Читать книгу "СССР: 2026"

(8). Сторона 1. 19 апреля, воскресенье

– Куприн, что с тобой? Эй, отзовись! Маша, зови Прохорова, быстро! И Медведчуку позвони, кажись, парень мозгами поехал!

Димку били по щекам, совали под нос нашатырь, потом, не добившись внятного ответа, вкололи карбамазепин и уложили под капельницу. Молодой человек и рад бы был ответить, но не мог, голова разрывалась от боли, руки и ноги не слушались, мышцы хаотично сокращались, челюсти свело, а глаза словно провалились внутрь, он вообще их не чувствовал. Он не понимал, кто на самом деле – то ли Куприн Дмитрий Сергеевич, две тысячи второго года рождения, то ли Николай Павлович Соболев, почти в два раза старше. С Соболевым было легче, воспоминания недельной давности ложились на недельную же память самого Дмитрия, и тем не менее он потерялся. Мозг не мог переварить раздвоение личности, фельдшер или отставной майор, молодой человек или пенсионер, Оксана или одиночество.

Хотя чего там, через поток чужих для Димки воспоминаний прорывались и свои собственные, ещё в субботу вечером, несколько часов назад, он со школьными друзьями жарил шашлыки, разливное пиво в пятилитровом баллоне быстро улетучивалось, на запах жареного мяса подтянулись соседи с бутылью вина из черноплодки, вышла со стаканом Светлана Вадимовна, а потом и Вика подтянулась вместе со своим смартфоном, они отлично провели время. Друзья у Димки были большей частью люди семейные, кое-кто даже с детьми. Мишка Сосницкий, чтобы, по его словам, хозяин не скучал в одиночестве, кроме жены и двухлетнего спиногрыза приволок на буксире симпатичную кареглазую девушку по имени Алиса – она с Сосницкой занималась в одном тренажёрном зале. Стоило вспомнить её, и судороги пошли по пятому или шестому кругу, одна женщина наложилась на другую, голова пухла от метаний между двумя личностями.

Он очнулся только в начале девятого, рядом сидела медсестра из терапии и примеривалась, как половчее подсунуть утку.

– Не дамся, – предупредил молодой человек.

– Смотри-ка, ожил, – медсестра обернулась, – Семён Семёныч, Куприн вроде в себя пришёл. Даже разговаривает нормально и не кусается больше.

– Да, юноша, задали вы нам задачу, – дежурный реаниматолог согнал медсестру со стула, уселся сам, – миоглобин в сорок раз подскочил, давление чуть ли не до нуля, думали всё, инфаркт, а сейчас анализы переделали, эхо сняли, чисто. Даже то, что раньше так себе было, в норму пришло. Надо тебя подержать денёк, может, диссертацию наконец допишу.

– Не, не могу я, Филина подменить надо.

– Федьку-то? Не беспокойся, его Василич за шкирку к шести притащил, прокапал, сейчас как огурчик. Точнее, как баклажан, такой же синий, но работать может.

До двенадцати Дмитрия пытались лечить, но больше выясняли, что же такое произошло. И нагрузочные тесты, и щелевая лампа, и УЗИ, всё показало – с физической точки зрения он абсолютно, даже неприлично, здоров. А с ментальной медицина была бессильна определить, штатный психотерапевт ради простого фельдшера являться в больницу в свой законный выходной не пожелал.

(9). Сторона 2. 19 апреля, воскресенье

Я проснулся ровно в три ноль-ноль от жуткой боли в груди и голове. Левую сторону лица парализовало, руки и ноги не слушались, перед глазами плавали радужные пятна. Хуже всего, что я не знал, где очутился, какая-то зелёная комната со стальным унитазом, дверь в заклёпках, белый потолок с одинокой лампочкой за металлической сеткой и электронные часы на противоположной стене. Первые несколько минут мне было не до окружения, от страха смерти прошиб холодный пот, я пытался позвать на помощь, но горло тоже словно замёрзло. Инсульт плюс инфаркт, сладкая парочка, два тромба одновременно.

А потом в мозг хлынул поток информации, все воспоминания за неделю сплетались друг с другом, всплыла фамилия участкового и физиономия тёти Светы, которую я встречал на пустом перроне, таксист почти слился с соседом Борькой, образы одних людей наползали на других, события перемешивались, так продолжалось, наверное, чуть меньше часа, и только когда я попытался кое-как рассортировать чужие и свои воспоминания, заметил, что боль утихла, а подвижность вернулась, вместе с ней вернулась и способность соображать.

