Электронная библиотека » Андрей Посняков » » онлайн чтение - страница 2


  • Текст добавлен: 6 июля 2016, 15:22


Автор книги: Андрей Посняков


Жанр: Попаданцы, Фантастика


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 2 (всего у книги 60 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Шрифт:
- 100% +

И чудо случилось!

Завыла сирена, ударило по глазами резким синим отблеском, и на плотный песок пляжа вынесся… бело-синий полицейский УАЗ!

– Во, ништяк! – Поправив шлем, десятник Эпоред раздраженно сплюнул себе под ноги. – Ментов тут только еще не хватало! И откуда взялись?

Глава 2. Лето. Окрестности Туманного бора
Галлы и римляне

– Фамилия, имя, отчество?

Лейтенант бывшей милиции, а теперь уже полиции, молодой парень с оттопыренными ушами, в серой форме, с многочисленными шеврончиками и эмблемками, посмотрел на сидящего напротив доставленного с таким видом, будто имел самые веские основания подозревать того во взрыве небоскребов нью-йоркского торгового центра, покушении на Папу Римского и в личном руководстве подготовкой и проведением арабских бунтов.

– Я же вам говорил уже, – Беторикс устало вздохнул. – Замятин Виталий Аркадьевич, аспирант, пишу кандидатскую диссертацию по теме «Поведенческая реакция индивидуумов в условиях экстремальных групп». Здесь вот, среди реконструкторов, собираю материал.

– Ага, ага, – лейтенант охотно покивал. – Значит, у вас здесь ролевая игра, я правильно понимаю?

– Нет, не правильно, – Виталий привычно помотал головой. – Многие путают, но мы не ролевики, мы реконструкторы.

– А что, есть разница?

– И очень большая. Как между следователем и опером. Или плотником и столяром.

– Обычные люди их тоже не различают. А вы, я вижу, знаете, чем занимается следователь, а чем опер?

– Есть пара знакомых оперов и один следователь. Прокурорский.

– Ясно. И в чем разница между вами и всеми прочими?

– Во всем. Ролевики заранее пишут сценарий своей игры, которая называется ролевка, а проводится она обычно по каким-нибудь широко известным сюжетам: книжным, киношным, даже историческим. У каждого своя роль, и получается что-то вроде театрального спектакля, только без зрителей, для удовольствия самих актеров.

– Понимаю, – кивнул полицейский. – Спектакль, значит.

– Оружие и весь реквизит у них тоже, как в захудалом театре: шлемы из чайников, мечи из хоккейных клюшек, плащи из занавесок и все в таком духе. Правда, сейчас они уровень своей материальной культуры несколько повысили, но реквизит все равно остается реквизитом.

– А у вас как-то по-другому?

– Конечно! Мы – исторические реконструкторы, мы никаких спектаклей не разыгрываем, а занимаемся воссозданием материальной культуры, быта и образа жизни определенного исторического периода. Реконструкторы объединяются в клубы, а каждый клуб занимается какой-то эпохой, от античности до Второй мировой войны. Наиболее популярные направления – раннее и позднее средневековье, то есть, проще говоря, викинги и рыцари, хотя встретить можно кого угодно: хоть легионера, хоть стрельца, хоть кирасира. Но в любом случае каждый предмет, которым мы пользуемся, настоящий и полностью пригоден для употребления по прямому назначению. Все оружие, одежда и прочие вещи делаются точно по древним образцам, из натуральных материалов и даже натуральными красителями окрашиваются. Не такое простое дело, между прочим!

– Догадываюсь.

– Мечи, кстати, куются из рессорной стали и от настоящих не отличаются ничем, кроме одного – они не точеные. На холодное оружие не тянут, – на всякий случай уточнил Беторикс.

– А вот это экспертам решать!

– Эксперты уже решили. Перед продажей каждый меч проходит экспертизу в МВД и получает справку о том, что является не холодным оружием, а сувенирной продукцией. Боюсь, не каждый владелец меча таскает эту справку с собой, но где-то дома она валяется.

– Но вы ведь тоже сражения разыгрываете?

– Не разыгрываем, а проводим. У нас вообще не употребляются понятия «играть». Не играем мы! Мы так живем. Сражения бывают, и даже можно сказать, что боевка – одно из основных направлений нашей деятельности. Но это не игра, а скорее спорт: кто сильнее, тот и победит.

