Текст книги "Если наступит конец света"
![](/books_files/covers/thumbs_240/esli-nastupit-konec-sveta-138560.jpg)
Автор книги: Анатолий Рубин
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
5. Содомяне
Как всякая противопоставляющая себя остальному миру общность людей, они имели свою территорию. Если честно, они немного волновались, что это за люди? Нормальные ли они?
– В мировой истории известно, что стоит появиться атаману, как тут же вокруг него собирается всякий сброд, которого не интересует ничего, кроме низменных удовольствий.
– Грех всегда порождает грех.
Длинные пыльные улицы, по обеим сторонам одноэтажные постройки. По улицам в броуновском движении туда-сюда перемещались группы людей разного возраста и пола, беседуя на земные темы. Острый запах шаурмы, острых приправ, пота будоражил обоняние. Они ожидали увидеть в этом лагере ярко выраженных мерзавцев с выпученными глазами, сверкающими злобой и ненавистью. Но увидели обыкновенных людей, в основном пожилого возраста, которые не создавали впечатления материального благополучия.
Настораживала некоторая половая сегрегация: мужчины мирно лежали в тени тента, созерцая мироздание, а женщины неспешно готовили пищу, занимались уборкой помещений.
Они же отправились по дороге в поисках более общительных собеседников и свернули на боковую узкую улицу, поднимающуюся вверх по склону. Это сооружение из досок, фанеры, полиэтилена и другого подручного материала напоминало большую, лежащую на боку бочку. Наши герои откинули полог и заглянули внутрь со словами:
– Есть кто живой?
– Есть!
В дальнем закутке что-то зашелестело и заурчало. Их глаза привыкли к полумраку, и уже через минуту перед их взором появилось «создание» мужского пола неопределенного возраста. Он вальяжно возлежал на самодельном матраце из поношенной одежды, покрытым слоем газет и журналов. В бочке стояли жар и смрад.
Выражение лица хозяина бочки очень напоминало надменную физиономию гранда, увидевшего, что в его апартаменты вторглись посторонние. Из-за хозяина незамедлительно вынырнул большой клубок нечесаной шерсти, оскалом зубов напоминавший собаку. Как опытный страж он залаял не сразу, а только после реакции хозяина. И замолчал, едва он недовольно повел бровью. Это движение одновременно и означало немой вопрос: «Что надо?»
Эльзу и Виктору пришлось представиться и объяснить цель своего прихода этому местному Диогену.
– Не боитесь, что я вас отсюда попрошу или вон трубой по голове огрею? – поинтересовался хозяин бочки, выйдя на свет, вкладывая в свою фразу сарказм, заинтересованность и угрозу.
– За что же такие кары? Мы с мирной инициативой.
– Знаю я ваши инициативы. Потом что-нибудь пропадет.
– Почему же так живете тяжело?
– Потому что нас все кинули.
Вскоре они узнали, что местный Диоген оказался в Содоме около двадцати лет тому назад, скрываясь от общества, которое уже не раз изолировало его от себя. Диоген работать на благо человечества никак не хотел, а это совсем не вписывалось в моральный облик жителя Вентуры. Вот он одним махом и решил все свои проблемы: удалился от общества и решил все свои насущные потребности в еде и одежде.
– Я сначала думал, что минута стыда обеспечивает спокойную старость. Человек страдает не столько от того, что происходит, сколько от того, как он оценивает то, что происходит. Человек, как и все животные, имеет множество врожденных программ поведения, которые в нужный момент срабатывают. По большому счету, они одинаковые, отличаются только способами проявления. Природой в нас заложена даже программа воровства. Наши далекие предки не выжили бы, если бы не умели отбирать и грабить. Поэтому все мы изначально «знаем» как воровать, и знаем, что это плохо. Но будем ли мы ворами или честными, зависит от нас. Также зависит от нас и доля допускаемого «зверства» в человеческом стаде. И перспектива – совсем озвереть или частично. Меня всегда очень обижает, когда меня называют Диогеном. Я в этой бочке чувствую себя вполне свободным человеком. Бочка – это ведь самое что ни на есть определенное место жительства. Что не говори, а несокрушимая вера человека в собственные силы – это уже капитал.
Усмехнувшись, он достал из сумки куриное яйцо, проделав дырочку, тут же выпил его содержимое.
– Да вы тут неплохо живете, яйца едите.
