Читать книгу "Легион"

Сжимаю молоток, разворачиваясь чуть боком, готовая в любой момент встретить их, хотя прекрасно понимаю, что это не бой. Это задержка на пару минут максимум.

– Быстрее… – шепчу, почти не слышно.

– Если ты не будешь меня отвлекать, то будет быстрее.

– Я... я не отвлекаю! – шепотом. – Там толпа мутантов!

– Знаю.

Да, я не вижу лицо Блейка, но все равно почему-то уверена, что мужчина стискивает зубы из-за шума. Мне стоит помолчать, знаю, но сейчас в критической ситуации это кажется практически нереальным, поэтому меня прорывает:

– Они уже близко.

– Знаю.

– Очень близко!

– ...

Он ругается?

– Блейк...

Отхожу от него на два шага и перехватываю рукоять молотка чуть удобнее, после ещё два шага вперед и готовлюсь.

Первый – с длинными волосами. Это когда-то был молодой парень, может, моего возраста, одетый в странную темную одежду и очень сильно смахивающий на гота.

Я делаю шаг вперёд, поднимая молоток, и в голове мелькает короткая, почти нелепая мысль: прости.

Не знаю, кому именно она адресована. Ему? Себе? Наверное, всем сразу.

Удар выходит таким, что я чувствую отдачу в руке, отмечая, как странно звучит треск костей. Месяц назад я и подумать не могла, что буду с такой легкостью проламывать черепа. Ну ладно, на счет "легкости" я приукрасила. Его голова дёргается в сторону, а спутанные волосы взлетают, открывая лицо.

Лицо… бледное. С вытянутыми чертами, с впалыми щеками и с кровавыми глазами, которые уже не смотрят, а просто… есть.

Когда-то он, наверное, стоял перед зеркалом, поправлял эти самые волосы, подбирал одежду, думал о том, как выглядит. Может, слушал музыку. Может, спорил с кем-то. Просто жил. Теперь – нет.

Он всё ещё двигается.

Второй удар сбоку, который выходит неровным и отчаянным. Тело обмякает, но не падает сразу, а медленно, с запозданием, будто не понимает, что уже всё.

Я отталкиваю его от себя, делая шаг назад, и тут же вижу следующую.

Женщина.

Её волосы были светлыми, в отличие от парня, а сейчас грязные, слипшиеся и прилипшие к лицу. Кожа на щеке разорвана, обнажая что-то под ней, и это не выглядит как рана, которая могла бы зажить.

Она идёт не так, как он, странно перебирая ногами, которые заплетаются, но это ей не мешает. А ещё женщина хаотично перебирает руками, пальцы дёргаются, как если бы она пыталась схватить что-то, что постоянно ускользает.

Я бью три раза, сначала куда-то в грудь, потому что не успеваю занести молоток выше, потом уже дохожу до головы.

Все равно её лицо мелькает очень близко и быстро, поэтому вижу многое. Они все мелькают. Искажённые, разорванные, чужие и одновременно… человеческие. Именно из-за последнего в совокупности с недосыпом, усталостью и голодом я вижу лицо. Не кого-то из них, нет. Брата.

Акселя.

Веснушки, которые я знаю наизусть. Волосы, которые всегда чуть растрёпаны, как бы он ни старался их уложить. Взгляд живой, нормальный… его.

Я замираю, вернее просто останавливаюсь на пару секунд, так и не совершая очередной удар, и этого вполне хватает, чтобы меня сбили с ног.

Не понимаю, как именно, но в следующий момент я уже лежу на спине с выбитым воздухом из лёгких, а сверху на меня наваливаются... и лицо снова меняется. Это уже не Аксель. Безумный.

Рот раскрывается слишком широко, зубы скалятся, и я понимаю, что если он дотянется, если хотя бы поцарапает, то мне конец.

Я не кричу, даже не пытаюсь.

Вместо этого упираюсь рукой ему в грудь, в шею, куда получается, удерживая на расстоянии, ощущая, как мутант давит сильнее, а силы уходят критически быстро.

