Текст книги "Эволюция: Битва за Утопию. Книга псионика"
![](/books_files/covers/thumbs_240/evolyuciya-bitva-za-utopiyu-kniga-psionika-159099.jpg)
Автор книги: Андрей Совинин
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
На Земле многое меняется. Что-то за тысячелетия, что-то за столетия, что-то за месяцы. Но некоторые вещи веками остаются такими же. Например, карты. Ничего с ними не происходило, хотя всевозможных игр становилось все больше. Мать, например, каждый вечер отправлялась выращивать магические орхидеи в садике где-то на окраине эльфийского облачного архипелага. Ей даже пальцем не нужно было шевелить, чтобы управляться со своим чудо-цветником, – игровая система воспринимала сигналы мозга без всякого пси-усиления. И параллельно она там умудрялась плести интриги при дворе местного правителя.
А вот отец и его друзья предпочитали развлекаться по старинке: им было не лень собираться у нас дома и перебрасываться цветными кусочками пластика. Их не устраивала игра по Сети – они любили держать карты в руках, шумно тасовать колоду, следить друг за другом и определять по предательским жестам, кто блефует, а кто нет. Перебрасывались не просто так – на кону были деньги, хоть и небольшие. Сначала меня просто гоняли из гостиной, а когда я немного подрос, отец обучил меня правилам. Понемногу я втянулся, стал время от времени присоединяться к их игре. Больше того – начал выигрывать.
Со мной бесполезно было блефовать, я словно видел чужие карты насквозь. Да в общем-то так и было, хотя поначалу я и сам не понимал, откуда знаю расклад. Какие-то смутные картинки в голове, предчувствия… Позже я понял, что иногда образы извне накатывают на меня и в других ситуациях. Но тогда было почти невозможно отличить их от фантазий, а тут выигрыш каждый раз подтверждал мой дар. Я узнал, что компания моего отца не единственная, что до сих пор существуют старинные казино, что по всей планете есть тайные места, где играют на такие суммы, что не снились отцовской компании…
Мне было девятнадцать, когда они погибли. Очередной теракт, обычное дело. Серия хорошо рассчитанных взрывов, и тридцатиэтажный развлекательный центр, куда родители пошли отметить отцовское повышение, сложился как карточный домик. Все закончилось за несколько минут, осталась только огромная туча дыма и пыли, медленно расползающаяся по соседним улицам.
Не скажу, что я и раньше горел желанием получить «нормальное образование» и начать неторопливо карабкаться по карьерной лестнице. А уж после того, как я остался совсем один, этот вариант отпал сам собой. Но гора счетов росла, из квартиры вот-вот должны были выселить из-за просроченных выплат, да и на кусок хлеба нужно было чем-то зарабатывать. Я взялся за карты профессионально. Мне пришлось с головой погрузиться в мир игры – легальной и подпольной. Я садился за стол со скучающими холостяками в гостиничных номерах, с чопорными аристократами под древними люстрами Монте-Карло, с угрюмыми алмазными королями Якутска и непробиваемыми завсегдатаями Макао.
Денег это приносило достаточно, а времени занимало сравнительно немного. В перерывах между выигрышами я изучал научные статьи, пытаясь понять, каким даром меня наградила судьба. Так я потихоньку увлекся чтением и просмотром видеолекций, особенно когда дело касалось земной истории и псионических исследований. Поначалу моей жизни можно было только позавидовать. Карты вообще отличное ремесло, если тебе всегда везет. Особенно пока никто не догадался, что это не просто покровительство Фортуны. А вот с этим было сложнее.
Я постепенно примелькался среди игроков, и меня стали подозревать. Мне устраивали проверки, обвиняли в мошенничестве, постепенно выдавливали из большинства легальных казино. Я опускался все ниже, в мутный ил подпольных игорных домов, где на хвост сели те, кто и не пытался играть честно. Профессиональные шулеры не раз пытались взять меня в оборот. Предлагали «особое покровительство», сулили совместные барыши. Видя, что меня это не манит, начали угрожать отрезать пальцы, а потом и голову. Я упирался как мог, но в итоге и на меня нашлась управа…
В ту ночь я играл по-крупному. Условия изначально были очень жесткими – никаких шансов отыграться, никаких отсрочек. В случае поражения нужно было расплатиться немедленно – утром. Иначе моей безопасности никто не гарантировал. Точнее, гарантировали обратное. К тому времени у меня накопились серьезные долги, и я решил рискнуть.
