Текст книги "Время Ч."
![](/books_files/covers/thumbs_240/vremya-ch-66923.jpg)
Автор книги: Андрей Калитин
Жанр: Публицистика: прочее, Публицистика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Тюрьма MCC. Манхэттен. Нью-Йорк. США. 1998 год
Я ждал этой встречи почти год. После ареста Вячеслава Кирилловича Иванькова, более известного в криминальных кругах России, как я уже говорил, под прозвищем Япончик, я забросал письмами администрацию МСС – самой строгой американской тюрьмы. Она расположена чуть ли не в центре «Большого Яблока» и потому охраняется как важнейший стратегический объект США. Я писал Вячеславу Кирилловичу, встречался с его московским адвокатом Александром Добровинским, как потом выяснится, выполнявшим не адвокатские функции, а скорее задачи «информационного характера». Но это неважно. Мне нужно было любой ценой прорваться в эту тюрьму, увидеть Япончика и поговорить. Нам с моим хорошим товарищем и журналистом Кириллом Беляниновым удалось-таки осуществить эту грандиозную журналистскую мечту. До сих пор, к сожалению, не могу подробно рассказать, как именно мы получили разрешение на «свидание» и кто давал нам рекомендации. Но после того как нам поставили желтое несмываемое клеймо на запястье правой руки, как «почетным гостям» МСС, забрали документы и выдали бейджики с именами, я наконец-таки поверил – встреча с Иваньковым все-таки состоится!
Мы разговаривали с Вячеславом Кирилловичем два часа, он вспоминал Отари и своего друга Иосифа Давидовича Кобзона (от знакомства с Иваньковым народный артист долгое время, кстати, открещивался), говорил о лагерном прошлом и погибших друзьях, а на прощание предложил нам заехать вечером в ресторанчик «Пэрэдайс» в Бруклине, где нас должны были встретить его приятели. Всех их я перечислять не буду. Но знаю, что многими из них до сих пор интересуется ФБР, хотя и прошло уже восемь лет.
В «Рай», а именно так переводится название ресторана, мы с Кириллом, конечно, заехали. Это настоящее русское заведение на окраине Нью-Йорка – с цыганами, икрой, водкой, народными песнями и… множеством весьма известных в России персонажей, в качестве гостей, конечно. С одним из ближайших друзей Япончика – Борей Агресом мы проговорили весь вечер. Он рассказывал, что такое в бандитском Нью-Йорке «русская крыша», с каким уважением все относились и относятся до сих пор к Вячеславу Иванькову, как он умел справедливо рассудить любой спор (многим, я думаю, понятно, какого рода возникали споры в «русской среде» и «почему Япончика русской диаспоре теперь не хватает»). И только однажды Боря позволил себе случайную (случайную ли?) оговорку! Агрес сказал, что весь «русскоязычный мир» Нью-Йорка, да и не только, знает – Япончика в руки ФБР сдали! Не доблестные агенты титулованной спецслужбы месяцами искали его по Бродвею и по Тайм-скверу, а один из бывших же его помощников просто разок сходил в офис Бюро, а точнее – в русский отдел и рассказал, что очень скоро к «крестному отцу» приедет из Москвы пара русских и предложит «выручить их деньгами». Вернее, попросят вернуть чужие долги, естественно, за процент от общей суммы. Иваньков в таких просьбах, надо заметить, не отказывал. Только вот ребята эти, московские якобы, будут уже «под колпаком» и информация об их прибытии вот-вот поступит то ли из офиса Моссада в Тель-Авиве, то ли от сотрудников российского МВД. ФБР за столь важного источника ухватилось, позднее в прессе даже появлялось его имя – Леонид Абелис. Вот только интервью он не давал, прежних друзей «забыл» и общался в основном с постоянно окружавшими его сотрудниками ФБР. О Моссаде он конечно же тоже ничего не рассказывал. Япончика, собственно, за вымогательство и посадили. Имя человека, стоявшего за всей этой нехитрой операцией и, видимо, за самим Абелисом, до сих пор держится в секрете. Впрочем, если внимательно разобраться, можно его легко вычислить. И будет это вовсе не израильский разведчик-герой, а весьма известный российский бизнесмен, причем, если верить докладам ФБР, бывший партнер самого Иванькова.
