Текст книги "Колдовской мир. Год Единорога"
![](/books_files/covers/thumbs_240/koldovskoy-mir-god-edinoroga-212207.jpg)
Автор книги: Андрэ Нортон
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
9
Гончие смерти
Я вновь стояла среди мертвых деревьев, и вновь на меня шла охота. Только на сей раз спасения ждать было неоткуда – амулет, висевший на моей груди, совершенно не источал тепла. Но, как я уже говорила, если страх приходит слишком часто, он теряет свою остроту. И вместо того чтобы броситься куда глаза глядят, я прижалась спиной к обугленному стволу и приготовилась.
Пепельные листья зашелестели, предвещая приближение чего-то могучего и устрашающего, но я не двинулась с места.
Потом появились бледные серые тени, имевшие очертания каких-то уродливых тварей. Они долго бесновались вокруг меня, но я даже не пошевелилась. В конце концов уродцы брызнули в разные стороны и притаились за деревьями.
И тут по лесу пронесся вой, такой пронзительный, что стало больно ушам. Ко мне приближались чудовища: медведь, волки, хищные птицы, кабан и много других, которых мне никогда еще не доводилось видеть. Все они двигались на двух ногах, что почему-то делало их еще более жуткими.
Я хотела закричать, назвать каждого по имени, но крик застрял в горле.
Позади чудовищ мелькали тени: их становилось все больше, они расплывались и вновь приобретали какие-то немыслимые очертания. Вдруг стая чудовищ расступилась, пропуская вперед своего вожака – существо с лошадиной головой, глаза которого пылали диким, неукротимым огнем. В своих человеческих руках существо держало серебристый лук с тетивой, от которой исходило зеленоватое свечение.
Тот, на ком была маска кабана, протянул вожаку стрелу, которая тоже светилась зеленым светом.
«Призываю смерть, серебро и Силу Стаи, – прозвучали в моей голове слова заклинания. – Разделенные этой стрелой не сольются воедино вовек!»
Вожак натянул тетиву. Сейчас я и рада была бы убежать, но их воля накрепко пригвоздила меня к стволу. Тетива зазвенела, высвобождая полосу зеленого света…
Ледяной холод, не сравнимый ни с какой болью, насквозь прожег мое тело. Я устояла на ногах, но… вдруг оказалось, что я смотрю на происходящее со стороны. Я видела двух Гиллан: одна стояла у дерева, а вторая – лежала на земле. Первая шагнула навстречу чудищам, те обступили ее и увели в лес, где все они и исчезли. А другая очнулась… и это была я.
Со всех сторон ко мне подтягивались тени-уродцы. Я как-то сказала, что если боишься слишком долго, то привыкаешь к страху, но эти твари вызывали даже не страх. Это было воплощенное зло – самое ужасное, мерзкое, невыносимое зло, само существование которого мой разум отказывался принять…
И этот холод, пронизывающий до костей, обжигающий холод… никуда мне теперь от него не деться, ведь он – часть меня самой… Холодно, как холодно…
Я открыла глаза. Надо мной было свинцовое небо, летел снег. Но почему я не в шатре?
Я с трудом села и огляделась. Да, это была та же лощина, где мы остановились на ночлег, последнее пристанище, но где шатры? Где лошади? Землю припорошило снегом, но там, где пылал костер, виднелось лишь кольцо из почерневших камней. Огонь, мне нужен огонь! Я подползла к кострищу, погрузила пальцы в пепел – но не ощутила желанного тепла: костер погас давным-давно.
– Херрел! Килдас! Херрел! – закричала я, но ответом мне было лишь эхо.
Разум отказывался признать очевидную истину: от меня избавились, выбросили, как лишний нежеланный груз. Но ничего, я пойду за ними – я ведь знаю, куда идти…
Пошатываясь, я встала на ноги, сделала несколько нетвердых шагов – и упала на колени. Перед внутренним взором возникла бесконечная каменная стена. Если в ней и были какие-то ворота, глупо надеяться, что они до сих пор широко распахнуты.
Боги, как холодно… Свернуться комочком, уснуть – и больше не просыпаться… Но засыпать страшно: вдруг снова обступят деревья-скелеты и жуткие тени?..
