Читать книгу "Избранные. Фантастика в стиле Punk!"

Весёлого Рождества, доктор Дулитл!
Елена Черепнина

Раннее морозное утро в желтоватом свете фонарей. Под ногами скрипел выпавший ночью снег. И даже паромобилей и парошагов – этих грохочущих монстров современности было мало. Воздух чист и приятен. Стаи ворон и галок словно вмёрзли в кроны деревьев. Дворники деловито управляли снегокомбайнами. Город постепенно оживал, оглашаясь звоном колоколов и кряканьем клаксонов. Спешили спозаранку на рынок кухарки, бежали служащие, работники контор и магазинов. Пыхтели моторами невидимые в сером рассветном небе цеппелины.

Молодой господин в бобровой шапке и в пальто из чернобурки неспешно шёл к парадному подъезду университета. Выдохнув седую струйку пара, дверь отъехала в сторону, пропуская его внутрь. Механический гардеробщик, поблёскивая хромированной головой, принял одежду и, моргая камерами-глазами резво вернулся с номерком. Его алюминиевое тело изогнулось в приветственном поклоне. И человек в безупречном чёрном костюме-тройке отправился дальше.

На пару минут он задержался у зеркальной колонны. Поправил маленькой расчёской и так безупречно лежащие слегка волнистые русые волосы. Оправил манжеты. Оглядел весь свой вид – преподаватель должен быть безупречен. Слегка прищурившись, заглянул в свои карие глаза, подбадривая, и даря улыбку тонким губам. Нет, конечно, ему не хватало властности в правильных чертах лица, которые унаследовал его старший брат от отца. Но, разве это главное? Важно совсем иное. Ему не стать преемником лорда. Но он может заниматься своим любимым делом, а всё остальное приложится.

До первой лекции, которую ему предстояло читать, оставалось ещё более двух часов. Настроение от прогулки было бодрым и деловым. Следовало потратить свободное время с пользой. Он уже мысленно прикидывал, какой режим облучения выберет для оживления препарированной вчера крысы, как вдруг…

– Доброе утро, доктор Дулитл! – раздался звонкий девичий голос.

Господина передёрнуло, выбивая из головы все мысли. А настроение стремительно полетело в пропасть. «О, Боже! Ну, за что ты так меня наказываешь? – мысленно возопил он. – Неужели за то, что я лишь пытаюсь приблизиться к твоему всемогущему знанию?»

– Доброе утро, Мари, – сухо ответил он, оборачиваясь. Лёгкая картавость истого англичанина, однако, не лишила мягкий баритон строгой холодности, но вызвала лёгкую улыбку на губах студентки.

– Как хорошо, что я вас встретила! – радостно сообщила она. Синие, как летнее небо, глаза искрились от лукавства. Этого не скрывали даже огромные очки-окуляры, сдвинутые небрежно на лоб, которые она, явно не успела снять, так спешила! – и взгляд таился в их тени. Шляпка-шлем съехала на бок. Кожаная накидка была расстёгнута, выпустив наружу рыжий лисий мех. – У нас первая пара – лабораторная работа по воздействию тока на живые ткани. А я, ну абсолютно, ничего не понимаю! – врёт и не краснеет. Для него давно уже не секрет, что Мари лучшая по успеваемости на курсе биомеханической технологии. Он уже собрался с духом резко осадить её порыв, как услышал весьма увесистый довод. – А папа всегда говорит, что вы обязательно мне поможете! Вы же у нас – душка! Такой умный и знающий! Никогда не оставите в беде ближнего.

Да. Её «папа» отказать нельзя. Он у неё друг ректора, знакомый градоначальника и глава сыскного подразделения жандармерии. Угораздило же оказаться в таком соседстве и быть назначенным куратором группы студентов, в которой состоит эта вздорная девица! И, всё же не стоило давать ей повод думать, что это что-то значит для него.