– Это мой сосед Робинзон курятник содержит и мне дает немного яиц. Вот вы спрашиваете, как мы здесь живем. Да как в этом курятнике. У Робинзона там двенадцать кур и три петуха. Петухи – идиоты, а курицы – молодцы. Там у них в курятнике сложилась система управления. Петухи не поделили кур. Там три петуха, двенадцать кур, то есть по четыре несушки на трех орлов. Так нет же, петухи поступают в соответствии с современными принципами управления. Самый главный ходит и кукарекает с раннего утра, что он самый главный. Рядом с ним ходит завистник, который ему сверхъестественно завидует. Он хочет стать главным и все время ходит рядом и делает такое осанистую стойку. Так вот, пока эти двое разбираются, третий чем занимается? Правильно, топчет всех кур. Тихо, молча. Вот она, современная модель управления обществом.
– А что же у вас нет живности?
– Принципы моего свободного общения с природой подразумевают полную независимость от всякой сознательной деятельности. Кроме того, здесь нередко проходят кражи имущества, поэтому у меня, как у солдата, все просто и готово к внезапному маневру. Бочка служит ночлегом и укрытием от непогоды.
– А вернуться в Вентуру опять не хотите?
– Мы сейчас набираем экипаж в звездолет.
– Спасибо. Время властно над всеми. – Диоген засопел в свою грязную, нерасчесанную бороду, давая понять, что ни на какую пропаганду не клюнет. – Все должно умереть, даже Земля.
Тем временем Диоген не спеша сел в позу лотоса и повелительным жестом потребовал сигарету:
– Угостите лучше меня сигаретой.
– Простите. Не курим.
– Зря… – с сожалением произнес жилец бочки.
Отходя от дома местного Диогена, они переглянулись, одновременно подумав, что многое все-таки может быть понамешано в человеке.
Эльз и Виктор прошли метров двадцать по тропинке и оказались у другого фанерного домика, даже скорее дощатого шалаша, покрытого кусками брезента. Позади него угадывался действительно сарайчик – курятник с лужайкой, обнесенной невысокой оградкой.
Около домика они увидели суетящегося мужчину. Он сортировал мусор в отдельные мешки: стекло, пластиковые бутылки, алюминиевые банки, металл… Его походное приусадебное хозяйство напоминало нечто среднее между задворками склада стеклотары и партизанской базой войны прошлого тысячелетия. Чувствовалось, что здесь обитает хозяйственный человек.
– Здравствуйте, люди добрые.
– Здорово, коль не шутите.
Мужчина поднялся им навстречу. Увидев такого на улице, не подумаешь, что он принадлежит к числу бомжей. Относительно чистые лицо и руки, одет в куртку. Во внешности мужчины ничего отталкивающего. Из-под ноги хозяина почти выкатился небольшой щенок. Черный и потешный. По всему видно, не обделенный заботой. Подбежал к своей железной миске и начал пить. Спустя несколько минут из домика вышел кот – мордастый и совсем непохожий на голодного.
– Как тут вам живется?
– Жизнь, если была бы проста, – жить не стоило.
– Почему? – вопросом на вопрос переспросил Робинзон.
– Разные здесь бывают люди, разные. В основном со странностями. Раньше мы были сплоченными. Объединяла идея. Каждый верил в то, что его ждет в обозримом будущем большое и прекрасное завтра.
– А сейчас?
– Вы считаете, что изоляция и творчество – несовместимые вещи? Вивальди, говорят, работал запертый в женском монастыре, а какую музыку писал! Мусоргский вообще сидел в дурдоме.
Эльз общаясь с ним, подумал про себя, что человеческая душа – большой камертон. Попасть с ним в такт, оказаться под влиянием очаровательной личности – очень легко. Но задеть потаенные струны любимого камертона, заставить звенеть тот самый колокольчик удается далеко не каждому.
Далее Робинзон поведал, что все дни для него заполнены охотой и собирательством. Охотился он на ворон: их мясо – хорошее подспорье к найденным в лесу плодам. И дальше Робинзон показал им десяток своих картин, написанных карандашом. Это были несколько портретов мужчин и женщин, вероятно таких же бродяг.
Эльз по наивности спросил его:
– А чего ж вы не хотите вернуться к нормальной жизни? Давайте выбираться отсюда? Возвращайтесь!
На что Робинзон ответил весело улыбаясь:
– А мне здесь нравится. Я человек земли, а на миру и смерть красна, – и он легко встал с земли, отправился по каким-то своим делам.
Тем временем им навстречу гордо прошествовал мужчина, одетый в затрапезную брезентовую штормовку с капюшоном, затертых брюках неопределенного цвета и старых, видавших виды сапогах. В морщинах лица и руках мужчины поселилась вечная, ничем не смываемая грязь. Он был явно привлечен появлением на их улице незнакомцев.
