Текст книги "39 Глав моей жизни, или Девочка по имени Полли"
![](/books_files/covers/thumbs_240/39glav-moey-zhizni-ili-devochka-poimeni-polli-292074.jpg)
Автор книги: Анастасия Полякова
Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)
Глава 9
В которой алкоголь зелеными кольцами обвивается вокруг шеи одинокой женщины, но отступает поверженным.
Остатки переживаний после разрыва с Игорем, беспокойство о дальнейшей судьбе дочери, постоянные напоминания о необходимости поиска работы постепенно окружили маму, принеся с собой грусть, тревогу и апатию. Существуют люди, которые неосознанно чувствуют эти эмоции, но вовсе не с точки зрения сопереживания и проявления эмпатии. Эти люди находят страдающего, словно акулы, учуявшие кровь жертвы за много километров. Они окружают своим общением ослабевшего человека, но не уменьшают его боль, разделив ее с ним, а только нагнетают обстановку, погружая все дальше в пучину душевных мук.
Подобным эмоциональным хищником стала для нашей семьи соседка с четвертого этажа, весь внешний вид которой кричал о неравнодушии женщины к спиртному. Сама она искренне считала свою жизнь неудавшейся, но в отличие от мамы, которая оставалась молодой, красивой и амбициозной девушкой, всего лишь попавшей в сложные жизненные обстоятельства, соседка годами культивировала в себе негативное отношение к жизни. Мало того, ее общение затягивало в пучину безысходности и маму, а проводником на этом пути служил алкоголь. Бутылка спиртного стала неотъемлемым атрибутом вечерних бесед двух женщин, однако для жительницы квартиры на четвертом этаже спиртное являлось необходимостью, а для мамы – ядом, распивать который она соглашалась, будучи доверчивой. Ведомость мамы позволила действиям соседки привести ее к привыканию, а потом и к алкогольной зависимости. Он выглядел лекарством для души, спокойствием и радостью, растворенными в жидкости с терпким запахом. Визиты со временем участились, став в итоге практически ежедневными. Не понимая, что происходит, я часто в слезах звонила бабушке и просила забрать к себе. Когда такой возможности не было, мне приходилось становиться свидетельницей того, как вечерние беседы плавно переходили в ночную пьянку. Когда стрелки часов указывали, что ночь перевалила за второй час, мои босые ноги несли меня по коридору. Я шла, чтобы сообщить маме, что уже давным-давно пора спать. Вдруг она просто забыла. На кухне моему взору представал самый родной мне человек, объятый хмелем, в компании пресловутой соседки, чье лицо раскраснелась от выпитого, а во взгляде мутных глаз сложно было уловить что-то человеческое. Мама с натянутой улыбкой поднималась из-за стола, и на миг мне казалось, что она попрощается с гостьей и ляжет спать рядом с дочерью. Женщина доводила меня до комнаты, укладывала в постель, нежно укрыв одеялом и, дождавшись момента, когда мои глаза сомкнутся под натиском дремы, возвращалась на кухню.
Соседка виделась мне человеком, который хочет забрать маму. Я боролась с ней детскими и наивными методами: разлила как-то масло на лестничной клетке, слой которого, покрывший довольно обширное пространство, сделал спуск по лестнице рискованным мероприятием. Это была вовсе не шалость, а попытка не дать пройти к нам домой одному единственному человеку – женщине, что обитала на четвертом этаже. Даже сегодня подъезд хранит потускневшие, но не исчезнувшие до конца следы разлитого масла – напоминание о борьбе маленькой девочки с ее материализовавшимся страхом. Конечно, корень зла таился вовсе не в личности соседки, а в алкоголе, которые был ее непременным спутником при общении с мамой. Спиртное, что появлялось в доме, представало в различных обличиях: мартини с переливающимися маслянистыми разводами, разлитый по широким бокалам, или вино, рубиновые капли которого так отчетливо выделялись на столешнице. Но, несмотря на многообразие видов, для меня алкоголь превратился во врага, желающего отнять маму. Только представьте детское упорство и веру в свои силы в такой ситуации: дождавшись момента, когда мама с новой подругой покинут кухню буквально на минуту, я выливала спиртное в раковину. О, нет, в сливном отверстии не исчезало полностью содержимое бутылки и бокалов, ведь в таком случае вина за проделку была бы очевидна. Я выливала небольшое количество горячительного из каждой емкости на столе, но даже такой незначительный шаг, на мой взгляд, вырывал маму из когтей пагубного пристрастия.
