Текст книги "Есаул из будущего. Казачий Потоп"
![](/books_files/covers/thumbs_240/esaul-iz-buduschego-kazachiy-potop-52132.jpg)
Автор книги: Анатолий Спесивцев
Жанр: Попаданцы, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Эх, дороги…
Малая Русь, март 1639 года от Р. Х. Чигирин – Киев
Узнав, что мужу необходимо ехать по делам, Мария стала категорически настаивать, что поедет вместе с ним.
– На носу распутица, дорога будет очень тяжелой, не для молодой девушки, – попытался отговорить ее Аркадий.
– Я уже не девушка, а мужняя жена! – уперлась руками в бедра (между нами, не такие уж крутые) и гордо задрала головку шляхетная панночка.
– И для молодух тоже. Кочкам, грязи и дождям с холодным ветром все равно, девица или замужняя женщина.
– Ничего, я привычная, небось не какая-нибудь магнатка. Нашел чем испугать, кочками и грязью, и не такое видали! – Супруга явно не желала разлучаться с наконец-то приобретенным супругом.
– Так ведь и разбойников можем встретить!
– С таким мужем, как ты, я их не боюсь.
– Так пока я от них отбиваться буду, тебя и убить, и похитить могут!
– При сотне казаков? – подняла бровь молодуха, явно не веря в реальность описанных мужем опасностей.
– Глупышка, на меня же по-настоящему охотятся. Могут и засаду в степи сделать, если уж в Чигирине решились стрелять.
– Раз уж Господь соединил наши судьбы, то мне без тебя все равно не жизнь, а сплошные мучения будут! – парировала Мария. – И люди заклюют, и совесть замучит.
– Да кто ж посмеет состоятельную вдову знаменитого характерника клевать? У меня ведь друзья есть, они такому идиоту мигом клюв оторвут! – неосторожно ляпнул Аркадий. Давно уж семейных разборок не вел, подзабыл, насколько осторожным в них надо быть. Во времена оны и не в этом здесь был он уже женат, весьма недолго и крайне неудачно. Пожил немного в приймах у имевшей богатенького папашку москвички. Не выдержал испытания и был изгнан прочь, хотя поначалу такая любовь была… впору ледники топить. Да как-то очень быстро кончилась, сердце его тогдашней жены склонилось к красавцу-джигиту. Именно после скандального развода он сдуру и записался в добровольцы на Чеченскую кампанию. Как и многие украинцы, проживавшие в России, он имел два паспорта, украинский и русский.
Прозвучавшее очень некстати слово «вдова» вызвало всплеск эмоций, обвинений и ручьи слез. Не выдержав такого давления – женские слезы грозное оружие, которым прекрасный пол умеет пользоваться на инстинктивном уровне, знаменитый Москаль-чародей позорнейшим образом капитулировал. Вместе с ним в Киев отправилась не только жена, но и ее служанка.
Да… дороги на черноземе в распутицу – это особая тема. Точнее, их в этот момент следовало бы сравнивать не с путями сообщения, а с удлиненными полосами препятствий особой сложности. Даже для заслуженно знаменитых тридцатьчетверок с их пятисотсильным двигателем они порой становились непреодолимым препятствием. А уж для немецкой бронетехники распутица на Украине была временем вынужденного простоя. Ехать же по таким «дорогам», используя в качестве движителя для саней несколько натуральных лошадок – мазохизм чистейшей воды. Аркадий убедился в этом на собственном горьком опыте.
Первые дни пути большую часть дня удавалось ехать по замерзшей дороге или покрытой снегом целине около нее. Но солнышко припекало все жарче, снега становилось вокруг все меньше, а дорога размякала уже утром. Под Киевом и по стерне стало путешествовать невозможно, пошли обжитые, распаханные места. В санки запрягали по шесть лошадок, цугом, часто их меняли, но скорость путешествия упала до безобразно малых величин.
