Текст книги "Близится буря"
![](/books_files/covers/thumbs_240/blizitsya-burya-89261.jpg)
Автор книги: Андрей Круз
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Для чего достаточной? – улыбнувшись, она посмотрела на меня.
– Для важного дела.
Я только ремня с кобурой надевать не стал, оставил на столе. Подошел к Аглае, обнял ее, сказал:
– А давай поженимся, а?
– Давай, – глубоко вздохнула она. – Хоть сейчас. А чем это поможет в нашей проблеме?
– Ну… ты сама сказала, что у других «жены с мужьями в походы ходят». Поженимся, а там, глядишь, что-то еще придумаем. – Я обнял ее крепче.
– Что? – спросила она, адресуясь куда-то мне в подмышку.
– Ну, например, станешь ты судовым ветеринаром. А мы там специально кота заведем, будешь его лечить. Или корову, например. Бортовую. Молоко, навоз там всякий для удобрений, ну и болеть она будет, чтобы ты не скучала.
– Здорово придумал, – хихикнула она.
– А человечьим доктором стать не получится?
– Получится, почему же нет! – пожала она плечами. – Немного подучиться, потом полгода помощником у Сергеева, местного врача, – и все, можно работать. А что, приглашаешь?
– Я тебя пока под венец приглашаю, – засмеялся я, – а на правах законной жены ты сама все решишь. Так когда свадьба?
– Сам решай когда. – Она слегка оттолкнула меня. – Я все время здесь, это ты куда-то идти собираешься.
– Судно еще недели три в ремонте будет, можно успеть, – прикинул я. – И вообще я не слышал официального и однозначного ответа: ты готова стать моей женой?
– Готова, готова, я тебе даже в гостевой стелить сегодня не буду, к себе пущу. Пошли на террасу, глянь там, какой закат. И ты что, за три недели рассчитываешь всех гостей собрать?
* * *
Вот так все и решилось. Или я решился наконец. Не хватило терпежу старомодно ухаживать целый год или два, ну да, может, и к лучшему. Согласилась же, чего еще надо?
Утром проснулся – глазам своим не поверил: восходящее солнце через частые жалюзи ее осветило, спящую на животе, одеяло откинуто с сильной спины. Поцеловал меж лопаток, потом, чуть отодвинув одеяло, в ложбинку у копчика, уже из чистого хулиганства, ну и встал по-тихому: мне еще до города ехать чуть не два часа, а там дел невпроворот. Умылся, оделся, но на террасе налетел на Валентину, накрывавшую завтрак на одного.
– Да ладно, я бы в городе позавтракал! – замахал я руками, чувствуя неловкость из-за того, что кто-то встал по моей вине в такую рань.
– Вот шальной, я всегда с рассветом встаю, – отмахнулась она. – Садись, ешь. Мне Аглаюшка вчера сказала все, поздравляю. Только свадьба в такой спешке – дурное дело, все гости собраться даже не успеют. Кто в плавании, кому скоро уходить, кто-то обиженным останется, – говорила она, быстро расставляя по столу тарелки, баночки с вареньем, маленький чайник, кружку. – Не суетись, не сбежит она от тебя, на декабрь назначайте, на сезон штормов, чтобы как у всех.
– Как у всех – пусть как у всех, но я уже до плавания пообещал устроить, – немного посокрушался я.
Ну да, все понятно, раньше в деревнях все свадьбы осенью гуляли, когда урожай собран, а зима еще не началась, ну и здесь должны «в несезон», мог бы и сам сообразить.
– Это ты по дури, – без всякой деликатности махнула рукой Валентина. – Аглая поймет, да и преподобный отговаривать наверняка будет. Сегодня вернешься – тогда и обсуди.
Завтракать на рассвете на этой террасе особенно хорошо. С моря легкий бриз, красное солнце по всей поверхности малиновыми искрами разбегается. Чай Валентина заваривает так, как у меня самого не получается, выходит он душистым и вкусным, а гренки хрустят на зубах – аж в ушах отдается.
