Текст книги "Россия и США: фактор Путина"
![](/books_files/covers/thumbs_240/rossiya-i-ssha-faktor-putina-121549.jpg)
Автор книги: Андраник Мигранян
Жанр: Публицистика: прочее, Публицистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Сложнейшие социально-культурные метаморфозы сопровождались изменением модели экономики. С 1980-х в США обозначились процессы деиндустриализации, начался перенос производства товаров в развивающиеся страны с более дешевой рабочей силой, а США активно двигались в направлении экономики услуг. Стоит отметить, что изначально происходил перенос невысокотехнологических сегментов производства, затем были частично перенесены производства по сборке высокоточной аппаратуры, электроники, бытовых приборов и т. д. Рост доходов американских компаний оборачивался ростом торговых дисбалансов. Помимо этого, перенос производства сказывался на таком явлении, как структурная безработица: с одной стороны, наблюдалось снижение возможностей трудоустройства для низкоквалифицированных специалистов и людей рабочих специальностей, а с другой – объективный недостаток рабочих мест в высокотехнологических, исследовательских, финансовых секторах сопровождался нехваткой человеческого капитала. Последнее обстоятельство заставило население обратить внимание на образовательные возможности, однако получение престижного образования не могло решить структурных экономических проблем.
Именно изменение экономической парадигмы в этом направлении веком ранее сыграло злую шутку с Великобританией, которая на тот момент была сверхдержавой. Один из авторитетнейших современных исследователей американской экономической истории Майкл Линд пишет, что нынешняя роль США в мировой экономике схожа с ролью Британской империи сто лет назад, и именно из-за этой схожести США могут повторить судьбу Британской империи, утратившей все свои геополитические позиции. Американский исследователь считает, что, как и Британская империя в начале прошлого века, США, выступая за свободу международной торговли, дали доступ на свои потребительские рынки промышленным товарам из менее развитых государств, где происходит стремительный рост благодаря развитию промышленности. Как и Британия сто лет назад, США, по мнению Линда, стали мировым центром услуг, прежде всего финансовых, и это полностью устраивает лидеров американского бизнеса.
Однако это привело к потере целых отраслей экономики с высокооплачиваемыми рабочими местами, которые создавали основы американского среднего класса. В итоге с 1970-х гг., по свидетельству авторитетных экономистов, как численность, так и доходы среднего класса не растут.
Смещение акцента финансовой системы на производные инструменты, с одной стороны, требует безотлагательного регулирования этой сферы, а с другой – дальнейшее ее развитие невозможно без продолжения глобализационных процессов. Эти процессы сами по себе играют на космополитичную финансовую элиту, которая относительно меньше привязана к какому-то географическому месту, свободно управляет финансовыми потоками и действует в своих интересах, а не в интересах национальных государств, чьими паспортами обладают ее представители. Применительно к США это означает дальнейшее расслоение общества на тех, кто работает в Америке, платит налоги, берет кредиты и выплачивает долги, и тех, кто, используя сложные финансовые схемы, уходит от налогов, оптимизирует процесс получения доходов, а также лоббирует выгодные решения на уровне правительства. Сложившаяся структура не позволяет среднему классу вырваться из этого замкнутого круга.
Фрагментация общества и демократияФормирование информационного общества имело ряд непредумышленных последствий. Сейчас иммигранты находятся в США физически, однако процесс полной интеграции в американское общество становится все более необязательным, поскольку им относительно легко поддерживать связи с родиной: они могут смотреть телевизионные каналы, им доступен Интернет, скайп – все это служит полноценному общению иммигрантов с родными и соотечественниками, что ранее было затруднительно. Иммигранту уже необязательно в совершенстве овладевать английским языком. Стало исчезать то, что скрепляло единство США: роль английского языка снижается, во многих южных штатах стремительно набирает популярность испанский, неофициально ставший вторым государственным языком. Иммигрантские общины живут в своей культурной среде, больше напоминающей их историческую родину.