Молоток выскальзывает из пальцев, падая где-то рядом.

Чёрт.

Сбоку движение.

Ещё один!

Я не успеваю нормально повернуть голову, краем зрения замечая, как он тянется ко мне, как падает рядом, как его руки уже почти…

Резкий рывок назад, такой, что собственное тело скользит по полу, плечо болезненно цепляется за бетон, и хватка сверху исчезает.

Блейк. Он держит меня за одежду, тянет назад, и в следующую секунду я слышу глухой удар, это его нога врезается в ближайшую тварь с такой силой, что та отлетает в сторону, ударяясь о стену.

Но… не успеваю обрадоваться, понимая, что мужчина на миг замирает, как будто мир вокруг вновь давит на него слишком сильно. Шумно.

Я хватаюсь за пол, за что угодно, пытаясь подняться, чувствуя, как всё внутри трясётся от колоссальной перегрузки, от того, что это было близко.

– Уходим, – бросает он мне.

– Уходим?

Вместо ответа Блейк ударяет ногой следующего мутанта и берет меня за руку в районе плеча.

Дверь приоткрыта. У него получилось!

Ныряю туда, понимая, насколько тут узко и низко. Это даже не проход, а щель, в которую приходится буквально впихивать себя.

Колени ударяются о бетон, ладони скользят по сырой поверхности, поэтому рефлекторно опускаюсь ниже, почти на четвереньки, потому что иначе просто не пролезть. Потолок давит сверху, заставляя пригибаться ещё сильнее, чем раньше.

Но здесь… к удивлению, есть свет. Не полноценный, то есть не электричество, а естественный, сероватый, просачивающийся откуда-то издалека, свет в том направлении, куда ведет туннель. Его достаточно, чтобы различать очертания и чтобы точно понять, где мы.

Грязная, мутная вода здесь тоже есть, но её меньше, чем было ранее. Она тонким слоем растекается по полу.

Канализация. Возможно, заброшенная, не знаю.

И дверь…

Чёрт.

Я бросаю быстрый взгляд назад, как раз в тот момент, когда Блейк протискивается следом за мной, и тут же захлопывает её.

Глухой удар, за которым сразу следует другой по ту сторону. Сильный! Безумные один за другим, судя по продолжающимся звукам, врезаются в дверь, из-за чего металл содрогается, скрипит, и по нему начинают скрести...? Да. При чем как-то быстро, хаотично и с визгом, от которого по спине пробегает холод. Похоже, кто-то очень сильно раздражен. Не думаю, что безумные могу испытывать эмоции или нечто подобное, но именно "раздражен" первое слово, пришедшее в голову.

Блейк не тратит ни секунды, разворачиваясь и буквально припадая спиной к двери, упираясь в неё всем весом, одной ногой упираясь в пол, второй чуть в сторону, фиксируя таким образом положение.

Руки находятся по бокам, пальцы цепляются за неровности металла и за всё, что даёт хоть какую-то опору.

Несмотря на колоссальное давление, мужчина продолжает сдерживать натиск мутантов.

Оглядываюсь в поисках чего-нибудь, чего угодно... но тут ни черта нет! Один сплошной голый бетон. Узкое пространство, тянущееся вперёд, как те кишки, которые я недавно видела, местами уходящее вниз под небольшим уклоном. По бокам старые, поржавевшие трубы, треснутые в некоторых местах. Именно из них медленно сочится вода.

Вот почему здесь дверь. Это не вход, а технический доступ. Обслуживание. Вероятно, не так давно сюда спускались люди, чтобы чинить, проверять и перекрывать потоки.

Теперь же это просто ещё один забытый кусок города.

– Здесь… нечем, – шепчу я, чувствуя, как голос выходит хриплым. – Нечем подпереть, Блейк.