Игроки собрались на борту океанской яхты, принадлежавшей одному очень уважаемому человеку. Я бы даже сказал, Очень и Очень Уважаемому. Его имя не произносилось вслух, но все знали, о ком идет речь, – о Винсенте Голде. Он входил в десятку самых богатых граждан Земной Федерации, и хотя забрался туда по трупам, об этом было не принято вспоминать. Его гостеприимство гарантировало честную игру. Никто бы не рискнул передергивать у него в гостях, а ему не было смысла покрывать каких-то шулеров. Если он и готов был немного замарать свое имя очередным нечестным трюком, то только если на столе были не карты, а многомиллиардные контракты.
И все равно: такой тщательной подготовки перед игрой я еще не видел. Каждого участника просканировали на наличие электронных имплантов, помещение было заизолировано от электромагнитных волн, внутри был включен генератор, подавляющий любые сигналы. Мы видели на мониторе, как наша колода печатается в типографии и доставляется на судно дроном. Вроде бы никаких шансов для грязной игры, и все равно я чувствовал неладное. Роскошная каюта, обшитая панелями из эбенового дерева, казалась мне гостеприимно распахнутой мышеловкой.
Но понять, где именно кроется подвох, я не мог, несмотря на весь свой тогда уже приличный опыт. Я принюхивался, присматривался, прислушивался, напряг пси-чутье и попытался включить интуицию, но без толку. Что ж, кто берется за карты, все равно всегда рискует, и я кинулся в омут с головой. Ставки были сделаны, мы начали игру. И поначалу я все равно не замечал ничего странного. Разве что слишком эксцентричной казалась манера престарелого индуса в непроницаемых линзах нежно, но тщательно поглаживать каждую пришедшую карту…
Я проигрался вчистую. Мой дар не работал, никаких образов-подсказок я не увидел, словно вместо окна уставился в глухую бетонную стену. Когда с первыми лучами рассвета я на дрожащих ногах выполз на палубу, мне деликатно предложили выбор. Я мог избавиться от нескольких органов (благо на корабле была и своя небольшая хирургическая лаборатория) или принять участие в одном интересном эксперименте. Ничего смертельно опасного, что-то связанное с работой мозга, но без оперативных вмешательств, военные разработки. Корпорация «Кронос» – очень солидная контора, без всякого криминала. Да, на время работы – полная изоляция и строгий режим, зато потом небольшой отпуск на планете-мечте. Повышенная секретность, но хорошая оплата, с лихвой покрывающая все мои долги. Точнее, долги спишут еще до окончания работ, чтобы я мог не отвлекаться на неприятные мысли.
Еще один подвох, тут уже у меня не было сомнений. Но это было лучше, чем прямо сейчас лечь на операционный стол, с которого, я подозревал, мне было бы уже не подняться. Вопреки известной поговорке, что между известным и неизвестным дьяволом лучше выбирать известного, я предпочел второго. Он хотя бы не собирался сожрать меня сразу.
Ах да, насчет причин проигрыша… Мой противник не был даже псиоником. Просто слепец от рождения с феноменальной тактильной чувствительностью пальцев. Он никогда в жизни не видел колоды, а масть и старшинство карты определял по неровностям краски…
#
– Эй, дармоеды, стройся!
Голос Густава оторвал меня от воспоминаний. Пока я погружался в прошлое, он успел дойти до наших клеток и теперь высился перед нами во весь свой двухметровый рост. Лица его мы не видели – оно было закрыто уродливой маской. Сшитая толстыми нитками из кусков грубой кожи, она выглядела как поделка серийного убийцы из сельской глуши. Вид был и правда устрашающий, тем более что и взгляд сквозь прорези тоже не вселял в собеседника никакого оптимизма. Сейчас Густав сверлил им арлекинку, а та отвечала ему тем же. Как и мне несколько минут назад – только я-то ей сделать ничего не мог, а Густав себя ограничивать не стал бы.
– Ты еще здесь, детка? Все похлебку мою жрешь задарма? Гляжу, уже растолстела! Пора тебя на солнышко вывесить, чтоб вес сбросила. Подсохнешь чуток, ха-ха!
Арлекинка молчала, но было понятно, что внутри она тихо закипает от злости. Хромой только довольно хмыкнул.
– Ничего, скоро будешь болтаться – глаз радовать! И без этих клоунских шмоток. Неплохо смотреться будешь, я такое люблю!
