Текст книги "Близится буря"
![](/books_files/covers/thumbs_240/blizitsya-burya-89261.jpg)
Автор книги: Андрей Круз
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Фрол же оказался чрезвычайно хорош с крепостным ружьем. Положив его на фальшборт и зацепив тяжелым крюком, он попадал двадцатимиллиметровой пулей в цель так же метко, как и из своей винтовки. А вот второго стрелка, на второе ружье, я пока так и не подобрал, что-то не находилось талантов, на которых такие дорогие патроны переводить не жалко. Да и не каждого из экипажа к этому приставишь – во время боя у всех обязанности.
Потом была помолвка, на которой я вручил Аглае медальон с рубиновым сердцем, который купил у ювелира Василия Митрофанова неделю назад, – традиционный подарок по тутошним традициям. Рубин был, разумеется, опцией, а вот форма сердечка строго обязательна, как бы намек на то, что сердце ее кем-то уже занято. Гостей было двадцать человек, в основном родственники, на помолвках большие пирушки закатывать не принято, не свадьба все же. Была Вера, был Евген со всей семьей, не упустивший возможности попенять за ушедший экипаж, с моей стороны были Байкин, Игнатий да Иван-моторист. Посидели за длинным столом на террасе, поели, попили, поговорили, потом нас все поздравили, пообещали прийти на свадьбу да и разъехались.
А мы с Аглаей остались сидеть на террасе, глядя на море и заходящее солнце.
– Ну вот, ты уже и не свободен, – сказала она. – Не жалеешь?
– Тут у нас паритет, твоя свобода тоже сократилась, так что не обидно.
– Обними, – придвинулась она ко мне. – И это вся мотивация?
– Не вся, но если изложу всю, то ты возгордишься окончательно.
– Мне можно, я дама, – чуть толкнула она меня локтем в бок и перевела разговор на другое: – Когда выходить собираешься?
– Дня через два.
– Ты же сначала на Большой и обратно, так?
– Все верно.
– Тогда я с тобой. Мне надо лекарствами и прочим закупиться.
– Можно же заказать, – немного удивился я.
– А ты не хочешь, чтобы я с тобой скаталась? – чуть отстранившись, спросила она, изобразив недовольство.
– Нет, я только рад, просто… ну, ты как-то не планировала…
– Не планировала, но решила развеяться, – вновь прижалась ко мне Аглая. – Хочется в большой город выбраться, погулять, по лавкам пройтись. Тем более что у тебя теперь кровать в каюте двуспальная.
Койку, верно, переделали из условно двуспальной в несомненно двуспальную кровать. Супружескую постель, так сказать. По требованию Аглаи, кстати. Совместные походы у нас в планах числились, просто сейчас она вроде не собиралась, а вдруг… Впрочем, мне только лучше, поход предполагается спокойным и мирным, так почему бы его еще и так не скрасить?
– Тогда будь готова, Серега Тощий завтра уже провизию завозить начнет.
– А чего мне готовиться? Только сумку собрать. Кстати, ты что-то приличное надеть с собой возьми, сходим там куда-нибудь, в театр, например.
В театр. Ну да. А я и не знал, что здесь театры есть. Хотя почему бы им и не быть? А вот как-то не додумывался. Я вообще до многого не додумываюсь, надо сказать, все как-то не так воспринимаю действительность вокруг – то слишком упрощенно, то, наоборот, жду от нее соответствия стандартам моих времен. То кажется, что в прошлом живу, то в настоящем, так и не усвоив до конца, что это далекое будущее. Вот мелочь это вроде, театр этот самый, но ведь то, что он есть, я прямо как откровение воспринял.
– В театр – это хорошо.
– И просто по городу вечером погуляем?
– Обязательно.
– Скучновато у нас на острове все же, – сказала она задумчиво. – Я когда-то думала в Благовещенск переехать, или в Новую Факторию, или даже в Дальний, но все не получалось.
Дальним звали большой, не меньше той же Новой Фактории, город на западе «христианской территории», расположенный на одноименном острове, сплошь покрытом плантациями каучукового дерева, насколько я помнил из книг и рассказов.
– А сейчас как, переехать хочешь?