Я в то время и не предполагал, что для того, чтобы проверить появившиеся у меня тогда подозрения, мне придется ждать почти восемь лет и снова лететь в Нью-Йорк. Но в тот момент, чтобы укрепиться в своей версии, мне предстояло выяснить, почему весной 1994-го Михаил Черный так срочно засобирался сначала в США, а затем в Израиль. Он хотел (как в свое время Сильвестр) встретиться с Иваньковым? Что тот ему сказал? Был ли у них конфликт? Наконец, почему Черный, которого многие ждали на похоронах Отари, так и не пришел проститься с Квантришвили, почему решил скрыться?
Я набрал номер телефона своего близкого друга Анзора Кикалишвили, президента Ассоциации «XXI век», бывшим когда-то основным деловым партнером «Отарика», с одной стороны, и хорошо знавшим Михаила Черного – с другой. Мы договорились встретиться в холле отеля «Националь» в Москве через два дня. Я взял билет на ближайший рейс «Дельты» и поехал в свой нью-йоркский отель собирать вещи. Праздничный ужин в «Пэрэдайс» уже подошел к концу, и никто не обратил внимания на мое исчезновение. Я же был точно уверен – обязательно сюда вернусь. В принципе тогда я не задумывался о каком-то расследовании в отношении первого российского алюминиевого магната, но странные совпадения и журналистские находки прямо сами шли ко мне в руки. И я решил пока просто собирать информацию. Разве мог я предположить, что весь собранный материал вкупе с интереснейшим уголовным делом, которое мне удастся найти именно в Нью-Йорке спустя несколько лет, полностью перевернет во мне понимание того, как делались первые миллиардные состояния, и откроет тайну «алюминиевых капиталов». Но об этом чуть позже.
Приехав вечером в отель «Картер», более походивший на старую, захолустную гостиницу, хоть и расположенную в центре – на углу Бродвея и 47-й улицы, я позвонил своему знакомому, нью-йоркскому журналисту Володе Козловскому. Мне было просто необходимо, чтобы кто-то подтвердил мои догадки и все услышанное в этот вечер в ресторанчике «Пэрэдайс». Во многом мне еще предстояло разобраться. Но одно я знал наверняка: те криминальные авторитеты и воры в законе (пусть это будет Квантришвили или даже сам Иваньков), которых мы традиционно считаем верхушкой или элитой некоего российского мафиозного клана, в большой финансовой игре, где на кону стоят миллиарды, не более чем пешки, прикрывающие главную фигуру – «короля». И если этот «король» захочет, весь его бандитский отряд падет смертью храбрых на тропе алюминиевой войны или будет просто сдан в плен противнику. Там, где крутятся большие деньги, нет места ни Уголовному кодексу, ни воровским понятиям.
Я стоял на пороге первой сенсации в своем расследовании. История ареста Иванькова не давала мне покоя. Но телефон в номере не работал. Вот они, хваленые нью-йоркские отели! Спустившись в холл и на ходу проверяя диктофон, подошел к метрдотелю. Он вежливо отправил меня в кабинку за углом своего офиса. Я набрал хорошо знакомый нью-йоркский номер. На Восточном побережье США было двенадцать ночи. Но я знал – мой приятель, обозреватель Би-би-си Володя Козловский, в это время работает. Талантливейший криминальный репортер, блестящий публицист, Козловский был всегда по-хорошему всеяден. Он писал в газеты Нью-Йорка и Москвы, работал на телевидении и на радио. Ни одна криминальная новость, ни один слух не проходили мимо его ушей. О русской мафии в США он знал больше, чем многие агенты ФБР. Мне повезло – Козловский действительно не спал. Но прежде всего стоит объяснить, почему я решил позвонить именно ему.
Никто так внимательно не следил за судебным процессом над Вячеславом Иваньковым, как Козловский. Он побывал на каждом заседании самого громкого судебного дела о русской мафии конца 1990-х годов. В этом процессе было много странностей, ложных свидетельств, но не о них сейчас речь. Да, действительно, некий Рустам Садыков, мелкий предприниматель из Москвы, через своих знакомых обратился к Иванькову с тем, чтобы тот помог вернуть украденные деньги банка «Чара». Речь шла примерно о трех миллионах долларов. Доподлинно неизвестно, что бы сделал с этими деньгами сам Иваньков, если бы ему удалось забрать их у двоих приехавших с этими деньгами в Штаты аферистов – Волкова и Волошина, которые, кстати, умудрились прокутить в Нью-Йорке большую часть этой суммы, если не всю.