Более того, рост таких новых центров силы, как Китай, Индия, Бразилия, Индонезия, тоже способствуют тому, что местные этнические диаспоры все больше ассоциируют себя со своей исторической родиной. Если, например, быть китайцем престижно, то иммигрант, возможно, не захочет отказываться от своей китайской идентичности в пользу американской. Лояльность нового электората иммигрантского происхождения и его предпочтения гораздо сложнее предугадать и труднее ответить на его социальные и политические запросы. Это также создает волну негатива со стороны пожилого поколения: в конце концов, «настоящие американцы» ставят Америку превыше всего. Является ли поклонение американскому флагу в контексте всех связей с родиной показателем лояльности США? Таким образом, в США критическую массу набирают диаспоры. Этот процесс также способствует усиливающейся фрагментации американского общества.
Описанные выше тенденции характерны не только для Америки. С развитием технологий, коммуникаций и информационного общества, а также идей единой Европы мультикультурализм пришел и в Европу, однако, столкнувшись там с национальным государством и с ядром коренного этноса, вызвал серьезный социально-культурный и политический кризис в ряде стран. По всей видимости, межэтнические, межконфессиональные и межкультурные конфликты и напряжения станут нормой на ближайшие десятилетия, особенно для «старой» Европы. В недавней книге бывшего председателя правления Бундесбанка, Центрального банка Германии, Тило Сарацина открыто говорится, что иммигранты исламского происхождения подтачивают национальное богатство страны и их число растет гораздо более высокими темпами, чем коренное население. Канцлер Ангела Меркель признала, что мультикультурализм в Германии провалился. Лидеры Великобритании и Франции Дэвид Кэмерон и Николя Саркози в разных ситуациях так или иначе намекали на конец парадигмы мультикультурализма. Это только некоторые примеры того, как европейские лидеры и государства, сталкиваясь с национальными вопросами, оказываются не в состоянии предложить адекватные меры для их решения.
В условиях глобализационных процессов и наличия в США излишка в институциональной системе сдержек и противовесов в сочетании с фрагментацией общества происходит оформление множества групп интересов, компромисс между которыми становится все менее достижимым. Ситуация усугубляется тем, что выборные лица, стремящиеся к продлению своих полномочий, мыслят в категориях двухгодичных политических циклов. Следовательно, в американском обществе все чаще проявляются конфликты и напряженность, а политики ориентированы не на проблемы общества в целом, а на определенные социальные и этнические группы, которые относятся к их базовому электорату, и не спешат с решением стратегических для страны проблем, что приводит к их умножению и усложнению.
Таким образом, остается все меньше сомнений в том, что многообразие и плюрализм, которые всегда считались достижениями США и краеугольными понятиями в теории демократии, сегодня способствуют росту дисфункциональности американской политической системы. Возможно, это указывает на правоту Джона Стюарта Милля, который говорил, что только в гомогенном по этнокультурному и религиозному составу обществе возможно эффективное функционирование демократической политической системы. Сегодня его утверждение вновь приобретает актуальность, и, следуя логике Милля, мы приходим к риторическому вопросу о том, насколько вообще в чрезмерно фрагментированном обществе с институционально оформленными могущественными группами интересов могут эффективно работать демократические процедуры.
«Эксперт», 2012, № 48
США выбирают «блестящую изоляцию»?
Интервью «Свободной прессе»
США отказываются от роли мирового полицейского и постепенно отходят от роли страны, навязывающей прочим государствам линию поведения. Теперь Соединенные Штаты скорее заинтересованы в «сохранении нажитого», чем в приобретении нового. С таким заявлением выступил в своей колонке глава нью-йоркского представительства Института демократии и сотрудничества Андраник Мигранян.
Эксперт анализирует события в странах Северной Африки и Ближнего Востока, революции, произошедшие в Тунисе и Египте, и приходит к выводу, что бунты были вызваны внутренними причинами. Накопившийся груз проблем обрушил режимы безо всякого внешнего вмешательства. Однако российским конспирологам везде мерещится след «мировой закулисы» и, конечно же, «Вашингтонского обкома». Андраник Мигранян расстраивает таких аналитиков:
«Во внутрироссийских дискуссиях довольно часто звучит мысль о том, что за всеми этими событиями стоят Соединенные Штаты, американские спецслужбы, которые преследуют свои интересы. Говорящие об этом люди, видимо, по инерции считают, что Обама продолжает курс Буша-младшего и неоконов по продвижению демократии по всему миру. Высказываются еще более экзотические мнения, что американцы якобы создают управляемый хаос на пространстве от Марокко до Пакистана для продвижения собственных людей на нужные места в нужных странах, чтобы уже потом переформатировать это пространство по собственному желанию, исходя из собственных интересов.