Тяжело приходилось даже верховым лошадям, им ведь тоже каждый шаг давался с немалыми усилиями. Легко проваливаясь в грязь, ноги очень тяжело из нее вытаскивались, будто под черной поверхностью скрывались злобные духи, норовящие затянуть к себе всякого неосторожно ступившего на неверную почву. При этом одним чрезвычайным затруднением путешествия дело не ограничивалось. Грязь покрывала все, до чего могли долететь ее брызги, «вороня» всех лошадей, окрашивая а-ля «мокрый асфальт» людей. К тому же – никак не возможно этого было не заметить – она была влажной. Соответственно, очень быстро становилась мокрой и одежда путников. Тем более что с неба то и дело срывался мелкий противный дождик. Холодный, что в сочетании с пронизывающим до костей ветром придавало поездке особую «прелесть».
Самого Аркадия здорово выручал в эти дни непромокаемый плащ с капюшоном из особым образом обработанной кожи. Ни дождь, ни брызги эту преграду преодолеть не могли, но все равно вечером его одежда была сыроватой, видимо, из-за стопроцентной влажности атмосферы. Куда хуже приходилось его охранникам и джурам, такого дорогого наряда не имевшим, у них зачастую все к вечеру натурально мокрым становилось. Тем более что многие не избежали падений, зачастую с лошадьми. И в селах до утра просушить платье удавалось не всегда, спозаранку доводилось натягивать на себя сырые вещи.
Немало хлопот требовал уход за лошадьми. Даже сам Москаль-чародей каждый вечер вытирал насухо и чистил своего Фырка. Ноблес оближ, или положение обязывает. Строить из себя великого пана определенно не стоило. Поистине настоящим великим чудом было то, что никто из отряда в пути не заболел. Люди, что ли, тогда крепче были?
Женщинам в возке под навесом было легче и суше, но и для них дорога припасла немало тягот и забот. Божьим наказанием для Аркадия стала Гапка. Освоившись в новой среде и сделав вывод, что не только черт, но и характерник не так страшен, как его малюют, она принялась изводить хозяина жалобами и сетованиями на его нелюбовь к достопочтенной панночке. Панночка несколько раз осаживала ее, но помогало это ненадолго. Вымотанный и обеспокоенный попаданец не решался грубо поставить зарвавшуюся служанку на место, но дал себе слово сделать это позже. Если не самому, то с помощью Срачкороба, после шуток которого нарываться на них еще раз желающих пока не находилось.
Киев
Основной вал беженцев из Европы направлялся не в Чигирин, в Киев. Именно там Аркадий и намеревался искать специалистов для нарождающейся промышленности. И сразу по прибытии он столкнулся с множеством проблем, в том числе – самых болезненных, требующих немедленного решения.
Главной силой, поддержавшей новый режим в городе, были мещане, ремесленники и прочий небогатый люд. Кормились они трудом своих рук, в роскоши не купались, а из-за выбытия (на тот свет или в эмиграцию) многих заказчиков, зачастую не без непосредственного участия нынешних страдальцев, положение этого слоя городского населения резко осложнилось. Спрашивается: за что боролись? И не ответишь ведь: «На то и напоролись». Резкое удорожание хлеба из-за засухи благополучию простого люда также не способствовало. Массовый наплыв квалифицированных мастеров, зачастую более умелых, чем местные, никого здесь не обрадовал. В цеха пришельцев не принимали, права на работу им не давали, а есть приезжие хотели не меньше аборигенов.
Деньги на проживание без приработка из иммигрантов мало у кого были, посему, пусть без разрешения, многие из них приступили к работе. Шили, тачали, мастерили, отбивая клиентов у киевских ремесленников. Жены и дочери неудачников занялись древнейшей профессией, стыдно, позорно, опасно, но жить-то хочется. Властям приходилось выставлять стражу у бывшего еврейского квартала, где поселились искатели спокойной жизни из Европы. Одна попытка нового погрома уже была, в скором повторении ее сомневаться не приходилось.
