Текст книги "Близится буря"
![](/books_files/covers/thumbs_240/blizitsya-burya-89261.jpg)
Автор книги: Андрей Круз
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
К устью подошли примерно часа в четыре. Мне почему-то казалось, что речка будет вроде той, на которой мы устроили засаду Племени Горы, но ошибся, все оказалось не так. Серебрянка была широкой, метров сто пятьдесят в устье, и вполне спокойной, разве что цветом от той реки не отличалась совсем, вынося в синее море огромное желтое пятно илистой мути.
– Мелей здесь много, ждем, – сказал Игнатий, сам стоявший сейчас за штурвалом, после чего дал команду встать на якорь.
За бортом громко плюхнуло, загрохотала разматывающаяся цепь. Я назначил двух человек в «фишку», за берегом наблюдать, а то сквозь эту растительность ни черта не видно. До него было рукой подать, метров двести, слышно даже, как птицы орут, а заодно и стаю обезьян разглядели, рассевшихся по деревьям, – небольших, серых и тоже крикливых, как птицы.
Дали ракету, большую, с палубы, со станка. Вообще о времени рандеву договаривались заранее, но мы пришли раньше, чем рассчитывали: ветер помог. На баке зашипело, пыхнуло, дымный след с искрами метнулся вверх, завершившись громким треском и ярко-белой вспышкой, а затем ракета начала опускаться вниз на маленьком парашюте.
Люди с рудника появились примерно через час, на моторном катере, скорее даже не катере, а буксире, тащившем за собой широкий баркас. Ну да, по этой реке на парусах особо не погоняешь, так что их на буксирчике и не было. Зато было шестеро разномастно одетых мужиков в шляпах, вооруженных до зубов. Буксир выбрался из безопасности речного русла на морскую волну, неторопливо подвалил к борту «Аглаи».
– Хорошо ли дошли? – крикнул в жестяной рупор крепкий мужик в жилете на голое тело, левый глаз которого закрывала черная повязка.
– Хорошо, благодарствуем! – крикнул в ответ Игнатий, перевесившись через фальшборт. – Принимайте груз!
– Это мы всегда рады, – усмехнулся тот.
Собственно говоря, на этом общение и закончилось. Экипаж поднял через грузовой люк ящики, затем их спустили в пустой баркас, где люди с рудника разложили их как положено и укрыли парусиной. После чего буксир отвалил от борта яхты, развернулся и потащил баркас в реку, ну и мы, выбрав якорь, пошли дальше. Хотелось дойти до Круглого залива и уже там встать на якорь: как раз его нам и надлежало обследовать первым.
Ветер был по-прежнему дружественным, так что в намеченный пункт пришли еще до темноты, хотя сумерки были уже в самом разгаре. Поскольку погода сюрпризов не обещала, встали на якоря не в самой бухте, а в море, имея вход в бухту на левом траверзе. Зелень из силуэта берега уже исчезла, выглядел он черным, взлохмаченным листьями пальм, от которых название залива и пошло.
По моей команде выставили щиты на левом борту, а в ночной вахте назначили двух человек, матроса и бойца. Не то чтобы опасались чего-то, места здесь скорее дикие, чем разбойные, но в привычку это уже стоит ввести.
В каюте у себя к этому времени я совсем обжился, как дома был. Стены темного мореного дерева, пара литографий с парусниками, большая карта на переборке. Полки с книгами и лоциями, стол, оружейный шкаф. Все уже свое, привычное. Поэтому, прихватив с камбуза большой кувшин с холодным чаем, выдавил в него пару лимонов, зажег лампу и уселся в кресло, откинувшись и вытянув ноги. Наконец за всей суетой последней пары дней появилось время спокойно обдумать сложившуюся ситуацию.
В общем, я как всегда. И в той жизни в каждую авантюру лез, и в этой не смог удержаться. Только начала жизнь налаживаться, жениться собрался – все, полез в местные интриги. Ну что за характер такой дурацкий, а? Вечно думаю, что без меня не разберутся, что что-то упущу сейчас, а потом жалеть буду, ну а потом вот так – бац, и в себя прихожу посреди джунглей и рядом с кучей трупов. Тоже ведь так начиналось, если быть до конца честным с самим собой. Именно так, погнался за журавлем в небе.