Сразу хочу сказать, ничего не может быть дальше от реальности, чем подобного рода утверждение. Все эти процессы, которые начались в Тунисе, потом перекинулись на Египет, Ливию, Иорданию и другие арабские страны, застали как Вашингтон, так и западноевропейские столицы, врасплох. Мало того, ведется очень серьезная дискуссия внутри США о том, насколько эффективно администрация Обамы справляется с этим кризисом. В этом вопросе мнения аналитиков расходятся, многие считают, что администрация плохо справляется с этим испытанием, американские интересы под угрозой и в долгосрочной перспективе США ожидают серьезные внешнеполитические испытания, вызванные революционными потрясениями».
Политика постепенного отказа от непосредственного вмешательства во внутренние дела тех или иных стран может иметь далеко идущие последствия – по крайней мере, многие диктаторы могут теперь спать спокойнее. Возможно, некоторые режимы даже сделают шаги по осторожному смягчению внутренней политики, займутся «модернизацией». О перспективах нового мироустройства «Свободная пресса» спросила Андраника Миграняна:
– Если говорить об изменении внешней политики США, то в какую сторону она меняется?
– США возвращаются к политике баланса сил в жизненно важных для этой страны регионах. Помимо Латинской Америки, это и Ближний, и Дальний Восток, и Европа, и Африка. Это такая глобальная политика, не предусматривающая доминирование и непосредственное участие. Когда-то англичане называли такую политику «блестящая изоляция»: Англия сидела на своих островах, а в Европе создавала балансы и управляла этими балансами, не позволяя, чтобы в Европе возникла доминирующая антианглийская сила.
– Это ведение политики чужими руками?
– Не совсем. Просто страна, которая имеет очень большие ресурсы и располагает большими финансовыми, военными, политическими силами, не обязательно должна быть «на баррикадах», в первых рядах. Она может позволить себе действовать с определенной дистанции. Это как шахматная игра – передвигая фигуры или пешки по полю, добиваться определенного результата.
В Европе есть определенный баланс в рамках НАТО: Англия, Франция, Германия уравновешивают друг друга. В Восточной Европе создается – или может создаваться – другой баланс. Усиление Польши в противовес Германии, той же Польши в противовес России. На Дальнем Востоке – баланс Индии против Китая, России против Китая, Японии против него же. В то же время Китай и Япония – против России.
Это очень сложные манипуляции, которые может себе позволить мощная держава с большими ресурсами. Для этого не нужно посылать войска – это очень дорого, это контрпродуктивно и, как показывают события в Ираке и Афганистане, бесперспективно.
– Мы привыкли к другому образу Америки – «всемирного полицейского». Отказ от этой роли – из-за провалов операций в Ираке и Афганистане?
– Просто заканчивается период, который продлился очень мало – буквально 10–20 лет. Когда Советский Союз рухнул, США остались единственной глобальной сверхдержавой, имеющей силы, чтобы, игнорируя всех остальных, попытаться доминировать в мире в одиночку. Выяснилось, что это доминирование имеет свои пределы.
В сегодняшнем мире растут другие центры силы – вместо того, чтобы стать однополярным, он стал многополярным. Есть Китай, есть Индия, есть Россия, Бразилия.
– А что можно сказать про Евросоюз? Назвать его «Четвертым рейхом» – серьезное преувеличение?
– Ситуация с Евросоюзом пока не совсем понятна. Экономический кризис показал, что этот проект имеет свои сложности и они очень серьезны. Союз подвели такие страны, как Греция, Португалия, Испания, даже Италия находится в очень сложном положении.
Несмотря на то, что Евросоюз – большое экономическое образование, его военно-политическое значение практически ничтожно, его можно игнорировать. Именно поэтому он находится в рамках НАТО, и вряд ли в ближайшей перспективе Евросоюз будет иметь собственные вооруженные силы, увеличивать военные расходы и превращаться в некий военно-политический центр.
