Электронная библиотека » Андрей Воронин » » онлайн чтение - страница 16


  • Текст добавлен: 12 ноября 2013, 15:49


Автор книги: Андрей Воронин


Жанр: Боевики: Прочее, Боевики


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

Шрифт:
- 100% +
* * *

Восьмой, которого на самом деле звали Виктором Свистуновым и который с детства привык отзываться на кличку Свист, не был мастером разговорного жанра, но словечко “размазали”, которым он охарактеризовал то, что произошло с ним и его напарником на квартире у Чека, наиболее точно описывало ситуацию.

Свист и его напарник по кличке Ляпа работали с Канашом уже третий год и числились среди людей проверенных, исполнительных и надежных. В службе безопасности концерна “Эра” не было профсоюзной организации, так что дураки и разгильдяи, если и проникали каким-то образом сквозь густое сито отбора, надолго здесь не задерживались. Канашу было наплевать, чем занимаются его подчиненные в свободное время. Если человек мог вечером выпить ведро спирта, а утром явиться на работу чисто выбритым, со свежей головой и ясным взглядом, Валентина Валерьяновича это вполне устраивало. Если сотрудник службы безопасности страдал клептоманией в тяжелой форме, но при этом не крал на работе, Канаш не видел и в этом проблемы. И даже если кто-то из его подчиненных не мог без посторонней помощи попасть струей в унитаз, но при этом ухитрялся добросовестно и успешно выполнять свои профессиональные обязанности, Канаш считал, что такой человек ему подходит.

Официально Свист и его напарник Ляпа именовались оперативными работниками и имели довольно обширный круг обязанностей – как правило, не очень обременительных, но порой довольно скучных и даже опасных. Засада на квартире Чека относилась к разряду скучных – по крайней мере, так им обоим казалось.

Домой к Чеку их привез сам Валентин Валерьянович. Именно юн за считанные секунды вскрыл оба примитивных замка, которыми была снабжена дверь квартиры, и первым вошел в прихожую. Пока Свист и Ляпа осматривались на новом месте, он сноровисто снял с обоих находившихся здесь компьютеров жесткие диски. “Это чтобы вы в рабочее время играми не развлекались”, – проворчал он, убирая диски в кейс. Сообразительный Свист смекнул, что дело тут вовсе не в играх – какой же идиот, сидя в засаде, станет резаться в “морской бой” с компьютером! – но ничего не сказал, поскольку начальству, как известно, виднее.

После того, как Канаш ушел, его оперативники с удобством расположились в комнате. Свист уселся на кровать Чека и сразу же развернул принесенные из дома бутерброды – поесть он любил, а позавтракать не получилось из-за безумной спешки, так как Канаш выдернул его прямо из-под одеяла и притащил сюда. Ляпа уселся за стол, вжикнул “молнией” сумки и вынул оттуда какую-то потрепанную книжицу.

– Ммм? – вопросительно промычал Свист с набитым ртом.

Ляпа молча повернул книгу так, чтобы напарник мог увидеть название. Свист глянул, от неожиданности сглотнул огромный непрожеванный кусок, поперхнулся и мучительно закашлялся, уткнувшись лицом в хозяйскую подушку, чтобы кашель не всполошил соседей.

– Ox, – просипел он, когда приступ кашля прошел. – Ты в гроб меня вогнать решил, что ли? Это ж надо было додуматься: “Записки охотника!"

– Дурак ты, – беззлобно огрызнулся Ляпа. – Мировая книженция. В самый раз для дежурства. И читать приятно, и бросить в случае чего не жалко. Дочка из библиотеки принесла, полгода уже дома валяется…

– Да, – протянул Свист, – книженция мировая… Слушай, а у тебя с головой все в порядке? Голоса не мерещатся? Головокружений не бывает?

– Только от успехов, – ответил Ляпа, тем самым давая понять, что в свое время ознакомился с творчеством не только Ивана Сергеевича…

Свист фыркнул и вернулся к своим бутербродам, немного досадуя из-за того, что нельзя включить телевизор (которого здесь, кстати, и не было) и открыть бутылочку пивка – “откупорить ботл”, как он любил выражаться. Ляпа немного пошелестел страницами и углубился в чтение. Свист с легким злорадством заметил, что напарник застрял странице этак на десятой или двенадцатой, не больше.