Тимофей вывел мне Зорьку, уже оседланную, подстраховал, пока я со своей ногой в седло карабкался. Ворот за мной закрывать уже не стал – день настал. По дороге встретил Василия с двуколкой, он ехал Веру забирать. Поздоровались и разъехались. И вообще оживленно стало, потому что фермеры здесь с петухами встают и сразу на работы разъезжаются.
Пару раз пускал Зорьку рысью, но надолго меня не хватало, переходили опять на шаг. Быстрее бы зажило, что ли, ни пройтись нормально, ни проехаться. Аглая двуколку предлагала – так, может, согласиться? Или даже нанять кого «водителем», благо финансы позволяют. А что, не лишено смысла вообще-то. Надо подумать.
В городе тоже было оживленно, мамаши младших детей в местную школу вели, развозчики из лавок катили на тележках, в которые были запряжены все больше меланхоличного вида ослики, от дома к дому, развозя заказы, открывались лавки. Дневная жара не опустилась еще на город, поэтому многие стремились переделать все свои дела на улице прямо сейчас.
В порту было оживленно, люди расходились по своим местам, видна была суета на палубах пришедших из других краев судов, везде шла утренняя приборка. В общем, жизнь своим чередом двигалась.
Собирался я идти говорить с Игнатием, да никуда идти не пришлось: он меня у коновязи встретил, повод подержал, пока я с лошади слезал, стараясь лишний раз ногу не напрячь.
– Как дела, Игнатий? – спросил я, пожав ему руку.
– Да нормально дела, только разговор к тебе имеется от всего экипажа.
– На «Аглаю» перейти хотите? – перешел я сразу к главному, надеясь, что угадал.
Игнатий смутился немного.
– А что, уже все знают? Так мы только промеж собой пока говорили.
– Нет, просто догадался, – успокоил я его. – Посидим? – показал я тростью на «курилку» – несколько скамеек и столов под тростниковым навесом, где обычно собирались на обед те, кто носил этот самый обед с собой.
– Ага, посидим, – с готовностью согласился Игнатий. – Так вот, поговорили мы промеж собой. Работал я на Павла и на дочь его, понятное дело. Остальной экипаж новый… ну да что я рассказывать тебе буду, сам все знаешь. Нет у них перед Евгеном обязанностей, никакого договора, так? Вот и послали меня к тебе делегатом, значит, узнать – хочешь ты весь экипаж на «Аглаю» нанять или нет?
– Ну а ты как думаешь? – спросил я, усаживаясь и вытягивая ногу.
– Да думаю, что не отказался бы, так? Если начистоту, – тут Игнатий ухмыльнулся до ушей, – то в морском деле ты ни уха ни рыла, верно?
– Верно, именно так и есть. Так о чем ты сейчас договориться хочешь?
– Значит, получается так, – он снял шляпу и почесал в затылке, – что я для тебя этот экипаж нанять не могу. Потому как представляю сейчас не тебя, а их. Так?
– Ну, – поощрил я его к продолжению. – Давай дальше.
– Тогда тебе надо договариваться вроде как со мной, но я это делать один тоже не хочу, – тут он еще и бороду огладил. – А потому предлагаю тебе сразу со всеми повидаться и со всеми разом поговорить.
– Где и когда? – потребовал я подробностей.
– А вот хоть сегодня, после шестого колокола. Сможешь? – Заметив, что я продолжаю вопросительно смотреть на него, Игнатий спохватился и уточнил: – В «Винной бочке», там у нас принято и договоры подписывать, и отмечать подписание.
– Игнатий, ты раз про наем заговорил, то меньше бы «отмечание» поминал. – Я поднялся, опираясь на палку. – Забыл, как мы с тобой познакомились?
– За это не беспокойся, ничего лишнего себе не позволю, – сказал он преувеличенно решительно и даже рукой махнул для пущей убедительности.
– Ну да, ну да, ни капли в рот, ни сантиметра… не шибко важно, в общем, – не закончил я фразы. – С понедельника новая жизнь, – сказал я еще тише, и чуть туговатый на ухо Игнатий ничего не услышал.