– В событиях вокруг Ливии Евросоюз проявил себя достаточно активно – предлагалась даже военная операция против Муаммара Каддафи.
– Евросоюз не может осуществлять какие-то самостоятельные военные операции. Даже в событиях вокруг Ливии речь шла о действиях НАТО, а это значит – Соединенных Штатов…
– С начала операции в Ираке рассуждают, обсуждают, ожидают операцию против Ирана, на которую США якобы рано или поздно могут решиться. Сейчас, в свете новых трендов внешней политики, можно ли говорить, что Ирану более ничего не угрожает?
– Во-первых, речь никогда не шла о наземной операции. Это громадная страна с населением почти 70 млн человек, с большой территорией – надо быть сумасшедшими, чтобы туда лезть.
Но удары по ядерным объектам обсуждались и обсуждаются – они могут быть нанесены как со стороны США, так и со стороны Израиля. Такая возможность всегда существует. Наряду с этим среди экспертов высказываются и другие соображения – пока они не очень популярны, но все же есть. Некоторые аналитики считают, что ядерный Иран – это не так и страшно. Правда, это может привести к гонке ядерного вооружения, на этот раз уже на Ближнем Востоке – свою бомбу захотят иметь и Турция, и Египет, и Саудовская Аравия. В первую очередь в противовес Ирану, а не против Запада или России – чтобы Иран не превратился в гегемона в этом регионе.
Вероятность нанесения точечных ударов по ядерным объектам сохраняется, но в США есть трезвое понимание, что это может привести к очень серьезной дестабилизации во всем регионе, атакам на силы США в Ираке и Афганистане, подъему международного терроризма и так далее. Именно поэтому, кстати, они так и медлят с этим решением. Однако продолжают угрожать – американский госсекретарь и американский президент часто говорят, что «все возможные варианты находятся на столе».
– Если говорить о Центральной Азии, тех странах, которые входят в СНГ… Некоторые эксперты говорят о том, что, пока Россия и США играют в сложные дипломатические игры, в регион активно входит Китай и вытесняет и нашу страну, и Соединенные Штаты. Насколько, на ваш взгляд, успешна Поднебесная в этом регионе?
– Рост Китая, его роли и значения, совершенно очевиден. Китай граничит со странами Центральной Азии, и у него вторая по силе экономика в мире. У Китая много свободных ресурсов, он может давать кредиты, он заинтересован в источниках сырья, особенно в нефти и газе. Конечно, Китай будет ориентировать поставки ископаемого топлива на собственный рынок.
– А что касается политического проникновения?
– Серьезного политического проникновения я не вижу. Страны региона – и Казахстан, и Узбекистан, и Киргизия – очень настороженно относятся к Китаю. Экономическое присутствие со временем будет расти, но его политическое и военное влияние будет сдерживаться. Страны Центральной Азии, кроме Туркмении, подписали с Россией договор о коллективной безопасности (ОДКБ. – «СП»). Помимо этого, наличие в этом регионе баз США и присутствие Соединенных Штатов в Пакистане и Афганистане является определенным сдерживающим фактором.
Поэтому в этом регионе тоже будет создаваться очень серьезный баланс сил, потому что ни США, ни Россия не заинтересованы в доминировании Китая в бывших среднеазиатских республиках.
– О подобных же процессах не так давно говорил американский политолог Эдвард Люттвак: «Сегодня Большая политика возвращается. Ее главными героями являются не США и Россия, а США и Китай. Соответственно, позиция России и ее стратегия должны быть совершенно иными, нежели они были во время холодной войны. По мере того как будет развиваться конфликт между Китаем и США (а этот конфликт неизбежен как минимум по экономическим причинам: Китай будет расти, а США не отдадут китайцам свое первое место просто так), обе стороны будут пытаться обзавестись союзниками. <…> История не закончилась. Зато пауза последних нескольких лет, характеризовавшаяся затишьем в международной политике, заканчивается. Скоро снова начнутся большие перемены, и Россия должна быть к ним готова».
То есть этот американский политолог пророчит России судьбу союзника США в борьбе против Китая.
– В мир возвращается политика XIX века. Коалиции формируются «ad hoc» – к случаю, нет постоянных союзников везде и по всем вопросам, есть союзники в регионе и на временной основе для решения определенных задач. Отношения становятся многомерными.
