Текст книги "Упавшие в Зону. Учебка"
![](/books_files/covers/thumbs_240/upavshie-v-zonu-uchebka-166346.jpg)
Автор книги: Андрей Буторин
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 3
Аникей Александрович искренне удивился, когда увидел свой укороченный на две трети мизинец, который снова выглядел пальцем, а не окровавленным пеньком, – настолько аккуратно заштопал его одноногий «доктор». Разве что ногтя этому микромизинчику не хватало, что, впрочем, давало даже некоторые преимущества – меньше стричь. Неожиданно подумав об этом, Тавказаков рассмеялся. Расцвел улыбкой и Грибок.
– Нравится?
– Да, спасибо, вы настоящий мастер! Шовчик снять – и будто так и было. Даже не болит.
– Ну, шовчик, придет время, снимем, а вот насчет «не болит» должен вас огорчить. Это пока действует обезболивающее. Потом все равно заболит. Не так сильно, как до этого, но достаточно. И какое-то время придется это терпеть.
– Дашь ему обезболину – делов-то! – заметил Брюль.
– Если совсем прижмет, то дам, конечно, – недовольно пошевелил бровями Грибок, глядя при этом на Аникея, будто именно он попросил таблеток. – Но обезболивающее у нас имеется только сильное, привыкнуть к нему – как два пальца… Ну, вы поняли мысль, я надеюсь?
– То, что я подсяду на эти «колеса»? – усмехнулся доцент. – Понял. Но ведь я у вас пока ничего и не прошу. Буду терпеть, сколько смогу. И вот еще… Даже неудобно. Я так и не спросил, как вас зовут. Я – Тавказаков Аникей Александрович. Можно просто Аникей.
– Ты теперь просто Беспалый, – хохотнул кто-то из сталкеров, и «доктор» закивал:
– Здесь и правда лучше без официоза. Вы – Беспалый, я – Грибок.
– И все же! – почему-то заупрямился ученый.
– Да я уже и не помню, – широко улыбнулся одноногий. – Но если уж вы так настойчивы, то Василий. Василий Сергеевич Жариков – только и всего. Как там в песне?.. «Конечно, Вася – стиляга из Москвы». Только я не из Москвы.
– И не особо стильный, – опять хохотнул кто-то.
– Верно, – согласился и с этим утверждением «медик». – Поэтому лучше все-таки Грибок. Мне так удобнее, поверьте. И сразу хочу закрыть еще один вопрос, а то я вижу, как вы на мои очки посматриваете. Да, они без стекол. Но я их ношу не потому, что идиот. Разве лишь самую малость. – Улыбка мелькнула на его лице и тут же погасла. – А к очкам я просто привык. Мне психологически в них легче. Даже будто и впрямь зрение улучшается, знаете ли. – Тут Грибок пошевелил вдруг широким носом: – А еще у меня неплохой нюх. И он сейчас улавливает нечто весьма аппетитное.
В помещении, то есть в пещере, имелось и что-то вроде камина – небольшой грот в стене с вытяжкой наружу. Там, пока Грибок занимался мизинцем Аникея, сталкеры уже не только развели огонь, но и успели нажарить мяса. Теперь, когда боль прошла, Тавказаков почувствовал одуряющий голод и, приняв приглашение, подсел к столу и мгновенно, не особо задумываясь о приличиях, вцепился зубами в кусок жестковатого, но показавшегося ему невероятно вкусным мяса. Съел доцент не менее четырех больших кусков, а когда увидел, что мяса больше нет, а его новые знакомые смотрят на него, как ему показалось, с осуждением, он потрясенно воскликнул:
– Простите меня! Я съел и ваши доли? Ох, как же мне…
– Перестань, – хлопнул его по плечу Злыдень. – Нам тоже досталось, не переживай. Меньше, чем обычно, но ничего, хватило. А тебе сейчас нужно сил набираться, операция хоть и пустяковая была, а все же – крови-то ты потерял не пару капель. Так что выбрось из головы свои интеллигентские комплексы и радуйся жизни.
– Спасибо, – растянул ученый губы в робкой улыбке. – Правда, спасибо.
Он выпил из большой металлической кружки воды и, ощущая приятную тяжесть в желудке, поднялся из-за стола и вернулся к лежанке.
– Палец-то еще не заболел? – озабоченно поинтересовался «доктор». – Вы смотрите, я хоть и говорил, что таблетки сильные, но не терпите через силу-то. Раз-другой примете – ничего не случится.
