Текст книги "Мир пятого солнца"
![](/books_files/covers/thumbs_240/mir-pyatogo-solnca-48429.jpg)
Автор книги: Андрей Посняков
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Андрей Посняков
Мир пятого солнца
Глава 1. Октябрь. Санкт-Петербург. Звонки
Нет, право, какое ослепление!
Просто невероятное ослепление!
Ведь вас всегда ненавидели!
Франсуа Мориак. «Мартышка».
– Ну, что тебе сказать, Геннадий Иваныч? – врач, седеющий джентльмен в безукоризненно белом халате, из-под которого выглядывали столь же безукоризненные брюки из классического серого твида, посмотрев на своего пациента и, переведя взгляд на кардиограмму, покачал головой.
– Скажи уж, как есть, – пациент усмехнулся, поерзал в кресле.
Это был крепкий с виду мужчина лет пятидесяти, с круглым добродушным лицом и цепким взглядом серо-голубых глаз, с небольшой шкиперскою бородкой, весьма ухоженной, и с холеными усиками.
Шикарный шерстяной костюм, темно-серый, производства уважаемой португальской фирмы дополняли дорогие туфли и сорочка, белизной не уступавшая халату доктора. Узел шелкового желто-серого галстука был ослаблен, на запястье левой руки поблескивал «Ролекс». Настоящий, не какая-нибудь подделка по пять евро за пару.
Доктор чуть улыбнулся:
– Боюсь, мои слова прозвучат банально…
– Миша, говори! – нетерпеливо перебил пациент. – Ну же!
– Поизносилось у тебя сердце. Гена, – усталым тоном продолжал врач. – Покой нужен, меньше волнений… Поехал бы куда-нибудь, отдохнул, хоть в Париж – ты ж его любишь – а еще лучше – на море. Девочку свою возьми…
– Да ну ее нафиг, Миша! – Геннадий Иваныч неожиданно рассмеялся. – Зудеть только будет. Лучше уж там снять.
– Ну, как знаешь. – Доктор развел руками. – Я тут тебе выписал кое-что из лекарств – принимай. И это… Насчет алкоголя и табака…
– Ну, курить-то я бросаю…
– Ага, десятый год.
– А что касаемо выпивки… Ну, позволяю иногда себе – стресс снять. Сам понимаешь – выборы… Эх… Влез – так уж теперь тянуть надо, на полпути останавливаться не люблю.
Геннадий Иваныч говорил так нарочно, на самом деле прекрасно отдавая себе отчет, зачем выставил себя в депутаты. Вроде все уже есть – положение, деньги, а вот хочется… Хочется еще что-то такое сделать, что, наверное, можно еще успеть, устроить так, чтобы в России – да хотя бы пока в этом отдельно взятом городе стало хоть чуть-чуть получше, удобнее жить.
Не столько в материальном смысле – хотя и не без этого: дороги, жилье, комфорт всем нужны – сколько в моральном. Сделать так, чтобы наш человек не чувствовал себя перед государственной системой крепостным крестьянином, никому не нужным просителем, досадной помехой в окостенелом чиновничьем мирке.
Утопическая мечта! Конечно, в сём сволочном бизнесе – а это именно бизнес – крутятся немалые бабки, и те, кто пилит все эти средства, так просто свой кусок не отдадут. Что им до людей-то? Свое бы брюхо набить, накупить блескучих машинок, побрякушек разных, понастроить вилл… А дальше что?
– О чем задумался, Гена?
Геннадий Иваныч вздрогнул.
– Что, картина понравилась?
– Какая картина? Ах…
Он и не заметил, что, погруженный в мысли, уставился на висевшую прямо над докторским столом, копию: «Портрет доктора Гаше» Ван Гога.
– Знакомый художник подарил, – что-то быстро записывая в карточке, пояснил врач. – Сказал: «специально для тебя, хоть ты и кардиолог, а не психиатр».
– А похож! – пациент присмотрелся к картине. – Вот, ей-Богу, похож.
– Да и от тебя там что-то есть. – Врач повернул голову. – Вот что значит – гений. Кстати, насчет покоя – понимаю, что пока недостижимо. Жить только для себя и семьи, обывателем, скучно, а для тебя, полагаю, в особенности, ведь так?
– Верно мыслишь, Шарапов! – расхохотался Геннадий Иваныч. – Вот погоди, как говорила когда-то Анжела Дэвис, – всех белых вырежем, и настанет счастливая жизнь!
