Текст книги "Время Ч."
![](/books_files/covers/thumbs_240/vremya-ch-66923.jpg)
Автор книги: Андрей Калитин
Жанр: Публицистика: прочее, Публицистика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Адвокат мафии
В офисе адвоката Александра Добровинского всегда светло, тепло и уютно. Складывается впечатление, что только что здесь закончился шикарный банкет на сто самых известных персон и запах дорогих сигар еще стоит в воздухе.
Двери в кабинет адвоката распахнулись, как только я вышел из лифта третьего этажа, где располагается его юридическое бюро. Мы с Александром Андреевичем были знакомы почти десять лет, и я не хотел от него ничего скрывать. Я честно признался, что меня интересует фигура Михаила Черного и главным образом его прошлое. Добровинский был дружен с братом Михаила – Львом и, безусловно, знал об этой семье очень много. Но захочет ли он быть со мной откровенным? Загнав игрушечный шарик для гольфа в такую же игрушечную лунку (маленькое поле располагается прямо у него в кабинете), адвокат сел за массивный стол из красного дерева и закурил свою любимую сигару. Я молча ждал.
– Мало кто знает что-либо доподлинно о прошлом Михаила… – задумчиво начал свой рассказ Добровинский.
Я не хотел его перебивать, как будто опасаясь пропустить что-то очень важное.
– Мне тоже неизвестно происхождение его, что называется, первого миллиона, но мне кое-что рассказывали. В частности, жена его брата Льва, Людмила. Она говорила о кооперативном движении в Узбекистане. Дело в том, что есть люди, к которым деньги просто липнут. И Михаил, и Лев – из таких людей. Они когда-то купили какой-то станок по производству шлепанцев. Их еще называли вьетнамками. Они заработали на этих тапочках бешеные деньги в конце 1980-х. Деньги им продавцы приносили чемоданами. Вот такой был первоначальный капитал. Это то, что известно из первыхуст. Вероятно, было что-то еще. Но я об этом не знаю. Хотя вряд ли это были миллионы. Но потом начались связи с зарубежьем. У Черных появился партнер – Сэм Кислин из США, хотя, как известно, он эмигрант из Одессы. Его племянник Арик до сих пор работает с Михаилом. Знаете, с чего они начали? Кислин с племянником присылали в голодную до товаров Россию зонтики, а Михаил их менял на продукцию алюминиевого завода. Это был такой бартер. Нам сейчас кажется это смешным, но ведь так и было. Потом уже произошло знакомство с англичанами – братьями Рубен, и начался новый и главный виток карьеры Михаила Черного, одного из первых настоящих российских олигархов.
Я с трудом понимал, как можно было на вьетнамках заработать хотя бы первые сто тысяч долларов, но, как мне показалось, не знал этого и Добровинский. Мы оба молчали секунд сорок, затем я спросил его о ситуации с арестом Иванькова. Адвокат как будто ждал этого вопроса. Как я уже говорил, Добровинский в начале следствия был адвокатом Япончика и перипетии его уголовного дела знал досконально.
– Я не готов поверить в то, что Иванькова – Япончика сдал ФБР Михаил Черный. Дело в том, что я общался с Михаилом после суда над Япончиком, и он знал, что я был адвокатом Иванькова. Если бы эта версия была правдой, Черный просто не стал бы со мной общаться. А я очень много помогал Михаилу, в частности в Нижневартовске в нефтегазовой сфере, и вошел в святая святых бизнеса Черного. Я знал слишком много из того, чего посторонний, обычный человек знать не должен был вообще. И поэтому скажу, что если бы был конфликт между Черным и Иваньковым, то эти криминальные проблемы решал бы Антон Малевский, который в середине 1990-х, то есть на момент знакомства Япончика с Михаилом, уже был правой рукой Черного. Впрочем, Антон, надо заметить, очень рано и трагически погиб. Он разбился, прыгая с парашютом где-то в Африке. Мне говорили, что это несчастный случай, что произошла какая-то техническая накладка, но я в это не верю до сих пор. Я не верю, что эта смерть носила естественный характер.