Аникею Александровичу внезапно пришла в голову любопытная мысль:
– А почему у вас только такое обезболивающее? Где вы его вообще берете? Откуда достаете одежду, оружие, все такое прочее? Или это то, что осталось от нас? Но вот, я вижу, автоматы у вас совсем незнакомой модели, мы такие не поставляли.
– «От нас»? – насторожился Злыдень. Он даже подошел ближе к лежанке. – Что значит «мы́ не поставляли»?
– Ты кто вообще такой, ёш твою вошь? – подхватил тут же и Колыч.
– Да, откуда такая синюлина? – с веселой, правда, искрой в глазах изобразил хмурое подозрение бородач Брюль. – Вылез из-под земли, навонял… Навешал нам лапши на уши, что заблудился, друзей потерял. А может, это «друзья» тебя к нам и подослали? Может, ты тоже вроде «урфина», только тайного? Утка подсадная, чтобы секреты наши выведывать?..
– Помолчи, Брюль, – скривился, как от кислого, Злыдень. – У нас только секреты и выведывать. Не смешно. Но ты, – с прищуром глянул он на слегка ошарашенного доцента, – и вправду, расскажи-ка о себе. И кто такие «мы», которые поставляют оружие, и что на тебе такое синее напялено? Не видал я у сталкеров из той Зоны, – ткнул он почему-то вверх пальцем, – такого прикида, а ведь ты нам вроде чирикал, что именно оттуда к нам слетел.
– Может, сначала вы ответите на мои вопросы? – обиделся вдруг Аникей Александрович. – Кто такие «урфины»? Где вы берете оружие? Откуда…
– Нет! – резко оборвал его Злыдень.
– Торговаться еще он будет, ёш, – тихо проворчал Колыч.
– Давай-ка, Беспалый, прогунди нам свою сказулину на ночь, – приготовившись слушать, опустился на корточки Брюль. – Только не очень страшную, а то не уснем.
– Никаких сказок! – припечатал Злыдень. – Я лажу сразу учую, веришь-нет?
– Но потом вы мне тоже расскажете, – сдался Аникей.
– А «потом» еще не настало, – философски изрек вдруг притихший было Грибок. – Тут ведь во многом и от вашей «сказки» будет зависеть.
– Знаете что? – внезапно улыбнулся Тавказаков. – А сами-то догадайтесь, кто я такой. Или слабо? – Он посмотрел на сталкеров, остановив взгляд сначала на Брюле, потом на Злыдне. – Вот вы двое – тоже из той Зоны. И кто же там поставлял вам оружие, а?
– «Контактеры», – сразу выпалил бородач, но Злыдень, неотрывно уставившись на Аникея, покачал головой и тихо, как-то даже зловеще произнес:
– Умники из лабы.
– Бинго, – перестал улыбаться Тавказаков.
– Вы – ученый? – выпятил на него и без того вытаращенные глаза Грибок.
– Ну да, – кивнул Аникей Александрович. – Нас было трое. Я ведь говорил уже про моих друзей, которые остались там, – он тоже ткнул вверх пальцем.
– Это туфта, – помотал головой Злыдень. – Умники не могут далеко отойти от лабы.
– Мы и не могли. Пока Зона не стала меняться.
– А вот отсюда – подробней, пожалуйста, – дернул себя за бороду Брюль.
И Тавказаков Аникей Александрович, как заправский лектор – собственно, такой опыт у него тоже имелся, – принялся внятно и доходчиво посвящать новых знакомых в события последних дней своей жизни, начиная с того момента, как их с коллегами посетили заблудившийся космический разведчик и разумный богомол[7]7
См. роман автора «Упавшие в Зону. Вынужденная посадка».
[Закрыть].
Рассказ ученого произвел на сталкеров впечатление. Минуты две-три они сидели как пришибленные. Тавказаков, по правде говоря, даже не ожидал такой реакции. Впрочем, он заметил, что больше всего изменились в лице Злыдень и Брюль – бородач даже побледнел, – и это навело его на мысль, что в той, обреченной на вымирание Зоне у них кто-то остался из близких, вот они и переживают. Молчание первым прервал Злыдень, но сказал он то, чего Аникей не понял.
– Если там все передо́хнут, то и нам трындец.
Брюль кивнул. Колыч насупил брови.