– Это не Анжела Дэвис говаривала, это Петька из анекдота. – Доктор тоже засмеялся и, выйдя из-за стола, протянул руку. – Ну, не смею больше задерживать. И так договоримся – сразу после выборов – ко мне. Помни – как можно меньше…
– … волнений, – прощаясь, продолжил пациент. Живьем сожрать норовят. Это я о конкурентах. Ишь, чиновники в депутаты полезли – и что в этой должности такого привлекательного? Был бы работающий механизм отзыва – думаю, никакая сволочь в народные избранники не стремилась бы, а так…
Вон, про меня что болтают? Мол, наворовался уже – теперь хочет бизнес прикрыть. А чего мне его прикрывать-то? Бизнес у меня на все сто процентов легальный, можно даже сказать – прозрачный, это в девяностые всяко бывало – но то дело прошлое… Кстати, по поводу расслабления: давай-ка завтра вечерком соберемся у меня в клубе: Жана подтащим, Серго. Ты как, сможешь?
– Гм… – Доктор Михаил улыбнулся. – Ну, постараюсь.
– Э! Стараться не надо – приходи и все тут! Без ударных – какая джаз-банда?
Они были старыми друзьями, эти двое – врач и пациент, и сблизила их музыка – джаз. Геннадий Иваныч играл на саксофоне, доктор Михаил – на фортепьяно, еще были Серго и Жан – контрабас и ударные, Жан – Женька – кстати, еще и пел, предпочитая старый французский шансон – Ив Монтан и прочее – оттого и прозвище.
Оно, кстати, имелось и у Геннадия Иваныча, и не какое-нибудь блатное погоняло, а вполне музыкальное – Гленн, в честь кого – объяснять не надо. А фамилия у него была простая и в чем-то даже душевная – Перепёлкин.
Кроме транспортной компании и туристической фирмы – для денег – Геннадий Иваныч «держал» для души магазин грампластинок – тех самых, виниловых, очень недешевых, рассчитанных на истинных знатоков и ценителей – и музыкальный клуб, именовавшийся без особых затей – «Джаз-банда».
Сам там тоже игрывал иногда – расслаблялся в компании близких друзей. Эх, и здорово же было заявиться после трудного дня, хлебнуть коньячку, да задербанить «In The Mood» или «Chattanooga Choo-Choo»! Как говорится – на радость себе и людям.
Спускаясь по мраморной лестнице к припаркованному напротив клиники доктора Михаила «Линкольну», Геннадий Иваныч вытащил на ходу телефон, позвонил Жану с Серго, забился на вечер, и на душе сразу похорошело, сразу стало как-то легче жить – и серый, моросящий мелким осенним дождем, день сделался вдруг светлее, радостней.
Не такой уж он и серый, если хорошо присмотреться: вон, в сквере – желтые пряди берез, красные клены… а над ними – кусочек, пусть небольшой – голубого блестящего неба! Хорошо жить… А завтра вечером будет еще лучше.
Видя приподнятое настроение шефа, заулыбались и распахнувший дверцу шофер, и охранники.
– В офис, Геннадий Иваныч?
– В офис… А время-то к часу… Давай-ка в «Арман», обедать.
«Арман» – так назывался ресторан, недавно приобретенный г-ном Перепелкиным за не большую по нынешним меркам сумму. Правда, пришлось хорошо вложиться в ремонт, но это уж так, мелочи…
Неслышно заурчав двигателем, лимузин плавно тронулся, быстро набирая ход. Позади тащился джип с охраной – хоть и не девяностые уже давно, а все же предосторожность не помешает.
Геннадий Иваныч вдруг хмыкнул – улыбнулся собственным мыслям: только недавно про всякую мишуру думал, а ведь и сам вынужден ей следовать: «Линкольн» вот, «Ролекс», охрана и прочее. Именно, что вынужден!
Лично он-то и на «Ладе» бы поездил, а без шофера точно обошелся бы – сам любил водить, но… Не так воспримут, не так поймут. Все – и друзья, и враги, а последних имелось достаточно… впрочем, не то чтобы враги – так, конкуренты, которых с выборами появилось еще больше.
Едва г-н Перепелкин так подумал, как зазвонил телефон – мелодия была подобрана со вкусом – «Каламазу» – хоть в этом приятность.