Тут Александр Добровинский вдруг замолчал, как будто в кабинете неожиданно появился кто-то третий, нежелательный слушатель. Продолжать дальше разговор не имело смысла. Я понимал, что адвокат знает намного больше, чем может позволить себе рассказать. Александр встал и взял в руки клюшку для гольфа. Мне пора было уходить. Я спросил, можем ли мы продолжить разговор позже, он, улыбнувшись, согласился. При этом мы оба понимали, что имя Антона Малевского, скорее всего, больше нами произнесено не будет. Но сказанное о нем уже было зацепкой. Правда, не так много сумел я узнать о прошлом Черного, но то, что именно Антон Измайловский был его правой рукой, давало мне новую ниточку в расследовании…
Топ-менеджер от мафии
От офиса Александра Добровинского до здания Главного управления по борьбе с организованной преступностью МВД на Садовом кольце я доехал за десять минут. На проходной же ждал значительно дольше. Наконец мой хороший знакомый Олег Н. вышел из мрачного желтовато-серого здания мне навстречу. Не так давно Олег получил звание полковника. В марте 1995 года мы вместе часами изучали видеозапись, сделанную оперативниками на Новокузнецкой улице в ночь смерти Влада Листьева. Съемка велась одним из сотрудников главка. Моя задача заключалась в том, чтобы отсеять сотрудников телевидения от других, столпившихся во дворе дома в ожидании выноса тела Листьева из подъезда. Олег тогда был уверен, что убийца Влада находится в этой толпе. Впрочем, я не знаю, к чему в итоге привел тот просмотр, но нас с Олегом судьба свела в тот вечер надолго. А спустя пять лет после гибели Листьева мы вместе с ним ездили на Ваганьковское кладбище, где Олег, быстро пройдя мимо места захоронения Влада, подвел меня к одной маленькой, но ухоженной могиле на окраине кладбища и, остановившись напротив, сказал:
– Я нашел его.
На небольшой гранитной плите были выбиты имя и фамилия похороненного здесь человека. С фотографии на нас смотрел улыбающийся десантник в тельняшке. «Афганец», – подумал я.
– Это и есть киллер. Фамилия – Агейкин. Он убил Листьева, – прервал мои размышления Олег.
Как он нашел эту могилу, к какой именно преступной группировке принадлежал тот «афганец», я Олега не спрашивал. Он бы все равно не сказал. Тогда еще оставались шансы раскрыть убийство Листьева. Кстати, «киллер в тельняшке» был застрелен спустя всего несколько дней после своей жертвы. С тех пор, с момента этого нашего похода на кладбище, я верил Олегу всецело. Именно поэтому я и хотел посоветоваться с ним на этот раз.
Как я и ожидал, историю Измайловской группировки Олег знал как свои пять пальцев. Костяк группировки первое время составляли ранее судимые члены молодежных банд, которые еще в 1980-е вели непримиримую борьбу за территорию со знаменитыми «люберами». «Измайловцы» еще в те времена зарекомендовали себя беспределыциками и отморозками. Они охотно брались за выполнение заказных убийств и брали за это весьма скромную плату, чем раздражали «конкурентов» из курганской братвы. Термин «демпинг» уже тогда входил в моду…
Олегу не раз приходилось бывать в гостинице «Измайловская», где располагался офис Малевского (он же Антон Измайловский, как уже говорилось, он же Антон Маленький) и на тот момент лидера банды Олега Иванова. Их братва в начале 1990-х контролировала сразу несколько районов Москвы – Гольяново, Выхино, Перово, Сокольники, вместе с солнцевскими они делили прибыль рынка на «Горбушке», держали в своих руках клубы «Арлекино» и «Садко-Аркада». Именно Антон Малевский наладил связи с дальним зарубежьем и вывел часть бизнеса и активов в Германию, Нидерланды и Турцию. Основные контакты «измайловцы» поддерживали с Отари Квантришвили и его «спортивной мафией», а также были известны тем, что спонсировали ряд спортивных мероприятий. Именно Антон долгое время дружил с Шамилем Тарпищевым, помогал ему в организации и проведении спортивных турниров.