Ну вот, все как и рассчитывал! Надо бы перекреститься, да пока не привыкну к этому. Теперь у меня экипаж есть, и к тому же свой, знакомый. Ничего страшного, встречусь, поговорю, думаю, что и договорюсь. Так что дело остается только за «бойцами», окончанием ремонта и… и свадьбой, пожалуй. А если точнее, то надо как-то разрулить ту ситуацию, что я вчера сдуру и по незнанию местных реалий накреативил. Ладно, мы с Аглаей все равно в полдень увидимся, вот у нее и поинтересуюсь, как вообще лучше все сделать.
На яхте пахло краской, Иван-моторист взялся за малярные работы, предпочитая экономить на услугах верфи. Не мудрствуя лукаво, я тоже вооружился поддоном с белилами, валиком и присоединился к нему: экономить так экономить.
* * *
– На «Крачку» мне придется искать приказчика, самому на два стула не сесть. – Евген, раскрыв перед собой большой блокнот, излагал свое видение будущего Веры, а заодно и семейного дела. – Тебе же, Вера, оставляю все складское хозяйство, расчеты и торговлю с другими домами. Считай, что половина дела у тебя.
Евген не врал, тут все по-честному. Торговля у дома Светловых не только на своих судах, на складах куда больше всякого товара, чем возят «Чайка» с «Крачкой». Иной товар лежит до сезона, ждет, когда цена подскочит, иной просто под заказ – по-всякому бывает. И если он все это дело собирается Вере поручить, значит это лишь то, что воспринимает он племянницу всерьез.
Сама же Вера с начала разговора ни слова не сказала, но слушала внимательно. Причем «конструктивно слушала», то есть в своей тетради пометки делала, что-то записывала в календаре, работала, в общем. Мы с Аглаей в разговор не лезли, сидели скорее для мебели и общей моральной поддержки. Кроме нас за столом был еще высокий молодой мужик с круглой бородкой, как у меня, который был у Евгена вроде как за первого помощника.
Собрались в конторе, в небольшом каменном домике за складскими пакгаузами. За окном шумел порт, с моего места мне было видно, как ставят кран над грузовым люком пузатого шлюпа с ярко-зелеными бортами и надписью «Толстяк» на корме. А что, вполне соответствует названию.
Комната была небольшой, полутемной, каменные стены покрыты беленой штукатуркой, на них висели какие-то графики, таблицы – рабочее место, в общем. Евген неторопливо налил себе из кувшина воды, жестом предложил нам. Все отказались, кроме меня. Вода была холодной, только из скважины, такой, что зубы схватывало.
– Еще хочу представительство в Новой Фактории открыть, – продолжил он, перелистнув страницу в блокноте. – С братом мы это обсуждали как раз перед… перед последним рейсом. Павел договор подписал с торговцами розовым деревом, обязался платить вперед – они скидку дали хорошую. Надо это дело не бросить, а наладить. И это, Вера, ты сделаешь. Понятно?
– Сделаю! – оживилась девочка. – Отчего не сделать.
Евген едва заметно усмехнулся. Такое дело и обычный приказчик наладить бы мог, но Вера рвалась в плавание, не хотела на Большом Скате безвылазно сидеть, и дядя тем самым дал ей возможность хотя бы немного путешествовать. А маршрут до Новой Фактории пусть и не идеально безопасный, но куда спокойней походов на негритянские острова, например.
– Вот и будешь работать и здесь, и там. А пока здесь начинай дела принимать у Дениса, – Евген кивнул в сторону своего помощника, – а он переходит теперь на «Крачку», в рейсы пойдет. С ним уже сама договаривайся, как и когда работать будете, но сроку тебе всего неделя, ему тоже надо на новом месте освоиться успеть. Договорились?
– Договорились!
– Комнату с Денисом поделишь пополам.
До недавнего времени ту комнату, что прямо здесь, за стенкой, с Денисом делил сам Евген, а теперь он принимал нас там, где раньше сидел Павел.
– Теперь еще вот что. – Евген повернулся ко мне, пригладив бороду. – Ты же на Большой остров собираешься, так?
– Собираюсь, как только яхта из ремонта выйдет, – кивнул я. – За приватирским патентом и прочим всем.
– Потом сюда зайдешь?
– Зайду обязательно.
