Текст книги "Кома"
![](/books_files/covers/thumbs_240/koma-244208.jpg)
Автор книги: Андрей Бонцевич
Жанр: Киберпанк, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Андрей Бонцевич
Кома
Глава 1. Красные буквы на серой стене
«Интересно, только я один это вижу?» – молодой человек с прозрачной розой в руке стоял около серой шершавой стены, чуть склонив голову к плечу. Алые капли медленно сползали по бетону, застывая почти у самой земли. Буквы, влажно блестящие, с разящим запахом краски, словно дрожали на свету.
«Привет, Мартин! Если ты сейчас читаешь это, значит, мы смогли найти тебя. Но есть и плохая новость: ты всё ещё в коме. Нам удалось послать помощь, но не знаем, когда она доберется до тебя. Будь с ней вежлив, пожалуйста, и постарайся верить всему, что она тебе скажет. Мы очень ждём и верим, что ты выкарабкаешься! Папа и Олег-скалолаз».
Можно было, наверное, пойти дальше и забросить это сообщение в самый дальний уголок памяти, вот только имена не разрешали. Олега-скалолаза Мартин знал с детства. Дружище и напарник по самым заковыристым проделкам, любящий крыши и вообще все высокое – за что и заслужил почётное прозвище – всегда был где-то рядом, словно истина. Кроме, пожалуй, пары последних месяцев. Кажется, он говорил, что уезжает на Урал. Не то учиться, не то покорять.
И вот теперь Олег пишет на стенах. И ладно бы дельное, а то вот белиберду всякую. Мартин скользнул взглядом по прохожим, надеясь увидеть хоть в чьих-нибудь глазах что-то, похожее на удивление. Но мир катился по своей дороге. Люди, словно марионетки, медленно тянулись вокруг нескончаемым потоком, и никому не было дела до Мартина и красных букв. Лишь одна девушка, напоминающая сестру милосердия из старинного фильма, обернулась и слегка замедлила шаг. Впрочем, она могла засмотреться не на стену. Когда человек стоит, словно статуя, посреди бурлящего мегаполиса и недоуменно таращится в пустоту, то на него можно обратить внимание даже просто так.
Сделав три шага назад, Мартин снова замер. Надпись не исчезла.
«Допустим, это совпадение, – неуверенно прошелестела вялая мысль. – Хотя вероятность так себе, но всё же. Ведь, если подумать, это вполне могли быть другие люди».
«Без сомнений, – усмехнулся разум сам себе. – Ведь каждый Олег – скалолаз, а каждый скалолаз – Олег. Да. А уж про Мартинов я вообще молчу. Что ни семья, так обязательно сына Мартином называют, житья от них нет уже, от этих Мартинов. Здесь особенно, в России».
«Укуси себя за палец, – парировала другая часть сознания. – Ай, больно? Даже пятно синее осталось? Хорошо тяпнул, искренне! Так обычно кусаются люди, лежащие в коме».
«А вдруг? Кто знает, как там? Ты был когда-нибудь в коме? Нет? А я вот уже не уверен».
«Хорошо. Если это не совпадение, то ты получишь доказательство ещё раз. Просто иди и смотри. Читай знаки. Гляди между строк и проводов. Если нет – забей и забудь».
Ничего не оставалось, как кивнуть и отойти, наконец, от злосчастной стены. Город схватил Мартина щупальцем пешеходной дорожки и потащил к станции метро. Ветер, наполненный запахом машинного масла и дерева, раскачивал стеклянные двери и выл где-то наверху, под вентиляцией.
Синий поезд лязгнул, прошипел что-то угрожающее и пошёл считать рельсы, нервно раскачиваясь и подергиваясь. Мартин открыл читалку и попытался сосредоточиться на словах, медленно ползущих по серому экрану. Безуспешно. Мозг отказывался, крутя шестерёнки вокруг одной и той же мысли.
Кома!
Однажды он уже видел больничные стены – высокие, покрытые холодной плиткой цвета травы, растертой с молоком. Видел сверкающие хромом инструменты, пластиковую паутину систем для капельниц, грохочущие каталки. Но это ерунда, можно пережить и забыть.
