Текст книги "Мифы о микробах и вирусах. Как живет наш внутренний мир"
![](/books_files/covers/thumbs_240/mify-o-mikrobah-i-virusah-kak-zhivet-nash-vnutrenniy-mir-170549.jpg)
Автор книги: Андрей Сазонов
Жанр: Прочая образовательная литература, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава вторая
Миф о всеобщем равенстве
Знаете ли вы о том, что когда-то давным-давно микробов считали червями? Кроме шуток. Шведский естествоиспытатель Карл Линней, создавший единую систему классификации растительного и животного миров, объединил все микроорганизмы в один род под названием Хаос и отнес к червям. Дело было в первой половине XVIII века, когда о микробах практически ничего не знали. Даже слова «микроб» не существовало, оно появилось только в 1878 году.
Существование микробов открыл в XVII веке голландец Антоний ван Левенгук (1632–1723), которого незаслуженно считают изобретателем микроскопа. Это один из тех мифов, которыми так богата история человечества. Микроскопа Левенгук не изобретал, он его усовершенствовал, превратил «увеличивающую» систему из двух линз в полноценный оптический научный прибор. Микроскопы Левенгука (а сконструировал он их немало) позволяли получить как минимум тристакратное увеличение. «Как минимум», поскольку по некоторым сведениям Левенгук сумел создать микроскоп, увеличивающий в пятьсот раз, но до нашего времени этот прибор не сохранился. Самый мощный из девяти дошедших до нас микроскопов Левенгука позволяет получить увеличение в двести семьдесят пять раз, округленно – в триста.
Микробы едва не подорвали научный авторитет Левенгука. Дело в том, что он описывал результаты своих наблюдений в микроскоп и отсылал эти записки в Лондонское королевское общество по развитию знаний о природе. Некоторые наблюдения публиковались в журнале Общества. Довольно скоро у Левенгука сложилась репутация выдающегося натуралиста, но когда он в 1676 году прислал в Лондон описание одноклеточных организмов, открытых в ходе своих наблюдений, то ему не поверили. Уж больно невероятным казалось существование таких «крошек». Для проверки в голландский город Делфт, где жил Левенгук, из Лондона была направлена целая комиссия – группа уважаемых членов Общества. Левенгук показал лондонским коллегам «крошек» в микроскопе, после чего доверие к его отчетам было восстановлено. А не пришли бы дотошные британцы на комиссию, тема микроорганизмов могла бы быть надолго «закрыта» и кому-то впоследствии пришлось бы открывать их снова.
Левенгук был натуралистом – он открывал, зарисовывал и описывал, но не изучал детально. Да и не было у него такой возможности. Опираясь на сведения, полученные Левенгуком, Карл Линней объединил все микроорганизмы в род Хаос. При всем желании (а оно у пытливого ученого явно было) Линней не мог добавить ничего существенного к тому, что сделал Левенгук. Развиваться наука микробиология начала только в ХIХ веке. Да так начала, что до сих пор остановиться не может – все развивается да развивается. Микробиологи почти не шутят, когда говорят, что тайны микроскопической Вселенной, то есть тайны микроорганизмов, сложнее раскрыть, чем тайны «большой» Вселенной. Так оно и есть. И чем дальше погружаешься в микроскопическую Вселенную, тем больше перед тобой открывается тайн.
Хаос – вещее название. Действительно, если собрать все микроорганизмы в один род, то получится именно хаос и ничего, кроме хаоса. Однако, несмотря на то что со времени создания Линнеем его классификации прошло почти три сотни лет и многое за это время успело измениться, миф о всеобщем равенстве микробов еще живет в сознании широких масс общественности. Люди считают, что все микробы похожи друг на друга и еще считают слова «микроб» и «бактерия» синонимами.
Все микробы похожи друг на друга? Да чем они могут вообще отличаться, эти простейшие одноклеточные создания?
Много чем. В первую очередь – наличием ядра.
