Текст книги "BIG DATA. Вся технология в одной книге"
![](/books_files/covers/thumbs_240/big-data-vsya-tehnologiya-v-odnoy-knige-162358.jpg)
Автор книги: Андреас Вайгенд
Жанр: Базы данных, Компьютеры
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Андреас Вайгенд
Big Data
Вся технология в одной книге
Andreas Weigend
Data for the People
© Andreas Weigend, 2017
This edition published by arrangement with Levine Greenberg Rostan Literary Agency and Synopsis Literary Agency
Серия «Top Business Awards»
© Богданов С., перевод на русский язык, 2018
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018
* * *
Посвящается п., ф. и с.
Пролог
Когда зафиксировано все
Информация как таковая становится самой значительной отраслью экономики, и базы данных знают о каждом конкретном человеке больше, чем известно ему самому. Чем больше информации о каждом из нас попадает в базы данных, тем в меньшей степени мы существуем[1]1
McLuhan, Marshall, with Wilfred Watson, From Cliché to Archetype (Berkeley: Gingko Press, 2011), p. 13. Первое издание этой книги увидело свет в 1970 году.
[Закрыть].Маршалл Маклюэн
В 1949 году мой отец, в ту пору двадцатитрехлетний молодой человек, получил место учителя в Восточной Германии. Приехав в город, где ему предстояло работать, папа решил, что ему очень повезло: прямо на вокзале он встретил человека, который тоже искал себе жилье и соседа по комнате. Они нашли себе квартиру, но буквально через пару дней сосед исчез. Папа был озадачен. Спустя несколько дней он был уже не на шутку обеспокоен.
Как-то утром, когда он готовил себе завтрак, в дверь постучали. Папа обрадовался – он решил, что сосед вернулся! Но, открыв дверь, увидел каких-то незнакомых людей. Они сообщили, что ему присуждена премия за успехи в деле народного образования. Премию будут вручать в торжественной обстановке, а их прислали, чтобы сопроводить его на церемонию. Папа не слишком поверил сказанному – уж больно угрюмо выглядели эти мужчины в одинаковых плащах. Но выбора у него не было. Когда его затолкали в ожидавшую на улице машину, он с ужасом обнаружил, что ее дверцы не открываются изнутри. Его арестовали советские власти.
Отца обвинили в шпионаже в пользу американцев. Основанием для обвинения послужило его знание английского языка. Ни семья, ни знакомые не знали, где он. Для них он исчез с лица земли. Его бросили в камеру-одиночку тюрьмы, где он протомился следующие шесть лет. Он так никогда и не узнал ни причины своего ареста, ни причины своего освобождения.
Доступ к личной информации человека – реальная угроза его безопасности, поскольку эти данные могут быть использованы ему во вред. В моих глазах этот риск выглядит особенно очевидным и пугающим, в частности, потому, что я знаю, как собирали и использовали личную информацию против моего отца.
Лет через десять после распада ГДР я попросил дать мне возможность ознакомиться с информацией, которую Министерство госбезопасности, Штази, собирало о моем отце до и после его тюремного заключения. Я был далеко не единственным – с момента падения Берлинской стены с просьбами предоставить доступ к досье Штази на себя или на своих близких обратились почти три миллиона человек[2]2
Pidd, Helen, “Germans Piece Together Millions of Lives Spied on by Stasi”, Guardian, March 13, 2011, http://www.theguardian.com/world/2011/mar/13/east-germany-stasi-files-zirndorf.
[Закрыть]. К сожалению, в письме от комиссии по архивам Штази сообщалось, что все материалы, касающиеся моего отца, утрачены.
Но в конверте с письмом обнаружилось кое-что еще – фотокопия обложки досье Штази на меня самого. Я был поражен. Штази вела досье на меня? Я же был просто студентом-физиком. Тем не менее агенты госбезопасности начали собирать информацию обо мне еще в 1979 году, когда я был подростком, а датой последнего обновления значился 1987 год, когда я уже переехал в Штаты. От досье осталась только обложка, и я вряд ли когда-нибудь узнаю, что именно собрала на меня Штази, зачем это было нужно и как использовалось, если использовалось вообще.
Во времена Штази получение информации о «гражданине, представляющем оперативный интерес», было непростым делом. Сначала нужно было собрать данные – организовать слежку, фотографирование, перлюстрацию почты, опрос знакомых и прослушку в доме. Затем все полученные данные скрупулезно анализировались. Работы было столько, что к моменту краха ГДР один процент всех граждан, занятых в народном хозяйстве, являлись штатными сотрудниками госбезопасности. Но для сбора информации Штази требовались еще большие ресурсы[3]3
Koehler, John O., Stasi: The Untold Story of the East German Secret Police (Boulder, CO: Westview Press, 1999), p. 8.