– Разве только в виде исключения, – ледяным тоном ответил Джордж Гордон Дулитл, окинув её с ног до головы. И куда только катится этот мир! Женщины в кожаных куртках и штанах, в коротких юбках! А каблучищи у ботов на такой толстенной подошве, что удивительно, как только вообще может передвигать ноги! И всё украшено несчётным количеством медных заклёпок и всяких финтифлюшек – весом с пуд не меньше. Нет, такие особы не могли ему нравиться! Но прелестные ямочки на розовых от мороза щёчках, так же, не могли не задержать лишь на мгновение, но задержать его взгляд! И он внезапно смирился. – Только переоденьтесь в подобающую одежду и спускайтесь в мою лабораторию. У меня назначена группа опытов, которые я отменить не могу. Но всё же, постараюсь выделить вам несколько минут…

Лицо студентки вытянулось, как будто она старалась прожевать лимон – совершенно не на такую реакцию она надеялась. А он с гордым видом прошагал вниз по лестнице в подвал. Уже за спиной услышал, как его «кошмарный сон» топнул ножкой, сердито фыркнул и процокал в сторону гардеробной. И только тогда, позволил себе немного расслабиться и улыбнуться. Так-то, госпожа феминистка, не все, кого касается ваш, заинтересованный взгляд, готовы нестись за вами, очертя голову!

Вообще было чудовищным – это пересечение судеб его, самого молодого доктора естествознания Британской академии наук, аристократа по происхождению и консерватора до мозга костей, и русской дворянки из новых выходцев купцов первой гильдии – титул, полученный её отцом за заслуги перед Империей. Отсюда, видимо, и такой напор, свойственный низшему сословию! Чем-то её поведение напоминало ему плохо воспитанных американок. Его всегда нервировало их наглое желание доказать всему миру, что женщины ни в чём не уступают мужчинам. В уме и образованности, пожалуй – да. Но ему претил сам вид слабой половины человечества с кувалдой или пушкой в руках!

Он оказался в России только потому, что именно Императорский Московский университет предложил самые выгодные условия для его исследовательской деятельности и самую щедрую оплату его услуг, не сильно напрягая занятиями со студентами. Мать, конечно, была в шоке от такого решения. Но отец, со свойственным ему хладнокровием, одобрил поступок младшего отпрыска: «Россия наш союзник по коалиции. Наша принцесса супруга Императора Михаила. Твоя бабушка Елизавета – русская. И эта страна должна быть благодарна за оказанную ей честь – принять тебя, сынок!» И вот он здесь, вполне доволен всем был бы, если бы не эта… Мария Ивановна Строгина. Очень уж сильно отвлекала она его от дел, всё время, вторгаясь и ломая планы.

– Ничего, ничего, – пробормотал он себе под нос, – наука – это главное! А вздорной девице осталось учиться всего полтора года, потерплю.

И всё-таки она его нервировала. Переодевшись в лабораторный белый халат, он убрал пиджак в шкаф. Надо бы от неё побыстрее отделаться, но студентка отчего-то задерживалась. Уже воспряв духом от того, что вероятно девушка обиделась и совсем не появится, занялся постановкой опыта. Сделав необходимые записи в журнале, отправился в кладовую. Там он достал из ледника почившую накануне крысу – очередную жертву науки. Внеся его в лабораторный зал, установил лоток на длинный, уставленный разнообразными приборами, стол. Подосадовав на временное отсутствие своего помощника, стал подстраивать штатив с закреплённым на нём излучателем под размеры образца.

Щёлкнул тумблером на стене, запуская установку. Надсадно в углу зала загудел электромотор. Отчего-то заискрились провода, подающие энергию на основной прибор, но Джордж, бросив на них досадливый взгляд, не стал перепроверять контакты. Они слишком часто искрили, чтобы это имело хоть какое-то значение. А ещё что-то надсадно подвывало за спиной. Привычные звуки, от которых он, как обычно, отмахнулся. Что поделаешь – он в «варварской» России. Конечно, здесь не бродят по улицам медведи. Но нет европейского педантизма и аккуратности. Всегда что-то недоделано, недокручено, недожато. Тем более – помощник по возвращении обещался всё исправить. Но ожидать конца его отпуска было невозможно – слишком долго.