– И со всей России на такие… игрища народ собирается?

– Не только из России, это движение и в Европе сильно развито: в Скандинавии, Англии, Германии, Прибалтике, Польше. В Израиле нету такого, но люди оттуда сюда приезжают. Целые клубы в огромных количествах существуют, каждый по своей эпохе: «викинги», «римляне», «варвары», «славяне» и так далее – по Вторую мировую включительно. В «ранятных» клубах, то есть занимающихся эпохой раннего средневековья, обычно славяне и викинги вперемешку. Но так ведь и на Руси было: княжеские дружины состояли из славян и скандинавов.

– Дружины, значит, – нехорошо прищурился лейтенант. – Вы же, Виталий Аркадьевич, умный человек, аспирант, все должны понимать.

– Пока, честно говоря, я не понимаю, что нам предъявляют. – Виталий пожал плечами. – За что меня задержали-то?

– Не задержали! – Полицейский наставительно поднял указательный палец. – А доставили. Как важного свидетеля, между прочим.

– Да в чем свидетеля-то?

– Рашкина Михаила Ивановича, тысяча девятьсот восемьдесят девятого года рождения, знаете?

– Нет.

– Ах, нет, значит! А утверждают, что вы с указанным господином вместе были, когда его бревном придавило.

– А! – сообразил задержанный, то есть доставленный. – Вот вы о чем. Я не сразу вспомнил, как его по паспорту зовут. Ну да, при сем присутствовал. И могу со всеми основаниями подтвердить – типичный несчастный случай.

– Вот это уж позвольте нам устанавливать! – Оторвавшись от компьютера, лейтенант повернулся и вытащил из открытого сейфа несколько бумаг. – Вот вам, пожалуйста – телефонограмма из ЦРБ.

– Извините… Откуда телефонограмма?

– Из центральной районной больницы. Ушиб грудной клетки, перелом нескольких ребер и все такое прочее – на средней тяжести вред здоровью, как минимум, тянет, а то и тяжкие телесные.

– И что? – Виталий уже начинал заводиться: какой-то тупой разговор получался.

Или не разговор – допрос?

– А то, что уголовное дело по данным фактам возбуждается без заявления со стороны потерпевшего. Тем более есть некоторые основания сомневаться, что это несчастный случай.

Полицейский наклонил голову набок и стал похож на смешную большую птицу.

– Да как же сомневаться-то?! – Виталий хлопнул себя по коленкам. – Что же, специально Кассия пришибли, что ли?

– Кого, извините?

– Ну, я имел в виду Рашкина Михаила, – собрав все терпение, поправился молодой человек. – Просто мы привыкли использовать антуражные[1]1
  Антуражный – здесь, относящийся к реконструируемой эпохе. Антуражем также называется сам реконструируемый костюм, он же «прикид», он же «комплект». Другое важное понятие – «аутент», то есть соответствие эпохе. К «неаутенту» относятся все достижения цивилизации, которых не было в изучаемое время: мобильные телефоны, пластиковые бутылки, картошка и прочие продукты, недоступные в то время – все это на фестивалях запрещается. (Прим. ред.)


[Закрыть]
имена, и поэтому многие вообще не знают, как кого зовут по паспорту, хоть и много лет знакомы. Он у меня и в мобильнике забит как Кассий. А полностью – Кассий Марцеллин Пульхр.

– Напридумывали себе правил дурацких! – Лейтенант явно завелся. – Не первое лето уже карусель. Как все это начинается – у меня, как у местного участкового, и сон не в сон. Вечно что-нибудь… Вот, как сейчас, с Рашкиным этим.

– Так он же ничего…

– Да мало ли! Какое, вы сказали, погоняло у него? Кассий?

– Погоняло у бандитов, – Виталий нахмурился. – А мы не бандиты. Наша деятельность ведется на строго научной основе и требует немаленькой подготовки, среди нас много людей с высшим образованием. И даже научными степенями.

– А ваше пого… имя какое?

– У меня целых два. Одно римское – Гай Вителий Лонгин, другое галльское – Беторикс. Я два комплекта собираю, римский и галльский.

– И давно этим занимаетесь?

– Лет шесть. С третьего курса все началось, еще когда в универе учился – курсовик по малым группам писал, один знакомый посоветовал, рассказал про реконстукторов. Так я к ним и прибился. Курсовик потом в диплом перерос, а он – в диссертацию.

