выныриваем ровно в тот момент, когда в груди начинаются спазмы.

Я не успеваю даже осознать это, просто открываю рот и жадно, судорожно глотаю воздух, как если бы меня только что вытащили со дна.

Грязная вода попадает в рот и в горло, я выплёвываю её, задыхаюсь, снова вдыхаю, кашляю, ощущая, как всё внутри горит и сжимается одновременно.

Я всё ещё держусь за него, не сразу осознавая это, и только спустя пару секунд разжимаю пальцы.

Принимаю положения сидя, сгибаясь, и тяжело дышу, пытаясь вернуть контроль над телом. Где-то на краю сознания сквозь кашель и остатки паники проскальзывает мысль...

От моей чистоплотности… не осталось вообще ничего. Важные мысли, да, но ничего не могу с собой поделать.

Я не слышу, чтобы Блейк рядом кашлял, но когда перевожу на него взгляд, то удается различить, как часто и быстро опускается, затем поднимается его грудь. Это убеждает меня в том, что мужчина всё-таки человек, а не какой-то неудачный эксперимент или мутировавший мутант. Если существует безумные, то мне уже не так сложно поверить, что есть люди с какими-нибудь способностями. Ведь то, как слышит и не видит Блейк совершенно точно не является нормальным.

– Нужно уходить, – тихо произносит он и встает, подавая мне руку, в которую я без раздумий вкладываю свою.

Мне хочется оказаться, как можно дальше отсюда, а лучше вообще выбраться, потому что находиться в темноте становится все более сложно. Из-за этого во времени нет совершенно никакого ориентира, тем более, с каждым пройденным шагом, мерещится, что все сильнее воняет.

Единственным моим ориентиром сейчас является слепой мужчина спереди. Только вот… из нас двоих слепой ощущаю себя именно я.