Каждая клетка, будь то клетка многоклеточного организма или самостоятельный одноклеточный организм, содержит наследственную информацию, закодированную в виде определенной последовательности фрагментов молекул дезоксирибонуклеиновой кислоты (сокращенно – ДНК). Участок молекулы ДНК, в котором закодирован один отдельный признак, называется геном. Количество молекул ДНК у разных организмов сильно варьируется – от одной до нескольких десятков, а иногда и сотен. Так, например, у сибирского осетра их двести сорок!
Молекулы ДНК могут быть компактно упакованы в клеточное ядро, и в таком случае клетка будет называться эукариотической или эукариотом. Если же молекулы ДНК находятся в цитоплазме – полужидкой внутренней среде клетки – в «неупакованном» виде, то такая безъядерная клетка называется прокариотической или прокариотом.
К прокариотам относятся бактерии и археи, которые существенно отличаются по ряду физиолого-биохимических свойств от бактерий. К эукариотам относятся грибы, растения, животные и протисты. Клетки прокариот имеют весьма малые размеры – от 0,5 до 5 мкм в диаметре.
В эволюционном отношении прокариотические клетки считаются более древними, чем эукариотические, то есть эукариоты произошли от прокариотов. Эволюция идет по направлению от простого к сложному, поэтому эукариотические клетки устроены сложнее прокариотических, у них больше клеточных органов, называемых органеллами или органоидами. Но, с другой стороны, клетки, представляющие собой отдельный одноклеточный организм, устроены сложнее, чем клетки многоклеточного организма. Принципиальное отличие одноклеточных организмов от клеток многоклеточных организмов состоит в наличии у одноклеточных органоидов специального назначения, помогающих им выполнять все необходимые функции. Передвижение и захват пищи обеспечивают выросты – ложноножки, жгутики и реснички. Выделительную функцию обеспечивают сократительные пузырьки-вакуоли, а пищеварительную – другие вакуоли, содержащие вещества, способные расщеплять «проглоченные» питательные вещества. Есть специализированные внутриклеточные структуры, обеспечивающие раздражимость и так далее.
![](i_005.jpg)
Рис. 5. Строение амебы и инфузории-туфельки
На рисунке представлено строение двух одноклеточных организмов – амебы обыкновенной и инфузории-туфельки, получившей такое название за внешнее сходство с этим предметом обуви. «Инфузории» – это название биологического типа, объединяющего одноклеточных эукариотов, мембрана (оболочка) которых снаружи покрыта ресничками.
Обратите внимание на то, что инфузория-туфелька имеет более сложное строение, нежели амеба. У «туфельки» есть рот с глоткой, есть порошица – аналог прямой кишки, а кроме основного ядра имеется еще и малое.
Похожи ли друг на друга амеба и туфелька? Не очень-то, верно?
А теперь – о синонимах.
Считать слова «микроб» и «бактерия» синонимами, это все равно, что считать синонимами слова «птица» и «воробей». Да, бактерия – это микроб, а воробей – птица, но далеко не каждый микроб является бактерией, точно так же, как далеко не все птицы – воробьи.
Бактерии – это всего лишь одна из разновидностей прокариотических микроорганизмов. Кроме бактерий к прокариотам относятся археи. Кто-нибудь слышал раньше это название? Вряд ли.
Археи – это одноклеточные микроорганизмы, не имеющие ядра и каких-либо других мембранных органелл. Мембранными органеллами, как несложно догадаться по названию, называются клеточные «органы», ограниченные от цитоплазмы мембраной, то есть оболочкой. Вакуоли, о которых было упомянуто выше, – пример мембранных органелл.
Углубляться в клеточное строение мы не станем, поскольку нам это не нужно. Образно говоря, эта книга посвящена не столько разбору вопросов «микробной анатомии», сколько «микробной социологии». Знайте, что есть такие наиболее просто устроенные микроорганизмы, как археи, и знайте, что каждый десятый прокариот в нашем желудочно-кишечном тракте относится к археям. Кстати, название «археи» переводится как «древние». Это ясно – наиболее просто организованные микроорганизмы должны иметь древнейшее происхождение.