Когда Олег произнес мне эти имена, я вновь вспомнил ту видеозапись из аэропорта Бен-Гурион. Круг партнеров по бизнесу таинственного «цеховика» из Узбекистана Михаила Черного приобретал ясные очертания. Очевидно, Тарпищев, друг первого российского Президента и его тренер по теннису, нужен был и Черному, и Малевскому лишь как политическое прикрытие.
– Что же касается Малевского, – продолжал Олег, – то Генеральная прокуратура России в 1997 году пыталась выяснить связь между ним и Михаилом Черным, который вместе с братом долгие годы практически полностью контролировал алюминиевый рынок России. Следственный комитет МВД в то же время установил очень интересные источники богатства «алюминиевых королей» – общаки криминальных группировок, дешевые кредиты криминализированных банков и, самое главное, фальшивые авизо.[2]2
Авизо – банковское извещение, посылаемое одним контрагентом другому, об изменениях взаимных расчетов, переводе денег, посылок товаров.
[Закрыть] Об этом все или почти все знает Анатолий Куликов, он тогда был министром внутренних дел. Но даже он не помнит всех деталей самого дела. Если бы тебе удалось найти эти документы из уголовного дела по фальшивым авизо, ты бы многое понял, – вздохнул Олег. – Но дело, как говорят, пропало из архивов, а следователь, который его вел, давно уволился из Следственного комитета. Я не исключаю, что документы могли быть проданы кому-то из заинтересованных лиц.
Итак, мне нужно было искать то самое уголовное дело, о котором говорил Олег. Знали бы мы тогда, сидя в кафе на Садовом кольце, что это уголовное дело очень скоро всплывет, только совсем в неожиданном месте!
– А что касается Антона Малевского, – продолжал Олег, – то могу тебе сказать – в Африке погиб он. Это точно. Но вот убийство это было или несчастный случай, никто не знает. Он знал слишком много. А парашютистом был очень хорошим, почти профессионал. Так что сам делай выводы. Кстати, знаешь, что еще в 1993 году мы возбудили против него уголовное дело по факту незаконного хранения оружия, но была утечка информации, и он сбежал в Израиль, купил там дом. А через год у него появился любопытный сосед – Михаил Черный, тот самый алюминиевый олигарх. Вот такая дружба. Малевского тогда объявили в федеральный розыск, затем в международный, но Израиль нам его не выдал. Потом его разыскивало ФБР, но Малевский как сквозь землю провалился. А в 1998 году неожиданно появился в России, стал поверенным в делах алюминиевых олигархов, говорят, что его в этот бизнес привел Тайваньчик, известный криминальный авторитет. Впрочем, он сам говорит, что я, мол, меценат и честный бизнесмен, но знаешь, сейчас же все «бизнесмены»! Понимаешь схему их взаимоотношений? Все эти люди входили в группу Черного. Не все, правда, остались в живых.
Я пожал Олегу руку, и мы расстались. Теперь я уже мог предположить, что же связывало в одну «схему бизнеса» столь разных людей – бывшего «цеховика» из Узбекистана, главного «кремлевского теннисиста» и Измайловского авторитета. Вероятнее всего, Малевский в этой схеме играл роль вполне управляемого криминального лидера. А такая фигура в крупном бизнесе в начале 1990-х годов была очень нужна любой олигархической группе. Согласился бы на такую роль Отари или Япончик? Вряд ли. Они наверняка захотели бы свою долю и стали бы только мешать. Малевский же долю не требовал и до поры до времени был в этой «алюминиевой группировке» своим. Но что случилось дальше? Ответа на этот вопрос не знает никто…
Юля Латынина, писатель и журналист «Новой газеты», ждала меня в уютном японском ресторане на улице Полянка. Наступил вечер. Мы решили поужинать вместе, но я сразу предупредил: говорить будем об «алюминиевых королях», и не только. Юля эту тему знала прекрасно. Мне же важно было понять, кем на самом деле был Антон Малевский-Измайловский в бизнес-корпорации Михаила Черного и насколько «криминальная крыша» нужна была олигарху? Или олигарх сам был «крышей»?