– Ёш, – сказал он. – А че прям так-то? Не Зоной единой, чай…
– Мы-то с Ильей Николаевичем не оттуда, – поддакнул Грибок. Доценту не составило труда догадаться, что прозвучавшие имя-отчество принадлежали Колычу. – Ну, может, станет поменьше добычи, придется больше побегать…
– Особенно тебе, – буркнул Брюль.
– Так-то зачем? – обиделся одноногий. – Можно подумать, я бы отлынивал от охоты, если бы…
– Хватит! – раздраженно махнул рукой Злыдень. – Вы ведь оба и сами видите, что уже очень давно никто не попадает сюда из другого места, кроме как из той Зоны. Почему так происходит, мы не знаем, но это, мать его, факт. И не надо быть гребаным пророком, чтобы предсказать: без живности оттуда мы долго не протянем. Здешней травкой да корешками питаться не выходит, сами знаете.
– А грибы? – ляпнул вдруг Аникей, до которого стала наконец доходить суть проблемы.
– Не растут, – коротко бросил кто-то.
– То есть вы хотите сказать, – решил развить свою догадку ученый, – что здесь, в этой… ну тоже как бы Зоне, имеется лишь то, что попало сюда, как и сам я, из той? – Палец вновь машинально ткнул куда-то наверх. – Ну, как я понял, раньше попадало также и из других мест, а потом – лишь оттуда. Так?
– Не совсем, – сказал Злыдень. – Люди и животные – да. «Урфины» скорее всего тоже, то-то их меньше стало в последнее время. Все остальное, включая непригодную в пищу растительность, одежду, оружие, лекарства, а также, разумеется, монстров и аномалии, имеется здесь. Можно сказать, даже в избытке. Правда, аномалии эти – лишь название. Детские аттракционы, ни одной смертельной, веришь-нет? Покрутит, поплющит, пожамкает – да и выплюнет. Больше для того будто, чтобы бдительность не терял, не раззявливал варежку.
– Монстрюлины зато настоящие, – встрял в разговор Брюль. – Только я думаю, они не здешние, а тоже из Зоны.
– Частично – возможно, – мотнул головой Злыдень, – но многих я раньше, там, – кивок кверху, – не встречал.
– Постойте! – взмолился ученый. – Но как, откуда здесь берутся лекарства, оружие, еда? Кто те благодетели, что вас ими снабжают? И объясните же мне, наконец, кто такие «урфины»?!
Он даже сел в возбуждении на лежанке. Палец, кстати, как и предупреждал Грибок, снова начал болеть, но сейчас Аникей даже не обратил на эту боль внимания.
– Вот еды-то нам как раз никто не дает, – досадливо хмыкнул Колыч.
– А остальное… – вздохнул Злыдень. – Хрен его знает. Но кто или что бы это ни было – делает это не по доброте душевной.
– А для чего?
– Оружие и патроны – чтобы мы могли охотиться и не подохли с голоду, а также защищались от других сталкеров, ну заодно и тренировались – учились выслеживать, маскироваться, стрелять; одежда и лекарства – чтобы были здоровыми к нужному часу; аномалии и монстры – тоже для тренировки.
– Тренировки для чего?
– Для сражений с «урфинами», разумеется. Теперь уже для их тренировки. Ведь мы – всего лишь их спарринг-партнеры, веришь-нет? И, думаю, все остальное здесь, включая аномалии и монстров – тоже в основном для их, а не для наших тренировок.
– Почему? – глупо вырвалось у Тавказакова.
– Потому что это не просто Зона. Это специализированная, мать ее, Зона. Учебка.
– Для кого?!
– Да для «урфинов» же, сколько раз говорить? – вспыхнул в ответ Злыдень.
– Но вы так мне и не рассказали, кто такие эти «урфины»!
– А ты читал в детстве книжулину, – спросил с кривой усмешкой в бороду Брюль, – «Урфин Джюс и его деревянные солдаты»?
– Н-нет, не читал, – наморщив лоб, отмахнулся Аникей Александрович. – Возможно, в нашем мире ее не написали.