Сложить один и один было нетрудно, ночь с субботы на воскресенье, три утра, всё, как было написано на листочке под холодильником. Значит, синхронизация – это вот такой процесс, неприятный, но необходимый, с его помощью моё здешнее тело получило мои воспоминания начиная с того дня, когда я получил это самое тело. Если не считать прокушенных губ, разбитого о стенку локтя и потёков крови из носа, информационный криз прошёл почти без последствий, пульс выровнялся, пятна перед глазами исчезли, я мог нормально улыбаться и левой стороной лица, и правой.

Главной новостью было то, что никакой алкаш Соболев моё настоящее тело не захватил. Я прожил целую неделю своей жизнью, не подозревая, что моё сознание, словно паразит, пробралось в другого человека. Настоящего или нет – ответов не было, я всё ещё предпочитал думать, что нахожусь в какой-то виртуальной симуляции. В данный конкретный момент – в симуляторе КПЗ.

На мои хрипы и подёргивания никто не прибежал, телефонная трубка валялась на полу, с отлетевшей панелью, я попробовал нажать кнопку, но гудка не было. Оставалось только ждать, когда участковый наконец появится и выпустит меня на волю.

Гаспарян появился в восемь утра и сразу повёл меня на выход. На том месте, где сидел дежурный милиционер, теперь вальяжно расположился неприметный мужчина в сером костюме и с короткой стрижкой. При нашем появлении он встал, кивнул, и лейтенант сразу заперся у себя в комнате.

– Здравствуйте, Николай Павлович, – мужчина протянул мне руку. – Капитан Запольский, рад знакомству. Пройдёмте, нам надо поговорить.

На улице нас ждала чёрная машина, я как был, с надорванным рукавом и разбитым телефоном в кармане, уселся на пассажирское сиденье, а Запольский – на водительское. Он достал из кармана красную книжечку, протянул мне.

На лицевой стороне было написано «Комитет государственной безопасности СССР». Внутри, кроме фотографии, были только имя и звание. С Комитетом госбезопасности я сталкивался только один раз, когда несколько лет назад играл в шутер про свихнувшихся роботов и альтернативный Советский Союз. И вроде бы раньше, при советской власти, эта организация заменяла ФСБ или ГРУ, но точно я уверен не был, а надёжный источник информации, то есть интернет с тематическими форумами, от меня отделяла вся следующая неделя.

– Проедем, побеседуем на месте, – Запольский завёл машину, двигатель тихо загудел.

Дизайн транспорта в этой реальности подкачал, он был однообразный и скучный, никаких изогнутых фар или агрессивных обводов, сплошная утилитарность. Вот и этот автомобиль, который мчал нас по направлению к чёрному кубу, был похож на старую тридцать первую «Волгу», которую мой сосед хранил в гараже на чёрный день. Чуть современнее, внутри много электроники, но внешне – очень похожи. Всю дорогу капитан молчал, изредка на меня поглядывая, поездка вышла недолгой, уже через несколько минут мы заехали на территорию таинственного завода, который на карте обозначался как «Объект № 20923 Министерства среднего машиностроения СССР», и припарковались в торце, возле проходной. Но в саму проходную не пошли, дверь немного левее открывалась от звонка.

– Что вы так смотрите, Николай Павлович? – поинтересовался мой новый знакомый, пропуская меня внутрь. – Атомную станцию никогда изнутри не видели? Вы же топливные элементы раньше наверняка получали на местах, должны знать.

Я кивнул, значит, вот куда мы приехали. И вот для чего все эти таблетки в аптеках и дома.

Капитан далеко меня не повёл, ближайший коридор с табличкой «Отдел № 2» перегораживался постом с человеком в форме. Военный отдал честь, изучил служебное удостоверение Запольского, убрал его в ячейку и открыл проход.

– Садитесь, Николай Павлович, – капитан завёл меня в комнату, сам сел за стол, а мне предложил кресло напротив. – У меня для вас две новости. Да не смотрите на меня так подозрительно, майора Бойко, который вас курировал, перевели на другое место, теперь я за него.

– Так что за новости?

– Одна хорошая, другая – плохая. Выбирайте.

– Давайте с плохой, – решил я.

Тут большинство новостей было так себе, значит, средний уровень хорошей – невысокий, а плохая должна быть настолько ужасной, что я поседею и повешусь, и чем раньше, тем лучше. Гейм овер.