Вообще-то задачи мне еще никто не ставил, и может оказаться так, что на Большой Скат мне заходить незачем, но… здесь Аглая, так что не зайти не смогу.
– Пусть Вера с тобой сходит, хорошо? Там заказ сделать надо и товар отобрать, а заберем его позже… может, даже не сами, там видно будет.
– Только рад помочь, – сказал я вполне искренне. – Я там все равно задержусь на сколько-то, будут носовую пушку монтировать, так что время найдется.
– Я знаю, на это и рассчитывал, – сказал он, закрывая блокнот. – Сестрица моя двоюродная, – обратился Евген к Аглае, сделав в слове «двоюродная» ударение на втором «О», – согласна ли ты с тем, как я все решил?
– Согласна, чего уж теперь, – засмеялась она. – Если бы не согласна была, то давно бы уже в бороду тебе вцепилась.
Разрулил Евген ситуацию, разрулил, надо отдать ему должное. Все вроде как счастливы, разве что сам Евген не знает о том, что весь экипаж «Чайки» вознамерился его покинуть. Интересно, это большая проблема здесь или не очень? По моим прикидкам – не так чтобы маленькая, но могу и ошибаться, я тут человек новый.
Из конторы вышли только мы с Аглаей, все остальные, включая Веру, там и остались. Аглая же, сопровождаемая мной, неторопливо направилась к коновязи.
– Поедим? – предложил я ей. – Нет же у тебя ничего срочного сейчас?
– Если только в «Золотой бухте», – улыбнулась она. – Нам есть что отметить, как думаешь?
– Есть, – с готовностью закивал я. – Но у меня как раз на сей счет к тебе вопросы.
– Уже передумал? – удивленно вскинула она тонкие брови. – Быстро ты.
– Мне Валентина на вид поставила сегодня с утра, – взялся я оправдываться. – Говорит, что я со свадьбой все неправильно придумал.
– Неправильно, никто и не спорит. – Аглая отвязала свою гнедую кобылу от коновязи, перекинув повод ей через голову. – Свадьбы здесь в сезон штормов гуляют.
– А нам как делать? – совсем растерялся я.
– Ты предложил – ты и решай, – вновь улыбнулась она и легко закинула себя в седло. – Так ты едешь, или мне одной обедать?
– Еду, еду, – совсем растерялся я и похромал к Зорьке.
Лошади шагом, бок о бок, вышли за ворота порта, пропустив огромные дроги, с горой заваленные какими-то мешками и влекомые двумя сонными волами, тянувшими их вроде даже не замечая тяжести. Две горы черной плоти промаршировали мимо, глухо топая широченными копытами и громко сопя, причем тот вол, что был ближе ко мне, уронил огромную лепешку навоза, от которой сразу разбежалась волна запаха. Вот к этому я пока до сих пор не привык – к пахучести гужевого транспорта. Ну да ладно, зато будем считать запах экологически чистым, возобновляемым ресурсом и вообще не вредящим окружающей среде. Как-то так.
Полдень здесь – это жара, настоящая, наваливается сразу, как на солнце выйдешь. Кто в поле работает, тот все дела свои сворачивает часов до пяти вечера, а вот у «горожан», как бы ни была зыбка грань между этими слоями населения на Большом Скате, так не принято, у них только на обед перерыв положен. Но и работу обычно раньше заканчивают, часов в шесть, если не лавочники и не кабатчики.
Кабачок «Золотая бухта», к которому мы подъехали через несколько минут, как раз только открывался. Две шустрые негритянки бегали по террасе, одна протирала тряпкой столы, а вторая раскладывала плетеные салфетки по ним и расставляла бронзовые подставки с бутылочками уксуса, масла, солонкой и перечницей.
– Не рано мы? – спросил я, не слезая пока с седла, чтобы потом обратно карабкаться не пришлось.
– Заходите, кухня уже работает, – сказал невысокий толстяк в белом переднике, появившийся в дверях. – Садитесь где удобно. Аглая, рад вас видеть, – чуть не в поклоне поприветствовал он мою спутницу, – Алексей, – протянул он руку мне.
– И вам здравствовать, Константин, – столь же церемонно поприветствовал я его.