[Закрыть]. По данным германского федерального правительства, негласными осведомителями властей являлись примерно 200 000 жителей ГДР[4]4
Федеральный уполномоченный по архивам Государственной службы безопасности б. Германской Демократической Республики, “What Was the Stasi?”, Bundesregierung, http://www.bstu.bund.de/EN/PublicEducation/SchoolEducation/WhatWasTheStasi/_node.html.
[Закрыть].
Сегодня собирать данные стало намного проще. Вспомним лишь несколько из наиболее известных примеров. После многомесячных протестов и судебных разбирательств борцам за тайну личной жизни удалось одержать небольшую и неполную победу в деле об упрощенном порядке предоставления Агентству национальной безопасности (АНБ) информации о частных телефонных разговорах[5]5
Crocker, Andrew, “EFF Case Analysis: Appeals Court Rules NSA Phone Records Dragnet Is Illegal”, Electronic Frontier Foundation, May 9, 2015, https://www.eff.org/deeplinks/2015/05/eff-case-analysis-appeals-court-rules-nsa-phone-records-dragnet-illegal.
[Закрыть]. Тем не менее лишь очень немногие решили отказаться от услуг мобильной связи, хотя совершенно очевидно, что метаданные телефонных звонков могут быть доступны АНБ – и не только ему. Так, женщину – торгового агента из Калифорнии уволили с работы за то, что она удалила со своего смартфона приложение, позволявшее менеджеру отслеживать ее местонахождение как в рабочее, так и в нерабочее время[6]6
Kravets, David, “Worker Fired for Disabling GPS App That Tracked Her 24 Hours a Day”, ArsTechnica, May 11, 2015, http://arstechnica.com/tech-policy/2015/05/worker-fired-for-disabling-gps-app-that-tracked-her-24-hours-a-day.
[Закрыть]. Когда стало известно, что Facebook тщательно исследует распространение настроений пользователей, поднялся шум по поводу «манипулирования» чувствами[7]7
В главе 3 я остановлюсь на экспериментах в социальных сетях более подробно. См. McNeal, Gregory S., “Facebook Manipulated User News Feeds to Create Emotional Responses”, Forbes, June 28, 2014, http://www.forbes.com/sites/gregorymcneal/2014/06/28/facebook-manipulated-user-news-feeds-to-create-emotional-contagion; и Booth, Robert, “Facebook Reveals News Feed Experiment to Control Emotions”, Guardian, June 29, 2014, https://www.theguardian.com/technology/2014/jun/29/facebook-users-emotions-news-feeds.
[Закрыть]. Однако на популярности сети это практически не сказалось, и она продолжила эксперименты с данными пользователей без их предварительного согласия по той простой причине, что это крайне необходимо для дизайна платформы. А в 2015 году аффилированная с торговым гигантом Alibaba компания Ant Financial запустила в Китае пилотную версию сервиса Sesame Credit, рассчитывающего рейтинг кредитоспособности частного лица на основе анализа его покупок – как если бы выдачу кредитов американцам одобряли на основе истории их покупок в Amazon[8]8
Sesame Credit – один из восьми пилотных проектов, призванных расширить сферу кредитования в стране к 2020 году. См. Shu, Catherine, “Data from Alibaba’s E-Commerce Sites Is Now Powering a Credit-Scoring Service”, TechCrunch, January 27, 2015, http://techcrunch.com/2015/01/27/data-from-alibabas-e-commerce-sites-is-now-powering-a-credit-scoring-service.
[Закрыть]. Этот рейтинг моментально стали использовать и в других сферах, в том числе в качестве опции профайла на самом популярном китайском сайте знакомств[9]9
Hatton, Celia, “China ‘Social Credit’: Beijing Sets Up Huge System”, BBC News, October 26, 2015, http://www.bbc.com/news/world-asia-china-34592186.
[Закрыть]. Признаков массового отказа от мобильных телефонов, электронных адресов, навигаторов, аккаунтов в социальных сетях, покупок в интернет-магазинах и прочих цифровых услуг не наблюдается. Ведь все эти технологии сильно упрощают жизнь.