Поэтому встреча с братчиками[3]3
Братчики – члены братства – общественного движения, вполне официального и разрешенного в Малой Руси, которое выступало в защиту прав местного населения и православия. Преследовались католиками, униатами и склонными к униатству (например, Могилой)
[Закрыть] на сей раз прошла далеко не так благостно, как в прошлый приезд. Сегодня они не радовались, а возмущались и требовали:
– Почему при казаках стало жить хуже, чем при поляках?!
– Кто опять напустил папистов и лютеран?!
– Правильно! Не нужны они нам! Самим есть нечего!
– Почему цены на хлеб так поднялись?!
Аркадий постоял молча, выжидая, пока спадет возмущение братчиков, на встречу с которыми согласился приехать в первый же день пребывания в Киеве. Однако те разошлись не на шутку и быстро умолкать не собирались. Наоборот, публика только заводилась от высказывания собственного праведного гнева.
«О, как разбушевались. Того глядишь, и морду мне полезут бить. Оно нам надо? Однозначно нет!»
Зал был, к сожалению, без возвышающейся над ним сцены. Так что севший было Аркадий исчез из поля зрения большинства присутствующих. Не имея ни малейшего желания стать козлом отпущения, он перешел к решительным действиям. Сидевший вроде бы невозмутимым и спокойным Москаль-чародей вдруг вскочил на стул, как бы нависнув над братчиками, выхватил пистоль и бахнул в стену. Уже успел убедиться, что мягкие свинцовые пули неохотно рикошетируют, следовательно, никого не ранят. В зале завоняло сгоревшим порохом, охранники характерника также выхватили оружие. Люди, глядя на здоровенного и явно злого казака, невольно замолкли, и не в одну голову пришли мысли, что орать на колдуна, пришедшего на встречу с кучей сотоварищей, не самая удачная затея.
– Панове! Я вас услышал. Большую часть иноземцев, всех ремесленников уж точно, скоро вывезем в Сечь или на Дон. Здесь останутся только профессора и учителя. Но сразу предупреждаю, что их обидчиков буду считать своими личными врагами и о смерти они у меня будут молить, как о великой милости…
– Не затыкай нам рот! – вякнул было один из наиболее агрессивных и, вероятно, неумных мастеров, уже немолодой, в недешевой одежде, с седыми усами. Но тут же заткнулся сам, когда стоявший на стуле колдун направил на него ствол пистоля (разряженного).
– Ты! Попрошу меня не перебивать! – Аркадий обвел взглядом аудиторию. – Панове, надеюсь, вы позвали меня сюда для переговоров, а не для вымещения на мне своих обид?
Паны-братчики притихли, соображая, что же делать дальше. Не то чтобы они сильно испугались, но и нарываться на неприятности никому не хотелось. Наконец, не выдержав затянувшейся паузы, кто-то ответил:
– Мы говорить собрались.
– Спасибо, пане братчику, – характерник сунул пистоль на глазах у всех в кобуру и спрыгнул со стула. Уже стоя на полу, продолжил: – Теперь о хлебе. Засуху, видно, за грехи наши тяжкие послал Господь. Ни я, ни даже гетман на Его действия повлиять не можем. Молитесь, помните о Его заповедях, – Аркадий ткнул пальцем в потолок. – Может, он откликнется, смилостивится. Но сомневаюсь, что он будет прислушиваться к молитвам гонителей бедных и сирых. Земли в этом году распашут много больше, чем в прошлом, благо татарской опасности уже нет. Авось осенью хлеб подешевеет. Если засуха его не погубит.
Дальнейшие переговоры с верхушкой братства прошли куда в более спокойной атмосфере. Старшие мастера даже выслушали совет характерника о принятии в цеха самых лучших из приехавших ремесленников с условием, что они раскроют свои секреты.
– Голод не тетка, ныне они не в том положении, чтоб из себя важных панов строить. Пользуйтесь моментом, иначе потом локти кусать будете.
После неожиданно бурной встречи усталому попаданцу хотелось выпить и отдохнуть, а пришлось ехать в магистрат для переговоров об отправке обозов с переселенцами на юг и восток. А также об организации академии наподобие европейских университетов. Магистратских деятелей перспектива появления студентов весьма обрадовала, в те времена они обычно были выходцами из состоятельных кругов, городу появление высшего учебного заведения сулило большую прибыль.