Мамины глаза – нельзя. Наполненные отблесками белых и голубых ламп, отражённых в каплях отчаяния, они останутся в памяти навсегда. Он лежал, опутанный трубками и лентами, и где-то позади разума попискивали приборы, а мама просто молчала и смотрела.
Молчала и смотрела. Много часов подряд.
И тогда он поклялся, что больше никогда не заставит её увидеть себя таким. Но нет.
Кома!
Мартин чуть ли не швырнул читалку во внутренний карман куртки и, закрыв глаза, откинулся на спинку сиденья. Взвизгивали колеса, грохотали стыки, тяжело и натужно гудели двигатели.
– Молодой человек, уступите, пожалуйста, бабушке, – раздался ворчливый женский голос прямо над ухом.
– Да, конечно. – Мартин открыл глаза и рывком вскочил на ноги. – Мне как раз выходить.
Эскалатор, шелестя горячей резиновой лентой поручня, вытащил Мартина из-под земли и швырнул на холодный безжалостный свет перехода. До начала рабочего дня оставалось четыре минуты.
Низенькое серое здание больше походило на товарный склад, чем на офисный центр, но только снаружи. Мартин на секунду задержался у огромного зеркала, висящего около фонтана с рыбками, поправил непослушную прядь, черной стрелой упавшую на лоб, и улыбнулся. А что, для коматозника вполне ничего, даже косичка по-пиратски на месте. Мартин поднял руку и так звонко щелкнул пальцами, что старый седой охранник вскочил с места и принялся озираться по сторонам.
Девушка на ресепшене подняла голову и замерла в вопросительном молчании.
– С днем рождения, Лада, – негромко сказал Мартин, передавая розу за стойку.
– Ой, спасибо! – покраснев, воскликнула девушка. – Прозрачная, это мои любимые! Спасибо, Мартин, вы помните!
– Я попрошу «старика» сегодня отпустить тебя пораньше.
– Он уже, – улыбнулась Лада. – Но всё равно огромное спасибо!
Мартин помахал рукой и веселым шагом пошел к лифту. Не то, чтобы эта Лада могла бы стать кем-то важнее, чем просто подружка с ресепшена, но было в ней что-то родное, притягивающее. Да и просто на одну радость в мире стало больше.
В уютном кабинете на втором этаже шумела кофе-машина, и сияли гирляндами огней чёрные плиты серверов.
– Салют, Марти! – пробасил сидящий за огромным трехмерным монитором толстяк в белой рубашке. – Чего такой унылый?
– Хай, Макс, – кивнул Мартин. – Да что-то вот фигово как-то с утра стало.
– Бывает. Колы хочешь? Глянь, видос зачетный, я тут уже полчаса угораю.
– А ты чего в такую рань приперся? Не спится?
– Тут вопрос в том, нужен ли в последнем слове мягкий знак, – вздохнул толстяк. – У меня двоякое ощущение. Вроде как задачку нам свалили прямо маковую, правда, одно удовольствие. Но, если подумать, то она невыполнима, и от этого на душе резко возникает тень, брошенная хреном.
– Нам-то что? Не мы же расшифровываем. Наша задача – командовать и обеспечивать.
– Так-то да, но всё равно фигня какая-то.
– Ладно, что у нас?
– На четвертом надо поменять массив, у Милы полетел монитор, багов в системе нет.
– Прекрасно. А в целом? Давай посмотрим, что сделано на сегодняшний день.
– Рукопись переведена в цифру и передана нейросети на предмет анализа речевых совпадений.
– Хорошо. Сколько языков сравнения?
– Около трехсот, включая древние.
– Маловато, наверное. Ладно, им виднее. По криптографии чего говорят?
– Да пока ничего. Они всей толпой «Википедию» штудируют, смотрят ссылки на материалы тех, кто этим до нас занимался.
– Ясно. Ладно, давай сюда эту книжонку, я хоть сам на неё посмотрю.