Он не отвечает сразу, продолжая сдерживать натиск безумных, потом отпускает одну руку на долю секунды, проводя ладонью по стене рядом и следом по полу. Наверное, таким способом мужчина примерно определяет, куда мы попали.

– Ползи вперед.

Вопрос уже готов сорваться с губ: а как же ты? Но я его так и не задаю.

Просто поджимаю губы, так сильно, что чувствую вкус крови, и разворачиваюсь.

Ползу.

Ладони скользят по сырому бетону, колени ноют, одежда цепляется за выступы, но я двигаюсь, быстрее, чем хотелось бы, потому что за спиной удары, скрежет и он.

Неужели, Блейк решил сделать самопожертвование? Или у него есть какой-то план? Ага, например, держать так до тех пор, пока у него не закончатся силы. Это глупо с его стороны.

Я не выдерживаю.

Оглядываюсь.

Спина Блейка вжата в дверь, плечи напряжены до предела, голова чуть опущена, как будто он не просто держит её, а ещё и… слушает. Замечаю, как мужчина меняет положение: смещает ногу и перехватывает упор, подготавливаясь. Точно не для того, чтобы стоять, а двигаться. Чтобы… отпустить.

Так, ладно. Самопожертвованием он явно не собирается заниматься, поэтому ускоряюсь настолько, насколько могу. В момент, когда он перестанет держать, все те, кто находятся по ту сторону, сразу же хлынут сюда. Он специально сказал мне ползти, чтобы мы не мешались друг другу.

Я ещё ни разу не видела ползущих на четвереньках безумных, поэтому не знаю, насколько они будут быстрыми в подобном положение.

Блейк отпускает дверь, почти падая вниз, перехватывая равновесие руками, и… начинает весьма быстро двигаться ко мне. На четвереньках. Это выглядит несколько неправильно и неожиданно. Мужчина слишком крупный для такого узкого пространства, высокий и широкий в плечах, но, чёрт возьми, двигается так, будто уже делал это сотню раз. Чётко, слаженно, почти без лишних движений, точно зная, как распределить вес, как не задеть лишнего и не потерять скорость. Как будто это не впервые. Впрочем, неудивительно. Я вообще ничего не знаю о нем, может, у него хобби такое – ползать периодически в лесу на четвереньках и проверять свои ловушки.

Серьезно? Вот, что мозг выдает в критический момент? Представление, как Блейк ползает на четвереньках? Гениально.

Я резко отворачиваюсь, потому что в тот же самый момент из-за двери хлынули они. Один. Второй. Третий... Много.

Они не застревают, не тормозят, не путаются, наоборот, будто подстраиваются под пространство, ломаются под него, изгибаются и…ползут.

Похоже, теперь я знаю, как выглядят ползающие безумные.

Быстрее!

Колени скользят по бетону, но это уже не вода. Кожа начинает стираться, я отчётливо ощущаю это, каждый толчок отдаётся жжением, которое нарастает с каждым движением. Ладони то же самое. Гладкая поверхность внезапно сменяется шершавой, цепляющей, и я ощущаю, как кожа на них буквально начинает трескаться, только вот не останавливаюсь. Не могу. Потому что за спиной движение.

Туннель не меняется.

Он всё такой же узкий, с отвратительным запахом гнили и застоявшейся воды, которая течёт где-то рядом, но уже не спасает и не скрывает, вместо этого едва усиливает ощущение ловушки.

Сворачиваю, потому что иного выбора нет, если только вернуться обратно, но этого я точно не буду делать, срываясь на более быстрые, рваные движения.

Воздух не успевает наполнять лёгкие, а сердце колотится так, что заглушает всё остальное. И всё равно я слышу их где-то позади. Вдобавок хочу обернуться, чтобы проверить, как там Блейк, однако тогда точно замедлюсь. Раз не кричит, значит, живой. Вряд ли бы он продолжал молчать, если бы до него добрался какой-нибудь безумный и вгрызся в горячую плоть.