Из сопла излучателя вырвался насыщенно малиновый расширяющийся конусообразный луч. От несчастного тельца крысы повалил пар, запахло палёной шерстью. Учёный нахмурился и стал перенастраивать аппарат, поглядывая, как меняется цвет потока, уходя в более холодные тона. Провода над его головой дымились, а прибор издавал противный, похожий на комариный, писк. И всё это было не важно! Ибо, как только цвет луча прибрёл зеленоватый оттенок, по трупику пробежала лёгкая, едва заметная дрожь, ознаменовав возбуждение мышечной деятельности. И ничто кроме показаний приборов, которые он автоматически отмечал в журнале, не могло отвлечь мужчину от эксперимента! Ничто – кроме истошного крика:

– Доктор Дулитл! Помогите! Скорее!!! – донеслось до него из-за двери.

– Вот, чёрт! – прошипел мужчина, но не откликнуться на истеричный вопль не мог – всё же, он джентльмен. Бегом ринулся на выручку.

– Как хорошо, что вы так быстро! – воскликнула Мария, когда Джордж влетел в лаборантскую и изумлённо застыл в негодовании. – Вот зацепились и никак не отцепляются, – она раздражённо дёргала застёжку огромного мужского, по размерам и форме, хронометра на запястье.

Доктор Дулитл сначала покраснел от возмущения, потом побелел от гнева. Его губы нервно задёргались, стараясь сдержать все те слова, что он желал высказать по этому поводу, но не мог в силу своего воспитания, произнести перед женщиной, кто бы она, ни была. Нет – это невозможно! – но она довела его до припадка. Никому и никогда ещё не удавалось вывести его из себя!

Он был спокоен и хладнокровно добродушен, даже когда четыре часа читал лекцию арестованным на стихийном митинге активистам луддистского движения, о пользе новейших изобретений, о необходимости самосовершенствоваться, а не верить на слово политическим проходимцам, призывающим крушить оборудование. Уверив их, что временные трудности – ничто, по сравнению с тем, какие блага принесёт технический прогресс, созидателями которого они будут. А после, ещё столько же времени отвечал на вопросы почти всегда откровенно наивные и глупые!

В камеру предварительного заключения вместе с сотней обозлённых рабочих, он попал совершенно случайно, решив сократить путь до дома и смешавшись с толпой на площади. Налетевшие казаки на своих мехоходах нагайками сгоняли в кучу всех без разбора. А жандармы по горячке приняли его за активиста и организатора. Его не просто выпустили к утру, не только извинились, но и поблагодарили за усмирение арестантов и познавательную лекцию. Да, его слушать собрались даже следователи и охранники, что и позволило быстро сообщить господину Строгину о его местонахождении.

Шумно выдохнув, словно вынырнув из-под воды, он сделал несколько быстрых шагов к Мари и, пусть и не без труда, смог взять себя в руки. Но намерение всё же, сказать несколько слов в назидание, прервал грохот взрыва, раздавшийся в лаборатории. Ядовито запахло горящей обмоткой и парами реактивов. И в отчаянии всплеснув руками, Джордж бросился в клубы белёсой пыли и дыма, заполнившие зал для исследований.

Что-то ещё дымилось, тлея. В резко наступившей тишине слышно было, как где-то осыпается стекло, со звоном капели падая на кафельный пол. Всё погрузилось в полумрак, потому, что освещение отключилось, а на улице ещё как следует, не рассвело. Застыв посередине, он оглядывал свою, как он считал, разгромленную лабораторию, загубленные исследования и в душе поднималась неудержимая чёрная волна.

Звякнула створка распахиваемой фрамуги. Резкий порыв ледяного ветра пронзил его до костей, унося с собой тошнотворные клубы дыма и осаживая известковую взвесь. Это госпожа Мария, не только вторглась в его «разрушенную крепость», но уже перетаскивала стремянку от одного окна к следующему. Довершив задуманное, она потрудилась объяснить свои действия.