– А мечом махать вы тоже специально учились?

– Конечно! У нас тренировки постоянно проводятся, раз в неделю. Это же уметь надо, иначе какой ты боец? Да и весит оружие немало, мускулы нужны. Меч – килограмм или полтора, щит – три кило, шлем – тоже три…

– Ага, ясненько… – Участковый зябко потер ладони. В кабинете действительно было довольно прохладно, несмотря на то, что на улице стоял жаркий и солнечный летний день. – А главный у вас, я так понимаю, гражданин Васюкин Геннадий Игоревич.

– Васюкин? – Беторикс нахмурился, припоминая, кто из вожаков носит подобное имя. – Не уверен…

– Может, хватит врать, а? – Лейтенант не сдержался, грохнул кулаком по столу. – Не уверен он! Васюкин, можно сказать, вас сюда и созвал, а…

– Так вы про Мастера говорите! – сообразил Беторикс. – Да, я его знаю, конечно. У нас его Мастером зовут, ну, не в том смысле, как у Булгакова… Он раньше ролевиком был и там в мастерах ходил. Оттуда к нам многие приходят.

– А Булгаков этот кто – тоже из ваших?

– Да нет, это писатель такой был.

Виталий подавил улыбку – ну, и кто тут придурок?

– Все вы там… п-писатели! – с затаенной ненавистью пробурчал участковый. – Ладно, давайте, рассказывайте, как там дело было?

– Осмелюсь спросить: а адвокат мне не положен?

– Тьфу ты! – Лейтенант зло сплюнул в урну и, как показалось Замятину, издевательски рассмеялся. – Ну, народ! Насмотрятся всяких дурацких фильмов, потом сами уже не знают, чего хотят. Адвокат, надо же! Вы что – обвиняемый? Пока и не свидетель даже…

– Но вы же меня допрашиваете?

Полицейский махнул рукой:

– А еще аспирант! Да и следак прокурорский у вас в знакомцах. Ну, как я могу вас допрашивать – я же не следователь, и отдельного поручения у меня нет, потому что еще нет и дела. Устал уже объяснять – у меня просто материал проверки, первоначальный материал, понимаете? По факту причинения гражданину Рашкину телесных повреждений, нанесших средней тяжести вред здоровью. Пока – средней тяжести, а дальше там, очень может быть, и тяжкие будут, но это уже дознания или следствия проблемы, не мои. Мне сейчас главное первоначальный материал собрать, установить, а не было ли там умысла или, скажем, преступной небрежности? Больно уж повреждения хитрые…

– Что значит – хитрые повреждения? Бревно с катапульты сорвалось, это бывает.

– Так-так, продолжайте! – Пальцы участкового проворно забегали по клавишам.

– Ну, понимаете, и в самом деле случайно все получилось – мы с галлами оппидум строили…

– Что строили?

– Ну, укрепление, крепость. А Кассия, то есть Рашкина, попросили помочь, бревно подержать, он как раз проходил мимо. Там неподалеку римляне из пятой центурии катапульту испытывали. Идиоты, конечно, что таким делом в людном месте занялись, но, как говорится, не ищи злого умысла там, где все объясняется глупостью. Ну, и попало бревнышко прямо Кассию в грудь. Хорошо, на излете уже. Но это чистой воды случайность. Катапульта вообще для прицельной стрельбы не предназначена, это же не лук! Был бы у кого-то умысел нехороший – это иначе делается. То есть могло бы сделаться. Выстрелить в глаз, когда сражение начнется, потом не разберешься, чья стрела. Убить не убьешь, но без глаза можно человека оставить. У московских был такой случай, ходит один теперь, как Потемкин, с двадцати шести лет без глаза. Или топором по шее приложить чуть сильнее, чем следует – тоже потом поди разберись, кто это в общей свалке сделал. А катапультой умышленные повреждения причинять – слишком сложно и малоэффективно. Это дураком надо быть. И потом еще глупое лицо делать, потому что…

Виталий хотел сказать «потому что легко установить, кто возле катапульты стоял», но умолк – нечего людей подставлять, хоть они и идиоты. Пусть участковый сам догадается, если сумеет.

– И часто у вас такие случаи бывают? – неприязненно уточнил лейтенант, который теперь явно держался об исторической реконструкции самого нехорошего мнения.