– Вы кто? – спросил он слегка заплетающимся голосом.
И только теперь они поняли, что тот пьян и с трудом держится на ногах.
– Мы приезжие, хотим здесь у вас устроиться.
– О, это хорошая идея. Это надо отметить. Выпьете, у меня есть.
– Да вы уже готовый.
– Я не пьяный, я борюсь с похмельем. После вчерашнего я думал, что кони двину. Башка болит!
– Если голова болит, значит, она есть.
– Я пьяница, а не дурак.
– Мы вам верим.
– Честно скажу, мужики, жизнь – это затяжной прыжок в могилу. Скажите, нужна такая жизнь?
– Конечно, нет. – Говорить с пьяным на серьезные темы было просто бесполезно. – А вы-то здесь давно обитаете?
– Сколько воды и людей утекло с тех пор… Ребята! Пейте досыта! Ни в чем себе не отказывайте. Скоро будет всем конец…
Пройдя еще несколько небольших однотипных домиков, они увидели небольшой деревянный домик. Он сам и все вокруг него отличались какой-то особой аккуратностью.
Дверь на веранду была открыта. Дернув за ручку двери, ведущей в комнату, обнаружили, что она закрыта.
– Есть кто живой? – спросил Виктор. – Такое предчувствие, что женскую руку кто-то к обустройству хибары приложил. В сенцах на полу – круглый вязаный половичок, убого вида, конечно, но довольно чисто. В углу – клетчатый баул с каким-то тряпьем.
– Сейчас я в окно загляну, – предложил Эльз, – точно кто-то есть… Здравствуйте. Как вас зовут?
– Никак… – грубо ответил голос женщины.
– У вас имени нет? Вы нас не бойтесь, мы из Вентуры, не обижать вас пришли.
– Много вас тут шляется. Не открою!
Сначала они отчаялись найти в обитательнице этих «хором» собеседницу, но разговор через стену и окно продолжили.
Скорее от любопытства, она все же открыла дверь, когда они подались было прочь.
– Не бойтесь нас. Мы просто поговорить пришли.
Дверь уже более смело открылась, и, как оказалось, молодая женщина впустила их внутрь.
– Ладно, заходите.
Темные стены из клочков толя и рубероида, печь-голландка, кровать и топчан, маленькая тумбочка – все, что есть в комнате из мебели. Но вся она, мрачная и жутковатая, осветлена несколькими пятнами: чисто вымытыми, стоящими на посудосушке тарелками и бокалами, чистым красным одеялом на заправленной на скорую руку кровати, вилками-ложками в чистом стакане…
– Садитесь, – погладила рукой клетчатый плед. – Я вчера только постирала.
– Как же вы так живете?
– Так и живем, – отвечает женщина. – На краю чужого гнезда…
– Вы судного дня ждете? – спросил Виктор.
– Конечно, жду.
– А как готовитесь?
– Купила себе белую простыню… – усмехнулась она. – Чему быть, того не миновать.
Молодая симпатичная женщина, оказавшаяся по воле судьбы-злодейки на самом что ни на есть дне, она еще пытается более-менее выглядеть: на ее маленькой тумбочке были бигуди и флакон с шампунем. На голове аккуратно повязанный светлый платочек и… носки с люрексом на ногах.
Наверное, когда-то была она неплохой хозяйкой и женой, это было видно по всему. Как может пытается создать уют и в этом убогом жилище, привести внутреннее убранство в согласие со своей женской сущностью.
– Не хотели бы вернуться в Вентуру?
– А зачем?
– Вы, наверное, слышали, что на Земле сейчас могут произойти катастрофические события.
– Какая разница, где встретить этот конец света?
– Мы готовим к полету звездолет.
– Я родилась на Земле – на ней и помру.
Эльз и Виктор простились с хозяйкой дома и едва двинулись дальше, как увидели, что за ними двинулись двое мужчин крепкого телосложения, в руках у каждого был кусок арматурины.
– Что-то ищете? – спросил один из них с тяжелым и мутным взглядом палача, только что отлученного от любимого дела.
– Просто беседуем.
– Как вы сюда попали?
– Просто приехали.
– Тут режимная зона! – произнес он, выразительно помахивая железякой.
– А вы сами-то кто?
– Служба безопасности.
– Мы официальные представители Вентуры.
– У вас есть разрешение, чтобы здесь находиться?
– Нет. Мы не знали, что надо кого-то об этом спрашивать.
– Пройдемте к руководству!
Руководством оказался тот самый уже известный по рассказам священника Сусик – мужчина лет сорока пяти в потертых джинсах и куртке.