– Не знаю. Лошадей придется распродать, их жалко. И усадьба… А с другой стороны, усадьба стояла и стоять будет, а я потом постарею и никуда не перееду. А ты как? – заглянула она мне в глаза.
– Даже не знаю, – пожал я плечами. – Сама понимаешь, что надоесть мне здесь мало что успело. С другой стороны, мне та же Новая Фактория понравилась, там действительно город, и людей больше, вроде как жизнь кипит. И переехать мне, наверное, проблемой бы не было, все мое имущество по морю ходить умеет, и в нем даже жить можно… – Прервав мысль, я сказал: – Давай пока не загадывать. Узнаю, что за работа мне предстоит, свадьбу отыграем, новый сезон начнем, и все ясно будет. Не к спеху же?
– Ну, как сказать, – протянула она. – Если до следующего сезона будем думать – то не к спеху. А если дольше, то я сказала бы, что к спеху.
* * *
Последние два дня перед выходом были просто на редкость суетными. Выяснилось, что я одно забыл, другое, а про третье и не знал вовсе, у всех были какие-то проблемы, но вроде как-то разруливалось все. И когда рано утром Тимофей на бричке доставил нас с Аглаей в порт, а там у сходен бричку встретил Игнатий, ночевавший на борту, у меня прямо от души отлегло.
Яхта, длинная, остроносая, сверкающая, с синими бортами и белыми надстройками, еще слегка пахнущая стружкой, олифой и краской, стояла у причала, и мелкая портовая волна ласково билась в ее крутой борт. Как-то даже не верил в то, что это правда, до сегодняшнего утра, в то, что мы сейчас вот так отчалим – и пойдем, причем пойдем туда, куда я скажу.
Команда – и экипаж, и бойцы – подтягивалась дружно, с рюкзаками и сундучками, с винтовками и ружьями в чехлах. Здоровались, хлопали друг друга по плечам, расходились по каютам, оставляя там свое добро, и опять выходили на палубу, оживленные – видать, волнение не только у меня. Ну да, вроде как новый этап в жизни у всех – у кого в большей степени, у кого в меньшей, но… все же.
Сзади уже негромко и басовито попыхивал стирлинг, Иван приступил к работе, готовя яхту к выходу из порта.
Подъехала Вера в своей двуколке, спрыгнула, попрощавшись с Василием, поднялась на борт, поцеловалась с Аглаей.
– Занимай гостевую каюту, это которая сразу за моей, – сказал я, обняв ее.
Девочка кивнула и сбежала по трапу вниз. Я услышал, как щелкнул замок в двери.
– Сейчас от капитана рейда придут – и отчалим, – сказал Игнатий, перебирающий карты в рубке.
Кок Сергей успел заняться делом, поднялся из камбуза с кофейником и чашками, быстро расставил все по столу в кают-компании. За столом я не усидел, налил себе чашку и вышел с ней на палубу. Странно, вроде ведь знаю, что яхта эта по морю вообще лихо ходила, сам от нее убегал, а сейчас ее еще и отремонтировали, так нет, все равно мандраж какой-то. С чего вдруг?
От капитана рейда пришли, записали груз, время выхода и состав экипажа, дали расписаться в книге мне и Игнатию, потом пожелали попутного ветра и доброго пути. На палубе началась суета, канаты соскользнули с причальных тумб, звук двигателя изменился, острый нос яхты с выставленным далеко вперед бушпритом начал отодвигаться от причала. Пошли!
Несуетливо набирая скорость, яхта вышла из порта. В борт ударила невысокая волна, захлопали, поднимаясь, треугольные паруса, ловя свежий ветерок. На палубе вдруг загомонили, кто-то крикнул: «Пошла! Пошла!»
Ну вот, не одному мне радость.
Подошла Аглая, которую я обнял за плечи, прижал к себе. Вера, придерживая шляпу, встала рядом, глядя вперед.
Позже, когда кок позвал нас на завтрак, стоявший рядом с рулевым Игнатий обернулся, сказав, сияя улыбкой:
– А отлично идет яхта, значит! Летим, а не идем, понимаешь!