![](i_001.jpg)
Обложка досье Штази
Шок, испытанный при виде досье Штази на себя, мог бы превратить меня в фанатичного ревнителя тайны личной информации. Отнюдь. На самом деле записи Штази – пустяк по сравнению с тем количеством информации о себе, которую я добровольно предоставляю всем желающим изо дня в день.
С 2006 года я публикую на своем личном сайте план всех своих выступлений и лекций, а также всех авиаперелетов, вплоть до номера забронированного в салоне места[10]10
Увидеть, чем я занимаюсь, можно на http://weigend.com/past (прошедшие мероприятия) and http://weigend.com/plans (текущие и будущие мероприятия).
[Закрыть]. Я делаю это, поскольку считаю, что реальная польза от предоставленной о себе информации выше, чем связанные с этим риски. Эта информация создает возможности для получения и оптимизации знаний. Главное – обеспечить, чтобы интересы тех, кто использует эту информацию, не противоречили нашим собственным.
Как можно этого достичь? Через понимание того, какая информация доступна (и наверняка будет доступна в будущем) и как эта информация анализируется и используется компаниями. При всем уважении к Маршаллу Маклюэну я считаю, что чем больше личной информации о нас накапливается в базах данных компаний, тем в большей степени мы существуем и тем больше узнаем о самих себе. Реальная проблема в том, чтобы сделать компании, собирающие личные данные, прозрачными для нас в той же степени, в какой мы прозрачны для них, и обеспечить себе право голоса в вопросах использования этих данных. В этой книге рассказывается о том, как достичь этих целей.
Введение
Революция социальных данных
Как можно заставить информацию приносить пользу людям?
Всякая революция начиналась с мысли одного человека; а когда та же мысль овладевала другими людьми, она становилась главенствующей для своего времени[11]11
Emerson, Ralph Waldo, The Prose Works of Ralph Waldo Emerson, vol. 1, rev. ed. (Boston: James R. Osgood, 1875), p. 220.
[Закрыть].Ральф Уолдо Эмерсон
В 6.45 утра меня будит сигнал будильника в моем мобильном телефоне. Я бодро перемещаюсь вместе с телефоном на кухню, чтобы начать день с просмотра электронной почты и ленты уведомлений в Facebook. GPS-приемник реагирует на мои перемещения на несколько метров на север и на восток, которые записываются в память телефона. Я наливаю себе кофе и начинаю вести себя более активно. При этом акселерометр телефона отслеживает, насколько быстро я двигаюсь, а барометр фиксирует мой подъем вверх по лестнице. Поскольку на моем телефоне установлены приложения Google, все эти данные попадают в базы этой поисковой системы.
Позавтракав, я отправляюсь на работу в Стэнфордский университет. Энергосбытовая компания установила в моем доме «умный» счетчик, который фиксирует снижение потребления электричества по мере того, как я выключаю свет и отключаю зарядные устройства моих гаджетов. Когда я открываю двери гаража, счетчик отмечает расход электричества, характерный именно для этого события. Поэтому к моменту, когда я выезжаю на улицу, у моей энергосбытовой компании достаточно информации для того, чтобы понять, что я не дома. А когда сигнал телефона переходит к другой вышке сотовой радиосвязи, это понимает и мой мобильный оператор.
Камера, установленная на углу, сфотографирует номерной знак моего автомобиля в случае, если я проеду на красный. Но сегодня я веду себя паинькой, поэтому появления в почте квитанции со штрафом не предвидится. Тем не менее по пути мой номерной знак попадет под камеры наблюдения еще не раз. Некоторые из этих камер принадлежат районным властям, другие – частным компаниям, анализирующим данные для выявления закономерностей в перемещениях. Результаты их анализа – продукт, который покупают полицейские управления, девелоперы и прочие заинтересованные лица.
Приехав в Стэнфорд, я оплачиваю парковку с помощью приложения EasyPark в моем телефоне. Деньги автоматически списываются с моего счета, а факультет и банк теперь знают, что я приехал в университет ровно в 9.03 утра. Когда телефон перестает перемещаться вместе с машиной, Google решает, что это место парковки, и записывает координаты, на случай, если я вдруг забуду, где оставил машину. А еще пора свериться с приложением страховой компании Metromile, которое считывает данные о моей поездке с бортового компьютера автомобиля. Оно мгновенно сообщает, что расход бензина сегодня был ниже (один галлон на девятнадцать миль) и поездка обошлась мне в 2 доллара 5 центов.