Почувствовав опасность, а с Иваньковым никто не осмеливался шутить ни в СССР, ни в США (среди эмигрантов), на славу погулявшие «бизнесмены» обратились в ФБР. Но прямых контактов с Иваньковым ни у Волкова, ни у Волошина не было. Имеется в виду встреч, на которых в адрес московских «гастролеров» были бы высказаны, например, хоть какие-либо угрозы их жизни. Так что ФБР долгое время, прослушивая и следя за «крестным отцом» из России, по сути, оставалось ни с чем. Более того, по Москве среди сотрудников спецслужб гуляла версия о том, что Иванькову выехать в США помогли на самом высоком уровне, возможно, даже не без помощи ФСБ. Так что возвращать его в Россию никто у нас на Родине не планировал, а находящийся под присмотром спецслужб сразу двух стран в США Япончик, при этом находящийся на свободе, вероятно, представлял определенный оперативный интерес. То есть сажать его было вроде бы никому не выгодно. Разве что кто-то решил поторопить события. Этот кто-то должен был быть хорошо знаком с кем-то из руководства российского МВД, ведь оперативная информация, исходящая из недр этого ведомства о «некой угрозе» со стороны Иванькова, могла как раз и подтолкнуть ФБР к более решительным действиям. Этот «неизвестный» мог таким образом руками «своих» людей в МВД, даже находясь в другой стране или на другом континенте, отправить Япончика за решетку. Таких примеров в российской истории предостаточно, когда какой-нибудь «новый русский бизнесмен», стремясь подвинуть или вообще убрать своего конкурента, организовывал на него наезд спецслужб.
Итак, я позвонил Козловскому на его маленькую дачу, где тот последнее время пишет книги и очерки, чтобы проверить, не гуляла ли такая версия еще во время процесса, названного американской прессой в 1997 году, как «США против Иванькова». Что ж, Володя лишь подтвердил мне то, что я уже слышал за ужином в ресторане «Пэрэдайс»…
– У меня огромное количество криминальных контактов в Нью-Йорке, и действительно от одного из соратников Иванькова я получил информацию, что Япончика сдали через Москву специально в руки ФБР, у которого на самом деле в начале всей этой криминальной мелодрамы информации против Иванькова не было никакой. То есть им помогли. Тот человек, который дал мне эту информацию о контактах ФБР и МВД через третье лицо, раньше меня никогда не подводил. Это человек высокого криминального ранга, если можно так сказать. Он знал, что говорит, и у меня до сих пор нет оснований ему не доверять. Он и сообщил мне, что в один из приездов Михаила Черного в США между Михаилом и Иваньковым произошла серьезная ссора, после которой совместный бизнес стал практически невозможен и Япончик стал фактически помехой на пути израильского бизнесмена. И тогда, возможно, был организован слив некой информации через российское МВД о том, что Иваньков в Штатах что-то замышляет. Нужно было только эту информацию, которая в криминальных-то кругах уже циркулировала, передать агентам ФБР. Сейчас я не имею возможности вернуться к этой истории и проверить показания моего свидетеля, потому что на некоторое время связь с ним прервалась. Он не находится под охраной программы защиты свидетелей, просто он в некотором отдалении от меня (Владимир дал понять, что его источник сидит в тюрьме. – Авт.). Но эта информация, что Черной приложил руку к судебному процессу против Иванькова, появилась, когда начался судебный процесс против Япончика. По крайней мере, в криминальных кругах Нью-Йорка все об этом знали. Казалось бы, резонно спросить: почему же никто за это Черному не отомстил? Не знаю. Во-первых, думаю, это сделать не так уж просто. Он в Израиле под охраной, да и будет ли кто-то сейчас, так вот по-гангстерски, возвращаться к делам минувших дней? Вот, например, свидетель обвинения против Иванькова по имени Леонид Абелис спокойно гуляет по Нью-Йорку. Все помнят, что на процессе он давал показания против Япончика, но никто же Абелиса здесь не убил. Он даже от программы защиты отказался. А Черной, согласитесь, фигура более серьезная, чем этот гангстер Леня. Хотя я знаю, что желание его «достать» все же есть. А вот тот самый Рустам Садыков, который пошел просить у Иванькова помочь ему вернуть деньги «Чары», просто мог быть пешкой в этой игре и даже не знал, что он находится под контролем МВД и ФБР. Впрочем, несмотря на то что все это версия русского криминального мира, я бы сказал, что она заслуживает доверия. Кстати, даже американская пресса предполагала то, о чем мы сегодня говорим. Американские журналисты писали, что именно Черной вместе с Измайловской группировкой и под патронатом Рушайло посадили в американскую тюрьму Иванькова. А о факте их «дружбы и партнерства» знали в Нью-Йорке все. Маленьким подтверждением тому является опубликованная в свое время в «Нью-Йорк таймс» фотокопия первой страницы телефонной книжки Иванькова, на которой значился телефон Черного.