В эту ночь уже жене пришлось успокаивать перенервничавшего и не могущего заснуть Аркадия известным способом. Неодобрительное отношение церкви к подобным занятиям в Великий пост их не смущало ни в малейшей степени.
Со следующего утра Аркадий приступил к решению проблемы иммигрантов. Прежде всего начал выяснять специальности приезжих, их пожелания о месте работы, наличие у них других профессиональных навыков. И столкнулся с языковой проблемой. Сам знал, помимо русского и украинского, только американизированную версию английского, да и то… условно. За время нахождения в семнадцатом веке научился с грехом пополам говорить по-татарски да освоил пиджин-адыгский, пару сотен наиболее употребимых слов из нескольких черкесских языков. Для переговоров с беженцами из Европы все его знания не годились. Изначально собирался привлекать к опросам киевлян, но это не понадобилось. Неожиданно большую помощь ему оказала супруга. Шляхтянка, она знала, помимо русинского (украинского) и польского, еще и латинский (язык науки), французский и немецкий.
Сюрпризом полиглотство жены стало из-за сложившегося у него впечатления о ее малообразованности. Во время общения он обнаружил, что она не знает элементарных вещей, например, что Земля вращается вокруг Солнца, являясь шаром, и на обратной стороне тоже живут люди.
– Как шаром? Почему шаром? И как с обратной стороны может кто-то жить? Они же попадают вниз! – всплеснула руками Мария, услышав от мужа об устройстве Солнечной системы и нашей планеты.
Попаданцу пришлось приложить массу усилий, чтобы объяснить, почему антиподы (так называли тогда обитателей противоположной стороны Земли) не валятся с обратной стороны Земли, а сама планета не падает на Солнце.
«Блин горелый! Мучайся здесь, рассказывая о том, чего толком и сам не знаешь! – очень стараясь остаться в благожелательно-внимательной тональности, отвечал на многочисленные дурацкие вопросы Аркадий. – А ведь Ньютон хренов, наверное, еще не родился. Или в коротких штанишках бегает. Отдувайся здесь за него…»
Еще неприятней для попаданца стала оговорка о родстве с обезьянами.
– Какие они нам родственники?! Господь их создал вместе с остальными тварями земными! Адама же он сотворил отдельно, из глины, Еву из ребра Адама. Какое тут может быть родство?! – искренне возмущалась молодая женщина, даже раскраснелась немного и похорошела в ходе научного диспута.
«Ой, вляпался! Спорить с Библией… песец придет. Ко мне лично. И в семье такое начнется… Господи, как же выкрутиться?»
К счастью, растерянность Аркадия была недолгой. Супруга сидела рядом, выглядела соблазнительно, так что прервать отвлеченные разговоры горячими поцелуями, хоть бы и в Великий пост, сам Бог велел. Попаданец это повеление и немедленно выполнил, будто услышал глас с небес. Пока же они миловались, придумал хилую отмазку:
– Мол, наверное, Господь, в неизреченной своей мудрости, на обезьянах проверил некоторые задумки перед созданием человека. Вот и получились они такими похожими на людей.
– А что, действительно похожи?
– Очень! Особенно в поведении.
– Ты что, их сам видел?
Рассказывать о телепрограммах и зоопарках, в семнадцатом веке не существовавших, Аркадий не мог, пришлось врать, что был в Африке и видел вживе. Заодно поведал о некоторых негритянских племенах и других зверях, обитающих там.
Повествование о женщинах, бегающих в одних коротких юбчонках, Марию возмутило, зато описание слонов и организации их стад, носорогов, львов, других диковин ей очень понравились. Не осталась в долгу и она, поделилась сведениями об организации нынешнего шляхетского общества, изменениях, произошедших в нем в связи с отменой крепостного права.