– Если говорить о сиюминутных союзах, сейчас США заинтересованы в том, чтобы Россия выступала их союзником в противовес Китаю?
– В одних случаях США будут заинтересованы сдерживать Россию: например, они будут не рады объединению России с Украиной или с Белоруссией, потому что это увеличит российские возможности давления на Восточную Европу. А на Дальнем Востоке по отношению к Китаю США будут действовать вместе с Россией. То есть в одних случаях сдерживать, в других – поддерживать. Это и есть многомерность нового мира.
– А наш МИД, наше государство готово к такой многомерности? Не станет ли Россия пушечным мясом в чужих войнах?
– Сейчас и главы государств, и министры иностранных дел, и сами дипломаты должны быть в достаточной степени подготовлены. Теперь нет этого примитивного тотального противостояния, как это было во времена холодной войны. И нет такого, что «мы станем младшим партнером» и все решения будут принимать за нас в Вашингтоне или Брюсселе.
Россия сама не заинтересована, чтобы какая-то сила была доминирующей – как в Европе, так и в мире. Мы сами хотим быть субъектом международных отношений, мнение которого уважаемо и от которого многое зависит. Но это достижимо только тогда, когда у страны есть потенциал – и человеческий, и экономический, и военный, и политический.
Дмитрий Трещанин, «Свободная пресса»,15 марта 2011
Фальстарт посла М. Макфола
В экспертных и политических кругах как в России, так и в США привлекли большое внимание резкие комментарии журналиста Михаила Леонтьева на Первом канале российского телевидения по поводу встречи заместителя госсекретаря Уильяма Бернса и вновь назначенного посла США в России Майкла Макфола с некоторыми лидерами российской радикальной оппозиции.
Михаил Леонтьев известен своей близостью к властям, да и выступление на Первом канале говорит о том, что в какой-то мере он выражал общее настроение российских властей по поводу этой встречи. Однако было бы неправильно свести это выступление всего лишь к тому, что М. Леонтьев выполнял какое-то задание. Михаил Леонтьев – журналист с собственной позицией, и он не только выражает интересы властей, но, что очень важно, выражает мнение и настроение определенных социально-политических кругов России. Это означает, что оценка, данная Леонтьевым послу М. Макфолу и данной встрече, – далеко не только позиция властей, но и позиция значительной части российского общества.
Притом что как будто, с американской точки зрения, ничего особенного не произошло. Американские дипломаты высочайшего уровня в соответствии со своими принципами и в установленной форме, скорее всего, поставив в известность посольство России в Вашингтоне и Министерство Иностранных дел РФ в Москве, встретились с лидерами оппозиции. Это они делали и ранее, и не только в России, поэтому можно понять их удивление столь жесткой реакцией российской стороны, выраженной на Первом канале. Однако из Москвы эта встреча видится совсем по-другому. Дело в том, что новейшая история российско-американских отношений имеет неоднозначное восприятие со стороны значительной части российского общества. Для них, кстати, вполне продвинутых, в 90-е годы в этих отношениях, особенно в период, когда в экономике и во внешней политике у руля страны стояли молодые реформаторы в лице Е. Гайдара, А. Чубайса, А. Козырева и Ко, сложилось устойчивое мнение, что все основные кадровые вопросы в России и ключевые решения по внешней и внутренней политике принимаются или прямо со стороны «Вашингтонского обкома», или с его одобрения.
Многие россияне испытывали в этот период чувство сильной униженности из-за фактической потери страной своего суверенитета, так как пережившей экономическую, социальную и психологическую катастрофу бывшей сверхдержаве приходилось согласовывать любые вопросы внешней и внутренней политики с Вашингтоном, для того чтобы получить очередной транш МВФ или политическую поддержку в противостоянии Ельцина и младореформаторов коммунистической и державно-патриотической оппозиции.
Так что с 90-х годов сформировалось определенное отношение к американскому вмешательству или, иначе говоря, американскому участию в управлении российскими делами – то ли напрямую, то ли через своих экономических и политических советников.
В период президентства В. Путина удалось восстановить субъектность российского государства как внутри страны, так и в международных отношениях, восстановить суверенитет страны, утвердить Россию в качестве серьезного партнера стран Запада в международных отношениях.