– Вентиляторы принудительной вытяжки сейчас не включатся потому, что пробки перегорели, – скоро говорила она, спускаясь вниз, – а газы, которые выделяются при горении, вредны для здоровья…

– Вы! – спокойно, но очень зло, процедил сквозь зубы доктор, – Вы – это вы виноваты! Если бы не вы…

– Я? Я?! – вознегодовала она, уперев руки в бока. – Да как вы можете так говорить, доктор Дулитл! У вас практически над головой взорвались конденсаторы, а я виновата? – Казалось, что она сейчас сама взорвётся. – Это вашего помощника надо гнать в три шеи за безалаберность и разгильдяйство! Вам ещё крупно повезло, что сейчас живы и здоровы… да ну, вас! Самовлюблённый индюк!! – Девушка, красная от возмущения, выскочила вон, опустив голову и сдирая с себя на ходу измазанный в саже и реактивах халат.

Полученный отпор сразу охладил учёную голову, заставив мыслить логически. Взглянув на место, где недавно стоял, Джордж невольно вздрогнул. Панель приборов, с которой списывал показания, была расколота вдребезги. А находилась она как раз напротив его лица во время работы. И из неё теперь торчала какая-то острая железяка, вонзившаяся глубоко в панель, не хуже клинка. Он чудом избежал смерти. Задержись всего на минуту… Стало жутко стыдно за свои обвинения. Но бежать следом за спасительницей с извинениями, он заставить себя не мог.

Даже часом позже, на лекции, доктор Дулитл был настолько зол на самого себя, отчего даже аудитория, казалось, заледенела, под его непривычно сердитым взглядом. Слова вылетали как пули. Фразы были рублено короткими. И никто из студентов не понимал в чём причина. Все, конечно, слышали уже о взрыве в лаборатории, но разного рода неполадки случались и ранее, только на поведении преподавателя – это никак не сказывалось. Он всегда был приветлив и доброжелателен.

– Итак, мы выяснили, что в мышечных тканях импульсы передаются, наподобие, электрических разрядов, – сухо вещал он с кафедры. – Что это за энергия я озвучу чуть позже. – Преподаватель развернулся к доске и стал мелом выписывать замысловатую конструкцию из букв и цифр. – А сейчас будьте добры записать формулу, по которой можно высчитать количество электоэнергии, которая понадобится для возмущения этого импульса…

Каждый раз, оборачиваясь к слушателям и оглядывая студентов, Джордж ожидал встречи, как всегда, с восхищённым синим взглядом. Но Мари, ни разу так и не посмотрела на него. Он либо созерцал её макушку с выбившимися из косы завитками каштановых кудряшек, когда она склонялась над конспектами, либо профиль, когда она смотрела в окно. И надо бы радоваться, что от него отстали, а он мучился от укоров совести.

Оставшись снова в одиночестве в лаборатории, оценил причинённый ущерб. К счастью, повреждены были те приборы, которые он мог заменить. Но без своего помощника восстановить систему подачи электроэнергии он не мог.

Доктор отправился в механическую мастерскую, с целью перехватить там преподавателя по электродинамике. Огромный ангар со стеклянной крышей, в каждый раз, удивилял англичанина. Студенты готовились к гонкам на махолётах, отлаживая технику. Состязания были назначены на третий день после Рождества. Грохот и гомон в ангаре, заставленном разнообразными механическими чудищами, стоял страшный. Гудели тепловые пушки, стучали молотки, выли электродрели. Джордж, осторожно двигаясь среди брызг электросварки, дымных и пылевых облачков и людей в промасленных комбинезонах, отправился на поиски приятеля.

В противоположном конце зала он в неподдельном восторге застыл перед внушительным механическим тираннозавром. Ящер был, как живой: сияли жёлтые фары, имитировавшие глаза. Выпирающие из оскаленной пасти сияющие металлические клыки могли служить эффективным оружием. Блестели чёрные чешуйки покрытия. Трёхпалые руки снабжены внушительными когтями на членистых пальцах. Шагоход присел на мощные лапы, для удобства ремонта, сложившись вдвое. На его спине располагалась прозрачная кабина. А из открытого чрева торчали разноцветные провода и шланги.