Нам подали роллы и два бокала белого вина. Я включил диктофон. Через двадцать минут мы уже оживленно беседовали, не замечая ни соседей, ни официантов.
– Да, был у Михаила Черного друг – Антон Малевский. Он – лидер Измайловской группировки. Но он, как Кумарин в Питере или Хабаров в Екатеринбурге, в отличие от того же Михайлова в Москве, понимал, что нельзя все проблемы решать исключительно с помощью ствола. Они учились вести переговоры, а не стрелять с первыхже секунд. Малевский, мне кажется, стал рядом с Черным (и под его руководством) скорее бизнесменом, нежели просто криминальным авторитетом. Черной ведь тоже умел находить компромиссы. Когда хотел. Вот такая была конфигурация бизнеса. Нигде в другом российском бизнесе такой конфигурации не было. Это уникальное явление. TWG (корпорация братьев Черных и братьев Рубен) – баланс между Черным, который сам был «крышей», и Малевским, который к определенному моменту стал уже бизнесменом. Все там перемешалось.
Мы разговаривали около двух часов. В конце ужина я выключил диктофон, решив прослушать запись позже. Ведь мы успели о многом поговорить. О чем именно – расскажу потом. А пока я получил достаточно информации, чтобы определить, как дальше вести это расследование. Но мне не хватало главного. Я по-прежнему не знал, как Михаил Черный заработал свой первый капитал и что привело его на алюминиевый рынок. Изучением именно этого вопроса я и занялся.
Вскоре мне открылась удивительная картина. Рынок в России в начале 1990-х годов строился по каким-то почти мистическим, нелогичным законам, решения принимались порой интуитивно, элементарные экономические постулаты игнорировались напрочь, а понятия «крыша» и «кидалово» были доминирующими в процессе построения практически всех бизнес-империй тех лет, и алюминиевая промышленность России не была исключением…
Глава 3
Белое золото
Советское наследие
Для человека, ничего незнающего о состоянии отечественной промышленности начала и середины 1990-х годов, многое из того, о чем было сказано, может показаться какой-то марсианской хроникой. «Это было не с нами, так не бывает!» – скажет он и будет отчасти прав. Но дело в том, что тот мир, в котором жили в те годы персонажи этой книги, действительно находился в некоем параллельном пространстве, не пересекавшемся с жизнью простого обывателя. Репортажи о криминальных войнах, политические баталии, межпартийная грызня, выборы и связанные с ними волны компромата, зарождающийся гламур и глянец светских тусовок – все это напрочь затмило любимую тему советских газет – производство. Что и как происходило в это время в промышленности и на селе, мало кто знал. Да и мало кто интересовался, надо признать…
Итак, к началу 1990-х годов российская металлургическая промышленность находилась в состоянии коллапса. Глобальный экономический кризис привел к тому, что перед предприятиями встал вопрос физического существования или экономического выживания, что в данном случае одно и то же. Причем для алюминиевых заводов это была не только человеческая дилемма – чем, когда и в каком размере платить зарплату людям. Для них это был вопрос жизни и смерти их предприятия: остановка производства грозила «заморозкой» технических линий, и не факт, что в тогдашних условиях производство можно было бы впоследствии возобновить вообще. А если вспомнить, что эти заводы были градообразующими предприятиями, на которых работал если не весь город (как в Саяногорске), то, по крайней мере, очень многие его жители (как в Красноярске и Братске), то социальная сторона вопроса становится более чем понятной.