Я кое-как доползла до мехового коврика, на котором проснулась, и только сейчас заметила свою сумку с зельями, лежавшую тут же. Нащупав оледеневшими пальцами нужную склянку, я поднесла ее к губам и отпила немного содержимого, ожидая, что вот-вот по телу разольется тепло.
Тщетно – тепла я не почувствовала, зато в голове прояснилось, а руки снова стали слушаться.
Итак, у меня есть этот коврик и моя сумка – непростительная оплошность с вашей стороны, Всадники! К тому же я одета. Что ж, и на том спасибо. Начну с того, что разожгу костер, благо дрова еще остались.
Я сложила дрова, как смогла, и капнула на отдельные веточки немного жидкости из двух разных склянок. Веточки вспыхнули, а через несколько мгновений дрова, охваченные пламенем, весело затрещали.
Я чувствовала, как тепло ласкает мое лицо, руки, тело, но внутри по-прежнему зияла ледяная пустота… Вот оно! Наконец-то я нашла верное определение! Да, я была опустошена. Но чего же меня лишили? Я дышала и двигалась, как раньше. Чувствовала жажду и голод, которые удалось притупить снегом и снадобьем из сумки. И все же я знала, что в том мертвом лесу чудовища забрали у меня что-то… что-то ценное, без чего я – уже не я.
Когда мне приснился этот кошмар? Прошлой ночью – или много ночей назад? Всадники бросили меня на съедение тем тварям, рассудив, что если мне и удастся от них сбежать, то, брошенная на произвол судьбы, я все равно погибну. Но почему они так меня боятся – или, скорее, ненавидят? Потому что не могут подчинить своей воле, околдовать, как остальных невест?
Херрел неспроста назвал меня ведьмой – он прекрасно понимал, что́ скрывается за этим словом.
Почтенная дама Алусан была мудрой женщиной, и, что бы она сама ни говорила, знания ее простирались далеко за пределы религиозной жизни аббатства. В своей библиотеке она хранила множество старинных книг, странные тексты которых были мне едва понятны. Магия и колдовство – это не выдумка. Всем известно, что это отголоски древнейших знаний народов, обитавших в Долинах задолго до людей Высшего Холлака.
Но магия опасна. Стоит научиться хоть чему-нибудь, как, опьяненный успехом, начинаешь желать все большего и в конце концов, если не найдешь в себе силы совладать с искушением, погрузишься во тьму, из которой нет возврата.
Как холодно… Я прижала ледяные ладони к груди. Никогда мне больше не согреться, если не заберу у них то, что они отняли у меня. Но как это сделать? У меня нет ничего, кроме этой сумки, снадобий в ней хватит, чтобы продержаться какое-то время, но что потом?
О, если бы только я знала больше о своей Силе! Ведьма, обреченная погибнуть от холода и голода из-за своего неумения колдовать, – вот так нелепица!
Я вдруг засмеялась. Смех вышел зловещим и пугающим, и я зажала рот рукой, продолжая беззвучно трястись в припадке истерики.
Я должна собрать себя воедино. При мысли об этом страшный смех, терзавший меня, унялся, и я медленно повернулась в ту сторону, где стояли каменные Ворота Всадников. Ко мне возвращались силы, сознание прояснилось. Меня тянуло туда – к Воротам, за которыми исчезло то, что мне было нужно.
Снег прекратился, огонь почти догорел. Я должна преодолеть эту стену. Найти проход, если он есть, или перелезть через нее, главное…
– А ну стоять!
Я вздрогнула.
Ко мне приближались какие-то люди. На них были шлемы с щербатыми гребнями и прорезями для глаз и короткие меховые плащи, а острые носки сапог загибались кверху.
Гончие Ализона…
Когда они впервые высадились на нашей земле, то сражались очень странным оружием, среди которого было и такое, что извергало огненные лучи. Но после того, как порт Ализона был захвачен, оно стало встречаться все реже. Эти солдаты держали в руках обычные мечи, луки и копья.
Лучше даже не думать о том, какая судьба ждет женщину, попавшую в лапы Гончих. Всего один глоток зелья из моей сумки мог бы избавить меня от этой судьбы, но добраться до него я не успею.
– Это женщина!