– Такие – это умышленные повреждения? Доказанных – ни одного, да и по общественному мнению тоже. У «позднятников» бывает, они вообще бьют без ума и жалости, потому что все в железе, их так и зовут – консервные банки. А мы друг друга бережем, и травм у нас гораздо меньше. Ранние эпохи жалеют друг друга, мы же все свои. Товарищи и братья, как из одной деревни. Это каким же гадом надо быть? А так травмы случаются, даже тяжелые – оружие-то железное. На каждом фестивале, как правило, два-три перелома или рассечения, не считая ушибов, но трупов ни одного за все время, слава богу. Зато если у кого-то тяжелые повреждения, мы со всей тусовки деньги на лечение собираем. По сто тысяч, по полмиллиона… А неприятности никому у нас не нужны, поэтому за техникой безопасности руководители следят. Без шлема, например, на поле не допустят, разве что знаменосцев и лучников, которые издалека стреляют, а в драку не лезут. Так что для здоровья наше увлечение опасно не более чем футбол или любой другой вид спорта с непосредственным физическим контактом. А несчастные случаи или дураки встречаются везде.

Лейтенант помолчал. Похоже, беседа подходила к концу.

– Кто еще может подтвердить ваши показания?

– Да кто угодно! Десятник мой, Эпоред, рядом был, то есть Кряквин Эдуард Евгеньевич, потом еще Кукушкин Николай Викторович… Нет, он несовершеннолетний. Если человеку шестнадцать, он в свидетели годится? А не своих я только по антуражным именам знаю, у их командиров надо спрашивать.

– Да-а-а, – участковый покачал головой. – Вроде взрослые солидные мужики, а как дети малые! Не заигрались в войнушку-то?

– А что, лучше перед теликом прорастать? – Замятин пожал плечами. – Вы как свой отпуск проводите?

– Ага, отпуск! Кто бы его еще дал отгулять полностью!

– Но все-таки?

– Ну, на рыбалку езжу, на охоту бывает.

– Вот видите! А чем наши фестивали хуже охоты? Это научно-просветительская деятельность, между прочим, а не зверюшек убивать. «Живая история»! Сейчас у нас тут просто маневры, что-то вроде расширенной общей тренировки, но чаще бывают открытые фестивали, где все это делается для туристов и все могут вживую увидеть, как наши далекие предки одевались, какими занимались ремеслами, сражались, готовили еду – как они жили! Мы занимаемся научным поиском, поддерживаем связь поколений, культурную преемственность, сохраняем национальную идентичность!

– Да, я знаю, что вы все националисты и экстремисты, – скривился участковый. – Латентные…

– Обзываться-то зачем? Любить свой народ и свою культуру – еще не значит ненавидеть чужую и тем более бить морду ее представителям. А я еще, кроме истории, и социологией занимаюсь, диссертацию пишу.

– С вами-то все понятно, – хмыкнул лейтенант. – Вот что остальных влечет?

– А зачем люди занимаются спортом или в театре играют? По-вашему, желание знать историю своего народа или человечества вообще – это странно? Подозрительно? Парни хотят стать мужчинами, научиться владеть оружием, водить старинные ладьи. Я одного знаю, он к нам пришел после того, как кругом начались разговоры о конце света. Хочу, говорит, чтобы меня научили жить без электричества. И у нас ведь научат! Вы же понимаете: современный горожанин слишком оторван от земли и природы, он полностью зависит от общества и никак не способен обеспечить собственное выживание. Да отключи в наших домах свет и воду – мы все передохнем! А реконструкция возвращает человека к земле, насколько это вообще возможно в наших условиях. Мы сами шьем одежду и обувь, делаем все нужные для жизни предметы, умеем костер разжигать без спичек, кремнем и огнивом. Не все, но кое-кто умеет. У нас в походы на выживание ходят, зимой в том числе, и вообще ничего из современных вещей с собой не берут, только то, что уже было в десятом веке: ни спичек, ни спальников, даже мобильник максимум один на всех, на самый крайний случай… И ничего, все живы пока. Мы чувствуем себя людьми, а не букашками на асфальте. К тому же тут круг общения – интересные люди, которые что-то могут и чего-то хотят, а не только перед телевизором валяются.

– Прямо такие у вас все ангелы? – Лейтенант недоверчиво усмехнулся.