Вообще из точных наук женщина знала только арифметику, хозяйка ведь обязана вести учет и контроль семейного имущества, если муж ушел в поход. Зато разным домохозяйским хитростям, хорошим манерам, танцам и рукоделию ее учили очень старательно. Как и языкам. Среди состоятельной шляхты того времени было модным отправлять юношей в Европу, в университеты. Практически все они были полиглотами, вставлять в речь цитаты на латыни считалось практически обязательным для благородного человека. Вот и ее выучили языкам для соответствия будущему супругу. Получилось же не соответствие, а взаимодополнение, что тоже неплохо.
Мария согласилась быть переводчицей для мужа с превеликой охотой, можно сказать, с энтузиазмом. Она знала о многочисленных предыдущих связях Аркадия с ведущими веселый образ жизни пани, о его популярности в высшем свете Киева. И возможность их возобновления ее не прельщала.
«Конечно, «молодцу быль не в упрек», но если переводить ему вызовется одна из этих вертихвосток, мало ли до чего они могут дообщаться? Мужчину надо держать на коротком поводке, – полагала она, – дабы глупые мысли, приходящие ему в голову, не успевали воплотиться в действия. Главное, чтобы «голова» и «хозяин» не почувствовал, как им вертят». Мария не без основания считала себя особой неглупой и способной такое провернуть. Совместная работа давала для этого прекрасные возможности.
Беженцев из охваченной войной Европы – причем войной религиозной – скопилось в Киеве уже несколько сотен, и почти каждый день появлялись новые и новые. Одному их опросить и распределить по местам новой жизни было нереально. Не говоря уже о том, что число иммигрантов росло, прослышав, что здесь можно устроиться и прилично жить, с каждым днем все большее количество немцев и чехов осмеливались бежать на вольные земли со ставшей опасной и голодной родины. И не только они. Среди беженцев попадались, пока изредка, французы, фламандцы, итальянцы и даже готовые сменить веру поляки.
Естественно, переселенцы, приехав на чужбину, группировались по вере и национальности. Кстати, единой германской нации еще фактически не существовало, так что саксонцы не чувствовали никакого родства с баварцами, а ганноверцы с тирольцами. Вот в первые дни именно с главами этих землячеств и вел с помощью супруги переговоры Москаль-чародей. Учитывая, что немцы из разных земель сами не понимали один другого, зачастую и Марии приходилось говорить с ними не на саксонском диалекте, известном ей, а на латыни или французском. Поэтому и общение тогда шло с двойным переводом.
Аркадий сразу же договорился, что наряду с частью профессоров в Киеве останутся и представители общин для приема новых земляков и переправки их в заранее договоренные места. К его великой радости, среди беженцев оказалось немало очень образованных людей, имеющих навыки работы во всех необходимых ему областях. Часть он немедля отправил в Азов, Дымарь (металлургический центр запорожского войска, построенный невдалеке от расположения нынешнего Запорожья) и… (нарождающийся металлургический комплекс донского войска).
Пришлось, прервав общение с иноземцами, заняться переговорами с магистратом и Братством для обеспечения их помощи в организации обозов в места нового жительства иммигрантов и написать срочное послание занятому последними приготовлениями к большой битве с поляками Хмельницкому. Война, конечно, дело важное, однако и о мирной жизни стоит позаботиться заранее. О желании гетмана устроить в Киеве университет здесь знали и сопротивляться такому начинанию не собирались. Выпихивание из города как можно скорее большей части «понаехавших тут» также было в интересах большинства киевлян.
Вроде бы болтать языком – невелик труд. Тем более легким кажется выслушивание чужих объяснений и рассказов. Однако эта работа выматывала супружескую чету до того, что по вечерам любовью заниматься сил не оставалось. Возможно, на них сказывалась атмосфера расспросов. Люди ведь не за лишним талером приехали, они с родины бежали, спасаясь от преследований и зачастую смерти. А уж погибших во всеевропейской бойне родственников и знакомых имели все приехавшие без исключения. С ними прибыли страх, горе, отчаяние, тоска… это читалось в их глазах, манере поведения, признаках преждевременного старения, даже по меркам семнадцатого века. Такой вал негатива не мог не действовать на собеседников иммигрантов, а общаться с ними Москаль-чародей и Мария вынуждены были по много часов ежедневно.