Сегодня мало кто вспоминает о том, что во времена СССР экспортные поставки металла за рубеж осуществлялись через зарубежные посреднические структуры. В частности, на Лондонской бирже металлов алюминием торговали отнюдь не советские компании.
«Присосаться» к металлическим рекам, текшим из СССР, мечтали многие компании. Большие и малые. Среди них была и небольшая по тем временам компания TWM (Trans World Metals), принадлежавшая братьям Саймону и Дэвиду Рубенам.
Кто такие Рубены? Информация о начале их жизненного пути весьма обрывочна. Известно, что братья родились в Бомбее. После развода родителей их воспитывали мать и бабушка, уроженки Ирака. Через какое-то время братья перебрались в Лондон, где провели несколько месяцев в еврейской общине. Саймон занялся торговлей коврами и накопил достаточно денег для приобретения своей первой недвижимости (сегодня среди его обширного списка значительная часть центрального района Лондона, Мэйфэйер). Дэвид в молодости занялся торговлей металлоломом, позднее стал одним из руководителей совместного предприятия по торговле металлом между СССР и Merrill Lynch, что в итоге стало основой для образования в 1977 году собственной компании Trans World.
Позднее в интервью журналу «Форчун» братья скажут, что к началу 1990-х они стали одними из крупнейших алюминиевых трейдеров на Западе и что распад Советского Союза натолкнул их на мысль о необходимости рискнуть и проникнуть в экономику страны за «железным занавесом». Проще говоря – создать финансово-экономическую систему, позволяющую получать максимальные прибыли при минимальных рисках и затратах. Уже первые попытки, еще без участия будущего олигарха, а тогда простого ташкентского «цеховика» Михаила Черного, показали, что братья не ошиблись: если в 1990 году доход компании составил 170 тысяч долларов, то в 1991 году прибыль была уже фантастической – 917 миллионов (в вечнозеленой валюте, естественно).
Для более эффективного освоения бесхозного российского рынка производства алюминия братьям Рубен нужен был свой человек в России. И такой «свой» человек нашелся, даже двое – ими и были братья Черные.
Известен старый принцип: короля «играет» свита, а политику делают «серые кардиналы». Информация о перипетиях, связанных с российским алюминием, станет достоянием широкой общественности лишь в конце 1990-х. История вхождения фирмы Рубенов на территорию России и ее поистине впечатляющая деятельность будут описаны ниже. А пока в общих чертах набросаю биографию Михаила Черного, который вместе с братом Львом стал главным союзником и партнером фирмы Рубенов на территории бывшего СССР.
Было у отца три сына
Михаил Семенович Черной (Черный) родился в 1952 году на Украине, в маленьком городке Умань в Черкасской области. Позже в семье появились еще два брата – Лев и Давид. Вскоре после рождения старшего сына семья Черных переехала в Узбекистан, и последующие тридцать пять лет, до 1989 года, Михаил проживал в Ташкенте.
Можно сказать, что Михаилу Черному повезло. По крайней мере, на первом этапе его бизнеса. Сегодня уже ни для кого не секрет, что в Советском Союзе жизнь южных республик – Средней Азии и Кавказа, заметно отличалась от жизни в России. Там, например, можно было гораздо легче, обойдя все формальные ограничения и используя дружеские и семейные связи, стать подпольным «цеховиком» – человеком, о деятельности которого знают все органы, но который при этом занимается официально недозволенным бизнесом.
Михаил Черный оказался в нужном месте и в нужное время. Забегая вперед, следует заметить – не в последний раз…
Детство Михаила протекало как у всех в 1950-х – начале 1960-х годов – улица, друзья-товарищи, спортзал. Хорошие физические данные и решительный характер уже тогда создали ему славу среди ташкентской ребятни его района. Впоследствии многие из них будут помогать ему в реализации его первых бизнес-схем.