Ребенок боялся потерять самого близкого человека, но в то же время ужас сложившейся ситуации заставлял говорить маме обидные для нее слова. Ужас заставил ребенка сказать самой родной женщине фразу, которая ранит сильнее самого острого ножа: «Ты – плохая мать». Сегодня я прошу прощения за сказанное, ведь я не могу предположить, как бы сама повела себя, столкнувшись с подобными жизненными трудностями, одиночеством и чувством отчаяния. Болезненные слова ребенка адресовались маме под давлением эмоций. вечера в компании со спиртным стали происходить реже, когда мама вышла на работу. Полностью же она освободилась от оков вредной привычки после ссоры с соседкой. Можно предположить, что женщину спасли сложившиеся удачно обстоятельства, однако, поверьте, пить можно и будучи ответственным работником, да и компанию подобрать не так уж и сложно – было бы желание. само желание ежедневно чувствовать вкус вина ушло от мамы благодаря титанической силе воли. Безусловно, пагубная привычка взрослого принесла немало страданий ребенку, но это обстоятельство никоим образом не преуменьшило мою любовь и глубокое уважение к подарившей мне жизнь женщине. В попытках дать мне больше, она нередко обделяла счастьем себя.
Алкоголь идет рука об руку с социумом сквозь столетия. Сегодня спиртное в том или ином виде присутствует практически везде: традиционный пятничный отдых офисных работников в барах, мужские беседы за кружкой прохладного пива, легкий звон от соприкосновения изящных бокалов с вином во время романтического вечера, новогоднее веселье невозможно представить без фужеров с шампанским. В России, на мой взгляд, существует настоящий культ алкоголя, ведь нередко принципиально непьющий человек вызывает оторопь и недоумение. Однако, при всем этом общество, да и подавляющее большинство людей, с остервенением и, не стесняясь в выражениях, осуждают тех, кто перешел грань. Только где располагается та самая грань, пересечение которой одним человеком позволяет таким же пьющим другим людям обрушивать на бедолагу тонны негатива? Мы привыкли осуждать людей, шеи которых плотными кольцами обвил зеленый змей, но никогда не берем в расчет причины и предпосылки этого, а ведь именно они подталкивают к зависимости. Очень легко сыпать фразами по типу «Ты справишься! Ты слаб, если пьешь!». Но произносят их лишь те, кто не задумывался о том, как повел бы себя на месте человека, которого порицает. Каждый из живущих на свете с годами вырабатывает для себя свой уникальный способ борьбы с болью, трудностями, обидами: одни с головой уходят в работу, другие находят спасение в спорте и тяжелых физических нагрузках, третьи закрываются в себе, будто покрываясь скорлупой, переваривая беды глубоко под ней. Все перечисленные способы помогают забыться, абстрагироваться от физических, моральных, душевных и сердечных мук. Также и алкоголь, чьи молекулы спирта, подхваченные кровью и доставленные в мозг, заставляют сознание оградить себя от реальности хмельной завесой. Но уже на утро былой эйфории как и не было, она ушла, оставив после себя сдавливающую головную боль, ломоту в теле и нередко чувство стыда. И над всем этим злорадно нависают проблемы, казавшиеся вчера такими незначительными.
Глава 10
В которой через сказочный портал из-за океана появляется после долгой разлуки отец Полли, но бежит обратно почти посторонним человеком.
Некоторые ситуации лучше принять и пережить, острое желание «вернуть все, как прежде» обязательно пройдет. Можно познакомиться с новым человеком, положить начало новым отношениям, полюбить кого-то всей душой и с ужасом вспоминать прошлое. «Вслед за горем веселье придет непременно», как писал поэт, и верно: старое уходит, чтобы освободить место новому, как банально бы это не звучало. Но если полностью отдаться тоске по прошлому, отчаяться, страстно желая возвратить ушедшее – оно действительно может вернуться: в самый неподходящий момент постучит в дверь и поселится в квартире.