– Не более чем в среднем по стране. Побухать у нас тоже есть мастера. Но мы бухаем на высоконаучной исторической основе! – Беторикс засмеялся. – Прежде чем с нами набухаться, надо изучить массу материала и сшить себе костюм древнего викинга. И не абы какой, а строго по источникам. Я знаю многих, которые раньше были быдло быдлом, способным только семки щелкать «на районе», а у нас они начали книжки читать и людьми стали. А кто не может – тот уходит. «Болота», которое сюда ради бухла тянется, мы не любим. Да, конечно, у нас слишком заметный перекос в сторону материальной культуры в ущерб духовной. В конце концов, не так уж важно, три пуговицы можно на аланском кафтане пришить или все пять. Но с этим мы боремся…

Беторикс махнул рукой и не стал продолжать: какой смысл объяснять постороннему человеку, «цивилу» те проблемы, которых сами реконструкторы-то зачастую не понимают?

– А организовывается все как?

– Кто-то организует фестиваль, есть оргкомитет, назначаются ответственные за разные участки работы. Обычно это люди одного какого-то клуба, проживающего в данной местности, но бывают и межклубные проекты. Особенно большие, проводящиеся в интересных исторических местах вроде Старой Ладоги.

– Васюкин тоже такой организатор?

– Ну да, ведь Туманный бор – его частная территория. По-настоящему богатые люди среди нас редки, но встречаются. Хочется человеку иметь собственную галльскую крепость с гарнизоном – почему бы и нет? И ему приятно, и нам удобно, база для маневров и фестивалей отличная. Даже из-за границы можно гостей принимать.

– Да лучше бы он пансионат какой построил, – вздохнул участковый. – А то вы доиграетесь, а нам отвечать.

– И на дороге сбить могут. Рыбаки тонут, грибников змеи жалят, строителям кирпичи на головы падают… Да мало ли в мире опасностей! Можно футбол смотреть и от инфаркта умереть, когда вашим забьют. Что же теперь, запретить все виды деятельности, досуга и развлечения вообще, а людей наряжать в смирительные рубашки и помещать в комнаты с мягкими стенами, чтобы головы себе не расшибли от тоски? От скуки и отсутствия смысла в жизни пьянства и прочих безобразий бывает гораздо больше, чем от любых увлечений. Да пусть лучше эти мальчики даже толкинистами будут, чем наркоманами! А за техникой безопасности у нас следят.

– Ладно, на этом пока закончим. – Лейтенант бросил ручку на стол. – Нет, подождите чуток. Забыл спросить: у вас там, на игрищах, вместе с мечами да копьями пулемет случайно не фигурирует?

– Пулемет? – Беторикс вытаращил глаза. – Да вы что, какой пулемет? Это нам не по эпохе! У римлян и галлов пулеметов не было, это к фрицам, ну то есть к тем, кто занимается Второй мировой. А у нас все строго по нашей эпохе, в этом весь смысл. А что за пулемет-то?

– Трофейный немецкий, МГ-тридцать четыре. Отличная, кстати, штука – в полной сохранности, с войны еще…

– Ну, это точно к фрицам. Нам не по профилю. А откуда он взялся?

– Местные ухари блиндаж раскопали, набрали всего… Мелочь-то мы изъяли, а вот пулемет ушел!

– «Черные», значит?

– Нет, местные.

– «Черные археологи», я имею в виду. Мы с ними не дружим, их рекламу у себя ликвидируем и консультаций не оказываем – от них науке сплошной вред и гибель ценных памятников. У нас запрещено использовать копаные вещи, чтобы их подлую деятельность не поощрять рублем. Так что если пулемет ушел, то наши к этому не причастны.

– Ну, ладно, коли так. Значит, не слышали ничего об этом?

– Нет. Ну, я знаю из фрицев кое-кого… Только тут их сейчас нет. У них свои мероприятия, мы пересекаемся на «Семи эпохах» один раз в год.

– Ладненько.

Включив принтер, лейтенант живенько распечатал «объяснение» и протянул листок Виталию:

– Прочтите, напишите: «С моих слов записано верно, мной прочитано», распишитесь, и все, свободны.

– В самом деле? – Молодой человек быстро подписал лист.

– Ну, не знаю, может, следователь или дознаватель еще вызовет. Но это уж не мои проблемы.