– Это хорошо, – кивнул я, – кто знает, от кого и как нам еще убегать придется.
– Убегать! – хмыкнул он. – Нам догонять надо, приватиры мы или нет?
– Это уж как сложится. Сегодня ты ешь медведя, завтра медведь ест тебя, – вспомнилась мне фраза из фильма. – Лучше ко всему быть готовым.
Но яхта шла хорошо – даже я, дилетант, это ощущал. Толковые люди строили судно. Интересно, как оно, франками выстроенное, попало к туркам? Как уже от турок к нам – это я и так помню хорошо.
Ближе к вечеру поднялось небольшое волнение, ветер усилился настолько, что стал срывать брызги с гребешков волн. Но раскачать яхту всерьез он был пока не в силах. При этом оставался попутным, так что мы лишь ускорились.
Жизнь на самой яхте была не в пример комфортней, чем на торговой шхуне. Свободные от вахты отдыхали в каютах, обед в просторной кают-компании был как на яхте скорее прогулочной – в общем, так путешествовать можно долго без всяких проблем. Экипаж был доволен и этого не скрывал. И Иван судно хвалил, и Игнатий, и боцман Глеб, и даже мой помощник канонира Федька.
Хозяйская каюта и вовсе выше всяких похвал оказалась – и тихо, и удобно, и есть возможность перед сном спокойно книгу почитать. Ну и не только книгу, учитывая широкую и удобную кровать.
На второй день путешествия волнение еще усилилось. Штормом, наверное, это пока не назовешь, но качать стало заметней. Яхта шла с легким креном на правый борт, легко разрезая серо-зеленые волны острым форштевнем. Облака брызг накрывали палубу и даже долетали до лобового стекла ходовой рубки. Но экипаж ни малейшего беспокойства не проявлял, так что и я решил, что нервничать не стоит, а лучше получать удовольствие от путешествия, тем более что я не один, а с невестой, уже вполне официальной.
* * *
К Благовещенску подошли в середине дня. Город, начинаясь от самого моря, поднимался по пологому склону, зеленоватые волны катились к берегу, разбиваясь брызгами о высокий волнолом, ведущий к маяку – полосатой красно-белой башне, возвышающейся на рукотворном, сложенном из больших валунов островке. Было облачно, солнце спряталось за серыми облаками, затянувшими небо полностью.
Экипаж быстро и ловко спустил паруса, и яхта вошла в гавань на моторе. Волнение сразу улеглось, превратившись в мелкую рябь, которую ветерок гонял по поверхности воды. Место для швартовки нам выделили у второго причала, там, где стоят все больше посыльные суда и пассажирские, где грузить и разгружать ничего не надо. Двое негров ловко накинули тросы на тумбы, получили полагающееся вознаграждение и удалились, а мы еще минут пятнадцать ждали появления портового чиновника и солдат, которые должны были взять плату за стоянку и проверить груз и пассажиров.
Пока ждали, Аглая с Верой пребывали в состоянии нетерпеливого возбуждения – вроде вот он, берег, а сойти пока нельзя. Да и экипаж свои планы имел на посещение города, не без того. К счастью, сама процедура проверки много времени не заняла. Чиновник – невысокий, толстый, с короткой бородкой, но огромными, как у Бисмарка, усами – проверил судовую роль. Не поленившись, он окликнул каждого внесенного в список, спустился в трюм, убедившись, что там не груз, а только припасы, взял оплату и дал мне расписаться в большом гроссбухе с застежками. На этом процедура досмотра завершилась.
– Вахта остается, остальные свободны до восьмого колокола, – зычно объявил Глеб экипажу свободу, и команда, радостно гомоня, ломанулась на берег.
А что, теперь им и вовсе благодать, даже под погрузку-разгрузку вставать не надо, работы не в пример меньше стало. Преимущества нового статуса, так сказать.
– Вы сейчас куда? – спросил я у Веры с Аглаей.
– Веру в гостиницу устроим и по лавкам пройдемся, – сказала Аглая.
– Я к Стефану Бочкареву пойду, с товаром разбираться, – поправила ее Вера. – А потом, наверное, в гостинице буду.