Густав повернулся к нам. Даже неукротимый Амир в этот момент чуть подался назад и только глухо заворчал, как потревоженный медведь. Торговец угодливо улыбался из-за его плеча. Всем видом Джоз старался показать, что застрял здесь случайно и это досадное недоразумение вот-вот разрешится. Я тоже пытался сохранять невозмутимость. Хотя бы внешне. Мол, все под контролем, выкуп уже в пути, подождем еще чуть-чуть, мистер Густав, нам же некуда торопиться. Хмурый Густав сначала насмешливо оглядел Амира. Ростом он был чуть повыше узника и легче килограммов на пятнадцать, однако выглядел даже мощнее благодаря рельефным мышцам. Стать главарем головорезов на Утопии было непросто – дохлякам туда дорога была закрыта.
– Что распыхтелся, толстяк? Сиди пока, отдыхай. Из Цитадели ребята скоро подъедут, может, им пушечное мясо пригодится. На вес тебя продавать будем – озолотимся, ха-ха!..
Наш охранник из-за спины главаря на всякий случай пригрозил Амиру шокером. Тот инстинктивно шагнул назад и чуть не затоптал переминавшегося за его спиной Джоза.
– А ты, барыга, что прячешься? Думаешь, забыл про тебя? Придет твой черед, если я своего не получу… Сегодня парни мои уже устали, а завтра, может, пару пальчиков тебе оттяпают…
Торговец только безмолвно поклонился и поспешил отступить в глубину клетки. Теперь взгляд Густава остановился на мне. Я почувствовал неприятное покалывание где-то в глубине живота.
– И ты пока в тенечке прохлаждаешься? Я думал, тебя уже паукам скормили… Платить-то за тебя некому. Твои ребята, похоже, сгинули в песках, даже косточек теперь не найдешь… А мне ты не нужен – я мозгокрутов не люблю. Кто знает, чего от вас ждать… Может, амбаловские и тебя заберут? Там с ними тоже один мозгокрут заявится, бывал уже здесь – с черепом на роже…
Какая-то холодная и скользкая рука сжала мои внутренности. «С черепом на роже» – теперь сомнений у меня почти не оставалось. Необычной алой точкой, которая показалась мне знакомой и теперь приближалась к лагерю, точно был Рохо. Действительно, на лице у него днем и ночью скалился череп, словно кости просвечивали сквозь кожу. Татуировка, которая вдобавок слабо фосфоресцировала в темноте. Ее сделал в Мексике татуировщик картеля, в котором Рохо начинал карьеру совсем юнцом.
Он был способным парнем, только ему не повезло. Начал простым уличным пехотинцем и сумел забраться почти на самый верх, никому не веря и никого не жалея. Стал главным криминальным боссом в своей округе, держал всех в кулаке, прокручивал приличные обороты. До поры до времени. А потом от его банды никого не осталось. Перешел дорогу кому-то еще более серьезному, вовремя не поделился или бог его знает еще что, но конкуренты и федеральные службы взялись за них всерьез.
Только особые способности – звериное чутье, зачатки телепатии и умение наносить увечья силой мысли – помогли ему выбраться из устроенной бойни. В живых он остался, но долго бы это не продлилось. Земля слишком мала, чтобы спрятаться, когда у тебя на хвосте сидят такие серьезные и мстительные ребята. Если бы до него добрались конкуренты – медленно бы разрезали его на сотню кусков. Если бы федералы настояли на своем – его запихнули бы до конца жизни в дрейфующую среди архипелагов космического мусора тюрьму, где заключенные медленно гниют заживо. Как и меня, Рохо выручила удачно подвернувшаяся командировка на Утопию. Его загнали в угол, и спасительный вариант предложил тихий человечек в штатском, в присутствии которого поджимали хвосты самые свирепые оперативники.
Правда, на Утопии условия содержания для него не слишком отличались от тюремных. Охрана приглядывала за ним намного бдительней, чем за остальными, а выходные на побережье ему и вовсе не светили. Вообще, из тех, кто оказался в нашем блоке, этой привилегией пользовался только я. Тучная Зора вечно жаловалась на больные кости и отсиживалась в своей палате, простодушному Леону тем более ничего не было нужно, кроме его незамысловатых игрушек.