В этот момент с улицы донесся шум подъезжающего автомобиля, и Замятин узнал мелькнувший за окном черный джип, размерами напоминавший школьный автобус. Знакомое было авто…

В коридоре послышались быстрые шаги, дверь отворилась.

– Здорово, Руслан! – Высокий и худой брюнет лет сорока пяти, с продолговатым лицом и орлиным носом, войдя в кабинет, поздоровался с полицейским за руку. – Ага! Смотрю, наши тут. Сальве, брат Беторикс!

– Сальве!

Замятин сразу узнал вошедшего – это был тот самый Геннадий Игоревич Васюкин, иначе Мастер.

– А я в городе к врачам заезжал, насчет того парня… Легкий вред здоровью!

– Легкий? – Участковый удивленно моргнул.

– Именно так! – заверил Васюкин. – Можешь не сомневаться.

– Ну, и ладненько! – Лейтенант с облегчением, как показалось Виталию, потер руки. – Как говорится, баба с возу – кобыле легче.


Покинув кабинет, известный в районе бизнесмен Васюкин и аспирант Виталий Замятин, будущий кандидат наук, подающий весьма большие надежды, спустились с крыльца и подошли к джипу. Выскочивший из салона парнишка в черном костюме и пижонских противосолнечных очках проворно распахнул заднюю дверь.

– Садись, садись, – улыбнулся Мастер. – Сейчас в магазин заедем, и в лагерь. Что, менты не очень жали?

– Да нет, – расположившись на сиденье, Виталий вытянул ноги, благо размеры салона позволяли. – Все довольно корректно было.

– Ну и славненько. А что ты участковому сказал?

– Да то и сказал, что было – чистой воды случайность.

– И это правильно, правильно. Ладно, – Васюкин ухмыльнулся. – Что у нас там сегодня – ристалища?

– Они самые. А завтра – штурм.

– Значит, сегодня можно и водочки. Ты, Виталий Аркадьевич, как?

– Нормально, – Виталий посмотрел в окно, на отделение полиции, располагавшееся в одном здании с местной администрацией и почтой. – А с Кассием что, правда ничего серьезного?

– Жить будет! – отмахнулся организатор маневров. – Правда, на этот раз он отвоевался, но отлежится и будет как новенький. Ничего необратимого.

– Слава богам. А то мне теперь везде Дмитровский штурм мерещится. Слыхали про того парня, который с переломом позвоночника остался? Правда, из бугурта он вышел только с трещиной, а перелом получил, когда его санитары с носилками уронили… Опять потом сто тысяч на операцию по всему миру ходи собирай…

– Трогай, Паша, – Васюкин хлопнул водителя по плечу. – К магазину сперва.

У местного магазина, бывшего райповского, а ныне выкупленного все тем же Васюкиным, расположилось небольшое летнее кафе – красные пластмассовые столики и стулья, белые с зелеными полосками зонтики. Джип остановился рядом, почти впритык, так что при желании можно было выпить кофе или что покрепче, не выходя из машины.

– Геннадий Игоревич! – Из-за стойки тут же выпорхнула грузная деваха далеко не первой молодости. – Что пожелаете?

– Виталий, присаживайся. – Выбравшись из авто, предприниматель по-хозяйски расположился на стуле и, подмигнув буфетчице, заказал водки, а к ней «ну и что-нибудь бросить на зуб».

На зуб предлагалось бросить натуральной красной икорки, сервелатика и душистого сала, с чесноком, до которого, как выяснилось, Васюкин был большой охотник. Им в основном и закусывал.

Виталий водку пить не очень-то хотел: рановато еще было, да и жарковато. Однако за компанию пришлось – не хотелось обижать хорошего человека, тем более организатора маневров. На Алезианские маневры Беторикс попал впервые, хотя раньше много слышал и о них, и об их руководителе. С Васюкиным здешним реконструкторам повезло: он предоставлял прекрасное место, где не ходили стадами туристы, сам решал все проблемы с администрацией, спонсировал мероприятия, оплачивая воду, дрова, доставку из других городов, вследствие чего Алезианские маневры не имели недостатка в участниках, привозил антуражную таверну, где кормили вкусно, по эпохе и за очень умеренные деньги. Правда, дабы не поощрять в несознательных варварах склонности к тупому пьянству, до восемнадцати тридцати в харчевне спиртного не подавали, зато по вечерам вина и пива было хоть залейся.