Ну да, все верно, пришла она пассажиром, а пассажиры на берег переселяются обычно. Да и удобней ей в гостинице будет. И насчет Бочкарева она права – это уже работа, вот пусть и занимается семейным делом.
– Хорошо, а я сперва брата Иоанна найду, а потом, если время останется, зайду в «Ружье», там от Григория Дубинина заказ должен лежать, – объявил я о своих планах. – Вечером увидимся.
Женщины наняли двуколку с негром-кучером, а я пошагал в город пешком – хотелось твердую почву под ногами ощутить, а то все порываюсь качку компенсировать, из-за чего чувствую себя словно пьяный. А нога уже практически не болит, ходьбе не помеха.
Дорога до Синодского двора была мне уже знакома, довелось ходить по ней в прошлый мой приезд в Благовещенск. Разве что улицы города в пасмурную погоду выглядели как-то по-другому, и не было того зноя, что в прошлый раз давил. С моря дул свежий ветер, трепал маркизы над витринами и шуршал листьями деревьев в многочисленных маленьких парках. А так все было по-прежнему, много людей, много суеты, жизнь кипит. Может, и вправду Аглае лучше в таком месте было бы? Молодая женщина, красивая, в городе ей куда интересней, наверное.
В Синодском дворе, понятное дело, с прошлого визита ничего не изменилось. Караульные остановили меня на входе и поинтересовались целью визита, удовлетворившись кратким заявлением о том, что иду к брату Иоанну из Особого отдела. Непонятно, зачем и спрашивали.
Дальше было длинное здание из красного кирпича, был длинный полутемный коридор, в котором, как в церкви, пахло воском для натирания мебели и в котором шаги по каменной плитке были громкими, даже с эхом.
Брат Иоанн оказался у себя в кабинете, или, вернее сказать будет, в келье, потому что назвать такую клетушку кабинетом язык не повернется. Молодой, крепкий, очень смуглый, со шрамом на левой скуле, подозреваю, что от ножа. Увидев меня, явно и вполне искренне обрадовался, вскочил из-за стола, протягивая руку.
– Что, ремонт закончил? – спросил он вместо приветствия.
– И ремонт закончен, и набор экипажа – все закончено, – сказал я.
– Присаживайся, – показал он на стул напротив. – Чего тебе предложить?
– Я бы воды просто попил.
– Воды – это мы без проблем, – сказал он, взяв с подоконника стеклянный графин и налив полный стакан. – Держи, – протянул он его мне.
– Спасибо. – Вода была если не холодной, то вполне прохладной. – Так что мне теперь делать? Я уже за задачами сюда прибыл, мне, так сказать, вложения окупать надо, все трофеи ушли в ремонт и набор команды, и в долги залез, – чуть приукрасил я реальную ситуацию.
– Задачи давно готовы, – сказал Иван и взял с полки нетолстую картонную папку. – Задача первая и основная: базируясь на Новую Факторию, составить подробное описание береговой линии примерно на триста морских миль в каждую сторону, уделяя особое внимание… как думаешь, чему? – посмотрел он на меня.
– Местам, удобным для стоянки, разгрузки судна и высадки десанта, – выдал я свою версию.
– Все верно, – кивнул Иван, усаживаясь за стол. – Всерьез этим с моря никто не занимался, особой нужды не было, но в последнее время… Да что объяснять, ты сам все видел. Ну и географы наши тоже к тебе подключатся, карты нужно совершенствовать. Защиту сумеешь им обеспечить?
– Пятеро бойцов хороших есть, отряд больше нанимать не счел нужным – и места для размещения нет, и смысла пока не вижу.
– Тогда… тогда вот как сделаем, – чуть подумав, сказал брат Иоанн. – Завтра с подъемом я у тебя на судне буду, посмотрю, что и как. Смонтируем пушку, потом… ну что потом, потом ты грузишь меня и географов и идешь в Новую Факторию.
– И тебя? – немного удивился я.
– И меня, – подтвердил он. – Будем там что-то вроде представительства организовывать от нашего отдела, потому как похоже, что в тех краях нечто нехорошее намечается. Будем этим заниматься, вместе с тобой. Готов?
– Я-то готов, но хотелось бы к вопросу оплаты вернуться, – сказал я.