– Да… Слушаю…
Ну, вот… стоило подумать, как…
Звонил помощник, отвечавший за избирательную кампанию: некая непонятная газетенка выливала на Геннадия Иваныча потоки грязи, большей своей частью – совершенно безосновательно, а меньшей – бездоказательно. Но в пиар-кампании это было неважно.
Кстати, еще хорошо бы не только кардиологу – психологу показаться, или даже – психиатру, жаль, нет таких знакомых. Что-то в последнее время стали частенько сниться сны… Да еще такие странные…
– Что? – Геннадий Иваныч перебил говорящего в трубку. – А ну-ка, с этого места поподробней! Какой такой Трубников? Откуда взялся? От «Сильной Родины»? А это что еще за партия? Ну-ну, узнавайте быстрее и о партии, и об этом… Трубникове. Избирателю ведь все равно, правда или нет, главное, чтобы было броско подано… Очень даже броско? Хм… ну-ну… Заголовки?
Ну, читай, читай, а потом этот подметный листок завези мне в офис – полюбопытничаю. Ну и что, что грязь? Все мы… гм… из грязи, да в князи, авось, не испачкаемся! Та-ак… Ленку задели? «Не господин ли Перепелкин пиарит за государственный счет безголосую певичку»? А хоть и Перепелкин – но не за государственный, а за свой собственный! Ла-адно, посмотрим…
Ленка была так… Для тела. Красивая молодая девочка, блондиночка-провинциалка, умело прятавшая за напускной глупостью по первобытному острый умишко, направленный к одной цели: закрепиться, ухватить, сожрать.
Подобных девочек, конечно, понять можно – кроме роскошного тела, данных, в общем-то, никаких. Учиться лень, работать – тоже, а жить хочется, по возможности, приятно и ярко и прямо здесь и сейчас. Не у всех, правда, получается – поляна-то истоптана, конкуренток локтями расталкивать надо.
Вот только так подумал – позвонила Ленка! Ну что ты будешь делать – день, видно, сегодня такой выдался.
– Да, Ленок… Ну, ты же знаешь, всегда тебя рад видеть… Вечером? Приезжай, приезжай… Только сегодня, завтра тебе выходной устрою. Как там у тебя дела со студией? Ах, об этом и переговорить? Приезжай…
И снова звонок… Судя по мелодии – «Лунная Река» – это была дочка, единственное существо, которое г-н Перепелкин по-настоящему любил… И которая отвергала любую его помощь, даже намеки – «Я сама!». Нет, не то чтобы после давнего развода Геннадий Иваныч не помогал бывшей семье, как раз наоборот, но вот… Что выросло, то выросло…
– Как там у тебя дела?
Ого! Надо же, в кои-то веки поинтересовалась!
– Спасибо, зайчик, хорошо… А вы там как?
«Вы» – это были она, Надежда Геннадьевна, и ее благоверный – а с недавних пор и законный муж – некто Райво Сааринен, по национальности – финн, собственно, и проживали они в Финляндии – «там» – в небольшом городке Лаппеенранта, недалеко от российской границы.
– А у нас плохо и быть не может – мы ведь не в России, папа!
Ага, уела!
Уже был как-то при встрече разговор на эту тему: дочка напрочь не хотела принимать родину, хотя выучилась здесь – закончила, и неплохо, медицинский. Теперь вот работает в этой… Лапен… Липен… черт, язык сломишь, в Лаппеенранте врачом общей практики…
Быстро поучила гражданство, сдала экзамены на «евроврача» – очень, надо сказать, непростого, и в этом смысле Иваныч дочкой гордился… Жаль, конечно, что она не здесь – уж обеспечил бы, так нет, та хотела «сама».
Так и объяснила: понимаешь, мол, папа, здесь, в России, честным путем нормальных – даже не очень больших – денег не заработать, чтобы ты там не говорил. Жизнь – хотя бы с минимальным комфортом – не устроить.
Я людей хочу лечить, а не в офисе сидеть, на должности «купи-продай». Да и задолбало все: хамство всеобщее, нечестность, воровство, продажность… Вот и уехала.
– Как там мать?
Его бывшую супругу дочь тоже перетянула к себе, правда, в соседний городок – Иматру.