В армию Михаил пошел чуть позже положенного срока – в двадцать лет. Служба, судя по всему, протекала безоблачно. Его определили в спортивный батальон, поэтому два года «армейских будней» не отяготили его жизнь.
По возвращении из рядов Вооруженных Сил будущий совладелец TWG пошел по пути, по которому шло большинство его сверстников: работал на заводе электриком, затем телефонистом, окончил политехнический институт, факультет организации производства. Именно «организация» станет главным его талантом, а вот отсутствие экономических знаний – большим минусом. Кстати, последний фактор, судя по всему, в конце концов, и сыграет главную и, увы, отрицательную роль в его карьере. Отсутствие настоящего, системного образования привело к тому, что в бизнесе Михаил Черный так никогда и не уйдет от работы «по схемам». Стратегия развития, выстраивание бизнеса, понимание, что надо делать, чтобы совершенствовать свое дело, – этого у него не будет. Отличный нюх на моментальную выгоду и полное непонимание, как надо сделать, чтобы через пятьдесять лет быть на коне… Все это и приведет его, человека пусть и очень обеспеченного, в личный (партнеры откажутся от общения с ним) и деловой (его империя рухнет) тупик.
А тогда, в далеком уже 1974 году, он вместе с друзьями решил зарабатывать на жизнь быстро, легко – в общем, не по специальности…
Лотерея и спортлото. Вот первые источники его обогащения. Основная масса наивных советских граждан не знала, что в том же Ташкенте барабаны с лотереей, стоявшие в парках культуры и отдыха, на самом деле приносили деньги не государству, а… Михаилу Черному со товарищи.
Как это делалось? Через знакомых (вот она, сила знакомства!) он договаривался с дирекцией парков, райисполкомами, которые выдавали разрешение на эту работу как бы для ДОСААФ. Поскольку лотерея была, строго говоря, частная, то выигрышей там практически не предусматривалось – один-два максимум.
Позднее Михаил Черный как-то сказал, что в месяц его доход на удалую «пятерочку» составлял 30 тысяч рублей. Для сравнения – зарплата инженера-экономиста была около 150 рублей, молодого учителя – 100…
Бизнес был, по признанию его участников, криминальный, цеховой. Лотерейщики платили деньги милиции, ОБХСС. И сильно помогали те самые знакомства.
Именно тогда в Узбекистане началось массовое «вхождение» спортсменов в теневой бизнес. А специфика азиатского менталитета и пресловутые знакомства значительно облегчали процесс, поскольку раздача денег часто замещалась дружескими услугами.
Лотерейный барабан Михаил крутил четыре года. Потом захотелось чего-то другого, тем более что, несмотря на дружеские услуги и взятки, у милиции и чиновников начали вдруг возникать претензии.
Он занялся новым прибыльным делом – паспортизацией дорог. Однако к тому времени его друзья детства закончили популярный в их среде институт физкультуры и устроились в спорторганизацию для школьников при республиканском Министерстве культуры. Михаил Черный пришел туда в 1979 году, а уволился в 1981-м. Работа при детях (и инвалидах) в СССР была золотым дном. Вот и Михаил Черный, списывая спортинвентарь и зарабатывая «немного» денег «на стороне», в то же время активно налаживал связи и отношения.
Позднее в одном из интервью он будет говорить, что никакого отношения ни к «цеховикам», ни к криминалу никогда не имел. Это неправда. «Цеховиком» – если смотреть с точки зрения советских (а других и не было) законов – Михаил Черный стал в 1983 году. Тогда в Средней Азии уже можно было почти в открытую заниматься этим делом и держать работников не по квартирам и домам, а арендовать производственные цеха.