С каждым прошедшим годом отсутствие отца ощущалось все менее остро. Наша маленькая семья словно исторгла этого человека из своего пространства: из быта, из мыслей. Изменившееся течение жизни давало все меньше времени на воспоминания. Не подумайте, что поступки Игоря со временем стали забываться, скорее весь его образ отдалился и начал таять для нас. Как ни говори, время не лечит душевные раны полностью, случались редкие моменты, когда в разуме моем всплывала легкая мысль о том, как было бы здорово жить в полной семье, когда папа рядом. Наверное, такое представление порой посещало также и маму с бабушкой. И несмотря на то, что мысль вскоре улетучивалась, будто волнистый сигаретный дым на ветру, она успевала нанести укол, боль которого вызывала желание вернуть все, как было когда-то. всего лишь попробовать! В надежде, что люди изменились.
Мысли материальны, но, кажется, что воплощение чаще находят не просто страстные желания, а потаенные, глубоко скрытые стремления, ведь именно они абсолютно искренни. В один из дней мама приняла телефонный звонок от отца, в котором тот сообщил, что в самое ближайшее время прилетит в Вильнюс. Невозможно предположить, что женщина почувствовала в тот момент, когда из телефонной трубки доносился до нее такой знакомый голос. Думаю, что самым правильным термином, которым возможно было бы охарактеризовать ее эмоции, стало «смятение». В смятении надежда смешалась с памятью о предательстве, давно угасшая любовь к человеку столкнулась с неизмеримым количеством пролитых слез. Мое предположение основывается на буре личных ощущений, нахлынувших в минуту, когда семилетней девочке сообщили о скором визите отца.
Конечно, мы с мамой хоть немного, но верили в то, что мужчина пересек океан потому, что скучает по дочери и женщине, подарившей ему ребенка. На поверку оказалось, что целью прилета в Литву послужили исключительно личные дела и интересы: встречи, от которых попахивало криминалом, ряд судебных заседаний. Возможно, читатель укорит меня в неискренности, ведь субъективное мнение всей нашей семьи об этом человеке зиждилось на негативе. Читатель также может подумать, что девочка и ее мама попросту не захотели принять мужчину и сгладить былые обиды. К сожалению, наше субъективное мнение значительно подкреплялось поступками, поведением и манерой общения Игоря. Вместо тепла, улыбок и гостинцев отец принес к нам домой исключительно любимого себя. С того момента, как он расположился в квартире, я была вынуждена переселиться в комнату мамы, ведь мой личный уголок занял нежданный гость. Странным образом пространство менялось от его присутствия, оно словно подстраивалось под эгоистичного, плюющего на окружающих Игоря. Бывшая еще пару дней назад образцовой детская наполнилась грязной одеждой, развешанной то тут, то там совершенно хаотичном образом, на полу виднелись следы, оставленные грязными ботинками. Складывалось впечатление, что одна из стен комнаты превратилась в сказочный портал, откуда в помещение высыпались упаковки с недоеденной пищей, давно нестираные вещи, угнездившиеся на моей кровати, где и засыпал отец после насыщенного «делового» дня. Почему взрослого мужчину не смущала такая обстановка? Потому что он принес ее с собой, такая атмосфера являлась неотъемлемой частью его личности.