Чтобы лучше разглядеть монстра, Джордж стал обходить машину по кругу, любуясь совершенством конструкции. Стеклянный купол кабины был откинут, и оттуда слышались раздражённые голоса.

– Максимилиан, – менторским тоном внушала девушка, – сколько раз я могу вам повторять, что очень благодарна за то, что вы вызвались мне помочь с моим диноходом. Но это не значит, что я пойду с вами на рождественский балл к губернатору! Нет, нет! И ещё раз – нет!

– Отчего же, Машенька? – притворно ласково бубнил собеседник. Его слова заглушил скрежет, – … напыщенный англичанин совершенно не ценит вашу красоту и ваш ум…

– Он не мой! Но для вас – это не должно иметь никакого значения… – вероятно в кабине что-то произошло, потому что раздался слышимый даже сквозь шум, звонкий шлепок. – Я не давала вам ни малейшего повода!

– Ну, вы, и штучка, – просипел злой голос, – ещё ни разу не встречал настолько упрямых девиц! – И уже более примирительно, – Неужели вы, Мария, не хотите стать княгиней? Об этом мечтают все невесты обеих столиц! Но мне это не нужно – мне нравитесь вы!

– Максимилиан, вы забываетесь! Мне не нужны ни ваши титулы, ни ваши деньги, ни великосветские родственники. … Я свободный человек и сама как-нибудь пробьюсь в жизни – без протекции. А вас попрошу уйти по добру поздорову. Не дай-то Бог, рука ненароком сорвётся, а она у меня тяжёлая!…

Доктор едва успел отскочить за стеллаж с деталями, когда из кабины вылез и спустился по лесенке крепкий блондин в комбинезоне, бормоча себе под нос: «Ты ещё об этом пожалеешь…». И дело было совершенно не в молодом родственнике императора, который сопя и возмущаясь, пропыхтел мимо. Вслед ему, потрясая громадным гаечным ключом, показалась Мари. То, что Джордж оказался невольным свидетелем разговора, раздосадовало мужчину. Это было неприлично. Оставалось только незаметно удалиться. Но он задержался на мгновение.

В синем рабочем костюме и простой рубашке с закатанными рукавами, измазанная в отработке так, что чёрные пятна были даже на лице, Маша больше походила на подмастерья, нежели на девушку из высшего общества. Но именно в этот момент среди мерцающего антуража и совершенно неподобающей обстановки, доктор Дулитл не сразу смог оторвать от неё восхищённого взгляда. И позволил себе ретироваться только когда она, обойдя своё чудовище, забралась в его механическое нутро по приставной лесенке.

На следующее утро Джордж Гордон Дулитл совершенно не торопился. Да и куда ему было спешить теперь, когда лаборатория разрушена? Это искристое от яркого солнечного света утро его совершенно не радовало. Оно было шумным и не в меру бойким. Накрывало предпраздничную суету улиц треском пролетающих аэропланов и не меньшим грохотом движущегося по улицам транспорта. Со всем этим рёвом моторов и сигналами, перезвоном трамваев, криками выясняющих отношения водителей, гарью выхлопных газов, приходилось мириться, как и с головной болью после бессонной ночи.

Фойе университета встретило его благодатной тишиной лекционных часов и приятным еловым духом. Нахмурившись, он проследовал в свою лабораторию, скорее по привычке, чем по делу.

Отчего-то входная дверь была распахнута. На стремянке перед открытым электрощитом стояла Мари с отвёрткой в одной руке и плоскогубцами – в другой. Она чем-то щёлкнула. И зажёгся свет. «Замечательно!» – пробормотала девушка, закрывая дверцу. И только потом обернулась:

– Доброе утро, доктор Дулитл! – с торжествующей улыбкой, произнесла она. – Надеюсь, сегодня вы не станете гневаться?

Мужчина отчего-то смущённо улыбнулся в ответ. У него, словно тяжкий камень с души упал. Она больше не сердится! А девушка легко соскочила на пол.