Когда на пятничном собрании генеральный объявил, что шифровальное бюро «Ариадна» займется разгадкой рукописи Войнича, все начальники отделов и старшие инженеры как один засмеялись в голос. Впрочем, уже через минуту стало ясно, что шеф не шутил. Недоуменно переглядываясь, мастера цифровых тайн принялись нервно перешёптываться и черкать друг другу депеши в мессенджерах. В конце концов, несмотря на возню и ворчание, решение было принято, и трудяги расползлись по кабинетам.
С началом работы стало ясно, что книжка заскучать не даст. И уже в понедельник привычная вялотекущая болтовня за чашками кофе сменилась звонкими, яростными спорами. Кто-то восхищался сложностью задачи, кто-то не верил, кто-то доказывал, кто-то отвергал.
Мартин поначалу отнесся к проекту холодно. Собственно говоря, ему-то было всё равно, что разгадывать. Главное, чтобы сервера работали исправно, нейросети не сходили с ума, и были запасные клавиатуры, которые нужно быстро ставить взамен залитых кофе или китайской лапшой.
А сегодня таинственная рукопись была необходима, чтобы выкинуть из памяти красные буквы на потрескавшемся бетоне. Вглядываясь в примитивные рисунки и непонятные буквы, Мартин словно проваливался в мрачные пасмурные дни средневековья. Испещренные страницы тянули туда, в глубину далекой древности, в эпоху горящих еретиков, звонких лат и чумных докторов.
Мартин с шумом втянул воздух и мягко положил книгу на стол.
– Как тебе? – спросил Макс, поворачиваясь к кофе-машине.
– Странная штучка. Честно говоря, я мало что понимаю во всяких этих свитках и манускриптах, но здесь чувствуется какое-то напряжение, и, знаешь, неиллюзорно жутковато.
– Ага. Мне нравится. Я криптографам даже завидую немножко.
– Не, ну нафиг. Мозги ломать неохота. Давай лучше сходи к Лёльке, принеси два «сто тридцатых» и будем четвертый чинить.
– А монитор Миле?
– Пусть пока кофе пьет. У нее глаза слишком красивые, чтобы их жечь попусту.
Макс рассмеялся, крутнулся в кресле и поставил чашку на стол. Рабочий день начался.
Прямо перед обеденным перерывом в отделе программной поддержки отказал сканер, и Мартин решил заняться ремонтом сам.
Кодеры и тестеры работали без суеты. У них всегда звучала мощная электронная музыка, пахло кальянным дымом и пивом. Мартин перебросился парой слов с начальником их отдела – тяжёлым бородатым мужиком в огромных очках – и поспешил забрать устройство, чтобы не морщиться от яростного напора на обоняние.
Макс возник в проеме двери и постучал костяшками пальцев по косяку.
– Негоже лилиям прясть, – сказал он, глядя на раскрытый аппарат.
– Ладно, брось. Мне не сложно, да и руки не должны забывать.
– Ты хоть обедать-то пойдешь?
– Уже иду, – Мартин смахнул со лба длинную прядь, выпрямился и шагнул к двери.
Около столовой тихий эмбиентый гул офиса превращался в базарный гвалт. Шумели голоса, из-за дверей доносился грохот посуды, по воздуху плыли ароматы специй и соусов, и казалось, что ещё чуть-чуть, и всё это взорвется, разлетится мелкими осколками и затихнет навсегда.
Мартин поставил на поднос тарелку с куриным бульоном и замер.
– Шеф, ты чего? – участливо спросил из-за спины Макс.
– А нет, ничего, всё хорошо, – спохватился Мартин, выбираясь из обрывков внезапно набросившегося видения. – Мне просто показалось, что мы куда-то падаем. Всем нашим здоровым коллективом летим в пропасть, на дне которой сверкают синие и красные огни.
– Пива тебе надо выпить, – усмехнулся Макс. – И поспать.
– Мечты, мечты… Ладно, проехали. Интересно, у них в этот раз пельмени не с колбасой, как в пятницу?
Свободных столиков не было. Мартину и Максу пришлось присоединиться к двум парням из отдела структурного и лингвистического анализа. Они почти не обратили внимания на инженеров, лишь на секунду прервав разговор для приветствия.