С другой стороны, я ведь не в рыбаки подался, а в приватиры, это уже по определению работа авантюрная, проблемы в ней как бы в саму ее основу заложены. Это как боксом заняться и удивляться, что по голове прилетает. Может, оно и вправду лучше ломиться в чемпионы, чем получать просто так, оставаясь в середнячках?
На Овечий мы идем по делу, ну так кто бы в этом и сомневался? Надо найти человека, которого там ищут, и вывезти его оттуда целым и невредимым. Это то, чего хочет от нас брат Иоанн. Агент, располагающий ценной информацией, вроде как засветился, и теперь с ним очень хотят пообщаться всякие темные личности, по совместительству представляющие интересы тех, кто этим островом заправляет. А кто заправляет? По всем данным выходит, если опять тем же «братьям» верить, что у руля там пираты с Тортуги. А я против нее военный поход организовать подрядился, неожиданно для самого себя причем.
Чем сильна Тортуга? Тем, что пираты всегда готовы к драке. А еще? А еще тем, что подойти к острову, не зная фарватеров, практически невозможно. Он окружен другими островами, стоящими тесно, проходы между ними узки и изобилуют подводными скалами. Ну и на островах этих всякие сюрпризы для возможных атакующих имеются. И вся эта группа островов стоит отдельно от всей той бесконечной россыпи их, которую занимают «цивилизованные народы», то есть даже передовой оперативной базы вблизи пиратского гнездовья не организуешь.
Блокадой пиратов тоже не задушишь – нет у местных сил возможности вести такие долговременные операции, это все же ополчение. Так что операция должна быть именно что ударной, иначе никак. И тогда она упирается в следующую проблему: почти полное отсутствие актуальных разведданных. Нет, от пленных пиратов, которых ловили, допрашивали, и с пристрастием, что-то известно. Но в руки приватирам главари попадались редко, чаще только их тела, а мелкая сошка всего нужного сказать не могла. А вести разведку в тех краях не получится: на остров просто не пускают никого, кроме своих. И вербануть, насколько я понял, пока ни единого пирата толком не удалось.
И что это значит? А значит это то, что самым оптимальным вариантом был бы захват какой-то высокопоставленной в пиратской иерархии фигуры. Не знаю, насколько возможно сделать это на Овечьем острове, но рассмотреть такую идею стоит внимательней, раз приватирам туда доступ не заказан. Странно, что не заказан, но город Вольный как раз с такой доступности для всех и живет, так что им тоже на компромиссы идти приходится.
Кстати, и вот насчет рации… Рация – это хорошо. Пусть хоть в телеграфном режиме, азбукой Морзе, хоть как-нибудь, но хорошо. А почему раньше их не было? На островах стоят, а на судах – ни-ни. И почему стало теперь можно? Как-то не совсем логику улавливаю. Хотя какая-то есть, если предположить, что Церковь не настолько уж стоит в стороне, а все же своим немного подыгрывает. Это же сразу видно, что я со своей идеей похода приперся уже на готовое, они этого ждут, готовятся. Тот же агент, которого мне надо эвакуировать: ну какие еще у него могут быть сведения, кроме как о пиратах? Значит, работают они в том направлении, работают.
Ну да, большой поход без связи между судами планировать – последнее дело. Так все же интересно, это я сам так вовремя в это дело влез или меня к нему просто подтолкнули? Пожалуй, сам, потому что толкать есть кандидатуры поудачней, чем я, уверен.
Попробовал почитать книгу – что-то не лезло ничего в голову. Когда убедился, что каждый абзац приходится читать раза по три и все равно в памяти ничего не остается, – плюнул на это дело. Прихватил винтовку и поднялся на палубу, составить компанию Фролу и Федьке, стоявшим вахту.
Вышел на палубу, запрокинул голову – с ума сойти, сколько же звезд! Никогда в жизни я такого изобилия небесного не видел. Даже не верится, что это реальность, ну не бывает так. И морем пахнет. Оно темное, только от половинной луны по нему блескучая искра бежит, и мелкая волна в борт яхты тихо поплескивает.