– Вот! – сделала она жест рукой в сторону лабораторного зала. – Электропроводку я вам починила, приборы установила. – Интересно, когда всё успела? – поразился он. Это было невероятно!

– Доброе утро, – мягко произнёс Джордж. – Я вчера был не прав, обвиняя вас и…

– Знаете, – прервала она его попытку, – давайте считать это недоразумением. Будем считать, что вы извинились, а я извинения приняла. – Мария крепко по-мужски сжала его руку и потянула за собой внутрь лаборатории. – Принимайте работу!

Доктору показалось или действительно было так, что помещение никогда не было настолько сияюще чистым и ухоженным. Все приборы занимали своё место. Куда-то девались лишние трубки и не имеющее отношение к делу оборудование. Зато появился самописец – теперь ему не надо будет метаться по всему пространству, снимая показания. Всё приобрело логически завершённый вид.

– Мари, вы – фея электротехники! – восторженно воскликнул учёный.

– Нет, – уверенно ответила она, – просто я умею правильно выстраивать рабочее пространство.

– Мне надо было вас взять в помощницы, – ещё не осознавая, чем это ему грозит, произнёс Дулитл.

– Так за чем же, дело стало? – радостно просияла девушка. – До Рождества есть время, и я охотно составлю вам компанию в проведении опытов. Если хотите, то можно начать прямо сейчас.

Прошла всего пара дней, и Джордж понял, что ни с кем и никогда ему не было так комфортно сотрудничать в лаборатории. В аудитории ему казалось, что лекцию он читает только ей. Глаза искали её взгляд. Наверное, он был влюблён. И, наверное, настало время как-то выразить свои чувства. Но!

Уже ни раз, он ловил себя на мысли, что Машенька знает о его работе гораздо больше, чем он сам. Порой помощница высказывала такие продвинутые мысли о его изобретении, которые самому доктору естествознания ещё не приходили в голову. Иногда с упорством опытного педагога она подталкивала его к нужным выводам. Это было более чем странно. И Дулитл осторожничал, заставляя себя больше погружаться в работу.

Дни пролетели быстро. Большой излучатель был уже отлажен. Умерщвлённые животные оживали, правда, на короткий срок. Но это уже был прорыв! Джордж с удовлетворением наблюдал частичную регенерацию тканей в образцах. Предвкушая, какой фурор вызовет его доклад на научной конференции. Мари же усовершенствовала его аппарат, сделав компактную переносную модель размером с фотокамеру, чем в очередной раз удивила своими возможностями. Так что, расставаясь в предпраздничный вечер, они были полны радужных надежд на будущее.

– Весёлого Рождества, доктор Дулитл! – пожелала на прощание ему девушка, выскакивая за порог лаборатории.

Механический повар расстарался согласно заложенной в него леди Дулитл программе. Из кухни плыли изумительные запахи рождественской выпечки и чего-то мясного. Совсем по-домашнему украшенная лентами, бусами и золотыми шестерёнками ель стояла в столовой, отражаясь в фарфоре и хрустале приборов.

Этот вечер обещал быть долгим и скучным. И чтобы не зацикливаться на отсутствии компании, молодой человек принялся за работу, намереваясь в полночь распахнуть окно и выпить шампанского, как велели ему традиции. А пока у него было чем заняться. Он удобно устроился в кресле за рабочим столом и погрузился в расчёты. Так увлёкся, что совершенно не обращал внимания на раздававшиеся с улицы песнопения, смех, стук барабанов и звон бубнов весёлых колядовщиков.

Было ещё далеко до полуночи, когда Джордж внезапно вскочил со своего места и быстро прошёлся взад-вперёд по кабинету, что-то тихо бубня себе под нос. Потом заглянул в журнал опытов, быстро перелистал страницы, сверяя записи. В растерянности постучал самопишущим пером по одной из строчек. Поставил жирную галочку. Постоял, потирая подбородок. А потом со словами: «Эврика! Это надо немедленно проверить!» – стал быстро собираться.