– Ничего. Пока не работает, пособие получает, по вашим меркам – отличное, за квартиру большую часть государство платит…
– Ну-да, ну-да… Полный коммунизм! – Не удержался – съязвил.
– А хотя бы и так! Хотим вот ей домик купить… Хутор…
– Неплохая мысль. А денег-то хватит? Если не хватит, я…
– Слушай, папа, мы ж на эту тему говорили уже. Здесь не Россия – кредит в банке возьмем. Ладно, папа, не об этом я… Тут наша джаз-банда в Питер собирается, молодежь… С ночевкой поможешь? В гостинице для них дорого, а у тебя кемпинг есть.
– Не вопрос! – Геннадий Иваныч и в самом деле рад был помочь, тем более – джазменам. – Не переживай, разместим в лучшем виде.
– Подарочек тебе с ними передам – виниловый диск. Кари Литманен – слыхал про такого?
– Кто ж не знает Кари Литманена? Фри-джаз… Он сам-то не собирается приезжать? Я б пригласил к себе в клуб… «Мыло» его дашь?
Едва успел пообедать – снова позвонила Леночка, Ленок, прощебетала что-то – так, ни о чем, лишь бы про нее не забыли.
А потом – сговорились, что ли? – потревожил Ленкин продюсер. Хотя нет, судя по всему – не сговорились.
Леночка очень хотела в певицы. Голоса при этом не имелось никакого, как, впрочем, и слуха. «Медведь на ухо наступил» – это мягко сказано, уж кто-кто, а Геннадий Иваныч, в кругу друзей Гленн, это понимал лучше, чем кто бы то ни было. И все же не хотелось обижать девочку, тем более – обещал ведь.
– Знаю, знаю, о её данных, а что, у других, тех, кто в ящике платья показывает и рот открывает, можно подумать, есть? – Лениво объяснял продюсеру Гленн. – Зато попка какая, сисечки, животик, опять же, плоский… И это я уже не говорю о ногах. Подразденьте ее да снимите клип – мне что, вас учить прикажете? Ну и что, что моя протеже?.. Неудобно – штаны через голову надевать и на потолке спать – одеяло сваливается! Если надо – хоть голой скакать будет! И больше меня по этому поводу не беспокойте… Денег, если надо – подкину еще. Все!
Господи, когда же закончатся все эти звонки? Может, отключить телефон? Нет, по выборам еще звонить будут…
Так и случилось: помощники и организаторы избирательной кампании побеспокоили еще не раз, наконец, прояснив про загадочного Трубникова, которого никто нигде не знал.
Оказывается, есть в пиар-услугах такой прием – «слон и моська», это когда никому не известный, вынырнувший, словно чертик из табакерки, кандидат, начинает критиковать человека известного, как бы к нему приклеиваясь – мол, это я бы сделал немножко не так, это – вовсе не так, то – совсем по-другому. Конкретно, как именно – не говорится, подразумевается – лучше.
Таким образом – на отрицании – лепится образ. Покупается какой-нибудь желтый листок или специально к выборной кампании организовывается газетенка, выпускается тиражом тысяч пять – десять, в зависимости от материальных возможностей, и – нате вам, господа избиратели, читайте! Верьте!
Трубников, как выяснилось, вообще оказался фантомом, так тоже бывает. Образом, впущенным в информационное пространство с единственной целью – опорочить, оттянуть голоса.
– А как же газетенка? Ведь кто-то ее заказывал?
– На подставное лицо.
– И все же – выясняйте! Впрочем, я догадываюсь, кто все проплатил – Степанов.
Степанов – это был основной конкурент, из власти. «Человек ликом черен, а душою – подл» – так его как-то охарактеризовал доктор Миша – не в бровь, а в глаз.
Действительно, тип крайне неприятный, не гнушавшийся любой мерзостью, лишь бы только сохранить власть, хотя, говоря по совести, старому хрену – а Степанову уже перевалило за шестьдесят – давно пора было на пенсию.
Вот хорошо бы такой закон провести – посидел в начальственном кресле до определенного возраста, а потом – извини-подвинься – дай дорогу молодым, обеспечь приток свежей крови, иначе – застой, тоска и любому делу – смерть!
Снова звонок. Леночка.
– Я уже у тебя, любимый! Жду!
«Любимый», ха!
Ладно, черт с ней, девка, в конце-концов, не самая вредная. Пусть.