Я поблагодарил Володю за этот детективный рассказ, повесил трубку и вернулся в номер. Теперь сенсацию я просто чувствовал. Первым делом надо начать сбор информации о том, кто же такой на самом деле Михаил Черный. Я надеялся, что первым человеком, который мне поможет, будет Анзор Кикалишвили, с которым у меня уже была назначена встреча в «Национале». Что дальше? Где родился Михаил Черный? Чем занимался, как заработал первые деньги? Что его связывало с Отари, с Япончиком, с Измайловской братвой? Нужно просто очень долго и кропотливо копать. Возможно, не один год…
Глава 2
Спрут
Завтрак в «Национале»
Эта операция началась в 1997 году. Вело ее ФБР США, и называлась она «Русский легион». За нехитрым названием скрывалась попытка выяснить, существуют ли у российских хоккеистов, играющих в НХЛ, так называемые «устойчивые связи» с лидерами преступного мира. Именно тогда знаменитого русского хоккеиста Павла Буре ФБР «уличило» в дружбе с известным московским предпринимателем Анзором Кикалишвили, основателем Ассоциации «XXI век». Американская пресса неоднократно призывала Буре порвать эти отношения, но Павел отвечал отказом: «Почему я должен перестать общаться с близким мне человеком, если к нему ни в США, ни в России никто не высказывает каких-либо претензий?»
За Анзором в то же время агенты ФБР следили не менее активно, чем за Япончиком. Некий источник сообщил агентам место, где особенно любил бывать «русский мафиози», – это стриптиз-бар «Поркиз» в Майами. За этим увеселительным заведением немедленно было установлено наблюдение. Мне об этом рассказал агент ФБР Боб Левинсон:
– Один из наших осведомителей из среды эмигрантов сказал нам, что в клубе «Поркиз» постоянно собираются богатые русские с сомнительной репутацией. Мы стали следить за русскими. Больше всех нас интересовал Анзор. По оперативной информации он контролирует игорный бизнес в Москве, имеет свой банк, управляет рынком недвижимости и водочным бизнесом. Все это, правда, не доказано. Но нам было важно понять, что за гость прибыл к нам из России.
Надо заметить, что, к разочарованию ФБР, никакого правонарушения Анзор в Майами не совершил. Даже дорогу, говорят, всегда осторожно переходил только на зеленый. Но вскоре ему отказали во въездной визе в США! Анзор написал письмо лично Джорджу Бушу. Теперь ждет ответа. В Москве…
А Буре, закончив карьеру игрока и покидая Нью-Йорк, дал на прощание интервью одному из американских телеканалов. Я видел эту запись. Корреспондент упрямо задает Павлу один и тот же вопрос:
– У вас есть «крыша»? Правда, что Анзор ваша «крыша»?
Павел в ответ только улыбается и удивленно переспрашивает:
– Что такое «крыша»? Я вас совсем не понимаю.
У бывшего главы русского отдела ФБР Джима Моуди на этот счет свое мнение.
– Вы имеете дело с людьми, которые уверены, что если долго говорить неправду, то она станет правдой. Российские спецслужбы знают, что Анзор Кикалишвили – руководитель российского преступного синдиката. Но МВД молчит, а мы просто не пустим его в нашу страну, вот и все.