Почему бактерии известны всем, а археи – только биологам? Ответ прост – у археев нет такой скандальной славы, как у бактерий. Археи не вызывают заболеваний у человека (во всяком случае, таковые пока не описаны), сидят тихо-мирно в кишечнике, ничем не вредят. Кому, скажите пожалуйста, интересны эти благопристойные тихони? Совсем другое дело – эпатирующие скандалисты-бактерии! В мире микробов все устроено точно так же, как в мире людей, разница только в размерах обитателей.
В тексте мелькнуло еще одно малопонятное слово – «протисты».
К протистам (то есть к первейшим) относятся все эукариотические микроорганизмы, за исключением одноклеточных грибов. Амебы и инфузории, с которыми мы недавно познакомились, относятся к протистам. Среди амеб с инфузориями есть и патогенные, то есть такие, которые вызывают болезни. Так, например, дизентерийная амеба, поселяясь в клетках толстой кишки, вызывает амебную дизентерию, а инфузория Балантидиум коли, проникая в клетки тонкой кишки, вызывает балантидиаз или инфузорную дизентерию.
Про малярию все слышали? Ее возбудителем является еще один протист – малярийный плазмодий, который предпочитает жить в эритроцитах (красных кровяных тельцах) человека. Для малярии характерны регулярные приступы лихорадки, которые возникают при массовом разрушении эритроцитов размножившимися в них плазмодиями.
Все мелкие протисты, размерами от двух до четырех микрометров, являются внутриклеточными паразитами. Есть среди протистов и такие гиганты, которые, при всей их одноклеточности, к микроорганизмам не относятся. Так, например, ксенофиофоры, живущие на дне Мирового океана (в том числе и на дне Марианской впадины), могут достигать до десяти сантиметров в диаметре. Получается биологический парадокс – одноклеточные ксенофиофоры являются средой обитания различных многоклеточных организмов.
К грибам-микроорганизмам, а если по-научному, то к одноклеточным грибам, относятся хорошо известные всем дрожжи – пивные, винные и прочие. Некоторые дрожжи способны вызывать заболевания. Так, например, дрожжи рода Кандида, являющиеся компонентом нормальной микрофлоры человека, при ослаблении иммунитета или же при длительном применении антибиотиков, могут вызывать заболевание, называемое кандидозом.
![](i_006.jpg)
Рис. 6. Ксенофиофора – самая большая клетка на нашей планете
Какая связь между антибиотиками и кандидозом? Дело в том, что в норме в любой экологической системе[4]4
Нередко в околонаучной и ненаучной литературе вместо термина «экологическая система» используется термин «экологическая ниша», что совершенно безграмотно, поскольку экологической нишей называют место, занимаемое конкретным видом в экологической системе.
[Закрыть] существует определенный баланс, устоявшееся соотношение различных микроорганизмов. Антибиотики действуют на бактерии, но не действуют на грибы. Если бактерии начинают массово гибнуть, то их место в экологической нише занимают другие микроорганизмы, в частности – грибы. Как говорится, «свято место пусто не бывает».
Напрашивается вопрос – почему дрожжи считаются одноклеточными грибами, а не протистами? Дело в том, что дрожжи имеют ряд особенностей, присущих грибам. Например – могут размножаться почкованием, при котором дочерние клетки формируются из выростов материнской клетки, называемых почками. Протисты же (и бактерии с археями тоже) размножаются путем деления материнской клетки на две дочерние.
Как по-вашему, какая проблема на сегодняшний день является основным «камнем преткновения» в микробиологии? Даже не только в микробиологии, но и во всей биологии в целом. По какому поводу биологи постоянно скрещивают воображаемые мечи и копья? Кто виноват в раздоре, расколовшем научное биологическое сообщество на два лагеря?
Виноваты вирусы, которые не имеют клеточного строения и этим отличаются от всех других организмов.
Вирус – не клетка! Наиболее просто организованные вирусы представляют собой генетический материал – дезоксирибонуклеиновую или рибонуклеиновую кислоту – упакованный в белковую оболочку, называемую капсидом.