Нас собрали и поселили отдельно уже после нескольких успешных стадий эксперимента. Успешных, но не для нас. Наши реакции на вводимые препараты отличались от ожидаемых и поставленным задачам не отвечали. Мы не особенно преуспели в управлении техникой с помощью пси-силы, чем нас заставляли заниматься под руководством доктора Геллерта. Однако у нас открылись другие способности. Геллерта они заинтересовали чрезвычайно, хоть это и выходило за рамки официальной программы. Но кто удержит ученого, напавшего на след нового открытия? Он продолжил работать с нами в свободное время, исключив из основного графика экспериментов.
Тем временем проект приближался к завершению. Иногда можно было увидеть, как во внутреннем дворе упражнялся кто-то из передовой группы испытуемых. Напрягшись так, что вот-вот лопнут набухшие на лбу вены, он заставлял бронированный дрон выписывать в воздухе всякие замысловатые фигуры или приземляться точно в начерченный на земле круг.
Дело шло так хорошо, что однажды с инспекцией прибыл сам Адам Круз. Нам, неудачникам, не пришлось стоять перед ним на плацу и по очереди демонстрировать обострившиеся навыки. Мы только таращились сквозь полуприкрытые жалюзи, как один из наших величайших современников шел мимо строя одетых в белые комбинезоны экс-преступников, бродяг и авантюристов-неудачников, которых забросил сюда странный кульбит фортуны.
Впрочем, хозяин «Кроноса» рассеянно смотрел сквозь них и только механически кивал головой. Круз был погружен в свои мысли, которые, казалось, были не очень-то веселыми. А что это за туша маячила за спиной у великого изобретателя? Неужели старина Голд? Тот самый, на чьей яхте я тогда выиграл билетик на этот курорт? Не думал я, что такие люди вообще могут встретиться…
Я наблюдал за происходящим с беспечным любопытством, Зора – с восточным безразличием, Леон – мало что понимая, но восхищенно пуская слюни. Только Рохо не мог устоять на месте: то отходя от окна, то возвращаясь, он напряженно скалил клыки, вживленные ему в Мексике для большего устрашения.
В такую звериную тревогу он впал еще за неделю до смотра. Рохо был убежден, что всех нас отправят на тот свет, как только программа закончится, и метался по блоку, как голодная пума. Его беспокойство передавалось остальным, хотя мы уже привыкли к его выходкам. Рохо всегда был озлоблен, подозрителен, а в его бритой татуированной голове мозг непрерывно вычислял уязвимые места окружающих.
На следующий день в лагерь прибыло новое подразделение военных, а посетивший нас утром Геллерт был непривычно взволнован. По его словам, проект сворачивался, но господин доктор, поблескивая своими доисторическими очками, убеждал, что с нами работа еще продолжится. Пока он все это нам сообщал, было видно, что Рохо себя еле сдерживает. Казалось, что в его крови было столько адреналина, что еще чуть-чуть – и он бросится на доктора, свернет ему шею, чтобы потом, перескочив через бездыханное тело, ринуться прямиком в джунгли.
С нами опыты прекратились совсем, а Геллерт перестал заниматься даже основной группой псиоников. Похоже, его полностью отстранили от работы, и он круглые сутки не вылезал из своего персонального блока, у дверей которого, словно бы случайно, все время прохаживался один из недавно прибывших бойцов.
Командные функции взяла на себя его заместительница и первая помощница – доктор Эванс. Она тоже никогда не снимала очков, правда, в намного более изящной оправе, и теперь сквозь жалюзи можно было увидеть, как поблескивают линзы, когда она ведет очередную партию испытуемых из блока в блок.
Короче говоря, на базе началась какая-то непонятная суета, и мы подвисли в неприятной неопределенности. Вскоре она разрешилась, однако совсем не так, как я или Рохо могли бы себе представить. Бах! – и мы оказались в совершенно новом мире, только обугленная листва медленно кружилась в воздухе…
#
Бах! – Глухой хлопок где-то на другом конце лагеря словно отозвался на мои воспоминания. Для Хмурого Густава он тоже явно стал неожиданностью, но главарь только лениво полуобернулся в сторону шума – вожаку такой опасной стаи нужно всегда сохранять хладнокровие. Зато остальные его бойцы тут же встревоженно закрутили головами и схватились за оружие.
Бах! Бах-бах! – Хлопки не утихали, дополнившиеся длинной очередью из крупного калибра.