* * *
Когда я вернулся на судно в нанятой коляске, везущей кроме меня еще и ящик с винтовками, Аглая была уже на борту, сидела с книгой в кают-компании.
– Как успехи? – спросил я ее, оглядываясь в поисках пакетов с покупками.
– Все уже в каюте, – совершенно верно истолковала она мой взгляд. – Успехи… значительные, я уже год как по магазинам не бегала в свое удовольствие. Завтра с утра на второй заход пойду.
– Серьезный подход, – кивнул я с уважением.
– А послезавтра – на третий, – сказала она решительно. – И если собираешься меня останавливать, то лучше сразу требуй разорвать помолвку.
– Да я что? Я ничего! – сразу решительно отверг я все подозрения.
Я не настолько псих, чтобы вставать между женщиной и шопингом.
– Билеты в театр я купила, нам примерно… – она оглянулась на висящий на переборке хронометр, – через час выходить.
– И что будем смотреть?
– Любовную драму, «Тихий остров». Не читал?
– Нет.
– Тогда посмотришь, а когда-нибудь и прочитаешь, может быть. Оденься прилично, в театр идем все же.
– А в чем у вас в театр прилично? – спросил я тихо, почти шепотом.
Аглая вздохнула, поднялась из-за стола, сказала:
– Пошли в каюту, помогу выбрать.
Вообще-то приличным оказался наряд «как на танцы», костюмов с галстуками здесь не водилось, что, может, и к лучшему. А вместо пиджаков были жилетки, все те же, неизменные, я к ним уже привык, днем – рабочие вроде разгрузок, а по вечерам – приличные, из ткани подороже.
В театр отправились на бричке, наняв ее на «стоянке такси» у порта. Извозчиком предсказуемо оказался негр с растительным рисунком татуировки на лице. Похоже, частный извоз здесь сугубо негритянский бизнес.
Ехали неторопливо, шагом, было время поглазеть по сторонам. К вечеру народу на улицах прибавилось, лавки с магазинами открыты, из кабаков и кабачков музыка или просто звон посуды, а у театра – большого двухэтажного краснокирпичного дома – так и вовсе столпотворение было. Оказалось, мы еще и на премьеру попали.
А дальше все было как обычно – фойе с буфетом, толпа, гул голосов, настраивающий инструменты оркестр в яме, тишина перед поднятием занавеса, декорации, изображающие маленький городок на острове, точь-в-точь наша Бухта.
И спектакль понравился, и играли хорошо, и история любви шкипера-китобоя и учительницы из местной школы тоже сочувствие вызвала. То есть действительно в театр сходил, и причем с удовольствием, потому как с театром с давних пор у меня отношения были сложными. Раньше вроде любил и ходил часто, а потом кто-то подкинул мне билеты в Ленком, на «Гамлета», который оказался вовсе и не классикой, а тем, как настоящий современный творческий человек классику видит. Была там дочь главрежа в роли Офелии, рожавшая тряпочную куклу, Гамлет напивался с Лаэртом в бане и нес пургу в стиле «ты меня уважаешь?» и многое другое. После этого как-то совсем интерес к театру пропал, бросил ходить, а вот теперь – пожалуйста.
Хоть спектакль закончился поздно, ехать обратно на судно не хотелось. Настроение было праздничным, хотелось, чтобы вечер не заканчивался. Нашли открытый ресторан с видом на гавань, в том числе и на яхту «Аглая», где и поужинали нечеловеческим количеством устриц и других морских гадов, выложенных на лед и поливаемых лимонным соком. И все это под хорошее белое вино вроде «петит шабли». Нет, точно вечер удался.
Правда, с утра вчера выпитое вино немного дало о себе знать. Не сильно, нельзя сказать что перепил, но все же какие-то последствия были. Пришлось, как поднялся, замахнуть большой стакан воды с лимоном, а потом еще и крепкого кофе попросить. Аглая же благополучно осталась спать в каюте и вставать не собиралась, а я вынужден был встречать брата Иоанна, припершегося с самого ранья, да еще и в компании сразу четырех человек.