Наши встречи с Анзором обязательно начинались с воспоминаний об этих «спортивно-криминальных» операциях ФБР. И сейчас, пока едва проснувшиеся гости отеля неспешно спускались в бар и заказывали себе кофе и апельсиновый сок, мы весело перешучивались, вспоминая дотошных офицеров ФБР, проверявших в свое время даже мусорные баки в гостиничных номерах, где жил в США Анзор. Но как только речь зашла о связи между убийством Квантришвили и фигурой Михаила Черного, а также об Иванькове, которого Анзор очень хорошо знал, мой собеседник спешно сменил тему разговора. Я прекрасно понимал, что даже если он знает об «алюминиевых амбициях» своего бывшего партнера, то теперь, после его смерти, вряд ли захочет об этом говорить. И все же я любой ценой должен был узнать, почему Черный в 1994 году так быстро принял решение покинуть Россию, где была блистательно выстроена его металлургическая империя, которой, как я помнил по разговору с «менатеповскими» офицерами КГБ, он управлял вместе с братом.
Анзор откинулся в глубоком мягком кресле, забросил ногу на ногу и с некоторой неохотой начал рассказ:
– В 1994 году, на момент этой трагедии, Отари Квантришвили был президентом Фонда социальной защищенности спортсменов имени Льва Яшина. Этот фонд был очень близок Ассоциации «XXI век», которую я возглавляю начиная с 1987 года. И я знаю, что у фонда не было ни таможенных льгот, из-за которых тогда шла настоящая война, ни проектов в алюминиевой сфере, которая по праву считалась самым криминализованным бизнесом в те годы. Отари никакого отношения к продаже алюминия не имел. («Или не успел», – хотел было добавить я, но не стал. – Авт.) Он прежде всего заслуженный тренер Советского Союза по борьбе, и все его интересы лежали в области спорта. По поводу его бизнеса в сфере металлургии – это слух. Но Михаил Черный, которого я сам лично знаю очень давно, понимал, что просто наступило очень опасное, кровавое время вообще для бизнеса. В Москве убивали каждый день, и если такую крупную фигуру, как Отари, убили при свидетелях и друзьях, когда тот выходил из бани, значит, дело совсем плохо. Михаил опасался за свою жизнь и, думаю, именно из-за этого решил уехать из России. Выбрал себе тихое и безопасное место – родину своих предков. Он ведь человек очень осторожный. Я Мишу знаю лет тридцать. Еще с тех времен, когда он занимался кооперативным движением в Узбекистане. Он очень сильный организатор и по своему характеру настоящий хозяйственник. Позже он перебрался в Москву, занялся алюминием и был лидером в своем деле. Познакомился с англичанами – братьями Рубен. Так началась для него новая эпоха, которую он создавал сам, и ему никто ничего не дарил. Он поднял металлургию с колен, привлекая иностранные инвестиции, ну, и сам зарабатывая на этом. Ему приписывают связи с мафией, но ведь вспомните – тогда вообще криминальный передел страны шел. Но самая настоящая мафия сидела тогда на самом верху, они этот передел и устраивали. Разве без чиновников тогда можно было что-то сделать, в том числе в бизнесе? Я считаю, что его просто на определенном этапе вытолкнули из страны, но он ведь продолжал работать из-за рубежа и алюминиевую империю отстроил так, как никто тогда не мог. И кстати, продолжал помогать спорту. Он ведь сделал Кубок Кремля по теннису. Спонсировал и организовывал его проведение в Москве. Он – магнат и крупный промышленник. Он и помогал деньгами тому же Тарпищеву, например. А потом купил в Болгарии футбольный клуб «Левски». Так что спорт он любит до сих пор. Мог бы сделать еще больше, если бы оставался в России и после 1994 года. Но весь этот криминальный передел рынка, в том числе и алюминиевого, заставил его уехать. Мы мало с ним общаемся, общего бизнеса с ним у меня не было. Я ведь в «алюминий» не пошел, а Миша давно сюда не приезжает. Так что видимся мы с ним редко.
