Текст книги "Для крутых закон не писан"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dlya-krutyh-zakon-ne-pisan-87187.jpg)
Автор книги: Андрей Бадин
Жанр: Криминальные боевики, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Утром Давыдов вызвал к себе Бугрова и Толмачева и провел экстренное совещание.
– Как секретная информация попала в прессу? – грозно начал он.
– Ее мог переслать в газету сам Ральф, – высказал предположение Николай.
– Мог, мог, – раздосадованно произнес Давыдов. – Сначала он выходит на контакт с тобой, Коля, присылает тебе информацию, а потом отправляет ее в газеты. Нелогично… И чего он ждет от этих публикаций?
– Он мне сообщил, что его цель – не допустить Тарасова в Госдуму. Ральф считает, что ему там не место.
– Там таких, как этот Тарасов, пруд пруди, – взвился полковник, – одним больше, одним меньше. Туда идут для получения депутатской неприкосновенности и чтобы дела своих фирм либо фирм тех, кто их туда продвинул, лоббировать. Честный человек в Думу не попадет. Место миллион долларов стоит. По неофициальным данным из секретных источников информации конечно. Но мы, я вам скажу, ничего с этим поделать не можем. Вот так. – Полковник не любил газетчиков и был крайне недоволен тем, что дело «засветилось» в прессе.
Глава 5
Утренний воздух в лесу был девственно свеж, чист и влажен. Пахло сосновой смолой, елью, разными полевыми цветами и озоном. Эта смесь запахов витала в воздухе и создавала неповторимую атмосферу. Покрытые мраморными плитками дорожки перед домом уже высохли, но капли росы еще искрились на травинках, осоке, лепестках нераспустившихся цветов и листьях деревьев. Стояла прозрачная, чистейшая, звенящая тишина и где-то в глубине леса запел соловей.
Виктор Александрович Тарасов как обычно встал рано, умылся, почистил зубы, выпил свежего, ледяного деревенского молока и вышел на крыльцо своего большого красивого загородного дома.
– Красота-то какая, – прошептал он, – тишина.
Было шесть часов утра, но уже рассвело. Багровое солнце зависло над горизонтом, готовое к своему каждодневному взлету в небо.
Тарасов любил рано вставать и частенько говаривал:
– Кто рано встает, тому бог подает, а если бог не подает, то он сам берет.
В этот памятный день он как обычно вышел на улицу, чтобы вдохнуть ароматного, пьянящего лесного воздуха. Постоял на мраморном крыльце около пяти минут, наслаждаясь тишиной леса и чистотой рублевской атмосферы, а затем спустился на дорожку из мраморных плиток и пошел к бассейну. На ходу снял бархатный халат, передал его следующему за ним амбалу-телохранителю Косте, с разбегу прыгнул в голубой бассейн, вынырнул и быстро поплыл.
Два охранника Костя и Вадим пошли по бортику тридцатиметровой «ванны», готовые в любую секунду прийти на помощь хозяину. По внешнему виду они походили друг на друга, как конфетки эм-эм-дэнс: тренировочные штаны «Адидас», футболки и кроссовки, топорно вырубленные суровые лица, широченные плечи, накачанные мускулы и разбитые в спаррингах кулачищи. Вадим некогда был чемпионом страны по боксу, а Константин – по каратэ. За время службы у Тарасова они, конечно, забросили активные тренировки – времени не было, но старались хоть пару раз в неделю подкачиваться в спортзале их босса и молотить по грушам и друг по другу. Хозяин настаивал, чтобы парни держали себя в форме – тучные слизняки в охранниках никому не нужны.
Сам Тарасов спортом никогда не занимался, но физкультуру любил и здоровье свое берег. По утрам пил свежее – только из-под коровы – молоко, проплывал в личном бассейне пятьсот метров, причем в любую погоду, а по вечерам занимался в тренажерном зале вместе с телохранителями. Часто играл в настольный теннис, бил по боксерским грушам и мешкам, постреливал в частном тире по мишеням и тарелочкам.