Она выбежала навстречу, едва позвонил. Распахнула дверь – аппетитная, загорелая, в короткой желтой маечке и черных, в обтяжку, шортиках. Бросилась на шею, поцеловала, потерлась грудью…
– Дай, помогу раздеться…
– Думаешь – такой старый, что сам не могу?
– Ну… дай, дай… – Сняла пиджак, галстук, рубашку… И сама неуловимым, однако не лишенным изящности движением, сбросила с себя одежонку. Славная девочка… Попка, животик, грудь… С коричневатыми, быстро наливавшимися твердой упругостью сосками… И такие соблазнительные губки…
Они тут же и совокупились, на обитом белой кожей диване в просторной прихожей… Приятно, ничего не скажешь… Потом Леночка убежала в душ, и Геннадий Иваныч тоже направился было в ванную, которых в квартире начитывалось целых три.
Проходя мимо гостиной, заглянул – на тахте валялась книжка… Видать, читала Леночка – все-таки училась на искусствоведа. Им и станет – не глупа, красива, удачлива. Вот только читает всякую модную дрянь… А нынче что? Уэльбек. Ну да – Уэльбек.
Геннадий Иваныч как-то его читнул – поначалу не понравилось, показалось – типично женское чтиво с аморфным сюжетом и эротическими – даже можно сказать – порнографическими – вставками, вполне впрочем, работающими на образ главного героя – человека, не нужного никому, даже самому себе.
Остаётся только надеяться на взрывное чувство – любовь.
А если она не придет, эта самая любовь? Если уже была когда-то, да вот прошла, испарилась, а для новой… А для новой – слишком много накопилось цинизма, неверия…
Но в своей собственной жизни… Оторвите зад от дивана! Не пяльтесь в гнусный ящик, займитесь чем-нибудь – танцами, иностранным языком, джазом… Да мало ли дел? Измените свою жизнь, изменитесь сами – это же зависит от вас, только от вас, не от каких-то там госчиновников… Изменитесь вы – изменится мир, Геннадий Иваныч это знал точно! Всю жизнь менял – и себя, и мир вокруг. Вот и сейчас…
Быстро приняв душ, он улегся на диван, включив Армстронга…
Леночка все еще плескалась в ванной… Вкусно пахло духами. Из деревянных колонок негромко звучала «Зеленая река»…
Глава 2. Сон первый: игра
– Нет, нет, – прервал его Ксавье. –
Вы не желаете ему зла, вы не сделаете ему ничего плохого: ведь рано или поздно и нас с вами постигнет та же участь, что и его…
Франсуа Мориак. «Агнец»
Его звали Асотль. Смуглый высокий юноша с приятными чертами лица и блестящими шоколадно-карими глазами. Хорошо сложенный шестнадцатилетний красавец, в расписанной изображениями богов набедренной повязке из хлопка.
Такая сыщется не у каждого. С изящной золотой цепочкой на шее и такими же золотыми браслетами на запястьях и щиколотках. Браслеты звенели – а в правой руке был зажат макуавитль – тяжелый, плотного дерева, меч с обсидиановыми вставками по клинку.
Изнемогая от жары, Асотль взобрался на горный кряж и посмотрел вниз – река была не зеленой, коричневой, не очень широкой, но быстрой, и текла в озеро, где обрывалась радужным водопадом.
Юноша внимательно посмотрел на расположенный неподалеку остров – камыши, ивы, густые заросли пальм. Там могут быть змеи. Впрочем, если были – так давно уже уползли, затаились, змея не дура, чтобы соперничать или враждовать с человеком.
Враги – там, да, больше им негде спрятаться – просто не было времени, слишком уж быстро настигла их погоня. Точнее сказать – разведка, пока еще только разведка в лице одного Асотля. Свои – «воины орла» – еще не подошли, а на этом вот островке, судя по всему, затаились враги – «воины ягуара».
Затаились ли? Да! Несомненно! Иначе с чего бы так раскричались птицы? И коршун в небе – вроде бы приготовился пикировать, схватить цепкими когтями жертву – ту же змею, выползшую погреться на камни – и вдруг, ни с того ни с сего, передумал, поднялся кругами в знойное, выбеленное солнцем, небо.
Стоял первый месяц года – «время, когда начинают цвести деревья»… Что же так жарко-то? Из-за безветрия, наверное. А вода в речке – студеная. Тем приятнее будет плыть! Именно так – плыть. Добраться до островка, посмотреть, что к чему – и потом уже дождаться своих.