За собственными очередными размышлениями понимаю, что света становится больше и вижу впереди очертания круга. Решётка! Металлическая, вмурованная в стену, чуть выше уровня пола, с узкими прутьями, сквозь которые пробивается свет.

Наш выход!

Я ползу быстрее, игнорируя всё: боль, усталость, то, как руки уже плохо слушаются, собственные пальцы соскальзывают, а колени горят.

Плевать.

Главное сейчас добраться до решётки.

Движение за движение, и таким образом мне удается добраться до неё за десятки секунд.

На что именно я рассчитывала? Что решетку просто достаточно будет отодвинуть в сторону? Не знаю. Когда за спиной толпа мутантов, то здравый смысл отключается. Она прикреплена и лишь в одном месте металл странно выгнут, словно кто-то такой же отчаянный, как и мы, пытался выбраться. А в другом – крепление отсутствует.

Я утыкаюсь лбом в прутья, на долю секунды закрывая глаза, тяжело дыша, и внутри поднимается что-то злое, истеричное.

После всего, что я преодолела, вот так просто сдаться? Упереться лбом в решетку? Нет уж.

Резко отстраняюсь, сжимаю зубы, перехватываю молоток… и тут же понимаю, что места для замаха почти нет. Да и сил тоже. Однако, это меня не останавливает. Наношу один удар, следом второй и третий. Целюсь именно в боковые места.

Высокий звук ударяет по барабанным перепонкам, да и не только по моим, судя по всему, но и по безумным, крик которых эхом доходит до меня. А Блейк? Мысленно прошу у него прощение, иначе никак.

Отдача проходит через всё тело, боль простреливает плечо, и я едва не скалюсь.

Ещё раз! Сильнее.

Металл скрипит и неохотно начинает поддаваться, правда, все равно недостаточно. Слишком медленно. Именно из-за этого убираю молоток обратно и решаю действовать иначе. Не травмированной рукой, а именно плечом пытаюсь выбить решетку до конца. Самое основное я сделала с помощью молотка, здесь нужна большая площадь покрытия.

Повторяю так раз за разом.

Плечо горит, перед глазами темнеет, но я продолжаю.

Мысленно извиняюсь перед собственным телом, отдаленно понимая до банальности простую вещь. Человек готов пойти на всё ради собственного спасения и выживания.

Решетка не полностью срывается, один из краев застревает, однако этого вполне хватает.

Я хватаюсь за прутья, дёргаю на себя, чувствуя, как металл скребёт по бетону, как ржавчина осыпается на руки, и проталкиваюсь вперёд.

Пространство кажется узким. Одежда застревает, на секунду кажется, что я зажата, что не пройду… Нет. Это панические мысли. Не более.

Я выбираюсь, падая вперёд, выкатываясь наружу и тяжело приземляясь на что-то твёрдое и сухое.

Первое, что чувствуется – совершенно иной воздух.

Я резко втягиваю его, закашливаюсь, переворачиваюсь на бок, пытаясь вдохнуть глубже, нормально, но лёгкие будто забыли, как это делается.

Движение сбоку привлекает внимание, напоминая, что я не одна так-то.

Блейк появляется почти сразу, выбираясь следом, так же резко, без лишних движений, и в ту же секунду разворачивается обратно, чтобы схватить решетку, а затем поднять, вставить обратно, почти на ощупь находя, куда она должна встать, и… зафиксировать.

Не уверена, что этого достаточно, дальше вижу, как он вырывает из стены кусок проржавевшей трубы и с усилием проталкивает её между прутьями и бетонным краем, закрепляя конструкцию.

С учетом того, что я успела узнать про безумных, то они не обладают сознанием, поэтому ни за что не разберутся, как выбраться оттуда.

Я откидываюсь назад, только сейчас позволяя себе осмотреться.

Мы… действительно оказалась снаружи. Это не улица в привычном смысле, скорее окраина города, так как мы находимся в какой-то низине, а перед глазами – стволы деревьев. Асфальта никакого под ногами и руками нет, только сырость и грязь.