![](i_007.jpg)
Рис. 7. Схематическое изображение различных вирусов
Капсид выполняет не только защитную функцию. Он также обеспечивает прикрепление вируса к поверхности клеточных мембран. Капсид прикрепляется к мембране, но в клетку не проникает. В клетку внедряется только нуклеиновая кислота, которая вынуждает клетку ее «тиражировать», то есть, по сути, производить новые вирусы. У вирусов нет клеточной мембраны и цитоплазмы с органоидами, нет собственного обмена веществ, а есть только упакованный в капсид генетический материал – матрица для синтеза новых вирусов. Вирус «подчиняет» себе клетку и только в клетке он живет «полноценной жизнью». Вне клетки вирус находится в неактивном состоянии.
Наиболее сложные вирусы – паразитирующие на бактериях бактериофаги (что переводится как «пожиратели бактерий»), имеют аппарат для транспортировки своего генетического материала в бактерии. Тело бактериофага имеет головку, в которой находится нуклеиновая кислота, хвост – белковую трубку, являющуюся продолжением белковой оболочки головки, и хвостовые отростки. Посредством хвоста происходит проталкивание генетического материала вируса, содержащегося в головке бактериофага, в клетку-хозяина. Этот процесс называют инъекцией и он в самом деле напоминает медицинскую инъекцию, производимую при помощи шприца.
На сегодняшний день известно несколько тысяч вирусов, но этот «список» далеко не полон, к нему постоянно добавляются новые виды. Считается, то есть предполагается, что вирусы представляют собой самую многочисленную биологическую форму на нашей планете и что счет их видам идет на миллионы.
Размеры вирусов очень малы, их выражают в нанометрах (один нанометр это 10-9 м). «Мелкий» вирус полимиелита имеет размер около двадцати нанометров, а «гигантский» вирус желтухи свеклы вымахал до полутора тысяч нанометров. Бактериофаги в среднем длиной около ста нанометров. Благодаря столь малым размерам, в одной клетке могут одновременно жить несколько десятков вирусов одного и того же вида, места всем хватает.
Вирусы поражают все живое – животных, растения, микроорганизмы. Паразитируя в клетках, вирусы нарушают нормальную жизнедеятельность организмов, вызывая болезни. Грипп, различные гепатиты, СПИД – это все вирусные заболевания.
Каждый вирус имеет строго определенный круг хозяев, организмы которых являются для него окружающей средой. Есть бактериофаги-«привереды», паразитирующие только на одном виде бактерий, а вот вирус бешенства поражает всех млекопитающих (и человека в том числе) без исключения.
Даже совершенно далекие от медицины люди знают о том, что вирусные заболевания с трудом поддаются лечению, а некоторые на сегодняшний день считаются неизлечимыми.
Казалось бы – парадокс. Много ли надо этим мелким вирусам для того, чтобы сдохнуть? По логике избавить организм от таких простейших вредителей должно быть очень просто. Но у природы своя логика. Вирусы очень малы и имеют простейшее строение, поэтому очень трудно вызвать их гибель. Вне клетки вирус находится в неактивном состоянии, в нем не происходит никаких биологических процессов. А что такое те же антибиотики? Это вещества, нарушающие нормальное течение жизненно важных процессов у бактерий или, скажем, у протистов. Процесс нарушен – организм гибнет. А что можно нарушить у вируса? И разрушить его очень сложно – мелок да увертлив. Вдобавок борьбу с вирусами сильно осложняет то обстоятельство, что они обитают внутри клеток и надо действовать на них таким образом, чтобы не нанести дополнительного вреда клеткам.
Современные противовирусные препараты по принципу действия подразделяются на две группы: стимулирующие иммунную систему для борьбы с вирусами и поражающие вирусы напрямую (препятствующие проникновению вируса в клетку, размножению вируса в пораженной клетке и выходу копий вируса из клетки).
В шутку биологи говорят о вирусах так: «они живые, но не совсем».