Ага, вахтенные вдвоем сидят, нарушают устав, понимаешь, «собираются вместе». Правда, здесь я про такое правило не слышал, но ввести его не мешает.
– Федор, а ты что на баке делаешь? – спросил я вроде как удивленно. – А если с кормы подплывут и залезут?
– Кто подплывет? – вроде как испугался он.
– А враги, Федь, враги, жестокие и коварные. Ты ведь отсюда кормы вообще не видишь, рубкой прикроются и залезут. И сразу вниз, спящих резать. А? Что скажешь?
– Так некому здесь… – Он совсем растерялся.
– То есть лично ты гарантируешь, что здесь никого нет? Гарантируешь? – спросил я.
– Не, ну я…
– А раз «не», то на корму бегом марш! – рыкнул я и сделал вид, что собираюсь отвесить пендаля.
А может быть, и следовало отвесить.
Фрол во время разговора молчал. Сидел себе на палубе по-турецки, положив на скрещенные колени свою роскошную винтовку.
– Фрол, бывал здесь? – Я присел рядом.
– Нет, сам так далеко не заходил, – покачал он головой. – Но дороги сюда есть, знакомые люди ходили. И негры здесь есть, всякое случалось. Дикие совсем места.
– Турок здесь видели?
– Турок везде видели.
Турки, турки… но не турки сейчас интересны. А вот если высадить тех же пиратов, а с другой стороны взбаламутить племена, а еще подойти с моря, например, то… то Новой Фактории придется плохо. Я бы на месте властей города напрягся и резко усилил патрулирование береговой линии. Если будет серьезная атака на город, то с суши, а чтобы высадить достаточные силы, потребуется время и подходящая для высадки этих сил бухта.
Черт, то вроде горя не знал, а теперь башка от мыслей пухнет.
* * *
Жизнь на яхте началась с рассветом. Быстро позавтракали, затем спустили шлюпку. Сначала в нее забрались гребцы – двое матросов, Степан с Михаилом, затем географы, ну и нас четверо, Байкин, Фрол, Леонтий и я. Нас надлежало высадить на берегу, чтобы мы заодно проверили окрестности. Искать следовало следы высадки, брошенные лагеря, доказывающие, что здесь кто-то мог ждать подхода судна, ну и просто разведать пути подхода.
Лодку оттолкнули от борта яхты, опустились на воду весла. Я спросил у сидевшего рядом Пламена:
– Тебя вправду на радиста готовили?
– Откуда знаете? – с удивлением уставился он на меня.
– Брат Иоанн сказал. А что, секрет?
– Нет, не секрет, – немного растерялся он, – просто я не говорил вроде.
– Не, ты не говорил, – подтвердил я. – Я к тому, что, как обратно в Новую Факторию придем, нам рацию поставят.
– На яхту? – удивился он.
Ага, значит, его не на судового готовили. Ну да и ладно, разница, наверное, не слишком велика.
– На яхту. Не слышал про такое?
– Ну, так, краем уха, Технический совет, говорят, дал добро на их производство.
Ага, еще Технический совет какой-то. Гадство, а рядом ни Веры, ни Аглаи, ни брата Иоанна, у которых можно хотя бы спросить без опаски, что это такое. И чем этот совет занимается.
– А почему раньше не давал?
Пламен посмотрел на меня как-то с подозрением, потом ответил:
– Разные причины могли быть. Ограниченность ресурсов, например, или что-то другое.
Мне почему-то подумалось, что тут «что-то другое».
– Ну, за судового радиста работать сможешь?
– Конечно! – даже немного возмутился он. – Я в своей группе вторым был!
– Это хорошо, ценю, прикажу кормить лучше.
Пламен смутился, потому что, несмотря на худобу, есть он мог за двоих. Или за троих. И не толстел вообще. Возраст, наверное.