– Если кратко, там одному перцу, как раз этому Урфину Джюсу, достался волшебный порошок, оживляющий даже неживые предметы. Вот он и настрогал себе армию деревянных солдат, оживил их и пошел завоевывать мир. Ну, не весь мир, только свою сказочную страну, не суть. А суть в том, что какой-то Урфин Джюс и в реальности наловчился строгать солдатулин. Не из дерева, правда, а из живых людей, но ведут они себя точь-в-точь как деревянные, особенно поначалу. Вероятно, им отведена какая-то высшая цель – как раз, например, мир и завоевать, а для этого они должны научиться сражаться. Вот их и отправляют в Учебку, где все условия для этого и созданы.
– Но тогда «урфины» не они, – сглотнул Аникей, – а как раз тот или те, кто их создал. И кто создал здесь все остальное.
– Да как бы по уму-то и так, – сказал Брюль, – но не деревянными же солдатами этих-то чурбаков называть. Долго выговаривать. Вот и прижилось – «урфины».
– А… какие они?
– Самое страшное, что внешне они – такие же, как мы. Но только снизу, от шеи. А голова… Нет у них голов. Человеческих, в смысле. Да пусть бы даже обезьяньи, но и тех нету. Ртутные капли, вот что у них сверху – так же блестят, колышутся, меняют форму… И это жутко, скажу я тебе! Они же еще все голые… Ну, какой-то прозрачной пленкой покрыты. И вот, снизу нормальный вроде мужичулина, кто-то еще и с татухами, а выше глянешь – и прям блевать тянет. А бывает, что и бабы встречаются… – Тут в горле у Брюля булькнуло, он поперхнулся и принялся учащенно дышать. А потом просипел: – Нет, не могу. Вот этих уж точно лучше не видеть. – Он немного помолчал, сипя носом, а потом очень тихо произнес: – А ведь если мы выживем, то нас тоже такими сделают.
– А ну заткнись! – рявкнул Злыдень. – Это ты, мать твою, сказочник! Напридумывал хрени!..
– Да? – глянул на него с вызовом Брюль. – Ты же сам видел, как схватили Билда! Не убили, а поймали и увели. Куда? Зачем? Другие сталкеры пропадали. Куда? Монстры сожрали? А тряпочки-косточки где? И самое главное, ты же потом сам видел… – бородач сглотнул, – …видел же потом «урфина», разрисованного, как Билд.
– Я твоего Билда голым не разглядывал! – взъярился Злыдень. – А то, что на руках змейки похожи, так этих змеек кто только не набивает – и в фас, и в профиль, веришь-нет?
– У Билда змея была с надписью, – не унимался Брюль. – «Свобода или смерть». У того «урфина» тоже.
– Да где они, по-твоему, здесь «урфинов» делают?! И с какого хрена тогда остальных из других мест доставляют – из Лазаревки той же? Делали бы всех здесь!
– Здесь отбирают лучших из нас, отправляют в другое место, там из них делают «урфинов» – и…
– И опять сюда?.. – хохотнул Злыдень. – Тебе в логистики надо, сразу медаль дадут, веришь-нет?
– Ёш вашу! Хватит вам лаяться, – не вытерпел Колыч. – Что изменится, если узнаете? Скажете: «Не, я так не согласен, я домой пошел»?
– А я, простите великодушно, вообще не верю, что здесь кого-то чему-то учат, – скромно произнес одноногий лекарь. – По-моему, это просто цирк, представление. Кто-то оттуда, – подняв руки, пошевелил он пальцами, – за всем этим наблюдает и посмеивается. Весь мир, как говорится, театр, а уж наша помойка – тем более.
– Это ты потому, что из Центра культуры сюда попал? – оскалился Брюль.
– Да ну вас, – дернул Грибок подбородком. – Смотрите, плохо станете играть – спишут вас в отходы. Между прочим, это мое объяснение исчезновения тех самых сталкеров. И Билда тоже.
– Ну если уж Билд плохо «играл»! – воскликнул Злыдень. – Да он этих «урфинов» покрошил, как грязи!
– Это, возможно, еще не показатель хорошей игры. Излишняя порча реквизита опять же…
– Ёш твою вошь! – вскричал Колыч. – Давайте уже спать! Завтра, чую, наиграемся! А ну, тушите факелы!
– Нет-нет, – торопливо произнес Аникей Александрович. – Погодите! Я не понял главного: как все это происходит? Эти «урфины» – они что, нападают на вас? Но если они придут сюда, а их, как я понял, куда больше четырех, то они ведь вас сразу… Ну, вы меня поняли. А если не нападают, то зачем это делаете вы?.. А другие сталкеры? Вы говорили про других… Где они? Может, это как раз они провоцируют «урфинов»? Опять же, зачем? Объясните, а то я не засну.