Если говорить серьезно, то «не совсем» живым быть невозможно – или ты живой, или неживой.
Одни биологи относят вирусы к живым существам с оговоркой, что это неклеточная форма жизни. Вирусы способны размножаться? Способны! Вирусы способны приспосабливаться к условиям окружающей среды? Способны! Вирусы обладают наследственностью? Обладают! Все, точка! Значит, они живые и их можно отнести к микроорганизмам.
Оппоненты возражают – ну какие же они живые? Вирусы – это не форма жизни, а комплексы органических[5]5
Органические вещества – класс химических соединений, объединяющий почти все химические соединения, в состав которых входит углерод (за исключением карбидов, угольной кислоты, карбонатов, оксидов углерода и цианидов).
[Закрыть] молекул, взаимодействующие с живыми организмами. Самостоятельно, без использования чужих ресурсов, вирусы воспроизводиться не могут? Не могут! Собственного обмена веществ и энергии не имеют? Не имеют! Значит, живыми их считать нельзя!
Хорошо подходит к вирусам поэтичное определение «организмы на краю жизни».
Автор этой книги разделяет мнение тех биологов, которые считают вирусы особой формой жизни. «Комплекс органических молекул» – понятие расплывчатое. Бульон – это тоже комплекс органических молекул, и когда вы едите бульон, он взаимодействует с вашим организмом – разве не так? Как ни крути, с какой стороны ни гляди, а главной особенностью всего живого является способность к размножению. Пускай и внутри «чужих» клеток. Если нечто обладает такой способностью, то его надо считать живым.
А вот прионы – это органические молекулы, взаимодействующие с живыми организмами. И не более того. Или, если выразиться иначе – инфекционные агенты белковой природы.
Прионы к микроорганизмам не относятся и упомянуты здесь только для сравнения с вирусами. Прионы представляют собой белковые молекулы, способные, подобно вирусам, увеличивать свою численность, используя функции и ресурсы живых клеток. Нуклеиновой кислоты, то есть генетической информации, прионы не содержат. Прион – это одна молекула и ничего, кроме молекулы. Молекулу живым организмом считать нельзя, для этого она слишком проста.
Мало кто слышал о прионах, но почти все слышали о болезни, которую они могут вызывать. Это «коровье бешенство», а если по-научному, то губчатая энцефалопатия крупного рогатого скота. У людей аналогичное заболевание называется болезнью Крейтцфельдта-Якоба. Возбудителями «коровьего бешенства» являются не микробы, а прионы.
С биологической точки зрения прионы интересны как единственные агенты (назвать их живыми организмами язык не поворачивается), размножение которых происходит без участия генетического материала, содержащегося в нуклеиновых кислотах. Генетический код прионам для самовоспроизведения не нужен, копирование их молекул в клетках происходит без матрицы. Просто чудеса какие-то! Да, реально – чудеса. Все, что наука пока еще не объяснила, можно считать чудесами.
Некоторые прионы, безопасные, не вызывающие заболеваний, существуют в нашем организме в норме. Прионы начали изучать недавно, и потому о нормальных функциях прионов известно крайне мало. А если уж говорить честно, то практически ничего не известно, есть только гипотезы. Например, ученые предполагают, что «нормальные» прионы могут принимать участие в обеспечении долговременной памяти.
На этом наш курс общей микробиологии заканчивается. Теперь вы имеете представление о многообразии микробной Вселенной и даже знаете, что такое прионы.
«Как это – закончен?! – удивились сейчас некоторые читатели. – А почему ничего не было сказано о кокках? Стрептококки, стафилококки, гонококки, пневмококки, менингококки… Это же целая группа «вредителей»!»
Да, «вредителей», то есть возбудителей инфекционных заболеваний, среди кокков хватает. Но сами кокки относятся к бактериям. Так называются бактерии шаровидной формы, а само название произошло от греческого слова «ко́ккос», означающего «зерно». Мы поговорим о них в следующей главе, которая будет посвящена бактериям и некоторым мифам, связанным с ними.