– Знакомься, – перешел он к ритуалу взаимных представлений. – Это Платон Вербин, географ и геолог, присоединяется к твоей экспедиции.
Мне протянул руку невысокий, но плечистый и явно сильный мужик лет слегка за тридцать, с широким скуластым лицом, на котором выделялись маленькие, но цепкие и внимательные зеленые глаза, и рыжей бородой.
– Алексей Богданов, – пожал я ему руку.
На Паганеля Платон совсем не походил, хотя я почему-то совершенно подсознательно ожидал кого-то подобного.
– Это Макар Плотников, мастер, будет установкой приватирской пушки руководить, – представил брат Иоанн пожилого дядьку, жилистого и сутулого, с длинной бородой и в картузе вместо шляпы.
– Это брат Никанор, мой помощник и заместитель, отправимся вместе.
Брат Никанор был молодым, рослым, крепким, с обветренным загорелым лицом, с круглой бородкой вроде моей и бритым налысо черепом. На духовное лицо он похож был совсем мало, разве что сюртуком и крестом, а вот на бойца – куда больше. Особенно если глянуть на костяшки его кулаков. Ну да особой духовности от Особого отдела Синода я уже и не ждал, спецслужба – она и в этом мире спецслужба.
А вот четвертого спутника брата Иоанна я знал, даже представлять не потребовалось.
– Знакомы, знакомы, – сказал я, приобняв за плечи визитера. – Привет, Пламен, а ты как ко мне? – обратился я уже к сыну Евгена.
– На практику определили, – ответил за него Платон Вербин. – Я у него за полевого наставника буду.
А, ну все верно, Вера же говорила, что Пламен как раз на географа и геолога учится. И теперь вот практика.
– То есть ты со мной в экспедицию? – уточнил я у парня.
– Выходит, что так, Алексей Александрович, – почему-то смутился он.
– Так, – оглядел я присутствующих. – Мне теперь с местами определиться… географам каюта есть, братьям… ладно, братьев устроим, люди вахты стоят, так что свободные койки будут. Ну и на самый крайний можно в грузовом трюме койки подвесить. Что сейчас от меня требуется?
– Мы с братом Никанором судно осмотрим, соответствует ли требованиям, а Макар пока с вашим плотником проверит укрепление под пушку, – ответил брат Иоанн, раскрывая брезентовый портфель с обшитыми кожей краями. – Если нормально, то завтра с утра будем устанавливать, а сегодня закончим все с бумагами и прочим. А географы просто на каюту свою глянут – да и все.
– Все так все, – кивнул я, после чего тихо спросил у Пламена: – Ты знаешь, что Вера здесь?
– Здесь? – удивился он. – На судне?
– Нет, в гостинице «Бриз», но она со мной прибыла.
– Правда? Спасибо. А можно к ней?
– А я тебе что, начальник? – не понял я вопроса. – Застать ее только надо, она по работе. Да, да, признали совершеннолетней, – добавил я, ответив на невысказанный вопрос.
– Ой, спасибо! – обрадовался он.
Вот так, мужик, счастье тебе подвалило неожиданно. Я-то давно заметил, какими ты глазами на Веру смотришь. Ну, где ее искать, я тебе сказал, а дальше уже сам справляйся.
«Святые братья» судно принимали придирчиво, заглянули везде, сопровождаемые Игнатием и Глебом. Выспрашивали все – сколько воды может взять, на сколько топлива хватает, сколько можем в море без захода в порт пробыть, а плотник между тем со своим коллегой из команды, Романом Возницыным, возился в трюме.
Аглая проснулась примерно к обеду, явно довольная тем, что сбежала не только от работы, но и от распорядка дня. Перездоровалась со всеми новыми людьми, оделась к выходу и, известив меня о том, что пообедает, а скорее всего позавтракает, в городе, поймала коляску и отправилась на вторую серию шопинга, явно одолеваемая какими-то планами.
Между тем в порт вошла и рядом с нами ошвартовалась еще одна яхта, подлиннее нашей метра на четыре, с белыми бортами и белыми же надстройками. Две пушки, стоят открыто, сзади Гочкис вроде того, что у нас пока в ящике лежит, а спереди другая, побольше, накрытая брезентом. Еще экипаж удивил многочисленностью, все сейчас толпились на палубе, слушая, как им что-то говорит рослый мужик с черной повязкой на глазу, который явно раздавал последние ценные указания, перед тем как команда рванет по кабакам.