Один из них спрыгнул с коня и подбежал к костру. Из-за своего шлема-маски выглядел он даже более дико и нереально, чем чудища из моих кошмаров. Видя, что я не собираюсь убегать, он замедлил шаг и, бросив быстрый взгляд по сторонам, спросил:
– Что, красавица, бросили тебя твои дружки?
– Эй, Смаркл, осторожней, – крикнул кто-то. – Неужто о мышеловках не слышал?
Смаркл резко остановился и нырнул за скальный выступ, а все лучники как один натянули тетиву, целясь в меня. Долгое время ничего не происходило. Наконец, прикрываясь видавшим виды щитом, в котором до сих пор можно было узнать оружие воинов из Долин, от группы лучников отделился какой-то человек.
– Эй, ты! Иди сюда, и чтоб без фокусов! Иначе живо пристрелим.
Наверное, мне стоило остаться на месте. Пусть бы их стрелы покончили с пустотой внутри, даровали мне чистую смерть… Но желание вернуть себе то, что у меня вероломно похитили, было сильнее усталости и страха. Поэтому я послушно прошла вперед и остановилась у скалы, за которой скрючился Смаркл.
– Она из этих долинских шлюх, капитан, говорю вам! – крикнул он.
Человек со щитом побежал, петляя, к ближайшему валуну и, укрывшись за ним, скомандовал:
– Иди сюда!
Я медленно подошла. Четыре лучника, Смаркл с капитаном – и еще бог знает сколько людей прячется в лощине. Они выслеживали нас, никаких сомнений. Херрел оказался прав: это отчаянные головорезы, которым нечего терять, потому-то они и забрались в такую даль от моря – их единственной надежды на возвращение к родным берегам. Это звери, может, даже еще более безжалостные, чем Всадники.
– Ты кто такая? – рявкнул капитан.
– Одна из невест, мы едем из Долин, – честно ответила я.
В конце концов эти люди, скитаясь по недружелюбной, голой земле пустошей, тоже познали одиночество и отчаяние и так же, как и я, утратили здесь часть себя.
– Где же тогда остальные? – взвизгнул Смаркл.
– Отправились дальше.
– А тебя одну бросили здесь? Не делай из нас дураков!
Вдруг меня осенило.
– Я заболела лихорадкой, а она для них очень опасна. Вы знаете, что Всадники вовсе не такие, как мы? То, что для нас лекарство, – для них может оказаться смертельным ядом…
– Что скажете, капитан? Как по мне, то будь это и впрямь ловушка, нас бы уже давно всех прикончили.
– Может, они просто не хотят ею рисковать? Ты давай назад, вон к той скале, рядом с костром. А вы держите ее на прицеле.
Я вернулась на место и встала, прислонившись спиной к скале.
– Эй, вы! А ну, назад! – крикнул он кому-то, повернувшись к ущелью, за которым начинались Ворота. – Только дернитесь – и от вашей куколки живого места не останется!
Все замерли. Когда эхо его слов замерло вдали, капитан повернулся к Смарклу:
– Хватай ее!
Смаркл бегом бросился ко мне и прижал к скале, навалившись всем телом. В лицо мне ударила вонь из его рта, глаза, смотревшие сквозь прорези в шлеме, блестели хищно и жадно.
– Я ее держу!
Остальные двинулись в нашу сторону, настороженно озираясь. Смаркл тем временем что-то горячо шептал мне на ухо: большинство слов было мне неизвестно, но догадаться о его намерениях не составило труда. Потом он рывком оторвал меня от скалы и поставил перед собой, прижимая мои руки к телу.
– Она не из долинских, – заявил один из лучников, который свесился с седла, чтобы лучше меня рассмотреть. – У них волосы не такие.
Мои волосы, свободно рассыпавшиеся по плечам, на фоне белого снега казались иссиня-черными. Гончие молча оглядывали меня с головы до ног, и в глазах их ясно читалось беспокойство. Дело было не в том, что они по-прежнему считали меня приманкой в какой-то непонятной ловушке, – что-то во мне самой, в моем облике заставляло их нервничать.
– Клянусь рогами Хатэра! – воскликнул тот же лучник. – Да вы посмотрите на нее, капитан! Вы разве не слышали про баб этой породы?
Губы капитана скривились в злобной ухмылке.