– Зачем к нам пожаловали? – мужчина, продолжая изучать их, словно пытливый этнограф, продолжал допрос.
– У нас к вам есть информация.
– Запомните, – не слушал их местный вождь, – никто не может проехать к нам бесконтрольно. Каждый чужак здесь под присмотром. У нас есть заставы на дорогах, телефонная линия, куда может позвонить любой и сообщить о подозрительных личностях. И поверьте, этот телефон звонит круглосуточно, люди всегда начеку.
– Как вы здесь можете жить?
– Чем ниже спускаешься в ад, тем больше познаешь рай! – усмехнулся Сусик. – Так какое у вас к нам дело?
– Мы вас хотим предупредить, что приборы показывают, что скоро в этом районе будет катастрофическое землетрясение. Надо всем отсюда уходить.
– Это вы говорите специально. Уезжать отсюда мы не будем.
– И еще у нас есть предложение на случай наступления планетарной катастрофы стать пассажирами звездолета, который мы построили. Возможно, есть желающие.
– Желающих нет!
– Мы хотели выступить перед вашими гражданами.
– Я знаю, о чем они думают и чего хотят.
– И чего же?
– А ничего. Быдло.
– Что же вы не любите людей?!
– Я ненавижу человеческое общество и мне противно быть его частью! Ненавижу бессмысленность человеческой жизни! Ненавижу саму эту жизнь! Я вижу только один способ ее оправдать: уничтожить как можно больше частиц человеческого компоста.
– Какой вы жестокий! Мы чем-нибудь вас обидели?
– Да какие уж тут еще обиды? Для меня пистолет – это инструмент, который удовлетворяет мои ненасытные желания власти. Ха-ха-ха… Да, я чувствую здесь себя как Бог.
Заметив фотоаппарат в их руках, он строго сказал:
– Не надо никого тут снимать.
– Да мы ничего тут снимать и не собираемся. Хотели только… Пейзажи…
– Вот там и снимайте…
– А сейчас-то нам можно идти?
– Куда?
– Вернемся к машине, к дому Лотуса.
– Идите. Мы подумаем, что с вами делать.
– По-моему, у него психическое расстройство, – предположил Эльз, шагая в сторону дома Лотуса.
– Я тоже думаю, что он шизофреник, – согласился Виктор.
6. Суд
Но эта история имела продолжение. Не успели они возвратиться в дом Лотуса, как раздался стук в ворота. Группа людей пришла за ними.
– Судьи требуют, чтобы приезжие явились на площадь для участия в заседании суда в качестве ответчиков, и тебя Лотус тоже как помощника, – объявили пришедшие.
– Любопытно даже, в чем нас обвиняют?
– В смуте.
– Во как, – удивился Эльз. – Хорошо, мы пойдем на этот суд.
– Ну что они нам могут поставить в вину? – пожал плесами Виктор. – А нам надо использовать трибуну суда, чтобы обратиться к жителям. Пошли.
– Ой, это плохой знак, – тревожно воскликнул священник, – эти судьи – настоящие ястребы, отмороженные.
Сопровождаемые охранниками путешественники вместе с Лотусом вскоре оказались на небольшой площади, где уже стал собираться народ. Они остановились перед небольшой площадкой, которая возвышалась над площадью.
На ней на стульях сидели четверо. В центре все тот же Сусик. Он первым взял слово.
– Друзья! – обратился он к собравшимся. – Сегодня судебное заседание по поводу заявившихся к нам безо всякого спросу двух господ. Они стали ходить по домам и мутить народ уехать отсюда.
Собравшийся народ неодобрительно загудел.
– Скажите, как мы их можем за это наказать? – продолжал он.
Тут же из толпы посыпались предложения одно хлеще другого: дать им слово, побить плетьми, посадить в тюрьму… Было понятно, что здесь любили судить.
– Хорошо, дадим им слово в свое оправдание, – произнес Сусик.
Эльз, обернувшись к собравшимся, громко произнес:
– Люди! Мы хотим до вас донести, что скоро грядет конец света!
– Ну и что?! Конец света – это прекрасно! – громко рассмеялся Сусик. – Неужто, наконец, наступит конец света, в котором мы живём! Кто против, господа?
– По этому поводу нельзя юродствовать. На кону жизнь людей.
– Ненавижу людей.
– За что же вы так ненавидите людей?
Но Сусик, не отвечая на вопрос Эльза, еще больше распалился и с пафосом продолжал:
– Мы боги и решаем кому жить, а кому умереть.