Наш курс частной микробиологии состоит из трех глав – «бактериальной», «вирусной» и главы, рассказывающей о том, как микроорганизмы «воюют» друг с другом.
Глава третья
Палочки, которые не только палочки
При чем тут палочки? Это же не книга о китайской кухне, в которой палочки не только палочки, но и вилочки, и ложечки, а иногда и половнички…
Нет, это книга о микробиологии и только о ней. Дело в том, что слово «бактерия» образовано от греческого слова «бактериа», означающего «палочка». Антоний ван Левенгук, открывший научному миру существование бактерий, которые он увидел в микроскопе собственной конструкции, не удосужился придумать для них особого названия. Термин «бактерии» появился лишь в начале ХIХ века. Немецкий естествоиспытатель Христиан Готфрид Эренберг объединил все известные ему палочковидные бактерии, не образующие спор, в род Бактериум, а спорообразующие – в род Бациллус. Слово «бацилла» всем знакомо? Скажите спасибо герру Эренбергу.
У Эренберга получилась не научная классификация, а «сборная солянка», поскольку на основании только палочковидной формы и способности к образованию спор нельзя было объединять микроорганизмы в роды. Но ему простительно, поскольку примитивный микроскоп не давал возможности всматриваться в различия между бактериями. Мелкие серые черточки (именно такими видел «палочки» Эренберг) были все на одно лицо…
Но бывает и так, что ученый ошибется, а след в науке после себя все равно оставит. Термины «бактерия» и «бацилла» прижились и дожили до наших дней.
Бактерии (Bacteria) – это домен или надцарство прокариотических микроорганизмов. Домен, если кто не в курсе, это самый верхний уровень группировки организмов в биологической систематике, включающий в себя одно или несколько царств. Клеточные организмы делятся на три домена: археи (Archaea), бактерии (Bacteria) и эукариоты (Eukaryota). Мы с вами относимся к эукариотам, так как наши клетки имеют оформленные ядра. А совсем недавно все живое делилось просто на прокариотов и эукариотов, а бактерии с археями считались не «троюродными братьями», а родными – археи назывались архебактериями. Но потом ученые решили, что археи заслуживают отдельного домена. Что ж – им виднее. Нам с вами, как микробиологам первого-второго данов, что бактерия, что архей – все едино.
Если у вас возник вопрос: «А где же вирусы?», то вспомните, пожалуйста, что мировое научное сообщество пока еще не определилось с тем, считать их живыми существами или нет. Выделили вирусам условно отдельный домен, чтобы как-то их классифицировать – без этого «учета» в науке никак не обойтись, но и только. И обратите внимание на то, что выше было сказано «клеточные организмы делятся на три домена», а не «все живое делится на три домена».
![](i_008.jpg)
Рис. 8. Коккобациллы
![](i_009.jpg)
Рис. 9. Бациллы
Бациллами и сейчас называют все палочковидные спорообразующие бактерии. Палочковидность эта условная. Среди бацилл есть и коккобациллы, имеющие промежуточную, полушаровидную форму.
А теперь постарайтесь не запутаться.
Бациллы (Bacillus) – это род микроорганизмов в составе класса бациллы (Bacilli). Класс – это один из основных уровней (рангов) иерархической классификации в биологической систематике. Для того чтобы разобраться в ней, рассмотрите рисунок.
На латыни класс Бациллы с родом Бациллы не спутать – разные окончания. А вот на русском оба названия и звучат, и пишутся одинаково. А еще термин «бацилла» используется в микробиологии применительно к любой бактерии палочковидной формы.
Голова кругом идет? Да, непросто все это. Запомните, что, услышав слово «бацилла» (или увидев его в тексте), нужно всякий раз вникать в суть, стараться понять, о чем идет речь – о классе, о роде или просто о «палочке».