– Слышал, Такмор. Вот только не думал встретить одну из них в этих землях. А ты неужто не знаешь, что есть один верный способ обезоружить колдунью? И способ весьма приятный…
Смаркл засмеялся и еще крепче сжал мои руки:
– Главное, капитан, не смотреть ей в глаза, а то нам конец. Эти хрычовки из Эсткарпа порчу одним взглядом навести могут.
– Но они тоже смертны. А мы сегодня отлично позабавимся.
В этот миг солнце выглянуло из-за облаков, и его лучи ударили мне в лицо. О чем говорят эти люди? Наверное, женщины из Эсткарпа – их давние враги?
– Разведите костер, – бросил капитан лучникам. – Из-за этих скал тут вечно темень и холод собачий.
– Капитан, – обратился к нему Такмор, – но если эта девица не приманка, как тогда она тут оказалась?
– Думаю, ее дружки поняли, кто она такая, потому и бросили.
– Но ведь они тоже колдовства не чураются…
– Верно. Да только волки в стае с голодухи начинают грызть друг дружку. Кто знает, может, они чего-то не поделили. А может, эти идиоты из Долин сами ее и подослали в надежде, что эта их «сделка» сорвется, – а девчонка их подвела. Как бы то ни было, удача повернулась к нам лицом – а кто мы такие, чтобы разбрасываться ее щедрыми дарами?
Они собрали хворост и заново развели костер. Смаркл накинул кожаную петлю мне на плечи, другую затянул на лодыжках.
Подгоняемые голодом, они быстро ощипали каких-то птиц, которых принесли с собой, освежевали большого кролика и принялись готовить жаркое. Какой-то лучник достал кожаную флягу, попробовал отпить из нее, но, разразившись проклятиями, отшвырнул пустую посудину в сторону.
– Говори, ведьма. – Капитан навис надо мной, широко расставив ноги. – Куда направились Всадники-оборотни?
– Вперед. Туда, куда лежал их путь.
– А тебя с собой не взяли, потому что поняли, кто ты?
– Да.
Было ли это так на самом деле или нет, я не знала наверняка, но интуиция подсказывала мне, что его догадка верна.
– Так, значит, их магия оказалась посильнее твоей?
– Об этом я судить не берусь.
Недолго поразмышляв, он снова принялся допытываться:
– И что там – впереди?
И снова я дала честный ответ:
– Сейчас – ничего.
– А может, они просто в воздухе растворились? – Смаркл больно дернул за шнур, которым связал мне ноги. – Ну, зато ты, ведьма, никуда от нас не денешься.
– Они прошли через стену, но Ворота снова закрылись.
Капитан посмотрел на солнце, которое почти скрылось за скалой, потом перевел взгляд на ущелье. Эта картина явно пришлась ему не по душе, но каким бы он был капитаном, если бы позволил себе выказать слабость в присутствии своих людей? Поэтому он кивнул – и двое лучников, положив луки на землю, вынули из ножен мечи и направились к залежам обломков.
Смаркл тем временем подошел к меховому коврику, на котором я спала, и, поддев его носком сапога, пнул.
– Глупец! – гаркнул капитан. – Это же шкура оборотня! Тебе что, жить надоело?
Смаркла затрясло, самодовольная ухмылка разом сползла с его побледневшего лица. Он подобрал хворостину, лежащую у костра, приподнял коврик и откинул его еще дальше.
«Почему обычный кусок меха вызывает у этих людей такой ужас? – подумала я. – Быть может, он напоминает им о том, как им пришлось повстречаться со Всадниками в их зверином обличье?»
Отсюда я видела краешек ремня моей сумки, лежавшей в тени скалы. Если они найдут ее, то тут же уничтожат, испугавшись «магии», заключенной в пузырьках. Вот бы мне добраться до нее, – быть может, тогда я и правда сумела бы совершить нечто «магическое»…
Капитан между тем вернулся к допросу:
– Куда они ушли? Что за этой стеной?
– Этого я не знаю. Они говорили о какой-то стране…
Капитан резко откинул забрало и стянул с головы шлем. Оказалось, у него очень светлые волосы – не соломенные или светло-русые, как у жителей Долин, а почти белоснежные. Такие волосы бывают у стариков, но он был еще довольно молод. Его острый с горбинкой нос напоминал орлиный клюв (орлиный клюв… неужто я теперь вечно буду искать в человеческих лицах звериные черты?), лицо было широкое, с высокими скулами, а глаза маленькие и узкие, словно он щурился.