Вроде без году неделя здесь, а уже чуть не половину города знаю. А в «Золотую бухту» мы с Аглаей не в первый раз вместе заходим – все же самое лучше место на всем острове считается, готовят здесь вкусно. Собственно говоря, сам Константин и готовит, там еще один негр помогает, про которого шутят, что он так на кухне и живет, никуда не уходит – настолько тучен.
Сели за угловой столик на террасе, так чтобы в тени и заодно можно было во все стороны смотреть, кто куда пошел да что понес. Одна из негритянок, с вытатуированной волнистой полосой поперек лба и рыбками на обеих щеках, поставила перед нами кувшин холодной воды и уже затем поинтересовалась заказом. Записывать она ничего не записывала – не умела, скорее всего, – но запомнила и ничего не перепутала. Вскоре на столе появился морской салат под оливковым маслом и винным уксусом, который я взялся раскладывать по тарелкам большой деревянной ложкой.
– Ладно, не молчи, рассказывай, как ты намерен разрушить наше недолгое счастье, – сказала Аглая, посмотрев на солнце через стакан воды с выдавленной в него четвертинкой лимона.
– А чего сразу я? – изобразил я оскорбленную невинность, прожевав огромный креветочный хвост, выловленный из салата. – Я тут человек новый, мне глупости делать по должности разрешается.
– Ну, первую ты сделал, предложил мне за тебя замуж, – согласилась она. – Я сделала вторую, когда согласилась. Но если ты не намерен все отменить, то остается решить – когда свадьба. Или я чего-то не поняла?
Понятно, издевается. Причем «с наступательных позиций», вынуждая чувствовать себя дураком.
– Тогда до окончания ремонта яхты надо успеть, – сказал я решительно. – Сейчас доедим – и побегу к преподобному, день и время свадьбы назначать.
– Так половина гостей на свадьбу не попадет, просто не сможет и не успеет.
– А я все равно мало с кем знаком, все гости с твоей стороны, – отмахнулся я небрежно. – Мои все здесь, никуда не денутся. Кто у меня в гостях? Вера да команда, больше я никого толком и не знаю.
Аглая минутку подумала, потом кивнула:
– Ладно, выкрутился. На декабрь надо планировать, а вот начинать приглашать уже сейчас. Так что к преподобному все равно надо идти, с этим ты не ошибся. Хотя бы для того, чтобы на удачный день назначить: в декабре ведь свадьбы у всех будут, так что где-то и боками толкаться придется.
– Ну, видишь, какая ты у меня умная, – восхитился я. – Сама все и решила.
– Я вообще о другом, – вздохнула она. – Ты слово «помолвка» слышал когда-нибудь? А если слышал, то знаешь, что оно означает?
* * *
«Винной бочкой» назывался просторный кабак у самого порта, занявший здание, которое явно планировалось как блокгауз, защищающий подступы к гавани, – длинное, полутемное, с узкими окнами-бойницами и каменными стенами, которые так никто и не озаботился покрыть штукатуркой. Место было мужским, дамы сюда не захаживали, даже из негритянского квартала. Большей частью клиентела состояла из морячков с тех судов, что пришли с других островов. Они выходили из порта, принимали на грудь сколько надо – и уже затем шли дальше, в поисках добавки или каких иных приключений.
Заходили сюда и местные, после работы, но чаще ненадолго, потому что даже те, кто в питие себе не отказывал, любили заканчивать вечер в городе – потом домой добираться проще. Но при этом «Винная бочка» выполняла функции матросской биржи. Ее хозяин, Семен Рыбаков, более известный в городе под прозванием Пузан, владевший заодно и примыкающей гостиницей, знал наперечет всех свободных моряков, ищущих найма, кто что умеет и чего не умеет, с готовностью брался посредничать в найме, на чем тоже неплохо зарабатывал.
Относительно недавно судьба свела меня с Семеном, потому как до моего появления он добивался расположения Аглаи, излишне настойчиво, на мой взгляд, но в целом безуспешно. Апофеозом его жениховства была попытка побить меня в компании то ли друзей, то ли помощников, закончившаяся полным фиаско. С тех пор мы пару раз виделись в городе, я с Семеном вежливо здоровался, но он почему-то багровел, сопел и отворачивался. Но сейчас услуги Семена никому не требовались, так что вспомнил я о нем исключительно по ассоциации.