Лодка между тем приблизилась к берегу. Если смотреть с воды, то никаких путей подхода не ожидалось, джунгли у воды стояли стеной, лохматой, какой-то даже неестественно зеленой. Когда ближе подошли, увидели довольно широкую полосу пляжа, покрытую плотным, чистым песком. Не пляж, а мечта, понимаешь. Никаких следов на песке не было, но это ничего не значит, один прилив – и тут все начисто сотрет.
Я перебрался на нос, держа наготове рычажный карабин, и, когда лодка с шипением воткнулась форштевнем в песок, соскочил, оглядываясь по сторонам. Нет, все тихо, никаких врагов или там хищников. Следом за мной остальные попрыгали, после чего Леонтий легко оттолкнул лодку от берега, и гребцы вновь налегли на весла. У географов по плану промер глубин был сейчас, Пламен уже разматывал тросик с грузом.
Стена зелени начиналась метрах в двадцати от воды. За ночь песок остыл, да и дневная жара еще не навалилась, так что стоять было вполне терпимо. А вот дальше будет хуже.
Круглая бухта была самым подозрительным из всех мест, которые мы собирались осмотреть. Почему? Потому что расположена достаточно близко к городу, но при этом все же находится за пределами дневного, скажем, перехода. Или маршрутов охотников. Конечно, не так все просто, ни один находящийся в здравом уме и твердой памяти командир не поведет своих людей на город через джунгли. Просто потому, что длительный переход через джунгли с запасом патронов, продовольствия и прочего тяжел крайне. Я тогда с Верой это на себе ощутил – тело не дышит, духота, пот рекой, глина под ногами постоянно влажная, подошвы скользят, ощущение такое, что вроде как в супе плывешь. Дойдешь до места – а к бою уже толком и непригоден. Не годится.
Но дело в том, что джунгли заканчиваются совсем неподалеку отсюда. Низины превращаются в склоны, склоны в равнину, и дальше только степь. Саванна, если точнее. И в ней тоже есть дороги, а еще есть племена, которые выращивают лошадей. И если с племенами договориться, подкинув им, например, тех же дешевых турецких ружей, то можно получить и проводников, и вьючных лошадей или мулов. И тогда смело идти в марш.
Джунгли же вытягиваются в эту сторону клином, прижимаясь к берегу, и, идя степью, вполне можно достигнуть Торга и той самой дороги, по которой мы шли. Груз во вьюках, бойцы идут налегке, так что марш до города будет совсем несложным. Вот так.
А место здесь для выгрузки удобное, похоже, и если глубины дадут судам подойти к берегу ближе…
Фрол пошел в заросли первым, выдернув из ножен, висящих за спиной, ятаган-мачете и рубанув им лианы перед собой. Вот так прорубишь здесь дорогу, говорят, придешь через неделю – а ее и нет уже, вся напрочь заросла.
Под ветвями деревьев сразу стало темно, солнце как отрезало, зато духота навалилась сразу. Под ногами зашуршал ковер из опавших и гниющих листьев. Какое-то крупное насекомое выскочило чуть ли не из-под подошвы у меня и, метнувшись в сторону, мгновенно зарылось в эти самые листья. Я непроизвольно бросил взгляд себе на ноги, убедившись, что обут в высокие сапоги с голенищами из толстой кожи, – змея не прокусит. Хватит с меня змей.
Деревья стояли вроде и не тесно, но ветви у них практически переплетались, образуя над головой настоящую крышу. Все было перевито лианами, висящими, ползущими по стволам и просто по земле, среди стеблей высоких папоротников. Травы не было, для нее здесь света мало, разве что пятнышками, местами, а так под подошвами уже знакомо зачавкала красная глина.
– Сейчас отойдем немного и пойдем вдоль берега, – пояснил Фрол. – Если тут кто-то бывал, мы это заметим.
Никто ничего не ответил, а я тоже потянул мачете из ножен.
Шли недлинной цепью, друг от друга метрах в десяти, не больше – дальше просто друг друга не разглядишь. Следы пребывания людей нашел Байкин, шедший на левом фланге. Свистнул, потом позвал: «Все сюда давайте!»
Нашел он не просто следы, а стоянку, причем, похоже, использовавшуюся не раз, – три навеса-шалаша, следы кострищ, несколько пустых деревянных ящиков, которые от набранной влаги отяжелели, осклизли и стали весом как железные.