Он провел ладонью от виска к затылку, приглаживая волосы. У него был вид смертельно уставшего человека. Он сел на камень и уставился в огонь. Разведчики вернулись быстро.
– Что там?
– Ров с камнями, а за ним – скала. Они бы никак там не прошли.
– Но ведь они были здесь, – тихо произнес второй с дрожью в голосе. – Уйти отсюда тем же путем они не могли – мы бы их заметили. Так куда же они подевались?
Капитан перевел взгляд на меня:
– Ну? Куда?
– Они просили Ворота открыться – и те открылись.
Для них, но не для меня. Но это меня не остановит – как не остановит и эта жалкая горстка перепуганных мужчин. Где-то за этой стеной – часть меня: она взывает ко мне, направляет меня, и рано или поздно мы с ней соединимся!
– Она… она могла бы нас, туда… – Такмор кивнул в сторону ущелья. – Ведьмы ж вроде стихиями повелевают, вот пусть она нас туда по воздуху и перенесет.
Капитан покачал головой:
– Такое ей не под силу. Почему, думаешь, она тут сидит? Нас дожидается? Могла бы разрушить их чары – духу бы ее здесь не было. Ушла от нас добыча, вот что.
Смаркл облизнул губы, остальные нервно заерзали.
– И что теперь делать, капитан?
Капитан пожал плечами:
– Сначала поедим, потом… – он поглядел на меня и гнусно ухмыльнулся, – как следует развлечемся. А утром составим новый план.
Солдаты загоготали, похлопывая друг друга по плечам. Я бросила быстрый взгляд на костер, в котором жарилось насаженное на вертела мясо. Скоро их ужин будет готов, они быстро покончат с ним, а потом…
О, имей я хотя бы крупицу знания, я бы нашла способ защитить себя! Я чувствовала: оружие, которое мне нужно, – внутри меня, но как до него добраться? Быть может, если я вновь призову на помощь всю свою волю…
10
Никакой тени!
Моя сумка… Мои мысли все время отчаянно возвращались к ней. Солдаты набрали в котелок снега и поставили его рядом с костром. Капнуть бы туда всего несколько капель из одной маленькой бутылочки – и я спасена! Вот только сейчас бутылочка эта для меня не более досягаема, чем исчезнувшие Ворота.
Вот они принялись за еду: кромсали жареные тушки ножами, жадно вгрызались в куски сочного мяса. Как же мне захотелось есть! Действие снадобья закончилось, и голод дал о себе знать с новой силой. Со мною, конечно же, никто не поделился, оно и понятно. Что бы эти люди ни надумали сотворить со мной сегодня, завтра они уедут отсюда без меня: к чему им лишняя обуза, да еще и внушающая такой ужас?
Сумка. Мне нужна моя сумка. Я старалась не смотреть на нее, чтобы ненароком не привлечь к ней внимание солдат, но, в очередной раз исподтишка глянув в ее сторону, я обомлела: сумка лежала на виду. Но как?.. Она только что была между теми двумя валунами, а теперь – словно кто-то подвинул ее на несколько дюймов!
Может ли быть, что это мое отчаянное желание заставило сумку выползти из своего укрытия?.. Звучит совершенно невероятно, но что я потеряю, если попробую снова?
Сама не полностью понимая, что делаю, я уставилась на огонь и, сосредоточившись, начала рисовать перед внутренним взором крышку сумки с замком. О, как же это оказалось непросто! Так всегда бывает с вещью, с которой имеешь дело по сотне раз на дню: ты так привык к ней, что уже не замечаешь деталей ее облика, а когда пытаешься воссоздать его в памяти – зачастую выходит невесть что.
Ну же, сосредоточься! Итак… стержень поверх металлической петли… повернуть его вниз… готово! Теперь откинуть крышку… Флаконы и бутылочки… В каком порядке я их сложила?
В мыслях я перенеслась в мастерскую почтенной дамы Алусан и заново, шаг за шагом, повторила путь от самого порога… Пятый! То, что мне нужно, лежит в пятом кармашке!