После занятий я планирую повстречаться с одним новым знакомым из Сан-Франциско. Виртуально мы уже встречались, комментируя в Facebook пост одного общего приятеля, и у нас обнаружилась общность точек зрения на затронутую тему. Оказалось, что у нас больше тридцати общих знакомых в Facebook – более чем достаточная причина для личного знакомства.
Google Maps прогнозирует, что я окажусь на месте к 19.12, и, как обычно, этот прогноз оказывается точным плюс-минус пара минут. Оказывается, что квартира моего нового знакомого расположена прямо над магазинчиком, который торгует табачными изделиями и разнообразными принадлежностями для употребления марихуаны. GPS-приемнику моего телефона разница между магазином и квартирой, расположенной выше, непонятна, и с точки зрения Google и моего провайдера мой день увенчался посещением хэдшопа. Я понимаю это по рекламе, которую показывает мне Google, когда просматриваю прогноз погоды на завтра перед отходом ко сну.
Революция в использовании социальных данных идет полным ходом.
Дашь на дашь
Схожие социальные данные ежедневно создают более чем миллиард людей. Социальные данные – это информация о вас, например о ваших перемещениях, поведении и интересах, а также об отношениях, связывающих вас с другими людьми, местами, товарами и даже идеологиями[12]12
Я преподавал курс под названием «Революция социальных данных» в Стэнфордском университете (с 2008 года) и в Калифорнийском университете в Беркли (с 2011 года), но концептуальным представлением «социальные данные» стал заниматься еще задолго до этого. На самых ранних порах к социальным данным относили всего лишь обнародованную человеком информацию, вроде отзывов в Amazon и постов в социальных сетях.
[Закрыть]. Некоторые из этих данных предаются огласке сознательно и добровольно, например, когда вы авторизовались в Google Maps и вводите свой маршрут; другие – не столь осознанно, а в качестве неотъемлемой составляющей пользования интернетом и мобильными устройствами. Понятно, что в некоторых случаях предоставление информации является необходимым условием получения услуги: Google не сможет проложить лучший маршрут, если вы не сообщите системе, где находитесь и куда хотите попасть. В других случаях вы сами рады поделиться информацией – например, когда лайкаете пост знакомого в Facebook или даете одобрительный отзыв о работе коллеги в LinkedIn просто потому, что хотите оказать им поддержку.
Социальные данные могут отличаться исключительной точностью, например указывать ваше местонахождение с точностью до метра, но часто бывают отрывочными и недостаточно полными. Например, пока я не зарегистрируюсь в приложении, которое считывает показания моего «умного» электросчетчика (допустим, по дороге в аэропорт, чтобы убедиться, что я действительно выключил весь свет в доме), энергосбытовая компания знает, что меня нет дома, но не более того. Этот касающийся меня показатель с равным успехом может оказаться и полезным, и бесполезным. Так, во время моего визита к знакомому в Сан-Франциско широта и долгота моего местонахождения были отражены точно, а предположения о том, что я делал тем вечером, оказались совершенно неверными. При всем своем правдоподобии вывод Google оказался всего лишь поверхностной интерпретацией. Отрывочные данные обычно оказываются недостаточными, сопряженными с риском ошибки, а иногда и умышленно сфальсифицированными[13]13
Тем, кого интересуют подробности об отрывочных данных, рекомендую посмотреть видеозапись панельной дискуссии с моим участием на конференции DataEdge, которую проводил факультет информации Калифорнийского университета в Беркли в 2013 году. Она доступна на http://www.catchtalk.tv/events/dataedge/videos/sketchy-data-panel-discussion-dataedge-2013.
[Закрыть].
В целом же объем социальных данных (пассивных и активных, обязательных и произвольных, точных и приблизительных) растет в геометрической прогрессии: он удваивается каждые восемнадцать месяцев. Через пять лет объем социальных данных возрастет примерно десятикратно, или на порядок, а через десять лет он увеличится примерно в 100 раз. Другими словами, сейчас за один день фиксируется столько же данных, сколько в течение всего 2000 года. А при сохранении существующих темпов роста в 2020 году мы будем создавать такой же объем данных менее чем за час.
Очень важно понимать, что «социальные данные» – отнюдь не просто очередное модное наукообразное словосочетание применительно к социальным медиа. Многие платформы социальных сетей создавались в целях широкого охвата массовой аудитории. Социальные данные становятся все более демократичными и доступными: информацией о себе, своей компании, своих успехах и своей точке зрения можно добровольно делиться в Twitter или в Facebook. Но люди оставляют намного большее количество глубоких цифровых следов на куда более обширной территории. Ваши поиски в Google, ваши покупки в Amazon, ваши звонки по скайпу, каждомоментное местонахождение вашего телефона – все эти и многие другие источники позволяют создать уникальный портрет вашей личности.