Он, Асотль, сегодня не вождь – разведчик, и это правильно, ведь любой вождь должен хорошо представлять себе действия каждого воина из своего отряда. Так учили мудрецы-тламатины в специальной школе – кальмекак, – куда простолюдинов не подпустят и на перелет стрелы… Да что там на перелет – на прыжок властителя рыб – лягушки!
Правда, если юноша из простонародья смел, умел и неглуп – дело другое. Из таких, например, его друг Шочи, товарищ детских игр, славный парень, вот только родители его – простые общинники-масеуалли. Не то, что у других… К примеру, лживый Тесомок – сын главного жреца храма Камаштли, бога охоты и воинов, почитаемого не только в родном Колуакане, но и в Тлашкале, и в Уэтшоцинко, и даже у пришельцев – у народа меши, которые еще называют себя ацтеками.
А сами ничем не отличаются – язык такой же, и почти те же боги…
Его друг по школе, Шочи, будет жрецом, несмотря на то, что родители – простые люди, будет, потому что талантлив и умен, а такими людьми никто не разбрасывается, будь они хоть самого низкого звания.
Асотль прислушался – кажется, птицы на островке успокоились. Может, привыкли к тем, кто там спрятался? А, если нет никого? Что же он, Асотль, сын жреца великого Кецалькоатля, выставит себя на посмешище?
Ну, нет, не бывать этому! Надо все проверить. Однако ведь и враги не дураки – если они решили затаиться, то наверняка, просматривают все подступы к острову – просто так не подплывешь… Нет… А вот, если…
Юноша снова посмотрел на водопад, оглянулся, соскользнул с кручи вниз и змеей прополз в кустах, так что ни одна веточка не качнулась. Острые колючки в кровь расцарапали кожу – это хорошо, людская кровь угодна богам, очень угодна… Оп! А здесь еще что такое? Шипит… Змея! Ишь, потревожил убежище…
– Не шипи, змей, ипостась бога, – не отрывая взгляда от немигающих глаз змеи – огромной, блестящекожей, красивой и смертельно опасной – Асотль зашептал так же тихо, как шипела змея – он знал, как надо вести себя в таком случае: не шуметь, не греметь, не возиться.
– Ползи, куда тебе надо, змей, я не смею отобрать у тебя охоту… И ты это знаешь, лучше, чем кто-либо другой.
Юноша не шевелился, застыл, лишь медленно и плавно покачивал руками – ядовитая гадина настороженно следила за ним, постепенно успокаиваясь. Человек для змеи – не добыча, а всего лишь возможная угроза… Правда, бывают и глупые змеи со вздорным характером – эти бросаются сразу, кусают все, что движется, а потом долго приходят в себя, восстанавливая запасы столь необходимого для пропитания яда.
Этот змей, судя по всему, был мудрым. А потому, еще немного – для острастки – пошипев, уполз, скрылся в траве меж деревьями.
Асотль осторожно поднялся на ноги, прикрываясь плакучими кронами ив, неслышно скользнул в воду и, нырнув, поплыл к водопаду. Не такой он был большой, так… Только сверху смотреть страшно.
Расцарапав живот о камни, юноша благополучно миновал водопад, увлеченный неудержимым потоком падающей воды… Казалось – в бездну.
Ухнул!!! Ох и впечатление!
И сразу же погреб вверх. На короткое время вынырнул, глотнул ртом воздух, и снова поплыл под водой, к островку. Лишь, почувствовав мель и камыши, Асотль приподнял голову, отдышался, настороженно осматриваясь. Мокрый макуавитль болтался за спиной на перевязи из волокон агавы, вокруг – казалось, что спокойно – пели птицы. И все же… Все же что-то было не так!
Птицы пели не так… Нет – не везде! Вот здесь, слева, в зарослях – пели, шныряли, перепархивая с цветка на цветок, с ветки на ветку, так же и впереди, и чуть сзади, а вот справа, там, где островок вдавался в озеро небольшим вытянутым мыском – справа что-то было не слышно безмятежных трелей.
Ну конечно! Ага, вот они, «воины-ягуары»! Раз, два… трое. А должно быть – пятеро, значит, двое схоронились в камышах и пристально наблюдают за берегом, покуда остальные… Что ж они там делают-то? Ломают какие-то ветки, стволы… Неужели, собрались развести костер? Чтобы выдать себя дымом? Ну не полные же они идиоты… Но, тогда зачем?