– Вот уж напугал! – проворчал Колыч. – Не заснет он… Слазь тогда с моей лежанки, ёш твою вошь!
– Пожалуйста, – стал подниматься ученый, но Злыдень, подскочив, надавил ему на плечи и вновь заставил сесть.
– Ты вот что, Колыч, – повернул он голову к Илье Николаевичу. – У нас ведь как, да ты и сам знаешь: за язык никто никого не тянет. Но уж коли ты этот язык сам высунул и перед людьми потряс, то будь добр – за то, что вытряс, ответь. Ты ведь сам свою шконку Беспалому предложил, так?
– До завтра только, – буркнул Колыч.
– А сейчас уже завтра?
– Покуда нет. До полуночи два часа еще, пускай остается.
– Ага… То есть до нуля часов ты еще потерпишь, а как стрелочки сойдутся, дашь ему пинка? Молодец! Вот это по-нашему, по-сталкерски! Сталкер слово дал, и, ежели ему напомнят, конечно, он его до последней буковки выполнит. Настоящий ты сталкер, Колыч. Да что там сталкер – настоящий мужик, хозяин своему слову! Рад я за тебя. Веришь-нет?
– Не верю, – засопел Колыч. – И не надо со мной, как с дитем малым. Никого я никуда не сгоню, пусть хоть месяц лежит. Это я так ляпнул, с обиды: я человеку добро сделал, а он спать мешает. Это как, по-правильному?
Аникею Александровичу стало не по себе. Его приютили, подлатали, лежанку уступили, а он своим любопытством довел и впрямь сделавших ему добро людей до ссоры. Поэтому он снова, уже решительно, отстранив протянувшего руки Злыдня, встал и подошел к Колычу.
– Простите, я в самом деле не прав. Ложитесь на ваше место. И гасите, если нужно, факелы. А мне бросьте, пожалуйста, вот тут, возле стены, какие-нибудь куртки, чтобы не на голом камне лежать.
– Послушайте! – вспыхнул, перейдя вдруг на «вы» Колыч. – Не нужны мне ваши, ёш, уступки. И извиняться передо мной не надо. Идите и ложитесь! А наговориться успеете еще. Если завтра «урфины» не подстрелят.
– Колыч!!! – взревел Злыдень. – Ты у меня сейчас точно дотреплешься! За такое карканье язык вырывают!
– Я сказал «если», – стушевался провинившийся, понимая, видимо, что и впрямь перегнул палку.
– А будешь пререкаться, пойдешь на улицу спать!
– Молчу, – буркнул Колыч и, отойдя подальше, бросил возле стены пару курток, повалился на них, демонстративно отвернулся и засопел.
Тавказаков обвел всех виноватым взглядом:
– Если и правда уже пора спать, если вы хотите…
– Да мы теперь после твоих рассказов не сразу и уснем, веришь-нет? – сказал Злыдень. – Так что давай, спрашивай, что хотел.
– Но покороче все ж, – на всякий случай добавил Брюль. – Не про современное мироустройство с учетом открывшихся данных. Вы, умники, любите такие хренулины.
– Нет-нет, я коротко, – успокоил сталкеров Аникей.
Глава 4
Факелы, кроме одного, все же погасили. «Не в карты играть», – как сказал Брюль. На самом деле сталкерам, чувствовал доцент Тавказаков, было неловко за глупую ссору, да еще возникшую на пустом практически месте. Особенно перед ним неудобно, пока еще чужаком.
Когда все угомонились и приготовились слушать его вопросы, Аникей Александрович, стараясь говорить негромко, почти слово в слово повторил:
– Как все происходит? «Урфины» нападают на вас? Или это вы на них нападаете? А еще про других сталкеров мне интересно. Где они? Их много? Какие у вас с ними… м-мм… взаимоотношения?