В решетку с той стороны врезаются двое безумных, к ним следом прибавляется третий, больше не помещается, хоть они и пытаются залезть друг на друга и добраться до нас.

– Выкусите, твари, – два слова срываются с губ раньше, чем я успеваю себя остановить. Блейк тут же поворачивает голову в мою сторону, но не дергается, просто... будто запоминает, что я сказала. А, может быть, удивляется тому, что я начала говорить с безумными.

Он первым поднимается с земли и без слов протягивает руку, только немного ошибаясь с направлением. Я принимаю её и встаю.

– Отойдем немного, – звучит дальше от него. – Где мы?

– Наверное, на окраине города, – стоит на этом остановиться, но я зачем-то поясняю: – мы как будто… в низине. Перед нами деревья, – опускаю взгляд, машинально отмечая грязь под ногами, – всё размокшее. Справа… какие-то обломки, может, старые конструкции или забор. Слева… тоже лес, но гуще.

Он же ничего из этого не увидит. Бесполезно. Правда, Блейк все равно выдает короткий кивок, словно прекрасно понял, о чем я говорю.

– Отойдём, – следует от него после короткой паузы, сам мужчина поворачивает голову в сторону леса. – К деревьям, в лес. Там… тише.

Тише. Логично.

Я бросаю короткий взгляд на решётку. Там всё ещё мельтешение. Они бьются, скребутся, пытаются пролезть, но застревают, мешая друг другу, ломаются под углом, который не даёт им выбраться. И всё равно… смотреть на это не хочется.

– Да, – выдыхаю, уже тише. – Пошли.

Мы двигаемся, в этот раз он не берет меня под руку или за нее, а идет рядом, немногим впереди. Все равно на скорость это никак не влияет. Шаги получаются медленными для того, что только что произошло, но тело отказывается двигаться быстрее.

Каждый шаг отдаётся болью.

Грязь под ногами тянется, цепляется за обувь, хлюпает при каждом шаге, но это уже не та вода и не тот мерзкий трупный холод.

Я ловлю себя на том, что снова дышу глубже. Не потому что нужно, а потому что могу. Воздух тяжёлый, влажный, пахнет сыростью, землёй, гнилью… всё же это лучше, чем там. И да, то, что где-то в нем, возможно, сейчас есть газ, мне все равно. Если я и умру, то пусть это будет здесь, в относительной чистоте и на открытом пространстве в сравнении с тем, что было в туннелях.

Мы подходим к деревьям с высокими, тёмными стволами, кора которых местами содрана, будто кто-то пытался её вырвать или сгрызть. Ветви переплетаются выше, почти не пропуская свет, но всё равно здесь светлее, чем в туннелях.

Когда Блейк останавливается, то и я поступаю точно так же, хватаясь за бок.

Минуту он... трогает ствол дерева? Да, похоже на то. Я уже не обращаю внимание, как странно это выглядит, просто жду, что он скажет. После Блейк проверяет землю, ещё несколько соседних деревьев, будто что-то ищет и произносит:

– В мой дом не пойдем, наверняка, люди Харви там уже все обыскали. Мне нужны наушники. Пойдем в другое место, оно находится в десяти милях отсюда, запасной вариант.

– Хорошо.

Наверное, даже если бы он сказал, что мы телепортируемся на Луну, я бы точно так же не удивилась и молча согласилась. Мне вообще плевать, куда двигаться, лишь бы помыться, залечить раны, поесть и поспать. Примитивные желания.

А ещё Блейк сказал "мой дом". Никогда бы не подумала, что кто-то может считать пещеру своим домом, пусть даже и частично обжитую.

– Как твои раны? Дойдешь?

– Думаю, да, – отвечаю я. – Важнее сейчас – это газ в воздухе. У нас нет противогазов. Что будем делать?

– Рассчитывать на удачу.

Отличный настрой. Мне нравится.