– Это не негры строили, – сказал Фрол уверенно. – Они не так делают, по-другому обычно. И рогульки у костра под вертел, а они мясо кусочками жарят, каждый на своей палке.
– И кто был? – спросил Байкин.
– Да откуда я знаю? – удивился такому вопросу Фрол. – Не негры. Ждал судна кто-то.
Это понятно, что судна ждал, потому что с борта на берег просто так никто бы высаживаться не стал, на борту удобней, комфортней, и москиты, которых возле нас уже тучи, не вьются. А больше здесь людям лагерем стоять и незачем. Кто тут мог шляться? Я все правильно угадал или все же где-то ошибаюсь? И если это пираты, то зачем? Наводили связи с племенами? Другая версия как-то на ум и не приходит.
– Ящики-то патронные, – сказал Байкин, толкнув один из них ногой. – В таких многие фабрики продают.
– А чьи хоть, не знаешь? В смысле – наши или турецкие?
– В том и дело, что никаких клейм, – сказал он после того, как осмотрел их внимательно. – Тот, кто продал, явно светиться не хотел.
Я подумал, посмотрел на карту, достав ее из планшета, сложенную на нужном месте, потом сказал:
– Попробуем по следу пройти, сколько получится. Какой-то виден все же. – Я показал острием мачете на едва заметный проход в зарослях.
Кто-то его все же прорубил, вон сколько лиан висит вниз бестолково, этот как раз показатель.
– Давай попытаемся, – согласился Фрол и сразу направился в ту сторону.
Я пошел за ним следом, глядя то по сторонам, то ему в спину. На серой плотной рубашке из-под наплечных ремней расплывались пятна пота. У меня то же самое, и волосы слиплись под шляпой. Да, духота здесь еще та, даже не верится, что такое бывает. Все же Новую Факторию в удачном месте построили, на мысу, считай, ее все время ветерок продувает, а вот так шагни в сторону – и как в турецкой бане.
И все время под ноги смотрю, змей ищу, как бы в паранойю такая привычка не превратилась. Но как иначе, если я до сих пор прихрамываю?
За кем-то идти легче: дорога уже проложена, – так что я закинул мачете обратно в ножны и поудобнее перехватил карабин. Взял я на этот раз карабин из трофеев, из тех, что вместе с яхтой достались. Рычажный, под патрон одиннадцатимиллиметрового калибра, но только с очень длинной, в пятьдесят пять миллиметров, гильзой и тяжеленной, граммов в двадцать пять, пустоголовой пулей. Пять патронов в трубчатом магазине, еще один в стволе. Из такого можно медведей влет стрелять, а уж если в человека попасть… Правда, и лягается он неслабо, в затяжной бой с ним не хотелось бы. Но я его не под войну взял, а больше под охоту, Фрол посоветовал.
Стоило про это подумать, как Фрол впереди замер, подняв руку: «Стоп!» Затем указал стволом винтовки куда-то. Я сначала не увидел, а услышал. Шуршание, хруст, вроде даже пыхтение. Потом уже вгляделся и заметил за покачивающимися ветвями папоротника темную невысокую тушу – свинья дикая. Кстати, насколько я о них прочитать успел, поодиночке такие не ходят, всегда небольшими стаями. Вгляделся чуть внимательней – точно, дальше вроде еще одна, поменьше.
Не, на нашего лесного кабана, точнее – свинью, эта не очень похожа, шерсти мало. Рылом подрывает корень очередного папоротника, выворачивает растение, а уже затем с земли жрет, начиная с корней. Нас видит или нет – не пойму. Ну да и черт с ней, главное, что не убегает. Так что судьба у нее попасть к нам на камбуз.
Фрол посмотрел на меня вопросительно. Я кивнул, натягивая локтем хитрый ремень с петлей, так чтобы винтовка в руках как в штативе была, не шевелилась. До свиньи тут метров двадцать всего, не больше, в другом месте не разглядеть было бы, но как раз эта самая свинья побеги папоротника вокруг пообожрала, открыла, так сказать, директрису.