– Вот сюда, – обвел рукой пещеру Злыдень, – «урфины» никогда не лезут. Потому что так бы им скоро стало не на ком тренироваться. Другие сталкеры… Ну, да, было пару раз. Обычно это делают голодные отморозки. Самим охотиться лень, вот и… Но это обычно неумелые дохляки. И даже приличную банду собрать у них не получается. Даже впятером как-то сюда сунулись, но сами себе только мешали – мы их перечикали в два счета. Это не та опасность, которой надо бояться. Мы даже караульного на ночь не оставляем: протянули «сигналку» – мимо не пройдут. А настоящие сталкеры, серьезные группировки – те обычно если и устраивают разборки, то не в жилищах. Но так-то, если посудить, что нам делить? Одежды и оружия – навалом. Условия почти у всех одинаковые. Так что разве если кому-то чья-то рожа не понравится… Ну и, было дело, из-за баб грызлись…
– Из-за баб?.. – вскинулся было Аникей, но вспомнил, что сталкерами, пусть и нечасто, бывают и женщины. Взять ту же Забияку. И он тут же стушевался: – А!.. Ну да…
– Были и они, – вздохнул Злыдень. – Аж две штуки, веришь-нет?
– Почему «были»? – сглотнул Аникей.
– Потому что уже нет. Из-за одной, Юльки рыжей, ее Бестией называли… так вот, из-за нее несколько группировок перегрызлись – не на жизнь, на смерть. Четверо полегли, еще одному хребтину сломали, позже добили из жалости, двоим по глазу выбили, веришь-нет? Ну, зубы, ребра сломанные вообще никто не считал. И самое-то смешное, что саму Бестию тоже в той разборке ухайдакали – она ж на месте усидеть не могла, сама в этот кипеш полезла…
– А вторая?
– Что – вторая?.. А! Баба-то вторая? Ну, та справная была девка, все при ней. Шепелявила только. Ее Наташкой звали так-то, а она говорила: «Натаска». Ну, ее Атаской и прозвали. Еще потому, что отчаянная тоже – на пути не стой. Атас, короче. И к себе никого из мужиков не подпускала. Поэтому за нее особо не бились – толку-то?
– Не знаю, врут, поди, – сказал Брюль, – но говорят еще, что прозвище ей такое дали потому, что она на груди себе набила: «Атас!». Вроде как: «Не вздумай лапать!».
– Ясен пень, врут, – хмыкнул Злыдень. – Кто такое мог видеть? Если б кто вдруг увидел, то рассказать бы уже не сумел, веришь-нет?
– Ну, так и где она? – не выдержал Тавказаков.
– Что, понравилась? – раздался хохот Брюля.
Злыдень шикнул на сталкера и сказал Аникею:
– Атаска пропала. Никто не видел как. Не во время боя точно. Грешили на отморозков, что убили, мол, втихаря. Только вряд ли. Потому что убить Атаску – это еще суметь нужно было. Но, опять же, других версий и вовсе нет.
– Есть, – снова встрял Брюль. – Ее забрали, чтобы в «урфина» переделать, она же крутулина.
– Тьфу на тебя, – сказал Злыдень.
– А насчет «урфинов»-то что? – напомнил ученый.
– А тут по-разному. Чаще всего – это стычки во время охоты. Но тогда, будто специально, а скорее всего, специально и есть, – их не больше, чем нас, чаще меньше. Два-три, бывает даже, одиночка нападет. Но, между нами, и один «урфин» двух-трех наших стоит, веришь-нет? Однако тут они бьются чаще всего так, оружие почти не используют, будто разминаются. Не, сами под пули не лезут, отстреливаются, но именно защищаясь, а не для того, чтобы убить. Убивают, конечно, но чаще не нарочно. А вот когда случается общий сбор…
– Не понял, – затряс головой Аникей. – Какой еще сбор? Вас что, на бой вызывают? Как древних рыцарей? Трубит труба и все такое?.. А если не ходить?
– Не труба. Но и не ходить не получается. Всех сталкеров будто гонит что из жилищ. На месте не усидеть. Вскакиваешь, хватаешь оружие и мчишься, куда ноги несут. И когда очухиваешься – видишь вокруг толпу других сталкеров, тоже только что «проснувшихся», а напротив – шоблу «урфинов». Не, не шоблу, – войско. Ровные ряды, как на параде, бошки блестят… Хотя они у них всегда блестят. И вот тогда начинается капитальное месилово. Хорошо одно – больше к нам в мозги никто не лезет, так что постоять за себя можем. Ну, каждый в меру сил и умения. Так что, Беспалый, и тебе повоевать придется, никуда не денешься. А потому с утра и начинай тренировки. Подкачаться уже вряд ли успеешь, но хоть стрелять потренируйся. Умеешь стрелять-то?