Несмотря на приверженность к физическим упражнениям, по виду Тарасова нельзя было сказать, что он хоть немного занимается своим телом. Он был невысокого роста, толстый и нескладный. Здоровье у него было с детства хорошее, но вот с ожирением он бороться не мог, потому что любил вкусно поесть и при этом выпить.
Несмотря на каждодневные занятия физкультурой, пил он тоже каждый день, как говорил – для здоровья, но при этом знал меру и мало хмелел. Происходило это по вечерам, когда Виктор Александрович после работы отправлялся в ресторан на обильный сытный ужин.
Босс плыл кролем, а телохранители шли рядом. Наконец отмеренная дистанция закончилась, и Тарасов, отдуваясь и фыркая, как морж, вылез по лесенке на бортик. Вадим услужливо накинул ему на плечи большое махровое полотенце, а Костя приготовил халат.
Тарасов производил неприятное впечатление. У него были толстые ноги, мясистая задница, широченная талия в жировых складках, узкие плечи и тонкие детские ручки. Лицо у него было мясистое: глазки-бусинки, хитрые, злые, нос длинный, острый, и маленькие, прижатые к голове уши. Под носом он отрастил тонкие жидкие усики, наподобие гитлеровских, а на подбородке – такую же тоненькую, немного седеющую бородку.
Друзей у Виктора Александровича не было со школьной скамьи, потому что он обладал дурным характером, был завистлив, мелочен и скуп. С юности делал людям подлости, а когда возмужал, то стал давить конкурентов, как тараканов, если они стояли на пути к достижению его цели. А целью его было непомерное богатство и безграничная власть. Этого он добивался любой ценой, любыми путями, невзирая на то что средства достижения этой цели могли быть неправедными.
При первом общении Тарасов вызывал у людей отвращение, хотя компаньоны терпели его ради наживы, а девицы легкого поведения висли ему на шею. И тем и другим он платил, но в итоге эксплуатировал людей так, что всегда имел от них больше, чем им давал.
Женщин Тарасов любил больше всего на свете, но, конечно, после денег и власти. Если он, проезжая по городу в своем бронированном «Мерседесе», видел на тротуаре красивую длинноногую грудастую девицу, то откладывал все дела, вылезал из машины и бежал знакомиться. Иногда он получал от ворот поворот, но в большинстве случаев выбранная им красавица принимала приглашение и после ужина в хорошем ресторане оказывалась у него в постели. Он соблазнял их по-разному: кому-то обещал деньги и подарки, кому-то – хорошую работу, иной – заграничный круиз на теплоходе… Обещал красавицам выполнить их самые сокровенные желания, и они заглатывали наживку, ловились на его крючок, а он их имел и в итоге обманывал.
Потом, после долгой, утомительной, сладострастной ночи, он мгновенно забывал о своих обещаниях, дарил прелестнице недорогие духи или косметику и отправлял восвояси. Охранники отвозили очередную пылкую любовницу домой, и на этом знакомство заканчивалось. Но случалось, что девица по ходу дела удовлетворяла похотливые желания еще и его телохранителей Кости и Вадика.
У Тарасова была жена-красавица и десятилетний сын, поэтому он, отправляясь на любовные приключения, говорил Марине о своих неотложных делах. И она верила. Ох, какими же наивными порой бывают эти милые создания – женщины.
После утреннего моциона Тарасов вернулся в дом, прошел в гостиную, сел за большой красного дерева резной стол и попросил личную официантку принести завтрак. Сынишка Андрейка и жена Марина еще спали, поэтому он сидел в огромной стопятидесятиметровой гостиной в полном одиночестве. Телохранителей он отправил завтракать на кухню, так как любил, чтобы во время трапезы его никто не беспокоил.
Молоденькая смазливая официантка Маша прикатила столик с яствами и поставила перед боссом. Тарасов посмотрел на многочисленные блюда русской кухни и задумался – чем же на этот раз он хочет усладить свой непомерный аппетит. Вдруг раздался тревожный телефонный звонок, и банкир недовольно посмотрел на антикварный аппарат, стоящий на красивом, ручной работы журнальном столике.