Глава 4

Темп постепенно выравнивается. Не становится легче, просто организм перестаёт спрашивать разрешения и начинает работать на остатках упрямства. Хотя он это делает уже давно, практически с тех пор, как начался апокалипсис. В детстве мы любили с Акселем смотреть такие фильмы: про зомби, разрушения... а сейчас это оказалось нашей суровой реальностью. Как вообще, черт возьми, появились безумные? Что за вирус такой? Откуда он взялся? Кто-то решил поэкспериментировать и все это вышло из-под контроля? Надеюсь, я узнаю ответ на этот вопрос при условии, если выживу. Если я пережила начало, смерть мамы, Райана, то переживу и все остальное. Поджимаю губы, когда думаю об этом. Все ещё непривычно. Да, я видела их мертвые тела, видела то, как Райан умер на моих глазах, на моих руках, но думать, вспоминать об этом и понимать, что я больше никогда не встречусь с ними... совершенно разные вещи. Сколько должно пройти, когда я это пойму? Ещё неделя? Месяц? Год...? Единственное, что придает мне силы – заключается не только в банальном желании «выжить», но и встретиться с братом и с Эби. Надеюсь, они к этому времени не заведут моих будущих племянников. Стоит только об этом подумать, как я морщусь. Нет, я люблю детей, но стоит только подумать, что у Акселя и Эби случится секс, вряд ли им удастся найти презервативы в бункере, и все... я стану тетей Джин.

Срань. О чем я только вообще думаю? Нет. Аксель не такой, в плане, он вообще не планировал детей лет так до... ***цати. По крайней мере, мы с ним не вдавались в подобные обсуждения, но это и не требовалось.

Качаю головой, отгоняя подобные мысли. Думать об этом сейчас, тем более представлять, странно.

Блейк идёт впереди. И уже через несколько минут я замечаю разницу. Здесь он другой. Не тот, который в туннелях сжимал голову и пытался не развалиться от звуков. Здесь он… увереннее. Его движения становятся точнее, шаги более выверенными, он почти не замедляется, не спотыкается и не замирает без причины. Иногда касается деревьев ладонью или пальцами, как и в предыдущий раз, будто считывает с них что-то, что мне недоступно. Иногда останавливается на секунду, склоняет голову, прислушиваясь, и только после этого продолжает идти. Впервые за всё это время чувствую, что он действительно знает, куда идёт.

Я же… просто иду. Вернее, заставляю себя идти.

Нога ноет с каждым шагом, сначала глухо, потом всё ярче и настойчивее, напоминая о себе специально, чтобы я не забывала, в каком состоянии нахожусь. Запястье пульсирует, отдаваясь в пальцы, из-за чего всё чаще ловлю себя на том, что держу руку чуть прижатой к телу, чтобы хоть как-то снизить нагрузку. Тело тяжёлое, кажущиеся не моим. Как будто я не двигаюсь сама, а тащу за собой чужую оболочку, которая в любой момент может отказаться подчиняться.

Если остановлюсь, то это будет сейчас равносильно тому, чтобы лечь и больше не встать.

Иногда я смотрю на Блейка и размышляю о том, что это… странно. Да, он не так ранен, как я, и видно, что его организм давно работает на пределе. Но мужчина не замедляется, не жалуется и не делает лишних движений. Просто идёт. Сколько мы уже не спали? Двое суток? Трое? Больше? Я не помню. День, ночь, всё давно смешалось в одно бесконечное состояние, где есть только движение вперёд и попытки не умереть.

Еще и чертов газ. Мало нам одних гуляющих монстров.

Я делаю вдох, потом ещё один.

Стараюсь уловить что-то… необычное. Резкое? Жгучее? Что-то, что должно выдать его присутствие. Но ничего. Только влажный, тяжёлый воздух, пропитанный землёй. И я не понимаю… это хорошо? Должно ли быть какое-то ощущение? Головокружение? Жжение в горле? Кашель? Или всё происходит незаметно, пока в какой-то момент просто не становится поздно?