А вот тот самый хлопчик, что тогда выманивал меня с танцулек, сидел в зале, в дальнем от меня углу, и пил пиво из высокой кружки, болтая с каким-то грузным дядькой с соломенной бородой. Словно подражая своему нанимателю, или кем там ему приходился Семен, хлопчик сделал вид, что меня не узнал. А нос, кстати, у него с тех пор кривоват весьма – сильно я ему приложил. Ну и ладно, не жалко, впредь наука.
Пришли мы вдвоем с Иваном – мне все же опытный советчик нужен. Весь экипаж «Чайки» собрался за большим столом у самого входа в кабак, под большим штурвальным колесом, висящим на стене. Со мной поздоровались, но по делу никто не говорил ни слова, и вообще говорить начали после того, как кабатчик – суетной блондинистый парень лет двадцати, в красной рубашке – не притащил и не расставил кому сидр, а кому пиво. Потом Игнатий солидно приложился к своей кружке, отер бороду и лишь затем заговорил:
– Алексий, ты вот нам всем скажи: тебе на яхту экипаж нужен?
– Нужен, – подтвердил я.
Экипаж переглянулся, молча покуда.
– Мы вот готовы в новый наем пойти, – сказал Игнатий, откинувшись и сложив руки на животе, – но всем экипажем, от первого до последнего человека, значит. Согласен?
– Согласен, – кивнул я тоже максимально солидно.
– Тогда по жалованью, – перешел он к главному. – Поскольку судно у тебя экспедиционное, а значит, без проблем нам не обойтись, плати от ставки, какая на «Чайке» была, в полтора раза, значит. Как?
Про это я знал, мне еще Иван-моторист разъяснил несколько дней назад. Работа на приватирах и вправду суматошней и опасней, да и походы дольше, так что моряки просят за свою службу больше. По факту то, что сейчас происходило, представляло собой скорее некий ритуал, нежели переговоры, потому что и зарплаты, и условия – все было сторонам известно. Требовалось только все это вслух произнести и вслух же подтвердить, а потом на бумагу переписать.
– Традицию знаю, буду платить, – ответил я.
– Хорошо, – удовлетворенно кивнул Иван. – А теперь, значит, такой момент: мы от Евгена уходим без того, чтобы его загодя упредить. Почему так вышло – сам знаешь, ничьей вины тут нет. Но последнего жалованья и отпускных он нам не выплатит.
Я молча кивнул, поощряя его к продолжению. Этот момент был самым туманным из всего и какими-то традициями не покрывался. Евген был в своем праве, потому что получал проблемы на ровном месте именно тогда, когда надо было судно в рейс отправлять. Экипажу же наверняка захочется обойтись без всяких потерь, так сказать, и рыбку съесть, и на елку влезть, и при этом не оцарапаться. А вот тут уже надо искать баланс интересов. Переманить я их был рад, разумеется, да только не я первый с этим пришел, а они, польстившись заодно и на полуторный оклад.
– Надо бы нам такое дело компенсировать, значит, – довольно быстро перешел к сути Игнатий.
Иван чуть слышно хмыкнул и вроде как с удивлением бровь поднял, но ничего не сказал: переговоры я веду.
– В каком объеме? – уточнил я.
– Ну сам посуди, у нас жалованье и отпускные пропадают, – сказал Игнатий, а все остальные часто и оживленно закивали. – Вот их бы и покрыть.
«Отпускными» здесь называли не пособие на оплаченный отпуск, тут такого не водилось, а одно дополнительное жалованье, которое наниматель обычно выплачивал морякам, если расставались без скандала и если моряк на нанимателя достаточно проработал. А вот тут и была натяжка: проработал на Евгена достаточно долго только Игнатий из всего экипажа, остальных наняли совсем недавно в порту Новой Фактории, и расставались они не то чтобы совсем по-хорошему. И как бы предлагать мне оплатить их проблемы не совсем корректно. Но и посылать их с такой идеей не следует, потому что нам еще вместе жить… однако на шею садиться не дам.