Отжал кнопку предохранителя, подвел мушку под основание уха свиньи, затем чуть приподнял и сдвинул к хвосту. Спуск у карабина «американский», то есть без свободного хода. Палец чуть погладил полированную поверхность спускового крючка, потянул. Грохнуло так, что в ушах зазвенело, приклад резко ударил в плечо. Свинья свалилась так резко, словно из-под нее ноги выдернули. Дрыгнула пару раз задними и затихла.
Остальное стадо без всякого визга, но дружно и резко сорвалось с места – и в заросли. Некоторое время был слышен треск, потом и он затих.
– Нормально, с жарким будем, – одобрительно сказал Байкин.
* * *
След людей проследили до вполне широкой и натоптанной тропы, по которой, со слов Фрола, часто ходили племена. Дальше в джунглях было много оврагов, даже неграм там тяжело двигаться, а вот тут, примерно в полукилометре от берега, местность была достаточно проходимой, если только ей совсем зарастать не давать. В общем, с того места установили лишь то, что люди могли пойти в любую из двух сторон. Все. Но все равно подозрительно, потому что никаких вменяемых причин шляться здесь для нормальных людей нет.
Свинью освежевали, оставив скелет и прочее на поживу падальщикам. Завтра на том месте только белые кости останутся, а через пару недель даже их растащат. И сейчас из камбуза тянуло жареным мясом, вызывая у всего экипажа активное слюноотделение. Экипаж выкупался в море поочередно, забираясь обратно на борт по сброшенной сети, бдили лишь вахтенные. В бухте хватало мелких акул вроде чернокрылых, но опасности от них не ждали. Хоть на берегу никого и не нашли, щитов от борта не убирали – так спокойней.
Я тоже понырял, чувствуя, как прохладная, прозрачная, бледно-зеленая, если смотреть из-под поверхности, вода смывает пот и грязь, собранную за недолгую прогулку по джунглям. Нырнул несколько раз к большому камню, поднимавшемуся из песчаного дна, распугивая мелких ярких рыбешек. Когда поднялся на борт и убедился, что в воде никого не осталось, сказал Игнатию, что пора отваливать, и тот дал команду сниматься с якоря. Экипаж засуетился, поползли вверх поднимаемые паруса, зашевелившись на ветру, яхта развернулась к востоку и пошла, постепенно набирая скорость. Недалекий берег пополз назад, словно ленту кто-то тянул.
– Что у вас получается? – Уже после обеда в кают-компании подсел я к Платону и Пламену, занятых какими-то расчетами.
– Бухта вполне годится под якорную стоянку, к берегу можно подойти на полста метров примерно, – обернулся ко мне Платон. – Судна четыре может встать, и еще для маневра место останется.
– Вот так, да? – Я пригладил еще влажные после купания волосы. – То есть как место высадки десанта бухта удобна?
– Безусловно, – подтвердил Платон. – Теперь мы куда?
– Сюда, – я ткнул пальцем в расстеленную на столе карту, – в бухту Родниковую. Кстати, можно будет запас воды пополнить.
– Да, там можно, – сказал Пламен, – отец рассказывал, что там несколько раз воду брали, очень хорошая.
После обеда меня неожиданно потянуло в сон согласно старой истине, которая гласит, что до обеда борешься с голодом, а после обеда со сном, и я самым наглым образом скрылся в каюте, «притопив» часа два. Когда проснулся и поднялся на палубу, обнаружил, что пейзаж на берегу сменился. Берег стал заметно выше, скалистым, зелень посветлела и высохла, да и сплошная ее стена сменилась разбросанными там и сям кустами. Джунгли закончились, потянулась саванна.
Дневная жара была в разгаре, солнце палило так, будто над головой дверцу печи открыли. Я вышел на палубу, быстро осмотрел оба орудия, носовое и кормовое, после чего укрылся от зноя в кают-компании, в которой из-за открытых с разных сторон окон гулял заметный сквозняк. Яхту немного покачивало с боку на бок, ветер посвежел, но не настолько, чтобы зной разогнать.
У штурвала стоял сейчас боцман, босой, время от времени почесывая левой ногой правую и что-то напевая в бороду.