Всю дорогу до университета он пробежал, практически не глядя по сторонам и не отвечая на окрики, задетых случайно прохожих. Один раз едва не угодил под гусеницы праздничной повозки Деда Мороза. И, изрядно запыхавшись, остановился только перед распахнутой настежь дверью лаборатории. Тревожно озираясь, он вошёл в ярко освещённое помещение. Внутри царила тишина.

На первый взгляд всё было в порядке. Только на свободном от приборов месте на выбеленной стене красной краской огромными неаккуратными буквами было выведено слово: «Месть!!!» Мужчина ещё раз нервно огляделся. Так и есть! Незваные гости не посмели крушить казённое оборудование, но переносной прибор исчез! И кому это понадобилось только? И за что месть? Скорее всего, просто пьяная выходка какого-то обозлённого студента…

Он ещё рассеянно соображал – что же теперь делать? – когда в коридоре послышались торопливые шаги, и в двери влетела Мари. Её огромные от удивления, глаза уставились на доктора.

– А что вы тут делаете, доктор Дулитл? – изумилась она.

– Прибор пропал, – невопад прошептал он, обведя рукой пространство.

– Как пропал? – оторопело спросила помощница. Она глянула на надпись и нахмурилась. – Хотя, я догадываюсь, кто это мог сделать! Так сейчас, сейчас… – заметалась она по проходу между столами. – Он на вандализм не способен. Нет. Совсем не в его духе. Куда же мог девать? Скорее всего, спрятать… – девушка рванулась к двери, но тут же, остановилась. Огляделась. – Господин Джордж, вы не видели мой хронометр? Я всегда оставляла его здесь на тумбе… а сегодня второпях забыла.

– Нет. Я как-то никогда не обращал на это внимания. – Он всё ещё находился в каком-то оцепенении.

– Ну, Максимилиан! Ну, паршивец самовлюблённый, он у меня попляшет! – выдала Мари и потянула доктора прочь.

Заспанный вахтёр, конечно, ничего не знал. Что взять с человека? Зато гардеробщик не нуждался в отдыхе, и его вечно бодрствующая голова записывала всё, что происходило в холле. Прокрутив перфоленту назад, он выдал проекцию на стену. Компания из трёх весёлых, и вероятно неспроста разгорячённых, студентов во главе с Максимилианом влетела в холл, проследовала в сторону подвала. Они же через некоторое время со смехом вынырнули оттуда, неся в руках прибор, и направились наверх по лестнице. Причём, в руках у одного из парней, блеснул хронометр.

Второй этаж был погружён во мрак и тишину, что было подозрительно, потому, что всегда оставляли дежурное освещение. Джордж уже подумал, что стоит вернуться и взять пару фонарей из кладовой, когда пространство рассёк яркий луч света. Казалось, что он исходит из ладони девушки, поднявшей руку. Но этому обстоятельству, как ни странно, доктор Дулитл даже не удивился. Он успел привыкнуть к особенным талантам своей спутницы и, пожалуй, засветись её собственная голова, решил бы, что так и должно быть.

Вдалеке раздался шум многочисленных крыльев, и из правого коридора на свет вылетела испуганная стайка разномастных летучих мышей. Сделала круг и унеслась по пролёту куда-то вверх.

– В зоологический музей! – вскричала девушка, бросаясь вперёд. – Вот дураки! Они оживили экспонаты!

– Но как? Это же не возможно, сухие ткани ломкие и… – с сомнением бросил на бегу мужчина, – или возможно? Я хотел сегодня кое-что проверить, но не успел… нужно колоссальное количество энерии…

Широкие двустворчатые двери музея были распахнуты. Внутри творилась полная неразбериха. Музей, ранее наполненный чучелами животных со всех сторон света, теперь больше напоминал зоопарк. Под потолком вились бабочки, стрекозы и гоняющиеся за ними птицы. За толстыми стёклами прыгали не в силах вырваться мелкие животные. Но это было не так опасно, потому, что большая часть экспонатов всё же, оставалась чучелами.