Надо сказать, что в доме Тарасова вся мебель была выполнена из красного дерева, по индивидуальному заказу и за огромные деньги. Он любил жить в роскоши, хотя, по большому счету, относился ко всем этим атрибутам спокойно. Только деньги и власть по-настоящему его заводили, не давали спать ночами и толкали порой на ужасные поступки.
– Я понимаю, Машенька, это не твои обязанности, – ласково начал Тарасов, – но, пожалуйста, подай мне трубку.
Босс всегда говорил вежливо, рассудительно, порой ласково, с подобострастием, но все его окружение знало, что это лишь игра и ослушаться нельзя. Его просьбы были приказом для каждого.
Маша кивнула, подошла к телефону, сняла беспроводную трубку и подала хозяину.
– Спасибо, дорогая, – улыбнулся тот, правой рукой взял телефон, а левой залез Маше под коротенькую юбку и начал нежно гладить ее ягодицы. К такому обращению Маша привыкла и не сопротивлялась, стояла и ждала, когда босс ее отпустит.
– Алле, – негромко произнес Тарасов. Он всегда говорил негромко, чтобы подчиненные вслушивались в его речь, ловили каждое его слово. Если хочешь быть услышанным, не обязательно кричать…
– Доброе утро, Виктор Александрович, – выпалил его секретарь Петр Михайлович Сорокин. – Виктор Александрович, поступило сообщение, что сегодня утром газета «Сегодня» напечатает статью о вас. В ней имеется убойный материал, компрометирующий вас как бизнесмена и кандидата в депутаты. Вчера днем им в редакцию кто-то прислал диск с документами о ваших махинациях с недвижимостью, грязная липа, и о якобы сфабрикованных вами делах на ваших оппонентов по предвыборной кампании в Думу. Редактор «Сегодня», рваный козел, состряпал статью на их основе.
– Что это за документы и кто их прислал? – встревоженно спросил Тарасов.
– Не знаю. Мой человек в редакции сообщил, что там есть чудовищные факты. Будто бы вы каким-то образом связаны с заказными убийствами нескольких чиновников и депутата.
– Чушь какая-то! – взбесился Тарасов, а сам молниеносно вспотел.
– Я опасаюсь, что эта статья нанесет урон вашему имиджу, – закончил Сорокин.
– Можно остановить тираж?
– Я узнавал… – секретарь замялся.
– Ну, – повысил голос банкир.
– Уже нет, – выдохнул Сорокин. – Акционеры газеты заседали всю ночь, консультировались с хозяином, с некоторыми лидерами оппозиции, с коммунистами и пришли к выводу, что материал следует напечатать.
– Значит, обратного хода нет?
– Нет. Тираж уже в наборе.
– Можно купить тираж?
– Этот вариант я сейчас продумываю.
– Думай быстрее, найми сколько хочешь людей и выкупи все до одной газеты. Понял?
– Понял.
– Выяснил, кто прислал материалы?
– Никто не знает. Какой-то аноним.
– Черт подери этих анонимов и онанистов, – выругался Тарасов. – Копия статьи имеется?
– Да. Я вам сейчас ее вышлю по электронной почте, – сказал Сорокин.
Аппетит у босса мгновенно пропал, и он вскочил, приказал официантке уйти, бросился в свой кабинет, включил компьютер, загрузил программы и вышел в Интернет. Копия статьи была уже на сервере, и Тарасов скопировал ее в свой компьютер и открыл. Уселся в кресло и начал внимательно читать.
Каждое слово в статье было чистейшей правдой, за исключением некоторых журналистских комментариев, и, холодея с каждой минутой, Тарасов читал и думал: «Откуда у них эта информация? Об этих делах знал только я и несколько приближенных мне людей. Значит, кто-то из них меня предал и торгует за моей спиной моими секретами. Кто этот подонок?». Прочитав все вышеизложенное, Тарасов взял телефонную трубку:
– Все, что наляпано в этой статье, полнейшая ерунда. Пусть печатают, – бодрым голосом произнес банкир. Он опасался, что его телефон прослушивают, и поэтому сказал не то, что думал. – Тем не менее эта грязь может сильно задеть мою репутацию, и надо найти кляузника. Вы, Петр Михайлович, вторично прозондируйте почву в издательстве на предмет отмены статьи или хотя бы урезки ее. Ведь это чистейшие происки оппозиции – врагов перестройки и демократии. Нам, честным бизнесменам, в который раз мешают нормально работать и претворять в жизнь идеалы добра и справедливости на благо России и ее народа.