– А, Исайя Одноглазый и «Молот Судьбы», – сказал подошедший сзади брат Иоанн. – Наследственный приватир, можно сказать, только ловлей пиратов и занимается. Таких, как он, больше и нет, наверное. «Мститель» еще был, ваш механик с ним ходил, но это давно, а вот Исайя уже лет пятнадцать в деле, и отец его этим же занимался.
– Что-то личное или профессия?
– Семья у отца Исайи погибла, у него личное было. А у сына уже профессия, на жизнь зарабатывает.
– Хорошо зарабатывает?
– Неплохо, – усмехнулся брат Иоанн. – Жить можно. Он, кстати, здесь, в Благовещенске, неплохой дом купил, а на двух отбитых шхунах его приказчики ходят, товар возят. Ты ведь, поди, главное забыл: важно не то, как церковь платит за уничтоженных пиратов, а то, что захваченные суда переходят захватившему. А у Исайи и вся команда в доле, вроде как кооператив. Кстати, – добавил он, – мы здесь закончили. Бери своего шкипера и пошли к нам, будем оформлять приватирское удостоверение, ну и вымпел получишь.
– Судно требованиям отвечает? – уточнил я.
– Вполне. Кстати, завтра тебе кое-какое добро подвезут, будь готов принять и освоить.
– Что за добро?
– Увидишь. Ты когда-нибудь с дыхательным аппаратом нырял?
– Приходилось, не раз.
– Вот и получишь пару таких. Могут пригодиться в будущем.
* * *
Вернулись мы в тот день с Игнатием на яхту часов в шесть, с подписанным патентом, извещавшим, что отныне мы являемся законно приватирским судном и выполняем задачи, порученные нам церковью и властями, и свернутым шелковым вымпелом – белым, с синим христианским крестом, точно таким же, какой развевался на мачте «Молота Судьбы». Подняли его с гиканьем и свистом, а не будь мы в порту, так и стрельбу в небо устроили бы.
На следующее утро на ломовой телеге подвезли разобранную пушку, и только сейчас я ее наконец нормально рассмотрел. Тоже ничего неизвестного, что-то подобное я, насколько помню, видел в артиллерийском музее, трехдюймовая горная пушка, переделанная в морскую, на поворотной тумбе, с простеньким оптическим прицелом, установленным не на самой пушке, а на станине. Нет, не совсем уж такая, отличий много, но принцип, так сказать, соблюден.
К пушке, к радости моей невероятной, прилагалось вполне полноценное наставление по стрельбе и обслуживанию. Наставление изобиловало таблицами и схемами и выглядело так, будто напечатано оно было «Воениздатом» годах так… в советских примерно, стандартно для тех времен – серая картонная обложка, матерчатый корешок. Но зато в нем было предусмотрено, похоже, все, вплоть до методов «ловли цели» с качающейся палубы. Из него же я узнал, что пушка эта калибром в восемьдесят миллиметров стреляет осколочно-фугасными и зажигательными гранатами на дистанцию аж до четырех километров. При этом граната летит со скоростью триста девяносто метров в секунду, то есть довольно медленно и по очень крутой траектории. Ну да, все хорошо сразу не бывает, пушка мощнее, но попадать из нее будет как бы даже не труднее, чем из «гочкиса». Правда, и результат от восьмидесятимиллиметрового снаряда весом в семь килограммов должен быть куда более впечатляющим, чем от легкого снаряда из «гочкиса». Имелась и картечь, что для абордажа было совсем нелишним.
Заряжание было раздельным: сперва в казенник заталкивался снаряд, а уже затем гильза, в которую предварительно закидывалось несколько плоских картузов пороха. На пяти картузах скорость снаряда была максимальной, а с одним картузом можно было стрелять как из мортиры – таблицы стрельбы в наставлении были на все, знай себе учи. Ну и еще гильзы можно было использовать многократно, только меняй капсюли и загружай новые заряды.