– Мы хотим спасти наш мир, человечество. Тот, кто хочет спастись, может воспользоваться нашим предложением и полететь на звездолете, чтобы продолжить жизнь на других планетах.
– Спасать мир? – фыркнул Сусик. – Вы, которые приехали с крутым желанием спасти мир… Вы нам говорите: «Мы вас спасем». Чем вы можете помочь людям? И кто вы такие, чтобы спасать мир? До вас многие пытались спасти мир. Разве он стал лучше? Или кому-то стало легче? Если вы хотите помогать человечеству, вы мне не интересны. Есть много мест, где вы можете реализовать свое желание. Странное дело! Люди сами себе помочь не в состоянии, а туда же – берутся помогать другим.
Толпа одобряюще загудела. Стая идет следом за вожаком. Когда брошен первый камень, в развитии толпы наступает новый этап, вся коллективная ответственность за последствия передается на того, кто первый начал действовать. В сознании человека укоренена необходимость подчиняться другому человеку, чей авторитет выше, чем у него. Вероятно, многие люди, которые здесь были, никогда бы намеренно не причинили кому-то другому физическую боль, тем не менее были готовы принести страдания жертве, если получат приказ сделать это от человека, которого они воспринимают как весьма авторитетное лицо.
Тут к собравшимся обратился Лотус:
– Братья мои, не делайте зла, людям сим не делайте ничего, так как они пришли под кров дома моего.
– Мы хотим судить тебя, Лотус, за то, что ты постоянно нарушаешь наш закон. Мы же объявили, что каждый, кто поможет пришельцу без нашего ведомого хотя бы куском хлеба, будет наказан.
– Ага, закон, что дышло: куда повернул, туда и вышло, – отреагировал на это Лотус.
– И что же теперь? – спросил Виктор товарища.
– Немного подождем, – ответил Эльз.
Эльз уже стал привыкать к эпистолярному разговору Лотуса. Ответом на увещевания Эльза и Виктора были лишь слова:
– Вы изгоняете Лотуса из вашего поселенья, ведь этот человек, кто желает вам добра…
Ответом же были лишь слова:
– Пусть он обрушит на нас Господню кару, если правду говорит! Ну, где эта кара?! Пусть пришельцы предложат достойный штраф. Мы их посадим в тюрьму до тех пор, пока Вентура не заплатит за них выкуп, а Лотуса надо наказать за помощь пришельцам: двадцать ударов палки и конфискация в пользу поселения его дома и другого имущества.
Но тут Эльз опять взял слово:
– Граждане содомяне, вы нас обвиняете, что мы тревожим ваши умы. И как же можем определить себе наказание, если мы считаем себя невиновными. Мы даже думаем, что полезны вашему городу, так как принесли новости, развлекаем вас, предлагаем вам спасение.
– Вы подаете ненужную надежду и тем самым смущаете наших граждан. Тем самым сеете смуту, – прервал его Сусик.
– Мы, конечно, понимаем, что это суд-спектакль, – возразил ему Виктор. – Для вас это развлечение.
– Что ты от них хочешь? – одернул друга Эльз. – Это сброд из разных наций! Самые наглые и самые самолюбивые собрались в кучу дерьма!
– И вы думаете, что есть разумная жизнь во Вселенной?
– Есть. Я уверен.
– А почему с нами не связываются?.. Потому что разумные…
– Есть ли жизнь на других планетах, нет ли жизни на них – никому это неизвестно…
Сейсмографы, которые были у каждого из них, вдруг стали подавать тревожные сигналы. Стрелки стали зашкаливать. Они показывали, что вот-вот должно произойти сильное землетрясение. Значит, внутри земли идут электромагнитные волны и скоро может произойти землетрясение. Не было лишь точно известно, в какую минуту, в какой час это произойдет.
Началось с легкого дрожания земли, сопровождающегося сильным подземным гулом. Необычно громко завыли, залаяли собаки, на душе появилось какое-то беспокойство…
Эльзу пришла мысль, что вот удивительно, злодейство совершается не втайне, как постыдное действо. Оно не результат спонтанного мятежа масс, поддавшихся провокации. Наоборот: злодейство становится законом общества, а тот, кто нарушает его, как преступник будет сожжен на костре. Нет способа исправить такое общество. Удел его – уничтожение.
Кончили и это дело, встали, начали прощаться – вдруг страшный удар снизу потряс всю округу. Казалось, под тобой клокочет земля.
– Землетрясение!
– Прекрасный день для смерти! – злорадно произнес Сусик.
Суд прервался из-за начавшегося землетрясения. «Надо воспользоваться ситуацией и быстро покидать Содом», – пронеслось в головах наших друзей.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?