– Ну, Виталий – за знакомство! – улыбнувшись, Васюкин поднял стопку.

Чокнулись. Выпили. Зажевали.

– Я ведь, честно говоря, сомневался – приглашать вас, нет? – продолжал хозяин здешних мест. – Уж извините, но малознакомых людей я стараюсь не брать. Однако за вас поручились.

– Я знаю. – Молодой человек кивнул. – Веста?

– Она, она! – Причмокнув жирными губами, предприниматель неожиданно рассмеялся. – Что-то задержалась нынче наша красавица, но к вечеру обещала явиться.

– Не заблудится?

– Дорогу знает, не в первый раз.

– Ее встретит кто-нибудь с поезда? – поинтересовался по привычке Виталий, отлично знавший, что чем выше статус реконструкторской женщины, тем больше и тяжелее ее рюкзак.

Это у начинающих при себе – одна рубашка с пояском да плащик, а женщина со стажем имеет гораздо больше вещей, чем может сама унести.

– Не надо, она на машине.

– Сама водит?

– Сама.

– Крутая девушка! – Беторикс в удивлении покачал головой.

– А как же! Ну, еще по одной?

– Давайте.

Водка оказалась хорошей, мягкой, с заметным лимонным привкусом, и такой холодной, что стекала, как желатин – видать, в морозилке держали.

– Веста, Веста, – задумчиво улыбаясь, негромко промолвил Васюкин. – Вечно она опаздывает, все какие-то дела, дела. Ты, кстати, как с ней познакомился?

– Через Интернет, на форуме, – Замятин пожал плечами. – А лично пока не встречались, я только ее фотографии с разных выездов видел, но даже не уверен, что узнаю, особенно без антуража! – Он усмехнулся. – Антураж заметно меняет внешность, особенно у женщин. Без косметики и в прикиде, с чем-нибудь этаким на голове – совсем другой человек получается.

– В антураже или без, она девушка весьма симпатичная, смею тебя уверить. Как же так вышло, что вы нигде не встречались?

– Да вот как-то не совпало. Мероприятий много, летом фестивалей по две-три штуки каждые выходные в разных местах, везде не поспеть.

– Ну да, ну да, – собеседник закивал. – До чего ж техника дошла: по Интернету хорошие знакомые, а в лицо друг друга не знают! Не устаю удивляться нынешним порядкам!

Виталий подавил улыбку. Люди, устроившие свою карьеру и жизнь в девяностые, сохраняли некоторые странности. При приеме на работу или еще по каким делам всегда интересовались, владеет ли соискатель компьютером? А как иначе? Без компьютера теперь как без рук, без глаз, а то и без головы. Не человек ты, а так, недоразумение.

– А ты, Виталий, значит, в аспирантуре учишься?

– Да, заочно. Занимаюсь социологией, а так я фрилансер.

– Извини, кто?

– Свободный художник – где-то статью напишу, где-то кому-то что-то отредактирую, подкорректирую. Хорошего корректора, кстати, сейчас днем с огнем не найдешь, так что на жизнь хватает.

– Ага… Выражаясь старинным слогом, «в присутствие» не ходишь.

– Нет, – молодой человек улыбнулся и покачал головой. – Не хожу.

– Это неплохо, наверное… Человек независимый… А семья как? Извини, что такой настырный, просто люблю с людьми «за жизнь» поболтать.

Светло-серые водянистые глаза Васюкина смотрели из-под кустистых бровей внимательно и строго, и взгляд этот, почему-то показавшийся вдруг Виталию неприятным, не очень-то вязался с панибратским насмешливым тоном. Пристальный был взгляд, почти как у того участкового!

– А семья у меня – я сам, – с невеселой улыбкой отозвался молодой человек. – Родители умерли лет пять назад, сначала мать, за ней отец почти сразу.

– Извини…

– Да ничего, дело прошлое.

– А братья-сестры?

– Родных нет, а с кузенами как-то отношения не шибко поддерживаю. У каждого своя жизнь.

– Понимаю, – кивнув, предприниматель налил еще. – Ну, а как, скажем, личная жизнь?

– Да нормально, как у всех, – Беторикс пожал плечами. – И с девушками нормально, просто в данный конкретный момент я в активном поиске, как говорят. С подругой расстался пару месяцев назад, новой пока не подобрал.