Поневоле пришлось подслушивать.
– Кстати, а чем у нас Алия занимается? – разглядывая куриную ножку, спросил вихрастый парень в сером свитере, сильно тертых джинсах и треснувших очках – начальник отдела.
– Вроде как ритм считает. Или на видосы пялится, – ответил молодой человек с внешностью Пьеро.
– Пусть лучше пялится. Один фиг всё без толку.
– Да ладно. Ты-то сам думаешь, что это?
– Мистификация. Дай мне месяц, и я тебе такую же хренотень косыми буквами напишу.
– Допустим. Но зачем?
– Да чисто для лулзов. Смотри, там же нет ни хрена из технологий, недоступных в ту эпоху. Значит, не пришельцы и не волшебники. А голых баб среди кустистой герани любой дурак нарисовать может.
Мартин подцепил на вилку сероватый пельмень, подержал его немного перед собой и медленно съел.
А в самом деле, вдруг вся работа напрасна? Что, если расшифровка бессмысленна, и вся рукопись – бестолковый бред, спорадический набор непонятных буковок?
– Пессимистичненько, – сказал он парню в очках.
– А что? Фигня это всё, я точно говорю. Я же не первый раз в театре, абсурд от оперетты отличать умею. Зря только ресурсы тратим. Лучше бы берестяными грамотами занялись.
Мартин усмехнулся и вновь обратил внимание на пельмени.
После чашки горячего чая рабочее настроение улетучилось. Хотелось лечь на что-нибудь мягкое, укрыться пледом и провалиться в тихий сон, но вместо этого пришлось вставать из-за стола и заставить себя ползти в кабинет.
Перед лестницей на второй этаж Мартина остановила девушка из отдела криптографии.
– Что, Юль, что на этот раз сломали?
– Мозг. Держи, Марти, это тебе. Сегодня прилетело на официальную почту. Вроде шифровка, но взяли за пару минут. Там это… Странно как-то. Ты уж извини, что прочитали, но выбора не было.
Дрогнувшей рукой Мартин взял сложенный вчетверо листок. Он уже догадывался, что увидит на нем, и не хотел этого.
– Спасибо, – хрипло выдохнул он и шагнул на лестницу.
«Мартин, на всякий случай повторим здесь…» Он не стал дочитывать. Чертовщина, бред и сумасшествие. Папа и Олег-скалолаз.
Глава 2. Утро в метро
На ремонт сканера ушло минут десять. Мартин закрутил винты, закрыл крышку и плюхнулся в кресло, стараясь смотреть вдоль мира.
– Ну, нет, шеф, так дело не пойдет. Ты чего сегодня такой… чудной?
– Такое чувство, что то ли я теряю этот мир, то ли себя в нем.
– Ого, ты даешь! Я знаю, что это такое и чем делу помочь. Оно называется одиночество, и спасаются от этого люди девчонками.
– К чёрту. Не надо мне никого. Я вообще не уверен, что мне в ближайшее время хоть что-то понадобится.
– Ты это прекрати. Тоже мне, пятнадцатилетний капитан, блин! Отставить депрессию. У тебя было всё для счастливой жизни!
– Я всё это съел.
– Отлично. И что теперь делать?
– Работать, наверное. Я не знаю. Скажи Саньку, чтобы поменял монитор Миле, а потом пусть закажет витой пары метров триста. Кончается уже.
– Есть, сэр. И давай, соберись. Если надо, я за пивом схожу.
Мартин улыбнулся, повернулся к Максу и хлопнул его по плечу.
– Спасибо, дружище! Хорошая идея, но об этом мы поговорим позже.
Поговорить позже не получилось. День исчез в нагромождении дел, и время незаметно подскочило к вечеру. Мартин со вздохом плюхнулся в кресло и взял мышь, чтобы погасить компьютер. В дверь постучали.
– Фея Динь-Динь улетела! – осипшим голосом крикнул Макс. – А больше никто здесь ничего чинить не умеет!
– Это я, чуваки! – послышалось за дверью.