Лицемерие лилось рекой, и к концу страстной речи даже сам Тарасов от него устал.
– Я сейчас позвоню владельцу газеты и лично переговорю с ним, – сказал он и повесил трубку.
Тарасов набрал телефонный номер хозяина газеты «Сегодня» господина Альберта Альфредовича Лозовского и стал ждать. Трубку взяла секретарша и ответила:
– Да.
– Здравствуйте. Это кандидат в депутаты в Государственную Думу России Виктор Александрович Тарасов, соедините меня, пожалуйста, с господином Лозовским.
– Доброе утро. Альберта Альфредовича еще нет. Как только он приедет на работу, я ему передам и он вам перезвонит. Оставьте, пожалуйста, ваш номер телефона.
– Он знает мой номер, – разозлился Тарасов и бросил трубку.
С Лозовским у Тарасова были отношения кошки и собаки. Газета «Сегодня» являлась гласом оппозиции, и на ее страницах очень часто критиковали бизнесменов, политиков и предпринимателей. Доставалось Тарасову и финансовой группе «Эллинг».
Именно поэтому Николай Бугров выбрал это издание. Он знал, как никто другой, о войне между Тарасовым и Лозовским и надеялся, что компромат напечатают.
Виктор Тарасов остался неудовлетворенным, злым и раздраженным, но решил успокоиться, взять себя в руки и продумать ситуацию досконально. Статья в газете интересовала его в меньшей степени, чем предательство кого-то из приближенных к нему людей.
«В конце концов, скандал в прессе я замну, но то, что у меня под боком орудует враг, – это недопустимо», – думал он.
Как и предполагал Николай, в прессе и политических кругах страны разразился мощный скандал. Вечером Тарасов устроил пресс-конференцию для журналистов ведущих газет, журналов, теле-и радиоканалов и объявил, что указанные в статье факты клеветнические, подрывающие его репутацию как бизнесмена и политика, а он кристально честный человек.
«Враги нашего президента, демократии и развития, в который раз доказывая свою слабость, в бессильной злобе, любой ценой пытаются помешать тем, кто не щадя здоровья и сил способствуют продвижению нашего общества по пути демократических реформ. Эти лживые статьи, заказанные моими оппонентами по предвыборной гонке в Госдуму, не остановят меня, и я буду и дальше продвигать свою кандидатуру во имя справедливости и на благо народа, на благо тех, кто меня выдвигает».
Тарасов имел в виду себя – пламенного, бескорыстного борца за дело демократии, не жалеющего ни сил, ни времени в борьбе за процветание России.
Слушая его выступление по телевизору, Николай разнервничался, встал и начал расхаживать из угла в угол, как зверь в клетке. Долго матерился, чертыхался, не мог успокоиться, но вдруг зазвонил телефон, и он поднял трубку:
– Да, – сказал он в сердцах.
– Ты слышал заявления этого праведника? – Алексея Толмачева, как и Николая, переполнило негодование, и он решил поговорить с другом – выпустить пар и сбросить нервное напряжение.
– Смотрю. Сволочь! Пули на него не жалко.
– Что думаешь предпринять?
– Завтра на службе встретимся и поговорим, – пообещал Бугров.
Глава 6
На следующий день в кабинете Давыдова состоялся неприятный для Николая разговор.
– Полученные документы очень важны, и расследованием этого дела будет заниматься специально созданная следственная группа, – сказал полковник. – Материалами заинтересовался заместитель руководителя контрразведки генерал Нефедов, и он лично будет курировать его. Ты, Коля, должен написать подробный отчет о том, где и при каких обстоятельствах вышел на контакт с Ральфом и как и где будешь с ним вновь встречаться.