Зато следующий зал, наверняка был полон ещё больших сюрпризов. Дверь в сокровищницу палеонтологии была закрыта. То, что основные события происходят именно там, не оставляло сомнений. Звуки, доносившиеся оттуда, были красноречивы.

– Держи её! Ну что же, ты! Лови! – крики, топот, грохот выстрелов. – Ага! Вот ты где! Гони его!

Доктор Дулитл резко распахнул створку. И глазам новоприбывших предстала дикая картина. Это было бы смешно, если бы… Большее пространство занимала реконструкция периодов развития жизни на земле. Кости и скелеты динозавров, более мелких рептилий, мамонтов и других животных, а так же их чучела, располагались напротив стеклянных витрин, разделённые широким коридором. Вдоль которого стояли кадки с имитацией древних растений: гингко, секвойи, воллемий и древовидных папоротников.

Высоко под потолком между качающихся люстр летал детёныш птеродактиля, сжимая в лапах прибор. Двое студентов носились за ним по залу, выступая в роли загонщиков. А Максимилиан тщательно целился в «птичку» из револьвера. Они так были заняты своей охотой, что даже не заметили появления новых лиц.

И при этом, прибор работал. Из него бил ослепительный изумрудный луч. Пока испуганный монстрик носился взад-вперёд, под действие излучения, если и попадали ископаемые образцы, кратковременное воздействие не могло их оживить. Но в тот момент, когда Мари и Джордж вбежали в зал, раздался выстрел. Птеродактиль, лишившись головы, разжал пальцы и рухнул вниз. Прибор повис на ветке древовидного папоротника. Излучение стало направленным.

– Молодец, Макс! Меткий выстрел! – заорали друзья.

– Молодец! – поддержала их Мари, вложив в свои слова изрядную долю сарказма. – И вы молодцы – разгромили музей! Украли прибор и мои часы…

Договорить она не успела. Раздалось свирепое рычание. И огромный саблезубый тигр, сокрушив витрину, набросился на ближнего из парней. Острым когтям ничего не стоило распороть полушубок. Наполненный болью крик ознаменовал новый виток событий. Жертва оказалась на полу, ещё мгновение и древний кот разодрал бы его.

Максимилиан отреагировал мгновенно и выстрелил в тигра, защищая товарища. Но громкий хлопок нисколько не испугал ожившего хищника, а боли он не чувствовал. Зверь, оставив первую жертву, бросился на новую игрушку. Макс попятился, сделав один за другим ещё два выстрела, которые только раззадорили трёхметрового монстра. Парню некуда было деваться, он упёрся спиной в подоконник. Скорее по интуиции, в самое последнее мгновение, шарахнулся в сторону. Выбив стекло, тигр выскочил в окно со второго этажа во внутренний двор университета.

К счастью, раны пострадавшего оказались неглубокими. Второй, из незадачливых загонщиков, повёл его к экипажу. Максимилиан остался искупать вину. Прибор благополучно сняли с ветки и выключили. Хронометр, который умники привязали к «аниматору» вернулся к хозяйке. Мари расстроено покачала головой, заметив трещину на защитном стекле. Ожившие существа постепенно возвращались в прежнюю форму, замирая в оцепенении там, где иссякла энергия. Но где-то бродил саблезубый тигр. И с ним всё было не так просто.

Сам по себе он был уникален тем, что сохранялся в забальзамированном виде. Полностью целым тело животного было найдено в вечных льдах одной из экспедиций университета. И если чучела лишённые внутренних органов не могли существовать долго без лучей давших им жизненные силы, то, что произойдёт с древним хищником, предсказать было невозможно.

Шагоход крался на полусогнутых ногах по Воздвиженке в сторону Кремля. Мотор работал тихо, почти неслышно. Трое пассажиров внимательно смотрели по сторонам. Тигриные следы чётко выделялись на свежевыпавшей пороше. Свет фар ярче газовых фонарей освещал путь. В белёсых лучах плясали редкие снежинки. Скользили по стеклу, таяли, стекая, глазурью покрывая металлический корпус.