Асотль со всей возможной осторожностью подобрался поближе, прячась за переплетенными ветвями кустарников, остановился, застыл, вытянул шею… Ага! Вражеских лазутчиков нельзя было назвать дураками, отнюдь! Они вязали плот. Обычный плот из стволов, ветвей и лиан, вполне надежный, чтобы переправиться на дальний берег или – через протоку – в смежное озеро, а потом, высмотрев все, напасть…
Опа!!!
Услыхав еле различимый свист, Асотль резко отпрыгнул в сторону – брошенная с силой петля из волокон агавы ожгла плечо… А не отпрыгнул бы – так уже бы спеленали! Ладно… еще поборемся!
Враги уже бежали к нему со всех сторон, окружали, но, надо отдать им должное, соблюдали тишину, если переговариваясь и кричали – то только так, как кричат животные или птицы… Подражатели, сожри их ягуар!
Юноша бросился влево… затем резко вправо, побежал между деревьями, ловко перепрыгивая через коряги, спиной ощущая погоню.
Снова метнуться влево… Теперь – вправо, уклониться от стрел, хотя вряд ли «ягуары» будут стрелять – куда почетнее захватить вражеского воина в плен, чтобы потом принести в жертву. О, боги! Что тут за яма – едва не сломал ногу… Вперед! Не останавливаться, ни за что не останавливаться – Асотль бежал и чувствовал, как билось в груди сердце.
Точно так же оно будет биться и на алтаре Тескатлипоки, вырванное из груди умелой рукой жреца, точно так же… Если поймают!
От деревянного меча сейчас было мало проку – это на крайний случай, да и тогда он вряд ли поможет: врагов слишком много, могут окружить, навалиться, скрутить…
Оп! Теперь влево… Ах ты ж…
Пересекая бегущему путь, вылетело из высокой травы копье, пущенное низко, по ногам… Асотль, конечно, споткнулся – всего ведь не предусмотришь – и кувырком полетел в липкую жирную грязь… Откуда она здесь? О, великий Кецалькоатль – так это же берег! Вода, значит…
Нет, уйти явно не удавалось, слишком было мелко: беглец попытался нырнуть – и, упав животом в песок, услыхал обидный хохот врагов. Они уже стояли вокруг – «воины-ягуары» – молодые веселые парни в высоких деревянных шлемах, украшенных когтями властелина лесов. Стояли и смеялись, держа в руках короткие копья, смуглые тела их были расписаны разноцветной глиной, лица разукрашены – для запугивания врагов.
Ой-ой-ой, как страшно!
Презрительно ухмыльнувшись, Асотль, не поднимаясь на ноги, скользнул над водой, словно выпрыгнувшая на миг рыба – и, зацепив одного из врагов за ноги, дернул. «Ягуар» смешно повалился навзничь, а беглец уже вскочил, оказавшись напротив двоих.
Те молча ждали: вот сейчас он накинется, попытается повалить… Асотль не пытался. Он просто бил! Кулаком, костяшками пальцев – одного, затем – почти сразу – другого… Вот этого «ягуары» не ожидали, отпрянули – и вот появился просвет, вот уже стало ясно, где можно уйти…
Асотль бросился…
И все же врагов было слишком много. Ухмыляясь, они преградили путь, раскрутили веревки… Сейчас набросят на плечи, свяжут… Вниз! Только вниз, в камыши, в воду…
И снова – знакомый свист… Пригнуться… Выхватить меч… Удар по веревке! Ага! Вот вам!
Юноша сплюнул, увидев, как впереди возникла вражья фигура… Не останавливаясь, перевел взгляд – в кажется, там никого! Кусты… удобное место. Удобное так же и для засады. Если его там ждут… Асотль на бегу оглянулся: трое парней-ягуаров гнались за ним, глухо поминая богов. Трое… Один – там, слева. Значит, другой – ждет теперь впереди. Жаль…
Ладно, посмотрим…
И тут впереди вдруг прозвучал клёкот орла! Клекот! Откуда здесь орел? Ха! Ну, конечно же – так кто-нибудь из своих!
– Эге-гей!!! – радостно заорал беглец, увидев за деревьями прячущиеся фигуры друзей. «Воины-орлы»!