Густав медленно и отчетливо процедил сквозь зубы:
– Эй, гляньте кто-нибудь, что там творится…
Несколько человек резво кинулись в сторону шума, остальные окружили своего предводителя, щелкая затворами. Он махнул рукой, и двое крепких бандитов подали ему бронированный щит, высотой почти с него ростом. Густав неторопливо просунул левую руку в крепления, а в правую взял дробовик. После этого он все так же нарочито неспешно направился в сторону стрельбы. Его разномастная гвардия двинулась следом, прикрывая предводителя с флангов и тыла. Что-то пошло не так, и все это сразу почувствовали. Заключенные завыли на разные голоса в своих загонах, как звери. Амир опять повернулся к арлекинке: «Что, опять твои подружки ломятся?»
Та ничего не отвечала, вся превратившись в слух. В поднявшемся гаме что-то разобрать было сложно, но было ясно одно: перестрелка становилась все интенсивней, а ее звуки постепенно приближались. У наших клеток остался единственный охранник. Он возбужденно топтался, вцепившись в свое оружие, и даже не обращал внимания на Амира, который от волнения опять раскачивался на прутьях клетки.
![](i_002.jpg)
Нападение на лагерь, освобождение из клетки.
Выстрелы раздавались уже совсем рядом. На подобие площади перед нашей клеткой, хрипя и хлеща кровью из пробитой аорты, вылетел один из Похитителей. Я инстинктивно подался назад. Как всегда в таких случаях, мне начало казаться, что мое тело неожиданно разбухло, стало огромным и нежным, и его никуда не спрятать от летящих в мою сторону пуль. Словно чуя мой страх, они тут же загудели где-то рядом. Одна ударила по протяжно застонавшим прутьям, другая чиркнула по бочке, брызнув сорванной ржавчиной.
Наш сторож заметался, не то пытаясь занять выгодную позицию, не то примериваясь, куда бежать с поля боя. Пятясь и отстреливаясь на бегу от каких-то преследователей, появились еще несколько ребят Густава. Через мгновение двое уже лежали на земле – один корчился в агонии, другой сразу застыл без движений.
Преодолевая страх, я попытался рассмотреть нападавших. Насколько я мог видеть, сейчас по похитителям вел огонь только один боец. Точнее, полтора – рядом с ним подпрыгивал и поливал противника электрическими разрядами четвероногий робот, размером и видом напоминавший собаку. Сам атакующий, одетый в новый армейский бронекостюм, кажется, не торопился. Двигался он уверенно, четко, без лишних движений и показного бесстрашия, которое обычно скрывает панику. Выпустив очередную порцию свинца, он хладнокровно перезаряжал оружие, прикрывшись энергетическим щитом. Больше похож на профессионального военного, чем на местных шакалов пустыни.
– Легион! Я так и знал! Видать, о цене не сговорились, теперь нас всех задарма заберут! – захрипел Амир.
– Нет, это не форма Легиона. – Торговец тоже прижался к прутьям и был непривычно собран и сосредоточен.
– А чья еще? Ты-то откуда знаешь? – Амир только огрызнулся.
Арлекинка заметно приуныла: кто бы это ни был, но только не амазонки барханов, пришедшие к ней на выручку.
Десяток секунд – и все оборонявшиеся были перебиты. Нападавший уже собирался свернуть куда-то за палатки, когда увидел охранника, целившегося ему в спину из-за бочки. Не меняя направления движения, он просто небрежным движением кинул что-то в сторону узкоглазого.
– Ложись! – заорал Амир и первым же выполнил свою команду. Я тоже бросился на пол, и тут же показалось, что моя голова разлетелась на куски. Через пару секунд я осторожно ее ощупал, и, к моему удивлению, она была цела и даже на своем месте. Однако рот был полон крови, а уши словно залили цементом. Я с трудом приподнялся и огляделся по сторонам: пыль еще оседала, ни одного живого охранника вокруг не было видно, а нападавшего и след простыл.
Узкоглазый был мертв – взрывной волной его отбросило на прутья нашей решетки. Такой шанс упускать было нельзя: пока мои сокамерники приходили в себя, я метнулся к прутьям, просунул руку и быстро обшарил труп. Ключи! К счастью, они были на поясе, я рванул их к себе. Чертыхаясь и дрожа от нетерпения, я открыл замок под радостные крики Амира. Еще мгновение, и мы были на свободе.