И вот тут Бугров серьезно забеспокоился за жизнь своего сексота.
«Если высокое начальство начинает выискивать агента, чего никогда не бывало, значит, они хотят заниматься чем угодно, но только не расследованием дела Тарасова. Раскручивать его никто не намерен, а хотят найти стукача и заткнуть ему рот. Чтобы больше никаких документов не посылал и никаких компроматов не собирал».
С самого рождения НКВД, КГБ, а позднее и ФСБ каждый опер имел право вербовать секретные источники информации по делам, которыми занимался. Эта практика приветствуется и сегодня в ФСБ, в МВД и МУРе, и без работы с представителями криминальных кругов невозможно раскрытие ни одного уголовного дела.
Николай имел троих постоянно действующих сексотов и на каждого из них, по указанию руководства, завел досье. Они хранились в архиве контрразведки и были строго засекречены. Но в годы перестройки и развала КГБ случилось так, что эти досье попадали в руки главарей преступных групп и сексотам пришел конец. Бугров некоторым образом чувствовал и свою косвенную вину за их провал и гибель и решил впредь давать о них минимум информации.
Теперь от Николая требовали завести дело на секретного информатора Ральфа, но он, страхуя агента, пытался всеми доступными ему способами этого не делать. Но шеф настаивал, и Бугрову пришлось раскрыть карты.
В отчете о своем секретном источнике информации он написал следующее:
«Некто, назвавшийся Ральфом, позвонил мне домой и предложил сотрудничество. Он попросил меня забрать из камеры хранения на Курском вокзале посылку, что я и сделал. В посылке был компьютерный диск, а на нем информация, касающаяся финансовой деятельности банкира Тарасова. Ральф предложил мне передать эту информацию в контрразведку, что я и сделал. Через несколько дней в газетах появились статьи, написанные по материалам с этого диска. Видимо, он сам передал их туда. Кто такой Ральф и откуда он звонил, мне неизвестно».
Донесение Бугрова не удовлетворило генерала Нефедова, и он приказал подробно описать каждую минуту разговора и все его нюансы, все, что касается Ральфа, вплоть до личных ощущений от общения с ним. Он также попросил подробно описать все действия Николая при изъятии книги из камеры хранения. Саму книгу забрали в лабораторию, полностью ее распотрошили и провели детальное исследование.
Бугров и Толмачев сидели в своем кабинете и обсуждали предпринятые их руководством меры по розыску Ральфа.
– Хотели найти дарственную подпись автора или абонемент в библиотеку, принадлежавший Ральфу, – подтрунивал Николай.
– Отпечатки пальцев ищут, волосы, слюну, кровь, мочу и кал, – смеялся Толмачев.
– Не такой дурак этот Ральф, чтобы прислать улики.
Тем временем скандал по поводу Тарасова в прессе утих, будто его и не было, а банкир по-прежнему баллотировался в Думу и как ни в чем не бывало выступал по телевидению со своей программой развития России.
– Мафия, несокрушимая, царственная, властвующая мафия, – сожалел Николай, глядя на это выступление.
– Ральф не звонил? – вдруг спросил Толмачев.
– Нет, молчит.
– Твой сотовый и домашний телефоны, наверное, на прослушке.
– Заметил, в трубке какие-то щелчки и постоянный «хвост», – покачал головой Николай.
– Удивительно, почему не разрабатывают Тарасова, а охотятся за твоим агентом.
– Наверное, хотят убедиться в подлинности полученных фактов. Это может быть и липой. Ну, про махинации в сфере предпринимательства давно известно, каждый бизнесмен не гнушается обойти закон и получить прибыль побольше. Но то, чтобы Тарасов заказал депутата Госдумы с целью занять его место… Это, я тебе скажу, может быть и уткой, поклепом, устроенным ему перед выборами его противниками.
– Но ведь депутат Петр Остапов погиб.
– Да, погиб в автомобильной катастрофе. Заметь, его не пристрелили, как Зуева, не взорвали, как Дорохова, а устроили аварию.