Михаил занялся выгодным делом – трикотажем и пластмассой. По старым связям нашел помещение в парке культуры и отдыха, поставил туда пресс-формы, другое оборудование, после чего пошел «под крышу» к директору одного из заводов. Тот поставил ему план, например 10 тысяч рублей в месяц, и стал снабжать сырьем.
Прибыль Михаил получал за счет этого сырья – он делал больше тех же женских заколок и продавал их сам, причем не по 50 копеек, а по 5 рублей. Просто делал он их на другой, модной по тем временам пресс-форме.
Потом в жизни Черного возник экскаваторный завод. Конечно, несмотря на политехнический институт, в котором он все-таки поучился, Михаил к технике отношения не имел. Но у завода были огромная территория и не менее огромное количество полезных для цехового производства отходов. И именно там, на экскаваторном, Михаил Черный, уже вместе с братом Львом, создает свой «цех», о котором, естественно не упоминая этого слова, он будет говорить потом в своих интервью. Цех по производству пляжных тапочек. Проще говоря – вьетнамки.
Экономика производства и прибыли на вьетнамках была такова. Себестоимость пары была 4–5 рублей. Сдавали продавцам их по 8 рублей. В день выпускалось до 5 тысяч пар. Чистая прибыль – 15 тысяч рублей в день.
Производством тапочек, а также одежды, колготок и даже ковров Михаил со Львом занимались еще три года. Больше всего, как он говорил впоследствии, они заработали на тапочках и на заколках в виде банана. Чтобы сделать специальную «банановую» пресс-форму, им пришлось ехать в Одессу. Затем они поставили 18 прессов и делали по 15 тысяч заколок в день. Первый кооператив по производству пляжных тапочек назывался «Огонек» – он был создан на базе филиала экскаваторного завода в Ташкенте, в отделе ОТК которого Михаил тогда работал. Затем братья вышли уже на международный рынок и создали одно из первых в Советском Союзе совместных предприятий «Колумб» по производству древесины для внутреннего рынка и для поставок на экспорт.
Бизнес Михаила Черного находился в безопасности не потому, что он не лез в валютные операции или махинации с драгметаллами и камнями. Те самые знакомства, наработанные за предыдущие пятнадцать лет, – друзья спортивного детства, их родители, знакомые родителей и друзей, знакомые знакомых и т. д. – позволили ему стать полноправным членом внутреннего круга. Часто бывало, что на хлебной должности начальника милиции или какого-нибудь подразделения ОБХСС оказывался, например, его бывший воспитанник по спортобществу. Более того, в этот внутренний круг, члены которого часто собирались на деловые «посиделки», входили и важные по среднеазиатским понятиям люди – родственники известных людей, проще говоря – начальников, которые и помогали потом «по бизнесу».
Но время шло, менялись размеры аппетитов Михаила Черного. До сих пор все его бизнес-схемы ограничивались масштабами барабана для лотереи и подпольного цеха. Теперь же он попытался реализовать свои схемы в другой сфере – чистых финансов.
В советское время деньги, которые предприятия получали за экспорт своей продукции за рубеж, использовать было крайне затруднительно, поскольку необходимо было проходить множество согласований в министерствах в Москве. Выйдя через знакомства на одну болгарскую компанию – на дворе стоял 1988 год, – Михаил выступил посредником в организации закупок для узбекских фабрик ткани в Корее. За это он получил 10 процентов – 1 миллион долларов, который положил на свой первый зарубежный банковский счет – в Австрии (по совету некоего господина Кислина, с которым познакомился почти тогда же, в самом начале 1989-го…).
В прессе неоднократно высказывалось предположение, что на самом деле деньги на раскрутку своего бизнеса братья Черные добыли через связи с узбекским криминальным сообществом, в первую очередь с так называемыми авторитетами Гафуром Рахимовым и Тофиком Арифовым, а отнюдь не заработали на продаже тапочек. Небольшая среднеазиатская республика, кстати, «подарила» России не только криминальных «генералов». Там же в Узбекистане Михаил Черный познакомился и с будущим «угольным королем» Искандером Махмудовым, которого до сих пор считает самым надежным партнером. Тогда же Михаил познакомился с будущим тренером сборной России по теннису Шамилем Тарпищевым и со знаменитым ныне Тайваньчиком – Алимжаном Тохтахуновым.