Сегодня Россия вступила в новую фазу своего внутриполитического развития, которая совпала с началом нового избирательного цикла. На этом фоне, при сохранении довольно высокого уровня доверия населения к власти и лично премьеру В. Путину, который является кандидатом на пост президента на предстоящих в марте выборах, существует раскол в обществе, возникли массовые протестные настроения. Есть требования более активного диалога власти с обществом, большего учета властями мнений и импульсов идущих от общества.
Наряду с умеренными требованиями продвинутой части общества о развитии и углублении диалога общества с властями, реформы политсистемы, с тем чтобы обеспечить участие всех сегментов общества в политическом процессе, в обществе и среди протестующих, которые организовывают массовые митинги, есть радикалы, требующие отставки В. Путина и смены режима.
На этом фоне из Москвы со стороны не только действующей власти, но и тех кругов, мнение которых выражает М. Леонтьев, встреча американских дипломатов с представителями радикальной оппозиции, требующих смены режима и отставки В. Путина, рассматривается не как обычная для практики американской дипломатии рядовая встреча с представителями оппозиции, а как определенная попытка «Вашингтонского обкома» вмешаться в дела суверенного государства с целью поспособствовать смене режима. Тем более что послужной список как США, так и вновь назначенного посла М. Макфола дают основание для подобных предположений. Несмотря на приписываемое ему авторство политики «перезагрузки», он всегда был известен в России и в США как специалист, поддерживающий политику США по продвижению демократии по всему миру, и своей близостью именно с теми кругами в России, которые сегодня призывают к смене путинского режима. Думаю, что нет необходимости перечислять послужной список США по смене режимов за последние несколько лет: он и так известен всему миру.
Я далек от мысли, и, думаю, трезвые российские политики и аналитики согласятся со мной, что эта встреча была сознательно организована, чтобы спровоцировать российские власти или воодушевить лидеров оппозиции на дальнейшие шаги по смене режима. Думаю, что вряд ли со стороны властей в обозримой перспективе, по крайней мере до выборов нового президента и его инаугурации, будут какие-либо заявления по поводу данной встречи М. Макфола и российско-американских отношений. Однако очевидно, что в настоящем политическом контексте такая встреча, на мой взгляд, не на пользу ни новому послу, ни представителям радикальной оппозиции. Если власти захотят этим воспользоваться, они легко могут использовать в информационном пространстве державно-патриотическую карту, показав В. Путина истинным патриотом и защитником независимости, суверенитета и достоинства России как государства. Так же легко можно разыграть карту «Вашингтонского обкома», который «опекал» своих «любимчиков» Б. Немцова, В. Рыжкова и Ко как в 90-е годы, когда они были во власти, так и сейчас, когда они занимаются борьбой с «кровавым режимом».
В заключение считаю очень важным особенно подчеркнуть следующее: никто не оспаривает право американских дипломатов встречаться с представителями оппозиции.
Однако никто не отменял понимания политической целесообразности тех или иных действий, даже если они с формальной точки зрения абсолютно безупречны. Думаю, что Майкл Макфол как специалист по проблемам демократии должен знать теорию демократии Джозефа Шумпетера, изложенную в его великой книге «Капитализм, социализм и демократия». Среди нескольких необходимых предпосылок для эффективного функционирования демократического политического режима он отмечает необходимость наличия у политиков осознания демократического самоконтроля и самоограничения. Д. Шумпетер в связи с этим отмечает, что, если оппозиция может и имеет ресурс еще больше надавить на действующее правительство с тем, чтобы его свалить, следует проявлять сдержанность в случаях, когда это может привести не только к смене правительства, но и к возможному развалу государства.
Таким образом, прошедшая встреча, на мой взгляд, была не в интересах ни нового посла, ни сегодняшней оппозиции и не способствовала развитию российско-американских отношений. Послу, видимо, придется еще долго сглаживать негативные последствия этой акции, как это было с президентом Б. Обамой, который сделал сомнительные заявления по поводу премьера В. Путина перед своим первым визитом в Москву, а в Москве десятками комплиментов пытался сгладить собственный же неуклюжий поступок.
http://www.indemco.org23.01.2012
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?