– О, Федян, заваливай! – обрадованно воскликнул Мартин.
– Мастерам пламенный салют! – улыбаясь, продекламировал входящий. – Вы как насчет того, чтобы расслабить мозги?
– Сегодня четверг, – сухо заметил Мартин. – Не пятница.
– Что это с ним? – недоуменно спросил Федор.
Вместо ответа Макс выбрался из кресла и, взяв гостя за локоть, вышел за дверь. Мартин откинулся на спинку, прикрыл глаза и поневоле прислушался. После пары минут заговорщицких перешептываний Макс вернулся в кабинет в одиночестве.
– Они замышляют недоброе, – мрачно усмехнулся Мартин.
– Они – да, мы – нет. Расслабься, шеф, сейчас мир снова станет цветным.
– А, так ты его за маркерами отправил. Понятно. Эх, Макс, Макс, я даже не уверен в том, есть ли он, этот мир.
– Не парься, дружище, скоро здесь будет эликсир мировосстановления. Кстати, я с вами.
– Ты же за рулём!
– Сегодня другой пёс повезет меня домой. Отдыхать тоже надо. Кстати, Марти, а почему ты до сих пор не на колёсах? Деньги же есть вроде. А то знаешь, я всегда, когда по городу еду, спрашиваю мысленно: «Что вы делаете в трамвае, чуваки? У вас что, даже на старушку „Жигу“ не хватает? Они же стоят по три копейки за пучок!»
– Не знаю. В наше время бензиновую содержать – глаза вылупишь. Особенно старинную. Я вообще квадроховер хочу. Но дело не в этом. Лично для меня метро как-то привычнее, быстрее, что ли. И про парковку париться не надо.
– Хм… не знаю. Я с первого курса за рулём. Как постоял под снежной крупой на остановке полчаса, так сразу на права побежал учиться. И почти тут же купил свою первую «Копейку». Эх, лютейший автомобиль был! Вот только знаешь…
– Что? – после нескольких секунд тишины спросил Мартин.
– Я не помню, куда он у меня делся. Странно, да? Я не могу поднять в памяти ни одной картинки, где я её продаю, но реально сейчас я на другой машине гоняю. А вот как и когда случилась подмена, хоть убей, не знаю.
– Кажется, с нами со всеми что-то не так.
Макс не ответил. Он медленно повернулся в кресле и уставился в окно, за которым синело холодное небо.
Кожа покрылась мурашками, словно Мартин стоял на берегу реки в пять утра. Может, вот так люди и сходят с ума? Что произошло с этим миром? Неужели это и правда загробное царство, и Макс не продал свою «Копейку», а разбился на ней, и сейчас не может принять этого? Мартин передернул плечами и шумно вздохнул.
В коридоре раздались веселые выкрики и женский смех. Дверь распахнулась, и в кабинет ввалился Федор, за которым впорхнули трое девчонок из отдела материально-технического обеспечения. С заманчивым звоном стукнулись об пол два ящика с зелёными бутылками.
– Некисленько вы затарились, – присвистнул Мартин. – Как перед «стариком» завтра отмазываться будем?
– Где мы, а где завтра, – улыбнулся Федор. – Наливай!
Юркие пузыри задорно карабкались по стенкам стакана, исчезая в белом сугробе ароматной пены. Шуршали пакеты с чипсами и сушёной рыбой, тихо звенели в колонке гитары.
Мартин взял стакан и поднес почти к глазам.
– Шеф, это не телевизор. Давай, раз-два!
– За самого крутого в мире главного инженера эксплуатационно-технического отдела, гип-гип-ура! – пафосно завопил Федор, и девчонки завизжали вместе с ним.
– Ура «Золотой отвёртке»! – ухнул Макс. – Марти, ты лучший!
Мартин ощутил лишнее тепло в ушах и на щеках, но звякнул стаканом по пяти таким же и залпом выпил. Приятная прохлада окатила неспокойную душу, и на миг показалось, что свет вокруг стал чуточку ярче.