Пора бы нам разоблачить очередной микробиологический миф. В быту принято считать, что «бактериями» называются «хорошие», то есть полезные или хотя бы безвредные микробы, а «бациллами» – «плохие», вызывающие заболевания у человека и животных. За примером далеко ходить не нужно, достаточно вспомнить зловредную чумную бациллу и полезнейшие молочнокислые бактерии. На самом же деле не все так однозначно, то есть дело не во «вредности», а исключительно в способности к спорообразованию. Да, среди бацилл есть возбудители таких опасных заболеваний, как чума или сибирская язва, а также возбудители пищевых токсикоинфекций. Но есть среди бацилл и безвредные, непатогенные. А полезные молочнокислые бактерии, чтоб вы знали, относятся к классу Бациллы (Bacilli).
![](i_010.jpg)
Рис. 10. Иерархия в биологической систематике
А есть еще и вибрионы! Всем знаком холерный вибрион (автор надеется, что у всех читателей это знакомство «заочное»)? Далекие от биологии люди «по созвучию» считают вибрионы вирусами, но это тоже из области мифологии. Вибрионы – это изогнутые палочковидные бактерии, которые не образуют спор и обладают подвижностью, благодаря наличию жгутиков.
Кстати говоря, холерный вибрион не самый опасный из представителей этого рода бактерий. Самым опасным среди вибрионов считается Вибрион вульнификус (Vibrio vulnificus), обитающий в воде (преимущественно в субтропических регионах Северного полушария) и известный под названием «бактерия, поедающая плоть».
По форме бактерии делятся на палочковидные, шаровидные (кокки) и извитые (например, спирохеты). Это основное, а дальше начинаются нюансы.
![](i_011.jpg)
Рис. 11. Холерный вибрион
Если шаровидные бактерии группируются по две, то они называются диплококками.
Если шаровидные бактерии группируются по четыре, то они называются тетракокками.
Если шаровидные бактерии группируются в виде пакетов, то они называются сардинами (да, представьте себе – именно сардинами!).
Если шаровидные бактерии вытягиваются в цепочки, то они называются стрептококками.
Если шаровидные бактерии собраны в виде гроздей, пусть и несимметричных, то они называются стафилококками.
![](i_012.jpg)
Рис. 12. Формы бактерий: 1 – микрококки; 2 – стрептококки; 3 – сардины; 4 – палочки без спор; 5 – палочки со спорами (бациллы); 6 – вибрионы; 7 – спирохеты; 8 – спириллы (с жгутиками); стафилококки
Палочковидные бактерии, напоминающие по форме веретено, называют клостридиями.
Палочковидные бактерии, изогнутые наподобие запятой, называют вибрионами.
Палочковидные бактерии, имеющие несколько завитков, называют спириллами.
Палочковидные бактерии, имеющие вид тонкой извитой палочки, называют спирохетами. Разновидностью спирохет, точнее – представителем типа, класса и порядка (вот как – сразу три!) спирохеты является возбудитель сифилиса Трепонема паллидум, более известная как Бледная трепонема.
У большинства бактерий есть две оболочки – тонкая внутренняя клеточная или цитоплазматическая мембрана и более толстая наружная клеточная стенка. Также клеточная стенка есть у архей, грибов и растений. Многие простейшие, а также клетки многоклеточных животных организмов, клеточной стенки не имеют.
Бактерии, не имеющие клеточной стенки, называются микоплазмами.
Спорообразующие бациллы являются самыми стойкими из бактерий, а лишенные клеточной стенки микоплазмы – наименее стойкими. Под «стойкостью» имеется в виду устойчивость к воздействию факторов внутренней среды. Ясно же, что бактерии, «упакованные» в спору, многое нипочем, а вот нежная, тонкая клеточная мембрана микоплазмы очень легко повреждается.
Раз уж речь зашла о стойкости и трепонемах, давайте развенчаем очередной миф – миф о передаче таких заболеваний, как гонорея и сифилис бытовым путем.
Бледная трепонема, несмотря на наличие у нее клеточной стенки, довольно-таки изнеженное создание. Во внешней среде, то есть вне человеческого организма, она быстро погибает. Обычная мыльная пена, не говоря уже о семидесятипроцентном спиртовом растворе, губительна для трепонемы, так же как и относительно высокие температуры.