– Глеб, до Родниковой сколько идти будем? – окликнул я его.
– Часов пять, пожалуй, – ответил он сразу. – А что?
– Да ничего, просто опять на ночь на якорь придется вставать. Как-то мы в противофазе со временем идем.
– Придется, а что поделаешь? – пожал он плечами.
Это точно. Обидно, что время теряем на таких стоянках. Ладно, тогда пока время с пользой проведу, потренируюсь. Спустился в каюту, чтобы излишне любопытных не привлекать, с полчаса занимался тем, что набил барабан револьвера учебными патронами и затем выдергивал его из кобуры, одновременно взводя курок левой рукой, затянутой в замшевую перчатку со специально нашитым на нее куском толстой кожи, и спуская его, целясь в воображаемую цель. Ковбойство чистой воды, но, как я заметил, это искусство здесь вроде как ценится. А если так, то, может, и не зря. Если выдернуть револьвер, схватить его двумя руками и выстрелить в более-менее удаленную цель я могу примерно за секунду, то таким вот манером пальнуть во что-то близкое смогу меньше чем за половину этого времени. А то и за треть. Кто знает – вдруг пригодится?
Пока тренировался, пришел Пламен.
– Можно посмотреть? – с ходу спросил он.
– Посмотреть? – переспросил я.
Вот только зрителя мне не хватало. Не люблю праздного любопытства, особенно когда его кто-то проявляет к моей персоне.
– Ага.
– Не, посмотреть нельзя, – сказал я решительно. – Поучаствовать можно, участие только приветствуется.
– А я так не умею! – Парнишка даже отступил назад.
– Вот и учись. Доставай ствол, высыпай патроны. – Я выставил мешок с холостыми на канатный ящик за рубкой, вроде как приглашая пользоваться не стесняясь.
Пламен был вооружен и револьвер носил на себе, причем явно с гордостью. Хороший револьвер, пусть и не из самых мощных. Пока ему по возрасту не положено было постоянно носить, но в составе экипажа он вроде как официально повзрослел. Стрелять здесь умеют все, но «уметь стрелять» и «хорошо уметь стрелять» – вещи все же разные. Пламен покуда просто «умел».
– Тогда делай как я. – Я встал левее, уступив ему место. – Пока не снаряжай, понял?
– Ага. – Он выбросил патроны из своего оружия в ладонь, а потом ссыпал их в подсумок на подтяжках.
– Тогда начнем с извлечения из кобуры. Покажи, как ты это делаешь.
* * *
Яхта шла вдоль берега еще двое суток. За это время географы описали две бухты, и половина первой задачи от брата Иоанна была выполнена, оставалось еще в будущем пройти от Новой Фактории на запад. После Собачьего мыса, названного так в честь того, что на экипаж купеческого лихтера, высадившегося здесь впервые, напали дикие собаки, яхта изменила курс на юго-восточный. И пошла, по плавной дуге огибая группу Скалистых островов, между которыми не каждый шкипер ходить решается, название у них не просто так появилось.
Путешествие шло спокойно, разве что кок Серега, удивший рыбу с кормы, выловил довольно крупную, метра на два, белокрылую акулу. К съедобным эту рыбу отнести никак не получалось, так что крюк из нее вырвали, хоть и с большим трудом, с немалым куском плоти, а саму рыбину вышвырнули за борт. Потом кок выловил пару барракуд и, несмотря на кислые физиономии экипажа, потащил их на разделку, заявив:
– Все равно ничего путного сегодня не клюнет, я знаю.
Барракуду точно особо вкусной не назовешь, но со специями нормально, есть можно.
Чтобы экипаж не застаивался, несколько раз объявлял учебные тревоги. Никто, кроме Игнатия, не ворчал, но и он делал это не искренне, а исключительно в силу статуса. Постепенно прикинул, какие должны быть временны́е нормативы, после чего тревоги были уже с секундомером. Правда, в норматив пока не укладывались.
Пламен как с ума сошел со своим револьвером. Все время требовал учить и постоянно сам упражнялся на корме «всухую», щелкая вхолостую курком. Получалось у него неплохо, к слову, талант к этому делу имелся.