Пузырек узкий, непрозрачный, с пробкой из черного камня… А ну, выползай!.. Я уронила голову на колени – пусть думают, что я в отчаянии, – и скосила глаза в сторону сумки. Крышка сумки шевельнулась! Я задохнулась от восторга и удивления, при этом чуть не сведя на нет все мои усилия. Но через пару мгновений мне снова удалось сосредоточиться – и желанный пузырек из кости выскользнул из сумки.
Хорошо… теперь прыгай в котелок. Мясо горячее и жирное – их точно одолеет жажда. Прыгай в котелок, косточка… Пузырек задрожал, приподнялся и поплыл к котелку.
Время от времени внимание мое слабело, косточка с заветным содержимым падала, но я вновь сосредотачивалась – и она вновь двигалась туда, куда направляла ее моя воля. Наконец она подпрыгнула – и плюхнулась в талую воду. Никто из Гончих этого не заметил.
Осталось последнее – вынуть пробку. Ну же, Гиллан, ты можешь… Я напрягла последние силы; по вискам потекли тоненькие струйки пота, подмышки взмокли, но я не сдавалась, не ослабляла волю…
Чья-то рука потянулась к котелку. Затаив дыхание, я смотрела, как маленький рог для питья погрузился в воду. Только бы этот лучник не увидел, что лежит на дне, умоляю, только бы не увидел… Лучник с жадностью опустошил рог, передал его другому, тот, напившись, – третьему. Так очередь дошла до каждого из них – кроме капитана.
Теперь оставалось лишь ждать.
Наконец последние кости были обглоданы и раскиданы среди камней, а все, кто напился из котелка, по-прежнему вели себя как ни в чем не бывало.
Смаркл поднялся и, мерзко ухмыляясь, вытер руки о бедра:
– Ну что, капитан, можно начинать?
Всю волю, сосредоточенную до сего момента на пузырьке, я обратила сейчас на капитана, отчаянно желая, чтобы он почувствовал жажду. И он действительно направился к котелку! Пил он долго и жадно, а закончив, повернулся к Смарклу:
– Можно, если уж совсем невмоготу.
Смаркл довольно крякнул и, сопровождаемый подбадривающим улюлюканьем, подбежал ко мне. Рывком поставив меня на ноги, он ткнулся своей рожей мне в лицо и начал срывать с меня одежду. Я сопротивлялась изо всех сил.
– Смаркл! – раздался чей-то громкий окрик.
– Не бойся, Мацик, и до тебя очередь дойдет! – рассмеялся Смаркл, не оборачиваясь.
– Капитан… Смаркл! – Один из лучников подскочил к Смарклу и дернул его за рукав. – Да посмотри же ты, идиот!
Тот выругался, ослабил хватку и повернулся к лучнику, занеся руку для удара.
– Гляди сюда! – Лучник тыкал пальцем в землю. – У нее ж тени нет!
Я наравне с остальными опустила глаза. Костер горел вовсю, и на земле отчетливо чернели тени солдат. Я машинально шевельнула рукой, но тени, повторившей бы мой жест, не увидела.
– Она вполне себе настоящая, из плоти и крови. – Смаркл скинул руку лучника. – Сам потрогай, если не веришь!
Но лучник попятился, мотая головой.
– Капитан, вы же знаете этих ведьм, – крикнул Смаркл. – Наведут морок, и будешь видеть то, что они захотят. Мы с ее магией на раз-два управимся – заодно и повеселимся!
– Морок, именно что! А вдруг это и не женщина вовсе? – стоял на своем лучник. – Может, это оборотень? Отвлекает нас, пока его дружки несутся сюда во весь опор, чтобы нас прикончить? Надо сперва проверить, настоящая она или нет. Давайте выпустим в нее заговоренную стрелу!
– Я бы с удовольствием, Яцмик, да только у нас ни одной не осталось, – вмешался в их спор капитан. – Ведьма ли, оборотень ли, эта чертовка опасна. Посмотрим, что сильнее – ее колдовство или сталь.
И, вынув меч из ножен, он направился ко мне. Остальные отступили назад.
Вдруг раздался крик. Лучник, который первым напился талой воды, завалился на спину, увлекая за собой солдата, стоявшего рядом. Другой лучник покачнулся и грузно опустился на землю.