А они уже не прятались, вышли, сжимая в руках деревянные мечи…
«Ягуары» быстро приближались, выставив вперед копья… Сейчас прольется кровь… Что ж – она давно уже должна была пролиться.
Рванувшись вперед, Асотль прыгнул и, перевернувшись в воздухе через голову, оказался среди своих.
И вот они уже стояли друг против друга – пятеро «ягуаров» и шестеро «орлов». К «орлам», судя по раздававшимся с того берега крикам, уже поспевала помощь.
– Хэуйи-иии!!! – потрясая палицей, завыл предводитель «ягуаров».
Бамм! Вражья палица разнесла на куски деревянное лезвие. Асотль отскочил, но тут же сильно пнул врага под колено. Тот скривился, однако не упал, а еще больше озлобился, снова махнул палицей, едва не размозжив сопернику голову… О, будь тот менее увертлив…
Безоружному против вооруженного врага – не очень-то приятно! Хорошо, что вступился Шочи, взмахнул мечом… Палица запросто раздробила и этот макуавитль. – Осторожнее, Шочи!
– Да ладно, – парнишка присел, пропуская над головой страшное оружие врага.
Вокруг раздавалось деловитое хэканье и крики, пара человек с той и с другой стороны уже валялись в траве – кто с размозженным черепом, а кто – с разорванным брюхом: макуавитль в умелых руках наносил страшные раны…
Бедняги!
Асотль быстро нагнулся, схватив подвернувшееся под руку копье, размахнулся, целя вражине в глаз…
– Хватит! – прозвучал грозный приказ.
Прозвучал неожиданно, хлестко – как удар барабана.
Все – тут же прекратили битву, ожидая, когда подойдут поближе пипильтины-учителя, во главе со жрецом Тескатлипоки, главным арбитром сегодняшней военной игры.
– Что сказать? – оглядев всех, жрец неожиданно улыбнулся. – «Орлы» на этот раз действовали слаженней, лучше… Ты не согласен, Тесомок?
Предводитель недавних противником дерзко вскинул голову:
– Нет, о великий жрец! Этим недостойным бродягам просто повезло.
– Сам ты бродяга! – не выдержав, отозвался Шочи, – Клянусь пером кецаля, ты…
– Тихо! – прикрикнул на обоих жрец. – Хватит ругаться – вы теперь не враги. Игра прошла удачно – раненым сейчас окажут помощь… Тем, кому она нужна. А те, кому уже не выжить, порадуют своей кровью великих богов – воистину, это великое счастье, не правда ли?
– Да, счастье, – кисло согласились друзья и враги.
Конечно, принесенные в жертву сразу попадали в небесный храм Солнца, и это действительно была великая честь… Только вот под жертвенный нож что-то не очень хотелось. Тем более, похоже, что на это раз обойдется и без торжественной жертвы – хватает сегодня крови… хватает. Интересно, как у других отрядов?
Вокруг слышались стоны – согнувшись, пипильтины наскоро перевязывали раненых.
Асотль незаметно подмигнул своим – ну, вот, кажется, и все…
– Игра не закончена, – подумав, неприятно огорошил жрец.
До чрезвычайности худое, вытянутое, с большим горбатым носом, лицо его напоминало маску смерти, обрамленную длинными, давно не мытыми космами.
– Теперь мы будем играть по-другому… – жрец хищно осклабился, от чего на душе Асотля стало тревожно. – Как в детстве – в прятки.
– В прятки? – Тесомок удивленно похлопал глазами.
– Да! Ты, – крючковатый, с грязным обломанным ногтем, палец жреца уткнулся в грудь Асотля.
Юноша вздрогнул.
– И ты, Тесомок…Вы оба будете искать. Вождь «ягуаров» и самый храбрый… или удачливый… из «орлов». Остальные будут прятаться. Кто отыщет первым, тот и победил. «Ягуары» или «орлы»… Ну, а дальше – условия вы знаете.
Асотль сглотнул слюну: ну да, условия они знали: проигравшая команда подвергнется кровавым истязаниям во славу грозного Тескатлипоки. Не смертельно, конечно, но приятного тоже мало… Разве что – во славу бога. И на потеху младшим жрецам – вот уж те оторвутся!
– Да, мы знаем, – разом кивнули «враги» – Тесомок и Асотль. – Где мы будем искать?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?