Пушка самым подлым образом разлучила меня с невестой. Аглаю одолевали планы на отпуск, а я засел за выучивание наставления наизусть и за изучение матчасти, попутно заставляя учить то же самое личный состав. В результате компанию Аглае составляла все больше Вера, а я сидел рядом с пушкой, листал книгу, бубнил под нос цифры, стараясь их запомнить, и походил, наверное, на помешанного.
Потом был принят запас снарядов, которым меня в самом прямом смысле слова кредитовали, так что относиться следовало бережно. Кормовой «гочкис» тоже установили на тумбу постоянно, замотав в брезент – под приватирским вымпелом это разрешалось.
Прибыл и обещанный ящик, который я сразу потребовал оттащить ко мне в каюту. Уже там, подальше от всех лишних глаз, его открыли, после чего я присвистнул.
– Вот как. – Я вытащил из него укороченный рычажный карабин с длинным цилиндрическим утолщением на стволе. – Глушак, значит. Интересно. Не видел пока.
– Так их же не продают, – сказал Иван, присевший рядом на корточки. – Это только приватирам или солдатам.
Он достал второй карабин, лязгнул затвором. Я вскрыл коробку патронов, вытряхнул парочку на ладонь. Все те же одиннадцать миллиметров, но пуля какая большая и тяжелая… хоть и сидит глубоко в гильзе, но я по весу могу определить, что свинца здесь много. Хм… из такого карабина метров на сто как минимум можно стрелять, наверное. И если глушитель правильный, то звука будет очень даже немного, автоматики здесь нет, лязгать нечему.
– Иван, а сами такого не делают?
Я быстро набил магазин карабина патронами. Влезло пять штук, шестой можно в ствол загнать. Затем выбросил патроны на кровать, быстро дергая рычаг.
– Пытаются, – ответил Иван. – Система несложная. Пираты и на Овечьем как раз, но тут дело такое – если с таким стволом в наших границах попадешься, то суд и тюрьма тебе грозят. Считается, что для хороших дел такого не нужно.
– Спасибо за определение, – усмехнулся я, откладывая карабин в сторону и доставая однозарядный пистолет с длинным стволом-глушителем.
Тот же калибр, удобная ручка, слева рычажок – нажал, и ствол под своим весом опустился, позволяя выбросить пустую гильзу и вставить новый патрон. Не ах, но все же, зато компактный, в отличие от карабина.
Так, и таблица по снаряжению патронов нашлась, тогда все еще проще будет, не надо экспериментальным путем правильную навеску подбирать. И пулелейка есть. Отлично.
Арбалеты. Два. Спасибо. Вообще они здесь в лавках свободно продаются, правда, покупают их мало – игрушка, забава. Гарпунные ружья и то куда лучше берут, равно как и большие китобойные баллисты. Но нам могут пригодиться.
А сделаны серьезно. Конструкция – стальной профиль с круглыми отверстиями для снижения веса, металл фосфатирован, черный, матовый, приклад тоже стальной, каркасный, с резиновым затыльником и щекой. Почему так? В продаже я больше видел деревянные.
Дуги у арбалетов хитрой изогнутой формы, да еще и с колесиками-эксцентриками. Тетива натянута тоже как-то в несколько уровней, даже не поймешь сразу, куда там что идет. Ага, вот в чем разница: один арбалет, длинный, натягивается воротком с трещоткой, второй – стременем, то есть он полегче, получается. Пистолетная рукоятка обрезиненная, удобная. Натянул один, который больше, спустил – а звук совсем не сильный, тетива на спуске прилетает в резиновые амортизаторы, глушится. Не знаю, правда, сколько амортизаторы продержатся.
Так, болты металлические, оперение из толстой кожи. Штук пятьдесят есть в запасе. Ага, а металлические они потому, арбалеты эти самые, что… все верно, чтобы с ними нырять можно было.
– Петр, стрелял из таких? – спросил я у Байкина, сидевшего в кресле.
– Нет, но хитрости никакой не вижу. Разве что этот, – он указал пальцем на арбалет подлиннее, – можно всего раз зарядить. А начнешь ручку крутить – тишины уже не будет.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?