– Что ж, – Васюкин поднял стопку. – Бывает.

– Вот и я о том.

Выпив, Виталий скривился – не от водки, от разговора этого. До чего же дотошный собеседник попался, даже можно сказать, занудный. Все выспрашивает, выспрашивает, словно следователь…

– Ну, что, поедем? Давно пора, хватит тут болтать.

Гудком попрощавшись с буфетчицей, джип выбрался на шоссе и неспешно покатил по растрескавшемуся от времени асфальту. На этот раз Васюкин уселся рядом с водителем и все крутил радио. Ничего не поймав, плюнул и включил запись. Слушал, кстати, не какой-нибудь «русский шансон», а классику – Баха или Моцарта, впрочем, возможно, это был Берлиоз или Римский-Корсаков. В классической музыке Виталий не очень-то разбирался, хотя в пору студенческой молодости сам играл на гитаре и распевал песни бардов – Визбора, Митяева и прочих им подобных. «Лыжи у печки стоят, гаснет закат за горой…»

А здесь звучало нечто иное! И видно было – Мастеру нравится, он даже поматывал в такт музыке головой, по панели постукивал пальцами.

Вжжжж!!!

За окном вдруг пронеслось что-то красное: сверкающий, прижавшийся к дороге снаряд промчался мимо, обогнал, как стоящих, улетел себе дальше.

– А вот и наша Веста! – Сделав музыку тише, Васюкин обернулся, кивнул. – «Рено-меган» последней модели. Любит девушка стиль.

– И куда же, интересно, она так полетела? – Виталий покачал головой. – Ведь не проехать же по грунтовке! Мы вон на «китайце» в дождь едва прошли.

– Да проедет, – отмахнулся предприниматель. – Я туда с утра еще грейдер послал – дорожку прочистить. Хотел раньше, да как-то из головы вылетело – не упомнишь ведь все. Ты себе не представляешь, Виталий, сколько у меня с организацией проблем! Хоть и моя земля, а все же – лес, озеро, дачники, бывает, забредут. Раньше детский палаточный лагерь был тут неподалеку, едва выселили!

– Детям-то как раз и интересно было бы посмотреть.

– Как мы тут пьянствуем? Да и не уследишь за ними, лезут вечно под самые клинки. Вдруг в кого стрела попадет? Потом не отпишешься.

– Да-а, – снова покачал головой аспирант. – Все-таки жаль Кассия.

– Сам виноват, черт неловкий, – Васюкин выругался с неожиданной злобой. – Рассчитывали на него, готовили, и вот те на!

– К чему готовили?

– А… Да так, не бери в голову. Он же при мне с четырнадцати лет, вырос, можно сказать, у меня в строю.

Резко оборвав разговор, Мастер снова прибавил громкость, и на этот раз Виталий музыку опознал: Вивальди, «Четыре времени года».

Минут через пять джип свернул на лесную дорожку, остановился у шлагбаума с надписью «Частная собственность!». Двое часовых в римских туниках и латах, поприветствовав Васюкина, поспешно освободили проезд.

– «Рено-меган» сейчас прокатил, красный? – высунувшись в окно, поинтересовался Геннадий Игоревич.

– «Рено-меган?» Красный? – Воины переглянулись. – Ну да, только сейчас проскочил. Там теперь дорога хорошая – грейдер недавно проехал. А за рулем девчонка сидела.

– В грейдере девчонка сидела? – ухмыльнувшись, пошутил Васюкин.

– Не, не в грейдере, в «мегане». – Воины рассмеялись.

– Ну, бывайте, парни. Тащите службу!

Фыркнув двигателем, джип проехал по лесной дорожке километров пять, после чего свернул на большую поляну, сплошь заставленную автотранспортом участников маневров. Среди прочего даже имелся один автобус – желтенький «школьный» ПАЗик с надписью «Дети России». Рядом с автобусом краснел знакомый «меган», вокруг которого суетилась крашеная блондиночка лет двадцати пяти или чуть моложе, в черной футболке с «рунической» надписью «Тролль гнет ель» и камуфляжных штанах американской морской пехоты, которые, как ни странно, только подчеркивали женственность и привлекательность ее фигуры.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 | Следующая
  • 3.8 Оценок: 11

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю


Рекомендации