От этой мысли дыхание сбивается на секунду, но я быстро беру себя в руки.

Если бы что-то было не так… мы бы уже это почувствовали. Наверное.

По ощущениям проходит вечность, а на деле лишь несколько часов, это определяю по тому, как солнце меняет свое местоположение.

Именно тогда Блейк останавливается, да так, что я чуть не врезаюсь ему в спину, успевая в последний момент затормозить. Похоже, мне стоит соблюдать дистанцию.

Он поворачивает голову немного в сторону, проверяя что-то, потом говорит тихо и чётко:

– Дальше… ловушки. Иди строго за мной. Шаг в шаг.

Ловушки. Класс... Безумные, газ и его ловушки.

– Твои? – на всякий случай уточняю у него.

– Да.

Логично, что его, он ведь не может знать заранее о чьих-то ещё ловушках.

Киваю по привычке. Делаю вдох, сжимаю зубы сильнее, чем нужно, и готовлюсь идти дальше.

Хорошая новость то, что мы уже на его территории, значит, нам осталось идти не так много.

Блейк делает первый шаг. Я строго за ним, когда перед глазами все расплывается. Зря мы остановились всё-таки. Возможно, мы бы и шли быстрее ранее, если бы не общая усталость и мои ранения. Я прекрасно поняла, что он специально замедлялся. Радует, что Блейк не собирается бросать меня. Пока что. Я вдруг думаю, что будет дальше? Доберемся мы до его очередной пещеры и что? Да, он поможет с ранами, наверное. Я не могу оставаться там же, да и вряд ли он предложит. Я ведь слишком шумная. Единственное, что мне остается – уйти и вновь отправиться на поиски Джакса. Одной. Вернуться в тот город... или... просто уехать? Нет. Даже если я и найду мальчика, то что дальше? Куда двигаться дальше, если в любой местности может быть газ? Брать Джакса с собой на поиски брата? Проверять бункеры... если нам вообще позволят туда попасть. Я не знаю. Так далеко о событиях я не думала.

Смотрю только вниз, на его ступни, на то, как Блейк переносит вес, как обходит какие-то, одному ему понятные, точки. Иногда он едва заметно смещается в сторону, и я повторяю данное движение с задержкой в долю секунды, чувствуя, как внутри всё сжимается от напряжения. Лес вокруг перестаёт существовать, остаётся только узкая линия его шагов и моя попытка не выбиться из неё.

Тело начинает подводить быстрее, чем я ожидала. Тяжесть в ногах, сбившееся дыхание, боль, которая уже стала чем-то фоновым, ко всему этому прибавляется дрожь. Сначала едва заметная, где-то глубоко, потом сильнее, поднимается выше, захватывает мышцы, заставляя шаги становиться менее точными. Я даже едва-едва спотыкаюсь, но этого хватает, чтобы внутри всё похолодело. Если здесь действительно ловушки… одного такого «едва-едва» может быть достаточно.

Мне кажется, что Блейк скажет, что вот "мы на месте", я даже иногда отвлекаюсь, что точно бы не стоило делать, в поисках скалы или пещеры. Но он так и не говорит, а я понимаю, что дальше не смогу.

– Стой… – голос выходит тише, чем хотелось бы, но всё равно срывается. – Подожди.

Он сразу, без лишних слов останавливается.

Я делаю ещё один шаг по инерции и хватаюсь за бок, сгибаясь чуть вперёд, пытаясь выровнять дыхание, которое окончательно сбилось. В груди жжёт, в горле сухо, ноги дрожат так, что я уже не уверена, выдержат ли они следующий шаг.

– Я… не могу, – выдыхаю, с трудом подбирая слова. – Дай мне... пять минут.

Блейк молчит, а я не вижу его лица толком, только силуэт, но ощущение такое, будто он… оценивает. Не меня даже, а саму ситуацию, которая включает в себя расстояние, время и возможные риски. Я в это время стою и чувствую, как ноги подрагивают всё сильнее. И вдруг ловлю себя на глупой мысли... хорошо, что Блейк не видит. Потому что это выглядит жалко.