– Плохо, – угрюмо ответил Тавказаков. – У вас тут и оружие другое…
– Вот и начнешь с его изучения. Мы поможем, не переживай.
После этого все замолчали. И хоть спать Аникею Александровичу совсем расхотелось, он все же заснул – внезапно, будто его выключили.
А утром, после завтрака, Злыдень окинул вдруг ученого критическим взглядом и сказал, что таких сталкеров не бывает.
– Каких «таких»? – не понял Тавказаков.
– Таких синих. Приметный цвет. В природе, в том числе и здесь, такой не встречается, а значит, ты привлечешь внимание любого. Тебе это надо? Думаю, нет. По крайней мере, здесь и сейчас.
– Я могу переодеться, – пожал плечами Аникей. – Вы говорили, что одежды у вас много. Или… нет?.. Почему-то вы все одеты в разное и не совсем, простите, новое.
– Да ну его, ёш его вошь!.. – начал было Колыч, но Злыдень его перебил:
– Мы одеты в свое, к чему привыкли. Оно внимания не привлекает. Когда истреплется – сменим, за нас не переживай. А вот тебе лучше не ждать, так что переоденься. Тряпки вон в том ящике, – показал он. – Фасон и цвет один, так что сильно не ройся, смотри только на размер. Твой, – «примерился» взглядом сталкер, – четвертый. И да, вот еще. Бери не кепку, а бандану, а то у тебя волосы слишком длинные, мешаться будут.
Фасон и цвет у одежды и впрямь особым разнообразием не отличались: прямые, как арестантские робы, только со множеством карманов, куртки и штаны болотного цвета; трусы, длинные носки – скорее, гольфы – и футболка – все черное; банданы и кепки – темно серые, в мелкую крапинку, «под камень»; высокие черные ботинки типа «берцев», только не на шнуровке, а на странной, словно клеевой, липучке.
Аникей Александрович переоделся, и Злыдень, как и обещал накануне, достал из большого ящика новенький, вкусно пахнущий смазкой автомат и поманил ученого к выходу. Обрубок пальца почти не болел – ныл, но терпимо, – так что ученый даже обрадовался: хоть какое-то занятие.
Неподалеку от входа в пещеру лежало широкое ошкуренное бревно, служившее, видимо, сталкерам вроде лавочки – байки на свежем воздухе потравить. К нему-то и направился Злыдень, кивком головы велев доценту следовать за ним. Там сталкер уселся, положил рядом автомат, магазин, картонную коробку с патронами и сказал:
– Ну что, садись давай, будешь учиться.
Тавказаков опустился на бревно и внимательно посмотрел на автомат. Это был не «Никель» и не «Печенга»; как ни плохо он разбирался в оружии, но зрительную память имел хорошую. Этот автомат… или что это было?.. даже цвет имел необычный – не черный, а светло-коричневый, скорее, песочный. И он выглядел как-то… современно, что ли, – толстенький, с торчащим вперед коротким черным стволом; весь такой красивый, даже на вид удобный. Он так и просился в руки! Но в руки взял его Злыдень. При этом сталкер принял такой суровый, деловой вид, что Аникей едва не рассмеялся. А тот начал менторским учительским тоном, сопровождая слова практической демонстрацией непосредственно на оружии:
– Вот наша главная огневая сила. Как она называется, нам сообщить не удосужились, и мы зовем ее «Машей» – потому что машинка и потому что красавица. – Злыдень даже поднес оружие к лицу и чмокнул в цевье.
А Тавказаков невольно вспомнил Плюха, который целую планету назвал Машечкой в честь своей бывшей возлюбленной. И вот опять Маша! Теперь уже автомат. Или винтовка… Почему, например, не Света? В том смысле, что из нее можно было бы нехреново кому-нибудь засветить. А еще в том, что до того как попасть в Зону, он сам был влюблен в девушку Свету. Она тоже была очень красивой, лучше всех, а еще – непредсказуемой и вредной, и его совсем не любила. Поэтому, решил Аникей, называть так оружие все же не стоит – здесь любовь непременно должна быть взаимной, иначе дело может закончиться разбитым сердцем в самом что ни на есть буквальном смысле.
Аникей, отвлекшись, невольно перестал следить за ходом урока и, мысленно себя обругав, сосредоточился. Сталкер продолжал вещать:
– …По сути, технически, это штурмовая винтовка калибра пять пятьдесят шесть с газовым, само собой, двигателем автоматики. Ход газового поршня короткий.