Об Иванькове и таинственной истории его ареста Анзор говорить категорически не хотел. Мы закончили завтрак, мой приятель уехал играть в теннис, а я попытался набросать в блокноте то немногое, что мне удалось к этому времени разузнать. Итак: Михаил Черный (или Черной). Начинал бизнес как «цеховик» в Узбекистане. В конце 1980-х вместе с братом Львом перебрался в Москву. По данным российского МВД, замечен в связи с крупнейшими криминальными авторитетами страны Вячеславом Иваньковым и лидером Измайловской группировки Антоном Малевским, в алюминиевом бизнесе – с начала 1990-х годов. Основные его партнеры в то время – бизнесмены Рубены, проживающие в Лондоне. Головная компания – фирма TWG (Trans World Group). Когда-то, до ее появления на российском рынке, Михаил вел бизнес с Сэмом Кислиным, эмигрантом из Одессы, ныне проживающим в США, куда самого Черного уже не пускают из-за подозрений в связях с организованной преступностью. Уже несколько лет проживая в Израиле, Михаил продолжал полностью контролировать свою бизнес-империю, в которой, правда, алюминий занимает все меньше места. В России его делами управляют доверенные лица, чьих имен практически никто не знает. Черный – самый закрытый и «засекреченный» олигарх России, величину его состояния не может определить никто. Последнюю попытку сделали журналисты американского журнала «Форбс», но бывший главный редактор этого издания Пол Хлебников (застреленный в москве в июне 2004 года) лично рассказывал мне, что его эксперты не смогли назвать точную цифру – где-то от четырех до пяти миллиардов долларов.
Офис братьев Черных в Москве, где располагалась компания TWG (о ней следует рассказать подробнее, но чуть позже), находился в особняке, принадлежащем, согласно оперативным данным МВД, грузинскому вору в законе Дато Ташкентскому. Кстати, жена Дато была известна всей криминальной Москве тем, что часто подменяла мужа на важных сходках, представляя при этом интересы узбекских воров в законе. Напомним, Черный был родом именно оттуда.
Основными проводниками идей Черного в политической сфере, если верить российской прессе, были тренер Бориса Ельцина по теннису Шамиль Тарпищев и бывший вице-премьер правительства Олег Сосковец. В то же самое время самым близким другом Черного был, еще с детства, именно Шамиль Тарпищев. Я лично уже два года хранил в архиве видеопленку, снятую в 1996 году, на которой в тель-авивском аэропорту Бен-Гурион только ступившего на Землю обетованную тренера теннисной сборной России и лучшего друга первого российского Президента Тарпищева радостно встречают Михаил Черный и тот самый небезызвестный лидер Измайловской преступной группировки Антон Малевский. Его группировка, в частности, пользовалась славой в криминальном мире страны еще в начале 1990-х, когда «нового русского бизнесмена» Антона часто в роли почетного эскорта или охраны сопровождали бывшие сотрудники МВД и ФСБ и вместе с которыми Малевский часто наведывался в гости к друзьям в Госдуму. Черный и Малевский, кстати, примерно в одно и то же время начали интересоваться рынком цветных и черных металлов, производством алюминия и вообще крупным российским бизнесом. Без помощи молодой российской власти, с одной стороны, и криминалитета – с другой, заняться таковым в те годы вообще не представлялось возможным. А «тележку» этой «бизнес-элиты» должен был толкать вперед по зданию аэропорта кто-то один, самый сильный и могущественный человек. Вот Черный ее и «толкал».
Кстати, Антон Малевский, он же Антон Измайловский, пятью годами позже трагически погиб где-то в ЮАР, якобы неудачно приземлившись прямо в пустыне на своем суперсовременном спортивном парашюте. Впрочем, опознать Малевского тогда никто так и не сумел. Так же как и ответить на вопрос: случайно ли он погиб, или это было хорошо спланированным убийством? Тем более что конец 1990-х – начало 2000-х годов как раз то время, когда «пацанов» в алюминиевом бизнесе уже не было, а остались одни только «зубры». Или все-таки мафия? Я знал, кто мог бы мне рассказать об этом уникальном периоде в истории российского бизнеса применительно к герою моего расследования. А в том, что все имеющиеся материалы о Михаиле Черном надо объединить в одно журналистское расследование, я уже не сомневался.
В один из августовских дней 2006-го я договорился о встрече с человеком, который сам себя как-то в шутку назвал «адвокатом дьявола»…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?