Предвестниками того, что мы подходим к Овечьим островам, стали рыбацкие баркасы. Игнатий сказал, что в этих местах рыбалка вообще исключительная, много камней под водой, много водорослей на них, много планктона, а где планктон – там и рыба. Мелкая этот планктон уплетает, та, что покрупнее, – уже ее, а эту жрет рыба еще крупнее, вроде тунцов или групперов, и уже их жрут акулы, идущие за косяками тунца. Правда, сетью ловить трудно, путается и цепляется.
Первый из островов группы, скалистый и высокий, оказался сплошь заселен тюленями, не знаю какой породы.
– Тут течение холодное идет, и селедки много, – пояснил Платон. – А там, где тюлени, – там и большая белая акула водится, так что купаться здесь давай не будем.
– Это как скажешь, – сразу же согласился я. – Лично я не буду, обещаю.
Тюленей было столько, что под их лоснящимися телами даже галька не просматривалась. И шум над берегом стоял такой, что даже нам на борту яхты, идущей в нескольких сотнях метров от берега, слышно было очень хорошо. К тому же к тюленьему ору присоединялся гвалт чаек, которых над пляжем носилось великое множество.
– Игнатий, далеко до места?
– К вечеру дойти должны, – сказал шкипер, стоящий сейчас за рулевого.
Кок Серега между тем начал подавать обед – вроде как ожидание скрасится. Да и волнуюсь я, если честно. Дали мне адрес контакта, дали пароль, а вот что дальше будет? А если контакт засвечен? А если там давно ждут связных в засаде? А если… если… если? Куча всяких «если», а я толком еще в «боевой режим» не перестроился, все какое-то ощущение нереальности происходящего. Влез, ввязался, башку уже подставил – и сам до сих пор такого факта не осознал.
– Иван, – обернулся я к мотористу, – ты же на Овечьем бывал, так?
– Бывал, – кивнул тот, орудуя половником и наливая себе в миску рыбный суп из большой кастрюли.
– Там вообще какие правила?
– Там одно правило: «Не нарвись первым». А так все по десяти заповедям: не убий, не укради, не возжелай и так далее. Как убил, украл или возжелал – так и пропал, считай. Или повесят, или утопят, или в рабство продадут на сколько-то там лет – там тюрьмы нет даже.
– А за мелкие прегрешения?
– Столб позорный и палкой бьют. В дикости живут, в общем, – пояснил он на случай, если этот факт до моего сознания самостоятельно не дошел. – Негров в рабах держат, как турки. Крещеные там до надсмотрщиков поднимаются, не более. С этим тоже все как у турок. Там, кстати, и турок много, в Вольном у них целый квартал, со своими правилами и всем прочим.
– А с чего живут? С овец?
– С овец и тростника сахарного. Сахару от них идет чуть не половина всего, что продается. Как раз в полях у них негры и работают. Дешевле получается, чем у других.
– А так вообще на улицах спокойно?
– Ну как сказать… – Иван задумался, отправил в рот ложку супа, потом сказал: – От места зависит все. Разные районы. У турок спокойно, так туда никто безобразничать не ходит, там вина не пьют. Опять же где побогаче люди, там тоже спокойно, и охрана на улицы поглядывает, и чужих не любят. А возле порта черт знает что творится, если честно. И драки там все время, и поножовщина, и стрельба бывает. В кабаки, к слову, с оружием пускают, и пьяному с ним ходить тоже можно. Правда, если кого убьешь, все равно повесят, пьяный ты был или трезвый.
– Без суда?
– Ну как без суда? – даже удивился Иван вопросу. – Будет суд, просто быстрый. Если самооборона или что такое и свидетелей хватает – отпустят.
– А Кривой тупик – это где?
– Как раз у порта. Одни кабаки и бордели.
В Кривом тупике жил тот самый контакт. Выбор места, если он не случайный, понятен – в таких районах всегда много посторонних. Люди приходят и уходят, труднее попасться на глаза, когда занят чем-то незаконным. Правда, в таких местах и слежку вести проще, по той же самой причине. Любая палка о двух концах.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?