– Просьбу вашу отклонили. Штат уже сформирован, пилоты назначены, и мы не сможем объяснить, почему подполковник Соболев, которого разжаловали в майоры и уволили из вооружённых сил, внезапно восстановлен на работе и включён в прорывной полёт к Марсу. К тому же наши зарубежные друзья, которых вы спугнули, потеряют к вам интерес, поймут, что их за нос водили, а значит, могут попытаться просто ликвидировать.

Похоже, Соболев тут наворотил дел, вот только каких, я не знал. Капитан говорил так, словно я должен был сразу понять, о чём речь. Пришлось загадочно улыбнуться.

– Но это хорошо, сейчас не время для контактов, – правильно понял мою улыбку Запольский. – В экспедицию мы вас всё же включим, в другую, ваш бывший тесть сделает вид, что похлопотал за бывшего же любимого зятя, как-никак, внучка-то никуда не делась. Левон Геворкович идею поддержал, уж больно ему ваш преемник не нравится. Не обижаетесь?

– Мне кажется, – на ум пришла фраза из какого-то американского сериала, – капитан, вы ваши полномочия немного превысили.

– Да, извините, – смутился собеседник. – Конечно. Подробно вам всё в управлении объяснят, вы ещё недельку-две здесь погуляйте, только не ввязывайтесь ни во что, а потом в выходной, скажем, на Первомай, приезжайте в столицу. С Савёловского вокзала позвоните вот по этому номеру с одиннадцати до четверти двенадцатого.

Он пододвинул мне листок бумаги с девятью цифрами.

– Прочитать, запомнить и сжечь? – пошутил я.

– Не обязательно, – шутку капитан проигнорировал. – Вам ответит женщина по имени Зинаида Петровна, она же скажет адрес, куда вам нужно будет приехать в течение часа. Если не успеете или ответит другой человек, возвращайтесь обратно, я вас найду. И ещё, Николай Павлович…

Он выложил на стол мои упаковки витаминов.

– Откуда у вас это?

– От верблюда, – рассердился я, копируя Натаныча, тот себя в обиду никогда не давал. – Капитан Запольский, вам не кажется, что вы слишком много вопросов задаёте?

Капитан покраснел.

– Да что ты себе позволяешь, – он приподнялся со стула. – Да я тебя в порошок…

Может, в другой ситуации я бы и испугался, всё же майором-то я был ненастоящим, но зря этот фээсбешник про тестя сказал, видимо, тот был крупной шишкой.

– В порошок тебя Левон сотрёт, который Геворкович, – веско ответил ему. – Ведите себя подобающе, капитан, мы ведь с вами не враги, а одно дело делаем. Это лекарство мне необходимо, чтобы полностью восстановиться, откуда оно, не скажу, можете сами у своих узнать.

– Мы дали добровольцам по дозе, – капитан подозрительно быстро успокоился, – один сейчас на стену лезет, гостайны выдаёт. А второй спит сладким сном, и разбудить его пока не могут.

– Потому что это лекарство – индивидуальное, вы же видите, там моя фамилия написана. Генетически уникальный продукт, на других действует как наркотик, зато для меня совершенно безопасен. Если хотите, могу при вас уколоться, и ничего со мной не будет.

– А давайте.

Запольский снял трубку, распорядился принести шприц. А потом наблюдал, как человек в белом халате берёт у меня из вены две пробирки на анализ, а потом вводит лекарство, и ещё пятнадцать минут ждал, поддерживая пустой разговор, не начну ли я ему в любви изъясняться или дурным смехом хохотать. Но эффект с каждым разом слабел, если первая доза, в понедельник, вызвала чувство эйфории, то эта, восьмая по счёту – просто приятное тепло в животе и лёгкость в голове.

– Что вы сказали? – вдруг перебил он меня.

– Отравить хотели какими-то препаратами, от этого память даже терял. В больнице поставили отравление, но алкогольное, симптомы они некоторые не учли.

– Так вот зачем вам нужен был учебник по токсикологии, и запросы ваши в библиотеке. Об этом, Николай Павлович, сразу надо было сообщить, а не заниматься самообразованием, – капитан нахмурился. – Мы обязательно проверим все записи из больницы, только допросить никого не сможем пока. А вы припомните, кто у вас в близких отношениях находился перед этим случаем, может, в доверие втёрся, или случайный знакомый ни с того ни с сего. Если вас действительно хотели убить или, того хуже, допросить, на этом не остановятся, но, думаю, сделают перерыв.

– И что, мне просто ждать, когда кто-то подойдёт и треснет меня по голове?