– Ведьма! – взревел капитан, кидаясь на меня с мечом.
Клинок вошел между моей рукой и ребрами, лишь оцарапав мне бок, и уперся в скалу за моей стеной. Лицо капитана исказила гримаса ненависти и ужаса. Он снова замахнулся мечом, но сдавленные крики заставили его обернуться. Некоторые из солдат неподвижно лежали на земле, другие, шатаясь, словно пьяные, силились подняться на ноги. Капитан заморгал, махнул перед глазами рукой, будто прогоняя видение, и снова напал на меня. На сей раз клинок лишь распорол мне юбку, капитан же рухнул на колени, а потом повалился ничком на землю. Еще двое попытались достать меня мечами, но и они вскоре затихли. Я прижала ладонь к ране на боку и огляделась: вся банда спала крепким сном. Медлить было нельзя – кто знает, сколько продлится действие зелья, разбавленного в целом котелке воды.
Первым делом я обработала и перевязала рану. Потом взяла у одного солдата длинный охотничий нож и сунула его за пояс. Покопавшись в их сумках, я нашла несколько мешочков с сухим пайком, видимо прибереженных на самый безысходный случай. Мечи, луки и колчаны, полные стрел, я побросала в огонь, а лошадей отвязала и разогнала, размахивая одеялом. Подол своей длинной раздвоенной юбки я укоротила, а оставшуюся от нее часть обмотала вокруг бедер. Теперь в путь!
О том, чтобы взобраться по гладкой отвесной стене, за которой скрылись Всадники, нечего было и думать, а значит, придется искать обходной путь – через скалы.
Эта мысль меня не страшила. Цель, стоявшая передо мной, была столь велика, что заполнила собою даже ледяную пустоту внутри. Под смертной оболочкой из плоти и крови вспыхнула неутолимая жажда жизни. Словно то, что сейчас произошло, пробудило – а может, придало внятные очертания? – той части меня, которую я столько лет безуспешно пыталась обратить себе на службу.
Я вцепилась в уступ и начала карабкаться по скале. К слову сказать, высоты я никогда не боялась. Помню, охотники, спускавшиеся с гор в Долины, чтобы продать пушнину, говорили, что самое главное – не смотреть вниз и не оглядываться. Но подъем давался мне тяжело: опыта у меня не было, а потому двигалась я медленно и с опаской. Дважды я в страхе прижималась к скале, едва успев увернуться от сорвавшихся сверху камней. Я карабкалась все выше и выше, подгоняемая мыслью о том, что вот-вот очнутся мои обидчики и бросятся за мной в погоню. Кажется, прошла вечность, прежде чем я добралась до небольшой ровной площадки. Уцепившись за ее край, я втянула себя наверх и без сил рухнула в сугроб.
Кое-как отдышавшись, я проползла вперед, на пятачок между двумя пиками. Там сняла со спины коврик, который примотала лоскутами, отрезанными от юбки, и забилась под него, свернувшись комочком.
В небе стояла полная луна. Она ярко сияла, освещая мне путь, теперь же сияние ее, как и звезд, побледнело. Наверное, сейчас я как раз на уровне верхушки Ворот. О том, что мне еще предстоит, думать не хотелось – не было сил: все тело ломило от боли, а разум отказывался мне повиноваться. Но заснуть мне так и не удалось. Вместо этого я провалилась в какое-то странное состояние. Я словно бы наблюдала за собой со стороны: вот я сижу, замотанная в меховой коврик, отрешившись от всего мира… а через пару мгновений – я в незнакомом мне месте, щурюсь от солнца, говорю с какими-то людьми, чьи лица, как ни стараюсь, не могу разглядеть.
Едва занялся рассвет, как я уже была на ногах. Рана почти полностью зажила и не доставляла мне беспокойства, а коврик прекрасно сохранял тепло, но лихорадочное нетерпение не давало мне наслаждаться покоем. Первые лучи солнца окрасили небо красными полосами. Что ж, значит, сегодня нас ждет прекрасный день!.. Я вздрогнула. Кого это – нас? Есть только я, я одна. Разве что судьба отвернется от меня и Гончие нападут на мой след…
Стена толщиной футов двенадцать пересекала долину, из которой я только что сбежала. Перелезть через нее невозможно – совершенно не за что зацепиться. Буду двигаться вдоль края, высматривая более благоприятный участок.