– А может, он сам разбился на машине, – усмехнулся Алексей. – Мчался сломя голову к себе на дачу в Малаховку, они все носятся, водитель не вписался в поворот и улетел в канаву. На пути полета столб дорогу перебегал, и «Вольво» угодила в него. Пассажиры всмятку, и дело в архив – автомобильная катастрофа.
– Но могло быть и по-другому, – парировал Николай. – Хороший специалист мог поковыряться в машине и вывести из строя тормоза. Это просто делается, если умеешь. И тогда в нужный момент они выходят из строя, и машина летит в кювет. А это уже не авария, а убийство.
– Но доказательств этому все равно нет.
– Нет, поэтому наше руководство и ищет Ральфа, чтобы у него спросить, выдумал он все это или подглядел и подслушал.
Через несколько дней, ровно в двадцать три ноль-ноль, в квартире Николая раздался телефонный звонок, и это был Ральф. Бугров уже лег в постель, прочитал вечернюю газету и хотел выключать свет и погрузиться в царство Морфея, но писк аппарата вывел его из уютного оцепенения.
– Да, – сонно ответил он.
– Доброй ночи, – послышался знакомый голос. Бугров сразу заволновался, и сон его как ветром сдуло. Николай не мог предупредить агента, что его телефон на круглосуточном контроле – этим он поставил бы крест на своей карьере, но Ральф оказался умным дядькой и произнес:
– Я знаю все, ничего не говорите, а только слушайте. От дня нашего контакта отнимите пять – и получится день нового контакта. От времени отнимите три – и получится время нового контакта, а место – то, куда вы звонили в первый раз, – только и сказал он и опустил трубку.
Николай понял, что разговор состоится через телефонный аппарат в кафе спортивного комплекса «Олимпийский», на который он первый раз звонил Ральфу. А вот день и час ему предстояло вычислить. Бугров лег на подушку, закрыл глаза и задумался: «Теперь я должен буду приехать к телефону в «Олимпийский» пятнадцатого августа в восемнадцать ноль-ноль».
На следующий день, как только он явился на службу, его пригласил к себе в кабинет полковник Давыдов и начал пространный разговор:
– Капитан Бугров, выяснилось, что вы скрыли от руководства информацию о том, что месяц назад у вас с Ральфом был контакт. Теперь он вам звонит и в зашифрованной форме сообщает, что телефонный разговор состоится вновь в только вам двоим известном месте.
– Я сообщил о телефонном разговоре с агентом, – парировал Николай, – все написал в отчете, и вы не должны меня упрекать в сокрытии информации.
– Вы сообщили, что он вам позвонил домой, а не вы ему, – уперся полковник.
– Сначала позвонила какая-то женщина и сказала номер телефона, по которому я должен буду позвонить, чтобы связаться с желающим сотрудничать с ФСБ человеком. Я не мог упустить шанса завербовать сексота и перезвонил сам.
– Куда вы звонили, где у вас будет назначен новый контакт?
И тут Николай понял, что если сейчас он скажет, что телефонный аппарат находится в кафе Олимпийского комплекса, то в назначенное время там будет спецгруппа, они запеленгуют номер, с которого будет звонить Ральф, и впоследствии возьмут его. Но если Ральф предугадает эту возможность, то сможет подстраховаться и позвонить с чужого мобильного телефона либо из городской телефонной будки. Если разговор будет недолгим, то он успеет уйти от группы захвата.
Капитан Бугров встал перед выбором – или предать агента, или навлечь на себя гнев руководителя. И то и другое было чревато, хотя в первом случае он ставил человека под неминуемый удар и, возможно, смерть, а во втором рисковал получить выговор, понижение по службе или увольнение из ФСБ. И Бугров решил понадеяться на прозорливость Ральфа и рассказать Давыдову все.
– Я должен буду прибыть в кафе спортивного комплекса «Олимпийский» и ждать звонка у расположенного в баре аппарата, – сказал он.
– Когда это должно случиться?