– Дам подъемные, в одно месячное жалованье. Все. И даже торговаться не буду, – сказал я и словно запечатал сам себе уста, приложившись к кружке.
Игнатий явно рассчитывал стрясти все, потому что ничего не сказал, засопел, потом обернулся к экипажу. Те вдохновенными не выглядели и смотрели на меня в явном ожидании того, что я сменю точку зрения. Но я не сменил, а лишь поставил кружку на стол и обвел всех дружелюбным взглядом.
– Можете не соглашаться, но других условий не будет, – вынужден я был все же дополнительно разъяснить позицию после несколько затянувшейся молчанки.
Экипаж начал переглядываться, Игнатий продолжал сопеть, но потом путем жестов и перемигиваний, не произнеся ни единого слова, они все же достигли консенсуса. Шкипер поскреб в бороде, повздыхал, глотнул пивка и сказал:
– Ну, ладно, согласны мы так. Как яхта с ремонта выйдет, так мы к тебе и перейдем. А пока Евгену скажем, чтобы другой экипаж искал.
И на сем протянул мне руку.
Я руку пожал и сделал знак кабатчику в красной рубахе – мол, «тащи на всех». Уже можно, состоялось все.
* * *
Помолвку решили отмечать в усадьбе Аглаи, через две недели. Обычно это в доме родителей невесты делают, но Аглая – вдова, и правила немного другие. Навестил и преподобного Савву, назначил день свадьбы на вторую субботу декабря, успел почти раньше всех.
– Только поздравить и могу, – сказал преподобный, записывая наши имена в толстую книгу в обложке из акульей кожи. – Повезло. Может, даже обоим. – Мне показалось, что это уже было сказано с некоторым сомнением, но не поручусь. – День и время не забудете? Или записать на бумажке? – предложил он дополнительный сервис, но я пообещал не забыть и не проспать.
Чем дальше, тем больше дни наполнялись суетой. Ремонт яхты заканчивался, ее вот-вот должны были перетащить на законное место у восьмого пирса, которое отныне будет для нее постоянным. И сама яхта получила порт приписки.
Байкин бойцов набрал. Взял двух братьев Рыбиных, Луку и Серафима, невысоких, коренастых, но только этим и похожих друг на друга: один был белобрыс и конопат, а второй черняв и смугл. В ополчении входили они в разведвзвод и, со слов Байкина, пользовались репутацией хороших стрелков и вообще смелых ребят. Затем привел рослого и даже пузатого мужика, лет так слегка за тридцать, представил Леонтием и рекомендовал как редкого умения гранатометчика. На веру не принял, повел проверять на ополченческое стрельбище, где осознал, что был не прав, – здоровяк мало того что забрасывал гранаты с двух сотен шагов в окно из гранатомета, так еще и ручные метал на удивление далеко и метко, прямо человек-бомбомет какой-то.
Последним оказался некто Фрол, невысокий, сухощавый, да еще и родом не с Большого Ската, а из Новой Фактории. Фролу было за сорок, был он седоват, волосы брил почти наголо, носил короткую бородку. Ростом не больше ста семидесяти, сухой и жилистый, двигающийся совершенно бесшумно, был он следопытом и, со слов Байкина, мог отследить муравья в джунглях, причем даже через неделю после того, как тот свой след оставил.
В Новой Фактории Фрол был и охотником, и объездчиком, и просто охотником за головами, выслеживая тех злодеев, которых местный суд в розыск объявлял. На Большой Скат он переехал года три назад, нанявшись в команду приватира «Злобный», а примерно год назад списался на берег, устроившись инструктором по стрельбе при ополчении, ну и для всех желающих.
Еще у Фрола была интересная винтовка – на ложе из какого-то почти черного дерева, с массивным матовым стволом, с сошками и с диоптром на секторном прицеле. Из нее он на удивление точно стрелял на пятьсот метров – самую большую дистанцию, что была на стрельбище. Иной бы так и с оптикой не смог, а тут – пожалуйста.