– Ну зачем так. Надеюсь, былую выучку вы не растеряли, сможете дать отпор, а я человечка через несколько дней выделю, он за вами проследит незаметно. И вот это наденьте.

Капитан положил передо мной часы на кожаном ремешке.

– Один в один ваши наградные, из лунного метеорита. Внутри передатчик, он ваши координаты будет мониторить постоянно, в случае опасности выдерните заводную головку. До начала мая постарайтесь продержаться, вечером – домой, дверь на замок, днём – только проверенные маршруты, в сомнительных местах не ешьте, продукты на рынке не покупайте. А кровь вашу мы проверим, если яд ввели, следы найдутся.

Обратно мы проследовали тем же путём, чёрная машина с надписью «Волга» довезла меня до милицейского участка, там, во внутреннем дворе, новый дежурный при виде удостоверения капитана вытянулся и побежал за Гаспаряном, который проводил меня обратно в камеру.

– Велено до обеда подержать, – сказал он. – А ампулы у нас вчера изъяли, вы у этих товарищей сами получите.

– Уже, – я вытащил из кармана одну из пачек.

Все три пачки были вскрыты, в той, что была запечатана, не хватало двух ампул, а в той, которую Гаспарян отобрал у соседей – четырёх. И ещё одну капитан вытащил из почти пустой, там после моего перфоманса на атомной станции одна штука всего осталась. Секретное лекарство на глазах расходилось по рукам, и хорошо ещё, что мне поверили или сделали вид, а то сейчас бы колол обычный витамин. Он, конечно, полезный, но недостаточно.

В два часа дня дверь каталажки распахнулась, и я с чистой совестью откинулся на свободу. По дороге зашёл в дежурную аптеку рядом с больницей, купил две упаковки точно такого же витамина, а когда домой пришёл, переложил новые ампулы в старые пачки, бросил в стол, а те стекляшки, что мне по 800 таинственных единиц за штуку обошлись, перепрятал. Подумал, что так надо было сразу сделать, но мы все задним умом крепки.

(10). Сторона 1. 21 апреля, вторник

Будильник играл тихую мелодию, на телефоне высветилось 5:45. Дима осторожно, чтобы не шуметь, оделся в заранее приготовленную одежду и на цыпочках спустился вниз. В доме стояла тишина, такая бывает только под утро, когда ещё никто не готовит завтрак, не стрижёт газон, не строгает доски, не пилит трубы болгаркой и не бурит лунки под столбы, а петухи через два дома напротив уже оторались от души, пожрали и спят. Или кур топчут.

Бутылка воды, несколько бутеров с колбасой, три варёных яйца и огурец – всё пошло в рюкзак, он застегнул молнию, подхватил лямку и уткнулся нос к носу в Вику.

– Ты кое-что забыл, – заявила девушка.

– Вика!

– Я не ем колбасу, – она подошла к холодильнику, достала две бутылочки йогурта и ещё одну поллитровку воды, приподняла их, кивнула на рюкзак. – И как будущий врач, тебе не советую.

– Тебе не понравится.

– Димочка, мы ещё вчера обо всём договорились. И вообще, я иду не с тобой, а с Вадиком.

С Вадиком гостья познакомилась на шашлыках в субботу, приятель Куприна был старше Димки на год, отслужил после срочки три года по контракту и теперь работал в полиции, одновременно пытаясь получить высшее юридическое.

– Мелкая ты для него слишком.

– А это уже не тебе решать, – Вика достала телефон, демонстративно с силой нажала на экран, прижала к уху. – Вадичка, это Вика. Я уже собралась, ты приедешь?

– Собралась она, – Дима усмехнулся, спрятал йогурт в рюкзак.

Вика надела голубые джинсы в обтяжку и кроссовки, топик оставлял открытой большую часть живота, хорошо хоть дутую куртку взяла, а не модное пальтишко.

– Мы на рыбалку собрались, а не на гламурную вечеринку.

Девушка продемонстрировала свою сумку, а потом вытащила оттуда плащёвые штаны.

– Ты меня совсем за дуру держишь, да? Удочка у тебя запасная есть, рыболов-спортсмен?

У Димки были и запасные удочки, и наживка, и сачки, и подставки, и даже отличное кресло, которое он по случаю выкупил на стадионе у сторожа – на нём какой-то тренер любил сидеть прямо на кромке поля. Девушка выбрала спиннинг, взяла первый попавшийся набор блёсен, всё это полетело в полицейский «уазик», который уже дымил возле ворот. Пока снасти грузились, Вика уселась на переднее сиденье, рядом с прапорщиком, Дмитрию ничего не оставалось, как занять полностью заднее.