– Пятнадцатого августа в восемнадцать ноль-ноль.
– Прекрасно. Мы дадим вам аппаратуру прослушивания, и вы запишете ваш разговор, – сказал Давыдов.
– Только у меня к вам просьба, – начал Бугров, – не вешать мне «хвост» и не надо разыскивать Ральфа. Если он поймет, что вместо того, чтобы расследовать указанные в донесении факты, спецслужба разыскивает его, он прекратит всякие контакты и мы потеряем важный источник информации.
– Естественно, он не должен ничего заподозрить, – улыбнулся шеф. – Мы доверяем тебе и возлагаем разработку агента на тебя.
– А зачем тогда писать наш разговор? Я узнаю, куда он положил новый блок информации, заберу его и передам вам.
– Нет, ты запишешь ваш разговор и пленку отдашь нам, – настаивал шеф. – Ральф будет звонить с сотового телефона или из будки, и, сличив голоса, мы в конце концов сможем его найти.
– А зачем его искать? – взвился Николай. – Человек с нами добровольно сотрудничает, делает нашу работу – заметьте, бесплатно, и мы должны быть ему благодарны за это. А мы, разыскивая его, планомерно подставляем его под удар Тарасова. Ведь если факты с убийствами депутата и предпринимателей подтвердятся, то, значит, у Тарасова есть киллеры, способные уничтожить и Ральфа. Банкир ведь его в порошок сотрет.
– Не сотрет, мы не позволим, – парировал полковник. – Пригласим представителей службы защиты свидетелей, вручим им агента, и до суда они его будут скрывать. А потом, когда Ральф даст показания против Тарасова и того посадят, он получит новые документы, сделает пластическую операцию и станет жить нормальной жизнью.
– А если он не хочет так жить, – напирал Бугров. – Может, он женат, у него есть дети и он не хочет навлекать на них беду? Работать под прикрытием всегда лучше, чем «засветиться» и потом всю жизнь скрываться, вздрагивать от каждой проезжающей мимо дома машины, от каждого звонка в дверь, от каждого пристально всматривающегося в тебя прохожего на улице.
– Я с тобой полностью согласен, Коля, и мы постараемся не провалить агента, но мы должны знать, с кем сотрудничаем. Одной информации мало, нужно письменное согласие Ральфа на дачу свидетельских показаний в суде. Только тогда мы посадим Тарасова.
– Вы правы, Дмитрий Сергеевич, но я бы пока повременил с раскрытием агента.
– Сейчас в самый раз, надо внести его в картотеку секретных информаторов ФСБ.
– Зачем? Помните, что случилось с троими моими сексотами после того, как я сдал в архив их полное досье? Люди пропали, а потом нашли их трупы с порванными глотками и отрезанными языками. Так преступные группировки мстят осведомителям. Из-за чего погибли эти парни? – Бугров зло посмотрел на полковника. – Из-за того, что какой-то чиновник в архиве ФСБ получил от криминального авторитета деньги и продал ему досье агентов. Тех убили, а предателя в наших рядах так и не нашли. Где гарантия, что с Ральфом не случится то же самое?
– Гарантии нет, как нет гарантии, что нас с тобой не убьют во время задержания или слежки. Служба такая, и обижаться не надо. Или ты мне не доверяешь, подозреваешь меня или Нефедова? – полковник побагровел.
– Нет, Дмитрий Сергеевич, я вам доверяю и генералу тоже, но информация проходит не только через вас, – буркнул Бугров и решил больше с шефом полемики не разводить.
Разговор получился тяжелый, но плодотворный – от Николая отстали с расспросами и отчетами, но контроль за ним усилили вдвое. Это он почувствовал сразу. Руководство знало, что ему предстоит телефонный разговор с агентом, и хотело во что бы то ни стало не пропустить информацию мимо своих «ушей». Николай догадывался о том, что его теперь будут «пасти в сто глаз», и основательно приготовился.