Возбудитель гонореи гонококк столь же неустойчив, как и бледная трепонема – сухость, жара, мыльная пена, любые дезинфицирующие растворы губительны для него.
Со стойкостью, то есть с нестойкостью наших «фигурантов», мы разобрались. Теперь давайте рассмотрим, как происходит загрязнение предметов, могущих стать «соучастниками» бытового заражения сифилисом или гонореей? С учетом того, что бледная трепонема, в отличие от гонококка, проникает в кровь, у сифилиса, казалось бы, больше возможностей передаваться бытовым путем. «Казалось бы», потому что в слюну, пот и мочу трепонемы из крови не проникают. В слюне они могут оказаться лишь в случае наличия сифилитических высыпаний в ротовой полости. Но надо учесть, что слюна, содержащая бактерицидное вещество лизоцим, а также расщепляющие углеводы ферменты амилазу и мальтазу, убивает бледных трепонем. В слюне больного сифилисом человека, даже при наличии высыпаний в ротовой полости, навряд ли будут содержаться трепонемы, а если и будут, то в единичном количестве, недостаточном для того, чтобы вызвать заболевание, а вдобавок еще и в угнетенном состоянии из-за действия на них лизоцима и ферментов слюны. Так что выкурить с больным сифилисом человеком одну сигарету на двоих[6]6
Автор настоятельно и очень серьезно напоминает читателям о том, что курение само по себе наносит большой вред здоровью, точно так же, как и неумеренное употребление алкогольных напитков.
[Закрыть] или пить с ним из одной бутылки – практически безопасно в смысле заражения. Опять же надо учитывать, что на полученные вами единичные и угнетенные бледные трепонемы (если вы их вообще получите) станет действовать ваша слюна, окончательно их добивая. А если какая-то трепонема и попадет со слюной в желудок живой, то здесь с ней расправятся фермент желудочного сока пепсин и соляная кислота, вырабатываемая клетками слизистой оболочки желудка. Шансов у трепонем при таком раскладе нет абсолютно никаких. Это вам не «благоприятное» (с точки зрения трепонем, разумеется) проникновение в организм через половые органы – нашли микротрещину в слизистой оболочке, проникли в кровь и живите-размножайтесь.
При наличии воспалительного очага в ротовой полости, возникшего в результате занятия оральным сексом, в слюне могут оказаться гонококки. О них можно сказать то же самое, что и о трепонемах – «редкая птица долетит до середины Днепра». То есть, редко какой гонококк доберется до желудка. А если доберется, то тут ему и настанет капец! Полный и окончательный.
Давайте рассмотрим другой вариант «бытового заражения» (кавычки неслучайны) сифилисом или гонореей – скамейку в бане. Да, именно в бане. А где еще можно голой попой сесть на скамейку? Температура в русской бане держится в пределах 65–70 °C, а в сауне может превышать 100 °C, ну а ниже 90 °C никогда не опускается. При таких температурах бледные трепонемы и гонококки гибнут сразу же, моментально. Если больной человек запачкал скамейку своими выделениями, содержащими бактерии, то спустя секунду-другую этих бактерий не станет. О каком заражении может идти речь?
При случайном соприкосновении обнаженных тел, например, если вы заденете кого-то плечом в душевой, заразиться сифилисом невозможно, поскольку пот не содержит бледных трепонем. Точно так же невозможно заражение в туалете, даже если вы сразу же после больного сифилисом дотронулись до дверной ручки или, скажем, до крана.
А что, если на дверной ручке остались гонококки? Может же человек с гнойными выделениями из половых органов при посещении туалета испачкать этими выделениями дверную ручку? Запросто может, если он не соблюдает правил личной гигиены… А вскоре, практически сразу же после него, за эту ручку взялись вы, не заметив, что она чем-то испачкана. Или же, скажем, заразного биологического материала на ручке было так мало, что просто не было видно грязи. Вы взялись за загрязненную ручку, и часть гонококков, еще не успевших погибнуть, оказалась у вас на руке…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?