Но больше привлек мое внимание винтовочный ремень – я с такими до сих пор не сталкивался: кожаный, рыжий, состоящий из нескольких отдельных частей, с рядами двойных отверстий и двойными же крючками, причем части соединены друг с другом как-то загадочно, явно со смыслом, но больно сложно. Смотрел, смотрел, но так и не угадал, что там и как. Фрол и разъяснил:
– Так тут все просто, смотри. – Он всунул левую руку в петлю, образованную в середине ремня, она скользнула ему на плечо. – И вот так берешь!
Ремень натянулся между плечом и цевьем винтовки, вдруг легко взяв ее враспор. Затем рука чуть согнулась, петля соскочила, винтовка переместилась на плечо следопыту как на обычном ремне.
– Вот как! – восхитился я. – Где купить можно?
– Михаила-сапожника знаешь? У него лавка на Западной.
– Нет, не знаком.
– Вот как от церкви на Западную выйдешь – справа второй дом, – взялся объяснять Фрол. – Он такие ремни и делает, два рубля цена будет. Бери, не пожалеешь.
– Возьму обязательно, – уверенно ответил я, сразу поняв, что такой будет получше стандартного. Тот тоже можно утянуть так, что локоть при стрельбе будет упираться, но такой четкости не будет все равно. И утягивать этот не надо, носи как удобно носить, никаких помех.
Получив команду бойцов, почувствовал себя уже полностью в своей тарелке. Начали ежедневно выбираться на стрельбище и просто в пустое место неподалеку от порта, где занялись боевым слаживанием. Двигались, хоть я пока и с трудом, наступали, отступали, прикрывая друг друга, много стреляли – денег на патроны я не жалел. После первых двух выходов бойцы начали на меня поглядывать с неким подобием уважения, вроде как согласились с тем, что в этом я что-то понимаю.
Ремень я купил, как Фрол и советовал, а заодно съемную насадку с диоптром на прицел «павловки». Для быстрой перестрелки это не очень, а вот если вдаль стрелять, то весьма помогает. С Фролом в меткости не сравнялся, но приблизился.
В общем, как-то отряд уже складывался, пусть маленький, шесть человек всего, но вполне толковый. Две пары стрелков плюс пара «огневой поддержки», гранатометчик и снайпер.
Привезли одежду, что по моему заказу пошили, для дела. Каждому по комплекту черной, для ночи, и серо-зеленой, для леса и всяких зарослей. Не камуфляж, но все лучше местной манеры воевать в эдаком «ковбойском» прикиде.
И не на войну я народ тренирую, а на специальные операции, то есть надо действовать тихо и незаметно. Когда люди еще и маски увидели, так поначалу рогом уперлись – мол, не наденут, честный боец маски не носит. Убеждать пришлось долго и утомительно, рассказывая о том, что можем мы оказаться на деле где-то там, где нам надо и по улице пройти без опаски, и одновременно где-то пострелять. Как-то дошло, убедил, хоть авторитета в их глазах мне это не прибавило, кажется.
Но, в общем, сам решил нашу новую униформу не светить особо, только для совсем уж тихих операций.
Вскоре Аглая сняла мне швы, нога постепенно приходила в норму. Когда смог скакать рысью, начал тренироваться в кавалерийском деле. Пусть мы все больше морем, но мало ли! Флигель у тети Насти так и числился за мной, но перебрался я на жительство к Аглае. Такие вольности с барышнями здесь не приняты, но за барышень родители в ответе, а Аглая совсем в другом положении, она и взрослая, и вес в обществе имеет, так что общественное мнение ее не обязывало на него оглядываться, особенно учитывая, что день помолвки был известен и на нее приглашено немало людей. В общем, нарушением приличий по местным понятиям это не являлось.
День шел за днем, экипаж перебрался ко мне с «Чайки», разозлив Евгена, а яхту перетащили на свое место, где шла последняя покраска и окончательное наведение блеска. Там я отчаянно тренировал Федьку управляться с пушкой. К радости моей, гранатометчик Леонтий оказался еще и неплохим канониром, так что на время похода вопрос о том, кто будет управляться со вторым орудием, был снят. А заодно взялся обучать братьев Рыбиных артиллерийскому делу, потому что при двух пушках суеты будет куда больше, чем раньше, люди нужны.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?