Далее, социальные данные – это не только вы сами. Характер ваших коммуникаций с родными, знакомыми и коллегами представляет собой информацию о прочности ваших связей с ними. Вы пополняете картину социальных данных и в ходе разовых контактов с совершенно незнакомыми людьми – так происходит, например, когда вы вводите тэги в Инстаграме или оставляете отзыв на какой-то товар. Создавая аккаунт на сайте аренды жилья Airbnb, вы подтверждаете свою личность не только официальными паспортными данными, но и профайлом в Facebook. Фиксация социальных данных предусмотрена и в домах с «умными» кондиционерами, и в автомобилях с навигационными системами, а также на рабочих местах с программными средствами коллективного пользования. Эти данные начинают аккумулироваться в учебных аудиториях и кабинетах врачей. По мере того как мобильные телефоны обрастают все большим количеством датчиков и приложений, отслеживающих ваше поведение дома, в магазине и на работе, становится все менее возможным контролировать распространение информации не только о своем обычном образе жизни, но и о своих сокровенных желаниях. Специалисты по обработке и анализу данных превращаются в детективов и художников, способных создавать все более и более точные образы личности на основе оставленных цифровых следов.
Эти цифровые следы исследуются и обрабатываются для того, чтобы получать представление о наших предпочтениях, выявлять тренды и делать прогнозы, в том числе и о возможных покупках. В качестве главного научного консультанта Amazon я вместе с Джеффом Безосом разрабатывал информационную стратегию компании, основанную на анализе интересов потребителя. Наши эксперименты были призваны установить, что в большей степени влияет на удовлетворенность покупателя продуктом – отзывы других потребителей или отзывы в прессе. Мы также хотели выяснить, что работает эффективнее – рекомендации на основе традиционных демографических характеристик или на основе истории просмотров каждого потенциального покупателя. В результате мы убедились, что эффективнее всего стимулирует продажи метод непосредственной коммуникации. Созданные нами для Amazon инструменты персонализации радикально изменили подходы людей к решению о покупке товара и стали стандартом электронной коммерции.
![](i_002.jpg)
ДОСТУП К ЛИЧНОЙ
ИНФОРМАЦИИ ЧЕЛОВЕКА —
РЕАЛЬНАЯ УГРОЗА
ЕГО БЕЗОПАСНОСТИ
![](i_003.jpg)
После ухода из Amazon я вел учебный курс «Революция в использовании социальных данных», который прослушали тысячи студентов – от старшекурсников и аспирантов Стэнфорда и Калифорнийского университета в Беркли до слушателей китайских бизнес-школ Фуданьского университета в Шанхае и Университета Синьхуа в Пекине.
Кроме этого я продолжаю руководить созданной мной в 2011 году Лабораторией социальных данных (Social Data Lab) – коллективом авторитетных специалистов в области обработки и анализа информации. На протяжении десятилетия работы с заказчиками, в числе которых крупнейшие корпорации (Alibaba, AT&T, Walmart и United Healthcare), авиакомпании, представители финансового сектора и сайты знакомств, я неизменно выступаю за предоставление права участия потребителей и пользователей, то есть обычных людей, в решении вопросов использования данных.
Проработать весь доступный в наши дни объем данных по какому-то вопросу, для того чтобы принять, как говорили раньше, «решение на основе полной информации», не под силу ни одному человеку. Но кто будет иметь возможность пользоваться инструментарием для обработки информации, пусть и в целях решения наших проблем? Будут ли сделанные на основе анализа данных выводы и прогнозы доступны любому желающему или они останутся в распоряжении немногочисленных могущественных организаций? Какую цену придется заплатить каждому из нас за бонусы от доступности своих социальных данных?
Я считаю, что значение социальных данных следует рассматривать не только в разрезе их доступности, но и в контексте результативности их использования, улучшения качества принимаемых нами решений. Некоторые решения принимаются нами ежедневно и неоднократно, а некоторые – один раз в жизни. Однако это не значит, что у созданных нами сегодня социальных данных короткий срок годности. Наши сегодняшние действия могут обусловить решение, которое нам предстоит сделать через несколько десятилетий. Лишь очень немногие умеют тщательно фиксировать все свои действия и анализировать их влияние на свою жизнь в краткосрочной или долгосрочной перспективе. Анализ социальных данных может позволить лучше оценить возможности и вероятности, притом что окончательное решение должно оставаться за вами.