– Мишка заберёт Стаса и его жену, а Воронцовы сами доберутся, – Вадик нажал на газ. – Погнали, окунь заждался, так и просится в уху.

Речка протекала прямо по границе города, но ловить здесь рыбу никто не решался – мало ли что сольют многочисленные шиномонтажи и автомойки. Подходящее место для рыбалки компания давно уже облюбовала в трёх километрах севернее, там и рыба водилась, и вода была почище, и песочный плавный заход имелся, для купания в сезон. В апреле, естественно, никто не купался, зато можно было в болотных сапогах отойти метров на десять от берега. Дальше дно уходило резко вниз.

Когда «уазик» подрулил к месту ловли, там уже стояли две машины, пикап Воронцовых и «Нива» Сосницких, оттуда доносился детский плач.

– Планшет разрядился, – объяснил Мишка, – ничего, сейчас зарядится чуток, и мелкая уснёт. Ну что, по маленькой?

– Я тебе дам по маленькой, – его жена высунулась из машины. – Ты у меня на корм рыбам пойдёшь.

– Ну нет так нет, значит потом, но по большой, – тихо, чтобы она не слышала, сказал Сосницкий.

Рыболовы разбрелись по берегу кто куда, рядом с машинами остались только Димка и Вадим. Фельдшер пытался приспособить катушку, а полицейский остался без рыболовного обмундирования – Вика отобрала у него высокие сапоги и камуфляжную куртку, прихватила спиннинг и мужественно зашла в воду.

– Какая девушка, – Вадик восхищённо вздохнул. – Ты не знаешь, она на охоту ходит? Вика, ты охоту любишь?

– Заткнись, – Вика размахнулась и забросила спиннинг горизонтальным сбоку метров на пятьдесят.

– Женюсь, – решил полицейский.

– Ей восемнадцати ещё нет.

– Но ведь будет, – резонно заметил Вадик. – Ты смотри, как ведёт. И подсекла!

Действительно, Вика кого-то поймала, леска заходила из стороны в сторону, девушка то отпускала чуть катушку, то снова наматывала, и меньше чем через минуту вытащила жереха. Небольшого, сантиметров на тридцать, приказала себя сфотографировать и отпустила.

Через сорок минут у неё в садке уже плескались несколько крупных окуней и одна щучка, а вот остальным везло меньше. Плотва ловилась вяло, Мишка подсёк сомика, но тот сорвался. Глаза Вики горели торжеством, негромкие, но отлично слышные комплименты с берега лились рекой – Вадик на рыбалку забил, забрал Димкино кресло и атаковал бутерброды. Очередной бросок вышел неудачным, что-то массивное плыло по руслу реки, аккурат в той точке, куда летела блесна. Вика попыталась отдёрнуть удилище, но опоздала, и крючок застрял в мишени.

– Сом, килограммов на пятьдесят, – подошедший Воронцов пошутил, оценив натяжение лески. – Выдержит?

– Навряд ли, резать придётся. Блесну жалко, неплохая, я за неё двести рублей отдал.

Но Вика не сдавалась, подтягивая добычу на мелководье.

– На бревно похоже, – Вадик вздохнул. – Эй, погоди, я помогу. Что не сделаешь ради друга и его очень ценной блесны.

Он отобрал у Мишки сапоги и полез в воду с багром-телескопом, ощупывая перед собой дно.

– Здесь край, – крикнул он, – давай, красавица, тащи потихоньку.

Девушка закусила нижнюю губу, наматывая леску сантиметр за сантиметром, прапорщик вытянул руки, высматривая добычу. Вздрогнул и выругался матом.

– Что там? – Димка привстал с кресла.

– Лучше вам не видеть. Вика, давай сюда спиннинг, – Вадик перехватил удочку, доставая из кармана телефон. – Дежурный? Это Сомов, да. Кидаю тебе координаты, у меня здесь утопленник, только быстро, держу его на леске. Да не шучу я, трезвый, давай уже. Фотку прислать? Ты не оборзел? Трезвый, сказал же.

Пойманный предмет подплыл достаточно близко, прапорщик примерился, вытянул руку вперёд, цепляя крючком что-то в воде, и потащил на себя. Из воды показался ботинок, носок непонятного цвета, а дальше – синюшная человеческая нога.