– Это плохо? – на всякий случай спросил ученый.
Злыдень посмотрел на него так, будто вопрос нес в себе нечто крайне непристойное, и отвечать не стал, а продолжил «урок» прежним тоном, но поглядывая на Тавказакова с некоторым подозрением:
– Винтовка состоит из следующих модулей: ствольной коробки, затворной рамы с затвором, ствола с газоотводным механизмом, ствольной накладки и приклада.
Злыдень все это показал на красавице «Маше», а ученый при этом кивал с видом самого прилежного ученика.
– Ствольная коробка винтовки, – продолжил сталкер, – состоит из двух ресиверов. Верхний, похоже, сделан из алюминия, а нижний – из какого-то прочного пластика. Цевье, рукоятка и приемник магазинов – тоже. Ударно-спусковой механизм объединен с предохранителем. Между прочим, веришь-нет, он такой же, как у «M16»!
– Да ты что! – изумленно ахнул Тавказаков. Но, похоже, переиграл.
– Издеваешься? – нахмурился Злыдень. – Может, ты лучше меня все знаешь? На, рассказывай тогда, – попытался он сунуть «Машу» в руки ученого. Но тот спрятал их за спину и виновато произнес:
– Нет-нет, прости! Я вообще ничего не знаю. Я хоть и ученый, но совсем не в этой области. У нас по оружию Тетерин спец. Ну, не такой, как ты, конечно… – Тут Аникей стушевался. – Только ты знаешь… Может, мне и не надо особо знать, из чего что состоит? Ты мне лучше покажи, как ее заряжать и как из нее стрелять. Или… Или я не прав?
– Ударно-спусковой механизм, – свирепо зыркнув на доцента и как-то по-особому четко выговаривая слова, продолжил Злыдень, – обеспечивает одиночный и автоматический режимы стрельбы. Предохранитель-переводчик режимов стрельбы, кнопка затворной задержки и защелка магазина имеются на обеих сторонах оружия. Рукоятка заряжания при необходимости может быть перенесена с левой стороны на правую. И вот что я тебе скажу, хохмач, приемник магазина у «Маши» тоже предназначен для стандартных магазинов от «М16». Усек?
– Да, – сухо и четко сказал ученый.
– Но нам предоставили вот такие, – показал Злыдень на лежавший рядом с винтовкой магазин. – Он тоже из высокопрочного пластика и снабжен специальным окошком, чтобы следить за наличием патронов. Их, кстати, помещается в него тридцать штук. Сейчас, между прочим, ты этими патронами данный магазин и будешь снаряжать. Веришь-нет?
Аникей Александрович поначалу откровенно струхнул. И, конечно же, у него ничего не получилось. Еще и обрубок пальца все время больно цеплялся за «высокопрочный магазин», отчего Тавказаков отдергивал руку и ронял патроны. В конце концов Злыдень сжалился и сначала показал, как это делается – оказалось, ничего сложного, – а потом сам весь магазин и снарядил. Прищелкнул его к винтовке, показал, как ставить переводчик режимов на стрельбу очередями или на одиночную, взялся за рукоятку затвора и строго сказал:
– Смотри! Отвел в крайнее заднее положение и отпустил. Все! Затвор никогда не надо сопровождать рукой, понял?
– Я не буду, – пообещал Аникей.
А потом они постреляли. По деревьям, по веткам. «Маша» оказалась удобной не только с виду. Ученому не хотелось выпускать ее из рук – так бы и носил всю жизнь, прямо хоть женись.
Злыдень будто подслушал его мысли:
– Она теперь твоя. Совет, как говорится, да любовь. Чистить не забывай. Как разбирать, я показал. Будут вопросы – обращайся.
– А патроны?
– Патронов у нас – навалом. Покажу потом, где лежат. Снаряди сразу магазина три-четыре. Один – на «Маше», остальные всегда носи в подсумке. Уяснил?
– Так точно, – вырвалось у Тавказакова, хотя он вовсе не собирался шутить. Но сталкер никакой иронии и не уловил, кивнул лишь:
– Вот и ладно. Тогда урок окончен.
– И что теперь?
– Говорю ж, снаряжай магазины. Они всегда должны быть под рукой.
– А на охоту сегодня пойдем? – совсем как сын-подросток строгого отца, спросил Аникей Злыдня.
– Наохотишься еще. Пусть палец заживет сперва.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?