Все общение отца с нами смахивало на коммуникацию малознакомых людей. Когда тот покидал квартиру с утра, мама слышала обрывистую фразу: «Пока, Лана». «Привет, Лана», – слышала она при его появлении вечером. Дочери он также внимания особо не уделял. Все это объяснилось тем, что в Вильнюсе Игоря ожидала другая женщина, с которой он прекрасно проводил время, окончив назначенные на день дела. Абсурда ситуации добавляло еще и то, что детей этой женщины он принимал куда радушнее, нежели собственную дочь. В то время пока моя комната все больше пропитывалась духом мужчины, покинувшего годы назад семью, наша с мамой жизнь пропорционально растрачивала с таким трудом приобретенную определенность. Зачастую мы не понимали, как правильно вести себя с ним, не понимали его целей, не могли предположить, когда же это закончится. Могло показаться, что отец просто не осознает тот уровень дискомфорта, который нам приносило проживание под одной крышей с ним. Впрочем, я уверена, что его безразличие к окружающим превращало их неудобства в личный вариант нормы мужчины. При этом мама совершенно бескорыстно помогала ему с чередой судебных заседаний. Визит Игоря в Литву затянулся практически на год: в какие-то дни он ночевал дома, после мог пропасть на несколько дней, несколько раз улетал, но ворох оставленных вещей многозначительно намекал на возвращение. Тем не менее одно оставалось неизменным: в течение всего этого периода мы с мамой находились буквально в подвешенном состоянии, ведь Игорь никогда ни о чем не рассказывал, не предупреждал, и ожидать от этого человека можно было что угодно.
Безусловно, у меня остались воспоминания о тех редких моментах, когда в сердце отца вспыхивало желание пообщаться со мной, провести время. Вместе с тем, вспыхнувшее желание быстро гасилось неотложными делами или иными причинами. В конце концов, когда мужские вещи, разбросанные по комнате, перекочевали в чемоданы, став своеобразным знаком того, что отец действительно окончательно покидает квартиру, город и страну, мы с мамой не испытали ничего, кроме чувства облегчения. Неожиданный его приезд, затянувшийся почти на год, не вызвал во мне разочарования от того, что человек не поменялся, не вызвало разочарования его общение с новой женщиной и тепло, что дарил он ее детям. Все потому, что отец, хотя правильнее уже говорить Игорь, стал чужим, стал «не нашим». Хоть и еще не раз впоследствии вмешался в мою судьбу.
С того злополучного раза, когда отец прилетел в Литву из США, наполнив нашу квартиру своими вещами, запахом, да и в целом своим присутствием, вселившим в членов покинутой им семьи тревогу, он возвращался еще не раз. Любые воздвигнутые рамки приличий и морали разбивались о его врожденный эгоизм. Оказавшись в Вильнюсе, он по привычке оставлял чемодан со своими вещами в бывшем когда-то родным доме. И с каждым днем одежда из недр чемодана покрывала в полнейшей неразберихе все поверхности в занимаемой комнате. Отец тем временем по обычаю ездил по городу, встречался со старыми и новыми знакомыми, решал одному ему известные «дела». Ночевать же он нередко оставался у своих женщин, совершенно не скрывая этого факта, и, возможно, даже специально демонстрируя это, чтобы в очередной раз показать безразличие к бывшим когда-то близкими людям.
Человек адаптируется к любым обстоятельствам. Со временем мама, я и бабушка привыкли к регулярным визитам отца. Конечно, мы не могли полностью абстрагироваться от поведения этого человека, но тревожная атмосфера с каждым разом становилась менее накаленной, его грубые слова в адрес мамы воспринимались менее болезненно. Со мной же он поддерживал неловкое общение, сдобренное подарками, коих за годы накопилась целая куча. Это происходило, когда, видимо, внутри него вспыхивали остатки памяти об отцовстве. Существует поговорка «Худой мир лучше доброй ссоры». Ее правдивость подтвердил своими действиями человек, подаривший мне жизнь. На тот момент мне, его дочери, было около восьми лет.
Очередной прилет отца в Вильнюс ничем не отличался от предыдущих: как и раньше Игорь плотно увяз в своих делах и встречах, появляясь дома лишь для того, чтобы переодеться и поспать. В ставшей привычно напряженной обстановке мои родители обменивались колкостями, нередко перерастающими в вялые ссоры и выяснения давно разрушенных отношений. Как-то в один из дней я почувствовала особое волнение, исходившее от мамы, оно чувствовалось настолько ярко, будто приняло плотную осязаемую форму. Позже из ее телефонной беседы с бабушкой мне довелось узнать о том, что отец потребовал от нее выкупить принадлежащую ему долю в квартире. При этом требование было продиктовано в ультимативной форме и подкрепилось угрозой, заключавшейся в том, что в случае отказа принадлежащую Игорю площадь займут люди низкого социального статуса, сделав нашу жизнь невыносимой. По прошествии лет я поняла, что его требование являлось вполне законным, но в подобных случаях закон имеет мало общего с поступками настоящего мужчины.