Единственное, на что совершенно точно не способны эти технологии, – решить, какое будущее мы хотим для себя и как отдельно взятые личности, и как общество в целом. Законы, защищающие человека от дискриминации на работе или в сфере здравоохранения, могут прекратить действовать уже завтра, а в некоторых странах они отсутствуют и сейчас. Представьте себе, что вы решили поделиться своим беспокойством по поводу высокого уровня холестерина с каким-нибудь медицинским приложением или сайтом, чтобы получить консультацию о режиме питания и физических нагрузках. Могут ли ваши опасения по поводу своего здоровья быть каким-то образом использованы против вас? Что, если законодательство позволит установить для вас лично максимально высокие цены на медицинское обслуживание, поскольку вы не перестали питаться полуфабрикатами и продолжаете валяться на диване и после того, как получили четкие рекомендации относительно образа жизни, который следует соблюдать при вашем состоянии здоровья? А если некий менеджер кадровой службы получит информацию о вас из интернета и решит, что ваш стиль жизни не подходит компании, и поэтому он не будет рассматривать вашу кандидатуру на имеющуюся вакансию? Это вполне реальные риски.
Если бы вы являлись единственным источником формирования и распространения данных о себе, то имели бы возможность пресечь появление информации, которую считаете нежелательной. Это было бы возможно, хотя и крайне хлопотно. Однако мир, в котором мы живем, устроен иначе. У вас нет возможности контролировать большую часть информации о себе. Это становится все более очевидным по мере того, как бизнес и власти все чаще прибегают к использованию социальных данных под предлогом повышения своей эффективности и действенности.
В связи с такой доступностью социальных данных вопрос о том, как обращаться с ними наилучшим образом, касается каждого. Технологии быстро развиваются, а компании, которые собирают и анализируют наши данные, занимаются аккумулированием и кодированием информации, а не разработкой правил ее использования. Многие принципиальные вопросы рассматриваются применительно к какой-то конкретной ситуации, если рассматриваются вообще. Нельзя оставлять на усмотрение информационно-технологических компаний решения относительно принципов, глубоко затрагивающих наше будущее.
Можно согласиться с тем, что все эти данные собирают, сводят, агрегируют и анализируют для того, чтобы мы имели возможность лучше понимать плюсы и минусы предлагаемого нам выбора. Мнение человека – основополагающий элемент при оценке альтернатив, которые предполагает любое важное решение. Информация не должна руководить нами. Она должна расширять спектр наших возможностей.
Правила для эры постприватности
Понимание возрастающего значения информации в жизни человека стимулировало ряд инициатив, направленных на защиту интересов граждан. В 1970-х годах в США и Европе были разработаны примерно одинаковые принципы добросовестного использования информации. Частным лицам было предоставлено право знать, кто собирает о них сведения и как эти данные используются. Кроме того, граждане могли корректировать неточные данные о себе[14]14
Огромная разница между подходами к защите данных между США и Европой состоит, в том числе, и в правоприменении. В США регулирующие органы для защиты граждан от рисков незаконного использования личных данных создаются отдельно для каждой отрасли, тогда как в Европе существуют единые законодательные нормы. См. издание Аппарата Президента США Big Data: Seizing Opportunities, Preserving Values, (Совместный доклад рабочей группы по большим данным и защите неприкосновенности личной жизни и Совет по развитию науки и техники), May 2014, pp. 17–18, https:// www.whitehouse.gov/sites/default/files/docs/big_data_privacy_report_may_1_2014.pdf.
[Закрыть]. Для современных информационных потоков и средств аналитики эти защитные меры парадоксальным образом и избыточно жестки, и совершенно недостаточны одновременно.
Избыточная жесткость выражается в возможности отследить и сохранить любые данные о вас. Компания Amazon наверняка сможет доступно объяснить, как она использует полученную о вас информацию. Наверное, она даже сможет сделать это так, чтобы вы использовали это знание для принятия более обоснованных решений. Но ознакомление со всеми этими данными займет уйму времени. Многие ли захотят тратить время на прочесывание всего информационного массива? Действительно ли вам нужно понимать, каким образом в Amazon оценивают каждый параметр, или будет вполне достаточно итогового результата?[15]15
Для понимания алгоритма обычно бывает нужно увидеть, как он работает с реальными данными, в идеале – вашими собственными в сочетании с данными других людей (что дает больше возможностей для сравнения). В соответствии с действующим законодательством большинство компаний не имеют права предоставить вам информацию о других людях без их согласия. Это ограничивает возможности расшифровки алгоритмов вашей жизни.