Время растворялось в стаканах, терялось в лабиринтах разговоров, улетало сквозь открытое окно. Что же, если рай такой, то не так уж и страшно умереть.
– Хэй, Мартос, выше нос! – гаркнул Федор и хлопнул Мартина по плечу. – Чего опять загрустил?
– Это всё потому, что у него нет никого, – назидательно сказала девушка Надя, усаживаясь на стол. – А вокруг столько девчат хороших пропадает!
– Любая пропажа когда-нибудь найдётся, – усмехнулся Мартин. – А я люблю быть один.
– Ой, да ладно! Чего хорошего-то? – присоединилась к беседе веснушчатая рыжая Катя. – Хозяйство без женской руки вести сложно. Ты и убирай, ты и стирай, ты и пыль вытирай.
– Это же прекрасно.
– Почему?
– Заметь, все эти слова заканчиваются на «рай».
– Ого, вот дела! – рассмеялась Надя. – С таким подходом с тобой любая жить согласится.
– Надолго её не хватит, – покачал головой Мартин и как следует приложился к стакану. – Я вредный.
Закружились, завертелись вокруг голоса, слились в сплошной поток. Захотелось петь и радоваться, как в далеком прошлом, в детском парке, пропахшем сахарной ватой и краской.
Только глубокой ночью, проплывая мимо города в прокуренном такси, Мартин снова ощутил жизнь такой, какая она есть, – мрачной, тоскливой, полной неизвестности.
«Половина третьего, – подумал Мартин, натягивая одеяло до подбородка. – Не так уж плохо».
На самом деле было не так уж и хорошо. Настырный будильник пел на разные лады противные песни, ползал по столу и издевательски жужжал. Сражаясь с неуступчивым сном, Мартин отчаянно хотел проиграть, но чувство долга каждый раз поднимало падающее знамя. Наконец разум победил, и глаза нехотя разлепились.
Тугой струёй ударила в дно ванны прохладная вода, и воздух наполнился запахом зубного кабинета. Сознание понемногу прояснялось, правда, в голове словно перекатывались стальные шары. Полностью прийти в себя не получилось даже после огромной кружки чёрного кофе, но хотя бы выход на улицу перестал казаться подвигом.
Уже закрыв дверь, Мартин вспомнил, что забыл рюкзачок со всякой нужной мелочью. Пришлось снова крутить ключ в замке и разуваться. Ужасно.
Утренняя прохлада сорвала остатки сонной одури. Мартин повеселел и прибавил шаг. Запив кофейную кисловатую горечь стаканом тархуна из аппарата в вестибюле, Мартин проскользнул в закрывающуюся стеклянную дверь и шагнул на ползущую вниз ленту.
В вагоне почему-то не горела половина ламп, и от этого опять захотелось спать. Мартин откинул голову назад, уперев её в ледяную твердь окна, и прикрыл глаза. Поезд зашипел, дернулся и остановился, сотрясая воздух нервным дрожанием моторов.
Мартин приоткрыл один глаз. Так мало народу на этой станции! Обычно в это время здесь чёртова толпа, а на этот раз вообще, можно сказать, нет никого. Только странная парочка в рваных лохмотьях о чем-то шепчут, как будто молятся. А нет, ещё девушка, которая неуверенно озираясь, словно разыскивая кого-то, перескочила с платформы на площадку вагона. Мартин приоткрыл второй глаз. Поезд зашипел дверями и тронулся. Мартин скользнул взглядом по платформе и с удивлением обнаружил, что маргинального вида пара исчезла. Словно растворилась в воздухе. Ладно, с кем не бывает. А вот вошедшей девушке было явно не по себе. Она стояла между рядами сидений, не держась за поручни и продолжая оглядываться.
«Бежит, что ли, от кого-то?» – подумал Мартин и выпрямил спину.
Обернувшись, девушка обрадованно всплеснула руками и в два прыжка подскочила к нему. Её глаза заискрились, заиграли розовой нежностью щёчки. Легко, словно в танце, она подсела к Мартину, обняла его за шею и положила голову на плечо.
– Слава Богу! Наконец-то! Я нашла тебя!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?