Облака на такой высоте уже не закрывали солнце, и вместе с ослепительном светом оно дарило и желанное тепло. Вдруг на глаза мне попались странные камни: они были не обычного серого или бурого цвета, а сине-зеленого. Я остановилась у одного такого и бросила взгляд на простиравшийся передо мной лабиринт из скальных стен и обломков породы: оказалось, эти камни образуют извилистую линию, которая четко выделялась на фоне ландшафта. Быть может, это следы древнего сооружения? Я пошла по этой странной тропе, но камни постепенно становились все выше и стояли все плотнее друг к другу, так что приходилось возвращаться назад и вновь искать между ними проход.
Я остановилась, чтобы перекусить и перевести дух. Еда Гончих оказалась сухой и безвкусной и не утоляла голод, но я надеялась, что она хоть немного восполнит мои силы. Все это время я не сводила глаз с диковинных камней: они выглядели как куски дикой необработанной породы, и все же я была уверена, что попали они сюда не случайно.
Вдруг произошло то, что заставило меня тряхнуть головой, крепко зажмуриться и вновь открыть глаза. Точно так же, как тогда, в свадебной долине, окружающая меня картина словно расслоилась. Два этих изображения перетекали друг в друга, сливались воедино, снова разделялись, и на мгновение в этом колыхающемся, вызывающем головокружение видении справа от меня возникла широкая тропа. Миг – и она вновь исчезла среди сгрудившихся валунов. Это была иллюзия, но на сей раз неподвластная моей воле. Как я ни пыталась смотреть истинным зрением, картина перед глазами прояснялась лишь на доли секунды, и каждая попытка давалась мне ценою неимоверных усилий. Голова начала раскалываться от боли, к горлу подступила тошнота. Я вскочила на ноги, но земля подо мной закачалась, и я схватилась за валун, чтобы не упасть. Я очутилась в ловушке, из которой мне было не сбежать…
Ну уж нет! Я закрыла глаза и замерла. Понемногу тошнота унялась, голова больше не кружилась. Я осторожно выставила одну ногу вперед – под нею совершенно точно была твердая земля. Камень, за который я держалась, стоял неподвижно, как и положено стоять камню. Быть может, все позади?.. Я открыла глаза – и закричала: стало еще хуже, теперь мир вокруг и вовсе кружился в бешеном вихре.
Вскинув на плечи сумку и коврик, я прислонилась к камню и задумалась. Это, безусловно, чары, но действуют они лишь на зрение. Но идти с закрытыми глазами нельзя – так я потеряю свой единственный ориентир, кромку скалы, а значит, буду обречена ходить кругами или же и вовсе сорвусь вниз.
Но может, то, что тянет меня за собой, та тонкая нить, протянутая от моего сердца к Воротам, за которыми исчезли Всадники, – может, она проведет меня по этому лабиринту?
Я решительно закрыла глаза, вытянула руки вперед и шагнула в том направлении, куда меня влекло. О, как труден был этот путь! Двигалась я невыносимо медленно и неуверенно, больно натыкаясь на камни. Много раз я открывала глаза, но тут же, испытав приступ дурноты, жалела об этом. Поначалу я боялась, что заблужусь окончательно, однако чем дальше я забиралась, тем отчетливее ощущала влекущую меня силу и тем тверже становилась моя поступь. Внезапно мои ладони, до сего момента ощупывавшие лишь шероховатую поверхность камня, уперлись во что-то гладкое. Это было так удивительно, что я открыла глаза.
И чуть не ослепла. На меня лился свет, столь яркий, что я подумала было, что охвачена пламенем. Не смея взглянуть на него, я вновь закрыла глаза и принялась водить руками по этой странной преграде. Она простиралась на всю ширину прохода, а высота ее превосходила мой рост, и сколь бы тщательно я ее ни ощупывала, я не обнаружила ни выступа, ни трещины. Я отошла назад, – быть может, я все же свернула не туда? – но это была единственная тропа, а неведомая сила тянула меня дальше, сквозь эту сияющую стену. Обессиленная, я опустилась на землю. Вот и все. Путь вперед закрыт, а дороги назад мне уже не найти… Я уронила голову на колени…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?