В среду, пятнадцатого августа, Бугров приехал на работу как обычно – на своей «Волге». Он занимался служебными делами, но в уме держал, что в восемнадцать ноль-ноль ему надо быть у телефонного аппарата в кафе Олимпийского комплекса. Николай уже неделю чувствовал за собой слежку, но вел себя спокойно и не делал попыток избавиться от нее. Надо сказать, что и преследователи особенно не маскировались. Они следили что называется в «открытую» – нагло и бесцеремонно. Двое парней на машине, и дежурили они сутками. Куда бы Николай ни шел или ни ехал, они всегда следовали за ним. Бугров этих служак знал в лицо и даже здоровался, когда сталкивался с ними нос к носу в подъезде или на улице. Парни из службы собственной безопасности ФСБ кивали в ответ и смущенно отводили глаза. Они понимали, что и сами могут оказаться на месте капитана.
И вот до телефонного разговора с агентом осталось три часа, и Бугров решил действовать:
– Я съезжу домой пообедаю, – сказал он Алексею Толмачеву, – а потом в автосервис, зажигание что-то барахлит, надо отрегулировать.
Тот кивнул в ответ и уставился в компьютер. Он осваивал компьютерную программу, придуманную талантливым хакером для вскрытия чужих банковских счетов.
Когда Николай вышел на улицу, было три часа дня и солнце палило нещадно.
«Нормальные люди в это время лежат на пляже где-нибудь в Турции или на крайний случай в Рублево и забот не знают», – думал он, садясь в свою машину. Как только отъехал от управления, ему в «хвост» сразу пристроилась знакомая черная «Волга» службы безопасности.
Подъехав к «Детскому миру», Бугров поставил машину напротив и пошел в магазин. Купил себе белые просторные летние брюки, красивую цветастую рубаху, легкие летние ботинки, мужские трусы, носки, носовой платок, ремень для брюк, темные очки и дешевые электронные часы. Все это сложил в целлофановый пакет и вернулся к автомобилю. Во время его похода по магазину за ним неотступно следовали двое агентов, но они даже не подозревали, какой сюрприз им готовит капитан.
До встречи с Ральфом оставалось полтора часа, а Бугрову еще предстояло оторваться от «топтал» и прибыть в «Олимпийский». Поэтому он поспешил в центр, остановился на набережной напротив Кремля и стал спешно переодеваться. Машина с сопровождающими припарковалась в двадцати метрах сзади него, парни вышли на теплый летний ветерок и закурили. Посматривали на «Волгу» Бугрова и соображали, почему тот стоит на месте и никуда не едет.
А Николай снял с себя все, включая и трусы, и оделся в только что купленную одежду. Он сменил ремень в брюках, ботинки, часы и даже солнцезащитные очки. Даже носовой платок был новым, свежим и чистым. Старую одежду капитан аккуратно сложил в пакет, а его кинул на заднее сиденье автомобиля.
Все эти манипуляции он проделал для того, чтобы на сто процентов уберечься от слежки. Он был уверен, что его одежда нашпигована миниатюрными маяками, и, не избавившись от них, он никогда не избавится от «колпака».
Всю эту уникальную технику Николай сам часто использовал в слежке за опасными преступниками и знал, как она работает. Теперь же он сам страховался от нее.
– Что он там возится? – наконец спросил белобрысый парень в светлой рубахе и бросил бычок в воду Москвы-реки. Его полный напарник сделал последнюю затяжку, выпустил струю сизого дыма, впихнул окурок в щель между каменными глыбами парапета и ответил:
– Он переоделся во все новое.
– В то, что в магазине купил?
– Да.
– Зачем?
– Может, решил гардеробчик обновить, а может…
– Думаешь, засек наши фишки и решил «хвост» обрубить?
– Возможно.
– Свяжись с шефом и сообщи, что клиент мудрит, видимо, готовит отрыв.
– От нас не уйдет. – Полный взял рацию, связался с начальником, доложил обстановку и получил приказ топтать дальше.
Тем временем Николай завел мотор и поехал к метро. Уходить от преследователей на автомобиле было бесполезным занятием. В это время суток на дорогах море машин и разогнаться негде. К тому же Бугров подозревал, что машина тоже была «с начинкой».
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?