Спустя несколько секунд мужчина делает шаг ко мне, сокращая не столь большое расстояние.

Не успеваю толком понять, что происходит, как его руки оказываются на мне: одна под коленями, другая под спиной. В следующий миг земля исчезает из-под ног.

Я… оказываюсь у него на руках.

Просто, без какого-либо усилия и предупреждения, из-за чего я даже теряю дар речи, удивляясь не столько тому, как легко он меня поднял, хотя это тоже... а от самого факта. От того, что Блейк это сделал.

Я буквально замираю, не пытаясь вырваться или что-то сказать в первые секунды. Потому что… не понимаю, как реагировать. Но спрашивать «зачем» не приходится. И так ясно. Я не смогу идти. А он… не собирается останавливаться.

Вместе со мной на руках Блейк делает первый осторожный шаг, следом за ним второй и дальше.

Перед глазами вспыхивает улыбчивое лицо Райана, который тоже меня так поднимал. Не совсем так, он делал это в шутку, когда мы дурачились, в те редкие моменты, когда Райан поддавался спонтанности, когда он вдруг хватал меня за талию, поднимал, как будто я ничего не весила, и кружил, игнорируя мои возмущённые попытки вырваться и угрозы «убить его прямо сейчас».

Я тогда громко, по-настоящему смеялась. Без оглядки и без мысли о том, что кто-то услышит, что за это может быть наказание, что мир в любой момент может перевернуться.

Райан всегда делал это неожиданно. Врывался в пространство, в мысли, в настроение... и ломал их, как будто имел на это полное право. И, чёрт возьми, имел. Потому что с ним всё было… нормально. Легко и безопасно.

Я помню, как он смеялся в ответ, когда я била его по плечу, требуя поставить меня на место. Помню, как он делал это не сразу, а специально тянул время, будто проверяя, насколько далеко может зайти, прежде чем я действительно разозлюсь. И я никогда не боялась. Ни на одну чертову секунду.

Сейчас же… всё иначе. Нет смеха, тепла в привычном смысле этого слова и нет той лёгкости, которая раньше казалась чем-то естественным, как дыхание.

Есть лишь холодный воздух, пропитанный сыростью, боль в теле, которая не уходит ни на секунду, и постоянное, глухое напряжение, сидящее где-то под кожей.

А так же есть Блейк. Который держит меня на руках не потому, что ему хочется, не потому что это игра или всплеск эмоций, а потому что это… необходимость. Выживание.

Я поднимаю взгляд, понимая, насколько мужчина сейчас близко, так, что его лицо оказывается почти напротив моего, и впервые за долгое время я могу рассмотреть его нормально. Например, жесткую, напряженную линию челюсти. Скулы, на которых играет слабый свет, пробивающийся сквозь ветви. Губы, сжатые в тонкую линию. И мутные глаза.

Я смотрю на них чуть дольше, чем, наверное, стоит. Ловлю себя на мысли, а всегда ли они были такими? Или когда-то… были другими? Он родился таким? Или это случилось позже? Что вообще произошло с ним?

Я ничего не знаю. Ни о нём. Ни о том, каким он был раньше. Ни о том, каким стал по итогу, то есть всегда ли Блейк был Блейком?

Странно осознавать, что в этой реальности даже такой жест, как просто нести кого-то на руках... не про доверие или что-то человеческое в привычном понимании, а про расчёт.

Я опускаю взгляд на его плечо, на ткань, на то, как она чуть натягивается при каждом шаге, и вдруг понимаю, что всё равно… цепляюсь. Не руками, я не обвиваю его шею и не прижимаюсь. Скорее, просто мысленно. Пусть так... зато я не чувствую себя одной, пусть и не на долгое время.

Медленно выдыхаю, стараясь не сбить дыхание Блейка, не создать лишнего шума, чтобы не помешать ему.