По воспоминаниям людей, хорошо знающих Михаила Черного, уже в те времена его организаторские способности и умение находить нужных людей заложили основы той системы, которая в будущем позволит ему раскинуть свой бизнес в России, Узбекистане и Казахстане. Финансовое благополучие Михаила формировалось из разных источников – совместный с братом кооператив по изготовлению тапочек был лишь одним из них. Настоящие деньги Михаил Черный делал, работая в системе Союзспортобеспечения Спорткомитета СССР. «Этот факт из его биографии вообще почти никто не знает, – сказал мне во время нашей встречи в “Национале" Анзор Кикалишвили. – Михаил, еще живя в Ташкенте, занимался вопросами спортивных поставок в Узбекистан. О бизнесе в иной области он пока еще не задумывался, да и трудно было в 1985 году предположить, что через несколько лет можно будет фактически на пустом месте делать миллионы из воздуха. Но начинал он бизнес со спорта. Вернее, это была просто его работа, которая ему очень нравилась. Он футбольную команду “Пахтакор” из Ташкента всегда обеспечивал всем необходимым и сборную Узбекистана тоже. Тогда у него появились и первые международные связи, контакты. Через свои новые знакомства он вышел на крупных чиновников, а затем и нашел зарубежных партнеров для ведения крупного бизнеса».
В Москве Михаил Черный появляется в конце 1980-х годов. Точная дата переезда в столицу неизвестна, скорее всего, это самое начало 1988 года, хотя иногда называют даже 1992 год. Последняя дата, скорее всего, идет в привязке к году начала активной деятельности компании Trans World Group (TWG) – этого злого гения алюминиевой промышленности России.
В Москве у Михаила появляются первые серьезные связи как среди российских чиновников, так и в криминальной среде. Это вовсе не означает, что сам Михаил Черный имел отношение к различным криминальным аферам, но без бандитской «крыши» бизнес в столице начать было невозможно. Итак, если средний брат, Лев, считался в семье финансовым гением, младший, Давид, остался под крылом родителей и в крупный бизнес идти категорически не хотел, то старший, Михаил, был прекрасный организатор. Именно это качество до поры до времени будет открывать перед ним все необходимые двери. Как бы то ни было, но переезд в столицу означал новый этап в жизни будущего олигарха. Москва того времени предоставляла широчайшие возможности для организации своего дела, используя при этом личные связи.
Чехарда в министерствах и госструктурах позволяла лоббировать свои интересы так и там, где еще несколько лет назад, казалось бы, это было совершенно невозможно.
Именно в это же время, на рубеже 1980-1990-х годов, в Москве появляются люди, которые станут либо настоящими и, скажем так, «правильными» олигархами (Лисин), либо те, кто поможет им стать таковыми (Сосковец). Люди, составившие «могучую кучку» тех, кто приберет к рукам российскую цветную металлургию. Люди, начинавшие вместе, но затем выбравшие каждый свою дорогу. Кто-то будет просто перепродавать свои активы, кто-то, заработав миллионы, начнет вкладывать в развитие предприятий и создаст промышленные империи, кто-то останется региональным «бароном», а кто-то, как Михаил Черный, в конце концов, просто «сдуется» и уйдет с исторической сцены. Или же так просто будет казаться многим…
В Москве в гостинице «Россия» Михаил Черный провел свой первый деловой разговор с первым деловым партнером – Сэмом Кислиным. Бывший гражданин города Одессы, уехавший в 1972 году в Штаты, торговал с Союзом широко. Зонтики, другие дефицитные на тот момент товары народного потребления проходили через манхэттенскую контору Семена Кислина.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?