Когда прихоть отца была донесена до бабушки, та, посовещавшись с мамой, пришла к единственно возможному, а потому верному решению. Оно заключалось в том, что требование о выкупе доли наша семья удовлетворит. Средства на совершение сделки бабушка с риском взяла из бюджета собственного предприятия. Чтобы покрыть бабушкины расходы, мама, в свою очередь, была вынуждена продать квартиру, подаренную годы назад Вилкасом и приносившую доход. После чего главной целью для всех стало забыть отца навсегда.
Будучи ребенком, я присутствовала во время заключения сделки, и этот момент в красках отложился в моей памяти. Наша семья собралась в личном кабинете бабушки на ее предприятии. На гладкой темной поверхности массивного деревянного стола покоились подписанные листы договора. Ледяным взором бабушка оглядывала считающего деньги отца, мама же сидела в углу, ожидая окончания томительной и постыдной процедуры. Пересчитав купюры, мужчина удовлетворенно кивнул и направился к выходу, в спину ему ударил хлесткий приказ выметаться поскорее, прозвучавший от женщины, вырастившей его. В тот день этот мужчина не остался позабыт членами моей семьи, он попросту умер для них.
Глава 11
В которой Полли становится подростком и выбирает круг общения, предпочитая дружбу со старшими.
Я солидарна с мнением психологов о том, что по достижении ребенком трехлетнего возраста, в нем уже успевает сформироваться основа личности, на которой с годами будет выстроен характер. До четырнадцати лет эта основа остается гибкой, ее возможно менять самым кардинальным образом, однако далее она словно закостеневает: в выстроенный характер можно внести коррективы, но лишь незначительные. Индивидуальность человека уже создана.
Общение – один из неотъемлемых элементов периода взросления и становления личности. Ребенок, которому всего несколько месяцев отроду, уже пытается донести окружающим свои желания или тревогу посредством простеньких звуков, плача или смеха. Спустя время он обретает речь и абстрактное мышление, эти атрибуты выводят коммуникацию на новый уровень. С годами круг контактов человека ширится и разделяется: к привычным уже близким родственникам добавляются сверстники.
Родители создают для нас первичные образцы поведения. Общение ребенка с ними касается не только бытовых нюансов, но закладывает уровень морали и скрытые глубоко в разуме руководства к действиям в будущем. Остается незыблемый образ – родитель – тот, кто всегда на твоей стороне.
Многим со стороны может показаться, что подростки, в отличие от взрослых, зачастую обмениваются малозначащей информацией: обсуждают друг друга, мелкие события, комментируют действия, дают оценки, строят планы. Удивительно, но вся эта примитивная на взгляд зрелого человека коммуникация мало чем отличается от его собственного поведения: действия те же, разница лишь в окружении. Ко всему прочему в подростковом лабиринте общения, состоящем из приветствий, шуток, сплетней, скрывается сложнейшая система, которая выстраивает иерархию маленького общества и дает возможность каждому на социальную самореализацию. Вследствие разницы в качестве получаемой информации, для гармоничного развития психики ребенка необходима золотая середина в общении с родителями и с другими детьми. Однако в редких случаях сохранение идеального баланса возможно: когда ребенка отторгают сверстники, укрепляется его связь с родителями, и наоборот – когда близкие обделяют его вниманием, или семья неблагополучна, ребенок найдет зону комфорта среди равных себе. Мы можем долго спорить о том, какой из вариантов станет полезнее, приводя десятки доводов, каждый из которых станет верным, однако истина заключена в том, что необходимо всеми силами избегать возможности утери одной из сторон общения для подростка. Не секрет, что если ребенок лишен контакта со сверстниками и постоянно находится под непомерной опекой, то с годами он, боящийся решить что-либо без одобрения взрослых, будет попросту раздавлен окружающим миром. Также и в случае, когда родители максимально отстраняются от подростка, его воспитанием займется улица.