Связкой узкоглазого можно было открыть только две камеры – нашу и арлекинки. Кто отвечал за другие клетки, сейчас понять было нельзя. И хотя отовсюду слышались мольбы и проклятия, мы ничем не могли помочь. Амир с Джозом, впрочем, по этому поводу и не переживали. Они принялись быстро обыскивать остальных убитых, и ключи интересовали их в последнюю очередь. Оба подбирали себе оружие и набивали карманы патронами.
Я повернулся к арлекинке. Она и не думала просить помощи. Поняв, что нападавшие явились не по ее душу, она просто сидела и смотрела куда-то в пустоту. Мгновение поколебавшись, я отпер ее замок. Недоверчиво косясь на меня, она медленно поднялась на ноги, на секунду замерла, а потом одним прыжком выскочила наружу. Оказавшись на свободе, арлекинка сделал пару шагов, остановилась и внимательно оглядывалась вокруг. Напряженная, готовая в любой момент сорваться с места.
– Э, ты че творишь? – Амир перекидывал через плечо ремень авиационного пулемета. – Зачем эту сучку выпускаешь?
– Пусть-пусть. – Джоз коснулся его руки успокаивающим жестом. – Она может нам пригодиться…
– «Нам»? «Пригодиться»? Ты о чем, торговец?
– Надо выбираться отсюда. Поодиночке не выживем.
Мы переглянулись. У одного шансов выжить в пустыне нет. У четверых – почти нет. Но это все же получше. Не тратя времени на разговоры, мы с арлекинкой тоже склонились над убитыми охранниками – я взял себе дробовик, она прихватила какой-то нож.
Снова ухнуло где-то совсем рядом, а из-за палатки появилась пара людей Густава. Не вставая с колена, Амир развернул дуло в их сторону. Пулемет заревел, плюясь огнем и разбрасывая гильзы. Одного из противников просто снесло, другому очередь пришлась в ноги, скосив его, как спелый колос.
Тем временем ушлый Джоз метнулся в сторону ангара, где Похитители хранили свои запасы. Мы поспешили за ним. Ангар высился на краю лагеря – типичная архитектура новой Утопии. Какие-то руины, залатанные потемневшими листами железа и прочим хламом. Похоже на гнездо гигантских ос или муравьев-мусорщиков. Перестрелка вдали не прекращалась, но здесь было тихо – только пара трупов остывала на земле, а у входа сидел, прислонившись к стене, один из Похитителей. Лицо его было залито кровью, правая сторона головы чуть повыше лба превратилась в месиво – похоже, был пробит череп. Как ни странно, раненый был еще жив.
– Где-то там у них тачка. – Амир, не обращая на него внимания, ринулся внутрь. Джоз присел рядом с умирающим. Наклонившись к нему, он вкрадчиво спросил:
– Кто это к вам в гости пожаловал?
Тот с трудом поднял глаза и скривился от боли. Потом выпустил кровавый пузырь и тихо просипел: «Немес-с-с… – попытался сглотнуть и с трудом закончил, будто сплюнул: – …тные».
Ворота ангара слетели с петель. Наружу вырвался и с трудом затормозил гибрид-уродец: джип, когда-то предназначавшийся для поездок по джунглям Утопии. Теперь он, облупившийся и покрытый сажей, укрепленный толстыми листами брони, превратился в боевую машину Похитителей.
– Транспорт подан! Билеты у всех есть? – Довольный Амир вцепился в руль и даже подпрыгивал на сиденье от нетерпения. Мы перевалились через борта, и он тут же дал по газам. Двигатель на биотопливе набирал мощность мягко, но стремительно. Мне пришлось вцепиться в раму, когда машина, подпрыгивая на ухабах и чьих-то телах, рванула по опустевшему лагерю. Нас никто не пытался остановить, лишь один раз из-за угла вслед дали очередь, проделавшую еще пару дыр в нашей колымаге. К счастью, никого из нас не зацепило.
У открытых ворот было пусто. Одна из створок болталась на искореженной петле, рядом в земле красовалась приличных размеров воронка, турели были выведены из строя, стволы печально поникли. Тот, кто сейчас наводил порядок в лагере, явно не торчал смиренно на пороге, ожидая, когда ему откроют по доброй воле.
Амир притормозил на пару секунд. Позади оставался плен, вонючие клетки и ежедневное изнурительное ожидание мучительной смерти. Впереди ждала свобода, жаркое дыхание пустыни и… снова ожидание мучительной смерти за каждым поворотом. Что поделать, это была Утопия, черт бы ее побрал!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?