[Закрыть]
В то же время эти защитные меры совершенно недостаточны, поскольку, даже если вы в состоянии контролировать каждый бит информации о себе, созданной и предоставленной лично вами, полной картины своих обращающихся личных данных вы не получите. Дело в том, что в эту картину попадает и та информация о вас, которую создают другие люди, например ваши родственники, друзья, коллеги и работодатели. Бизнесы, которые вы посещаете как онлайн, так и физически, тоже создают (а иногда и распространяют) данные о вас. То же относится и ко всем остальным, с кем вы взаимодействуете, – от разнообразных государственных и частных организаций до прохожих на улице. Кто поручится за достоверность этих данных? Поскольку в наши дни информация поступает из столь многочисленных источников, вопрос отнюдь не исчерпывается правом корректировать свои личные данные. Кроме того, даже достоверная информация может быть использована вам во вред.
На фоне масштабных количественных и качественных сдвигов в области создания, передачи и обработки информации становится совершенно очевидным, что права знать и права корректировать недостаточно. До настоящего времени попытки привести существующие правила в соответствие с требованиями времени были направлены почти исключительно на поддержание возможности индивидуального контроля над данными и сохранения тайны личной жизни[16]16
См., в частности, законопроект «О правах потребителя в области неприкосновенности частной жизни», внесенный Белым домом в феврале 2012 года, о котором говорится на стр.19–20 издания Аппарата Президента США Big Data: Seizing Opportunities, Preserving Values See.
[Закрыть]. К сожалению, такой подход порожден опытом прошлого века технологий. Стандарты контроля и конфиденциальности уже заставляют людей вступать в неравные отношения с информационно-технологическими компаниями. Если вы хотите повысить качество принятия решений с помощью информации, вам, скорее всего, придется согласиться с тем, что ваши данные будут собирать на условиях, которые вам продиктуют. И как только вы их примете, процесс сбора личных данных будет считаться соответствующим требованию законодательства о «контроле» вне зависимости от того, предоставляет ли вам компания – сборщик информации какие-либо варианты выбора и предохраняет ли от возможных нежелательных последствий для сохранения тайны личной жизни. Если вы хотите сохранить конфиденциальность своих личных данных, вам не следует давать согласия на их сбор и обработку. Правда, в результате вы лишитесь доступа к соответствующим информационным ресурсам и сервисам, а ценность ваших личных данных снизится. Вот и радуйтесь своему праву личного контроля.
Сегодня нам нужны стандарты, позволяющие оценить риски и пользу распространения и использования данных, а также позволяющие привлекать компании к ответственности. Два десятилетия сотрудничества с компаниями информационно-технологической отрасли привели меня к твердой убежденности в том, что соблюдение принципов прозрачности и свободы выбора – самое перспективное направление защиты от злоупотреблений в области обработки личных данных, позволяющее в то же время максимизировать выгоды от их использования.
Под прозрачностью понимается право людей знать, что происходит с их данными: что они собой представляют, куда они направляются и как способствуют получению результата пользователем. Наблюдает ли компания за вами из-за непрозрачной стороны зеркала или предоставляет окно, через которое можно видеть, что она делает с вашими данными, и, таким образом, иметь возможность судить, насколько ее интересы соответствуют вашим (и соответствуют ли вообще)[17]17
Спасибо Эстер Дайсон, предложившей эту метафору с зеркалом и окном.
[Закрыть]? Сколько личной информации нужно предоставить, чтобы получить нужный продукт или услугу? Исторически между частными лицами и организациями существовал серьезный информационный перекос в пользу организаций. Организации обладают не только большими возможностями для сбора информации о человеке, они могут также интерпретировать его данные, сравнивать с данными других. Баланс между тем, что вы предоставляете и что получаете взамен, должен быть совершенно прозрачен.
Оцените прозрачность в процессе покупок на Amazon по сравнению с традиционными отношениями между покупателем и розничной торговлей. Станет ли продавец в обычном магазине напоминать вам о том, что вы уже покупали этот товар, рискуя тем самым потерять в продажах? Если вы собираетесь купить на Amazon книгу, которую уже покупали на сайте, вас вежливо спросят: «Вы уверены? Вы уже покупали этот товар 17 декабря 2013 года». Если вы купили один трек из музыкального альбома, а теперь хотите купить весь альбом, Amazon «завершит покупку», то есть автоматически снизит цену на сумму, уплаченную за купленный трек. Компания отслеживает истории покупок и использует их для того, чтобы минимизировать поводы для огорчения своих покупателей. Схожим образом поступают и авиакомпании, когда информируют вас о том, что ваши накопленные мили скоро «сгорят», вместо того чтобы позволить этому случиться.