Было бы неправдой сказать, что я вовсе не проводила время со сверстниками. Подтверждением тому могут служить бесконечные игры в футбол с дворовыми мальчишками, или то, как без телефона мы исхитрялись найти друг друга и, собравшись большой компанией, придумать развлечение на вечер. Но, откровенно говоря, в период взросления общество детей, равных мне по возрасту, с каждым годом интересовало меня все меньше. В то время как мои одноклассники и приятели проводили беззаботную юность: крутили первые романы, пробовали сигареты и алкоголь за углом школы, заводили новую дружбу или же теряли старую, я неосознанно стремилась контактировать с людьми старшего возраста. Ими были друзья и приятели матери и отца, бабушки и дедушки, их коллеги по работе, соседи по дому, даже нравившиеся мальчики в школе переходили в одиннадцатый класс, в то время как я оканчивала пятый. Можно предположить, что одной из причин этого стало огромное количество внимания, что дарили близкие. Его было так много, что, заполнив собой все пространство, оно не оставляло места для сверстников. Вторая же причина, более явная, заключалась в инстинктивном желании получить бесценный опыт, который таили в себе рассказы взрослых. Прекрасно помню, как сидела за столом, запивая печенье чаем или молоком, и с интересом вслушивалась в диалоги старших, переводя большие глаза с одного человека на другого. Не хотелось пропустить ни единой фразы, ведь их размышления всегда казались обоснованными, а суждения трезвыми.
Некоторым подобное поведение ребенка может показаться необычным, тем не менее полагаю, что общение со старшими несло больше положительных черт, нежели отрицательных. Безусловно, мое детство пронеслось слишком быстро, и в нем осталось слишком мало воспоминаний о ребяческих играх, но общение с людьми, разница в возрасте с которыми была немалой, уберегло от сотен ошибок, что я могла совершить на протяжении жизни. Знания и мудрость этих людей помогли обрести опыт, не расплачиваясь за совершенные ошибки, а избегая их. Контакт со старшими сформировал во мне особый стиль мышления и восприятия, назову его «почерком разума». Без лишней скромности можно заявить, что уровень моего развития выделялся на фоне общего уровня сверстников и в немалой степени превышал его. И, будто стараясь поспеть за разумом, ускоренно развивалось тело.
Общение – это не просто способ передачи информации от человека к человеку и инструмент становления личности, помимо прочего – это навык, который следует оттачивать ежедневно год за годом. И как каждый личный навык оно обладает собственным индивидуальным стилем, который, в свою очередь, зависит от окружения. Уверяю, что среди тысяч людей, повстречавшихся в вашей судьбе, вы с легкостью найдете тех, кто соответствует вам по уровню, близок по духу. А теперь расскажите сами себе о своем круге общения и задайте вопрос: Не тянет ли меня кто-либо на дно?»
На созидание личности в немалой степени влияет также опыт, который ребенок получает от взаимодействия с людьми и нормами общественной морали. Формирующаяся индивидуальность регулярно проверяет окружение на прочность: перечит родителям либо совершает шалость. Не следует пугаться такого поведения, ведь это способ познания мира. Однако помните, что спуская чаду с рук с каждым разом все больше, вы проявляете вовсе не любовь, а собственную слабость. Ограничения также дают опыт.
Без тени сомнения могу сказать, что ребенком я росла трудным: эдакая «девочка по имени Хочу», желания которой не могли быть не выполнены. Каждый каприз продавливал терпение близких миллиметр за миллиметром. Окружающим было проще исполнить желание маленькой девочки, чем часами выслушивать нытье. Такое отношение привело к тому, что ребенок стал некой доминантой в семье, словно солнце, вокруг которого обращаются планеты. Вкупе с мышлением, возросшем на общении с более старшими людьми, эта особенность воспитала во мне эгоистичные наклонности, упрямство и тягу к независимости. «Дурные черты», – скажете вы. Спорить не стану, ведь у меня собственное мнение, да и черты эти не раз выручали в трудную минуту.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?