Проще всего решались проблемы крестьян. Их отправляли на поселение в Приазовье и Причерноморье. Благодаря работе домны, скорому запуску еще трех не приходилось сомневаться, что плугами и железными лопатами новых земледельцев обеспечат. Всем обещали товарный кредит волами, лошадьми, сельскохозяйственными инструментами и зерном для посева. Чтобы приезжие могли дожить до нового урожая, им должны были выдавать продовольствие для пропитания, чем озаботили новых паланковых атаманов в области Запорожских вольностей и станичных в новых землях Войска Донского. Это осуществлялось в интересах обоих войск, так как за право вести хозяйство на их землях полагалось платить в казачью казну.
С мастеровым людом тоже особых проблем не возникло, их Аркадий распределял с учетом потребностей в разных регионах Вольной Руси. Им все равно было куда ехать, лишь бы там была возможность обзавестись собственным домом и добывать пропитание для семьи. Потребность в ремесленниках и мастерах существовала огромная, и зарабатывать себе на хлеб многие из них могли вскоре по приезде на новое место жительства.
С интеллигенцией разобраться оказалось сложнее всего. С каждым приходилось возиться индивидуально. Во-первых, часто не сразу удавалось понять, чем у себя на родине почтенный профессор занимался. Во-вторых, то еще удовольствие сообщать ищущим спасения людям, что преподаватели философии и богословия (с католическим или протестантским акцентом) здесь просто не нужны, как и стихотворцы. Предложение сменить профессию отнюдь не всех приводило в восторг. Перед супругами разыгрывались настоящие драмы, а то и трагедии. Со слезами, мужчин не украшающими, униженными мольбами, истерическими припадками. Раза три Москалю-чародею приходилось прекращать подобное безобразие с помощью грубой силы. На уважительное, человеческое успокоение расстроенных людей у него не было ни времени, ни сил.
Случались и забавные сцены. Один профессор – как понял Аркадий, весьма уважаемый в Европе человек – несмелым тоном спросил, будут ли ему платить столько же, как на родине, две трети от жалованья придворного кучера. Уточнение подтвердило, что он на последней службе действительно получал двести талеров, тогда как кучер триста.
Аркадий сразу вспомнил жалобы одного профессора МГУ времен победившей «дэмократии», что ему платят в два с половиной раза меньше, чем водителю троллейбуса.
«Ёпрст! Так вот с кого те ублюдки, гайдарики и чубайсики, пример брали! Со средневековых курфюрстов! Себя же, наверное, графьями-маркизами воображали… Вот гадство, почему-то в человеческом обществе почти во все времена вверху нетонущие и сильно пахнущие оказываются? Бог, что ли, нас в натуре наказал?»
Со спокойной совестью он заверил профессора, что его зарплаты будет достаточно, чтоб самому нанимать кучера, если понадобится, то и не одного. Иоахим Берг оказался знатоком в поиске полезных ископаемых и металлургии, обеспечить ему высокий уровень жизни было в интересах казачества.
Зато в многочисленных доносах, полученных на других иммигрантов от их собратьев по несчастью, забавного ничего не было. Большей частью были они сведением счетов с более удачливыми или талантливыми коллегами. Какое дело казакам до похождений по юбкам икса или игрека?
«Впрочем, надо всех их лишний раз будет предупредить, что на казацких землях за шашни с чужой женой расплатой будет собственная жизнь. Как и за заимствование чужого имущества. Слава Богу, Уголовный кодекс здесь простой и понятный. Украл, сблудил, убил – прощайся с жизнью. Никто не посмеет сказать, что не понял».
Помимо прочего, попаданец отобрал себе среди приехавших несколько молодых выпускников университетов или помощников аптекарей. Выбирая тех, кто выглядит поумней и поэнергичней. Впоследствии он рассчитывал свалить на них большую часть работ по доводке до ума изобретений или воплощению слямзенных из будущего идей в жизнь.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?