К сожалению, сегодня прозрачность – далеко не норма. Вспомните более чем типичный пример звонка в какой-нибудь центр обслуживания клиентов. Сразу же после соединения вы обязательно услышите предупреждение «Внимание! В целях контроля качества этот разговор может быть записан». Выбора у вас нет – если вы хотите поговорить с сотрудником компании, придется принять это условие. Допустим. Но почему эта запись будет доступна только компании? Что это за «цели контроля качества», когда только одна сторона имеет доступ к записи разговора? Принцип симметрии данных подразумевает, что и у вас – потребителя, который платит, – должен быть прямой доступ к этой записи.
Каждый раз, услышав, что мой телефонный разговор может записываться, я заявляю сотруднику клиентской службы, что я, пожалуй, тоже запишу этот диалог с целью контроля качества предоставляемых услуг. В большинстве случаев сотрудник вынужденно соглашается. Но случается, что на том конце вешают трубку. Конечно, я могу записать разговор и не спрашивая согласия сотрудника, – хотя, замечу, что кое-где это считается противозаконным. Тогда, если качество сервиса не будет соответствовать обещанному, я смогу обратиться к начальству с доказательствами на руках. Если и это не поможет, я могу выложить запись в сеть в надежде, что она станет вирусной и компании придется срочно исправлять ситуацию. Так произошло с Comcast[18]18
Comcast – американская компания, крупнейший в мире оператор кабельных и эфирных телесетей. – Прим. пер.
[Закрыть]: один из клиентов пытался отменить подписку и раз за разом натыкался на отказ, до тех пор пока не выложил запись разговоров в Twitter, где она попала в тренды[19]19
Если вы упустили это в СМИ, то можете послушать душераздирающую запись звонка на SoundCloud: Block, Ryan, “Comcastic Service Disconnection (Recording Starts 10 Mins into Call)”, SoundCloud, July 14, 2014, https://soundcloud.com/ryan-block-10 /comcastic-service.
[Закрыть].
Закон не должен ограничивать возможности человека играть на равных с компаниями. Чтобы прозрачность стала новой нормой, надо, чтобы общедоступным оказался больший, а не меньший объем информации.
Но одной прозрачности недостаточно, нужна также и свобода выбора[20]20
Мой друг Док Серлс, соавтор The Cluetrain Manifesto и автор The Intention Economy, давно ратует за право выбора в взаимодействии потребителей и компаний, и я благодарен ему за предложение использовать этот термин для обозначения всей полноты аспектов личного волеизъявления, воплощенных в этом праве.
[Закрыть]. Под ней подразумевается право человека управлять своими данными. Легко ли вам разобраться в том, что представляют собой регламенты работы с личной информацией, которыми данная компания руководствуется «по умолчанию»? Разрешается ли вам изменять свои данные по собственному усмотрению? Можете ли вы получать результаты в удобном для вас виде или же вас ненавязчиво склоняют (или насильно заставляют!) пользоваться определенными опциями, обычно теми, которые больше устраивают компанию? Можно ли поиграть с параметрами и попробовать разные сценарии, чтобы рассмотреть суженный или расширенный диапазон возможностей? Свобода выбора – личное право человека, реализуемое путем управления параметрами и алгоритмами, выявленными информационно-технологическими компаниями. Она предполагает возможность требовать от компаний предоставления информации на ваших условиях.
На фундаментальном уровне свобода действия подразумевает наличие у человека возможности создавать полезные именно ему данные. Amazon в полной мере воплотила идею нецензурируемых отзывов. Компании совершенно все равно, положительные это отзывы или отрицательные, пяти– или однозвездочные, написанные с целью заслужить одобрение окружающих или в рамках воплощения заветной мечты стать литературным критиком. Важно то, что они полезны другим пользователям, которые решают, что им купить. Например, отзывы могут показать, что покупатель жалеет о сделанном выборе даже в случае, когда он не возвращает товар продавцу. Такого рода данные помогают потребителю решить, насколько рекомендуемый товар может соответствовать его ожиданиям. Amazon предоставила потребителю большую свободу выбора.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?