Время шло. Ляпа начал все чаще клевать носом над своей “мировой книженцией”. Бутерброды кончились, как рано или поздно кончается все на свете – и хорошее, и плохое. Свист вынул из наплечной кобуры “Макаров”, выщелкнул обойму, выбросил из ствола оставшийся там патрон и принялся развлекаться, наводя пистолет на различные мишени и вхолостую щелкая курком. Нажимая на спуск, он говорил “кх-х!” и имитировал сильную отдачу. Ляпа, стоически переносивший производимые им звуки в течение добрых сорока пяти минут, наконец не выдержал, оторвал взгляд от книги и увидел, что черный зрачок пистолетного дула смотрит ему прямо в лоб.

– Совсем охренел, – сказал он Свисту. – Кто это тебя научил так развлекаться? А если пальнет?

– Ага, – лениво откликнулся Свист и по-ковбойски крутанул пистолет на указательном пальце. – Ты мне еще расскажи про незаряженное ружье, которое раз в год стреляет. Обойма-то вот она!

– Вот возьми ее и засунь себе в.., – посоветовал Ляпа и сердито уставился в книгу.

Свист протяжно вздохнул, переменил позу и шумно почесал только что упомянутое Ляпой место. То, что Канаш заставил их взять с собой оружие, казалось ему полнейшей глупостью. Он пару раз видел Чека и не сомневался, что справится с ним одной рукой, даже если другую ему привяжут за спину. Правда, Канаш что-то говорил о том, что у Чека появился крутой компаньон, но этот компаньон, по словам того же Канаша, был худ, хром и имел на двух руках столько же пальцев, сколько нормальные люди имеют на одной Не меняя позы, Свист распахнул полы своей легкой матерчатой куртки и критически осмотрел содержимое нашитых изнутри карманов. Баллончик со слезогонкой. Баллончик с нервно-паралитическим газом. Небольшой электрошоке?. Короткая черная дубинка из упругого гибкого каучука, утяжеленная залитым в наконечник свинцом. Моток капронового шнура, пузырек с хлороформом, катушка липкой ленты”. В том, что касалось необходимой для дела экипировки, Канаш никогда не скупился, и кожаная безрукавка Ляпы скрывала под собой точно такой же “джентльменский набор”. Свист недовольно повертел коротким, нахально вздернутым носом. Не так давно он вовсю защищал честь России на международных соревнованиях по дзюдо и до сих пор находился в отличной форме. Ляпа тоже сутками пропадал в спортивном зале и однажды на глазах у Свиста на спор прошиб кулаком сложенную в полкирпича перегородку. Так за каким дьяволом им еще и пистолеты?

– Вот спрашивается, – обратился он за поддержкой к напарнику, – на кой хрен нам сегодня стволы?

Ляпа с готовностью отложил книгу, немного ослабил узел узкого черного галстука, который стягивал ворот его белоснежной рубашки с коротким рукавом, и пожал плечами. Его отягощенная карманным арсеналом кожаная безрукавка при этом негромко скрипнула.

– Опять скрипит потертое седло, – сказал Свист. Он вставил обойму в рукоять пистолета, картинно замахнулся открытой ладонью, чтобы залихватским ударом загнать ее на место до щелчка, и тут из прихожей донесся сначала звонок, а потом, после паузы, звук, который ни с чем нельзя было спутать: кто-то ковырялся в замке.

– Атас, – одними губами произнес Свист и бесшумно вскочил с кровати.

Ляпа понял его без слов. Если бы это был Канаш или кто-то, посланный Канашом, их непременно предупредили бы по телефону. А если бы это оказался Чек, то он вряд ли стал бы звонить в собственную дверь. Или он нарочно валяет дурака, чтобы сбить их с толку?

Замок щелкнул. Свист метнулся в угол, дождался второго щелчка и одновременно с ним загнал обойму на место. Краем глаза он увидел, как Ляпа осторожно пятится к дверям кухни, держа в одной руке пистолет, а в другой – вот умора! – томик Тургенева. Свист на секунду отвлекся от двери, чтобы повернуться к Ляпе и постучать себя по лбу согнутым пальцем. Ляпа в ответ скорчил зверскую рожу и пожал плечами: не оставлять же, в самом деле, книгу на виду!

Царапанье и щелчки в прихожей прекратились, но дверь осталась закрытой. Свист напряг слух и сумел различить легкие шаги, направлявшиеся прочь от квартиры Чека вниз по лестнице.

– Чисто работают, – прошептал он, обернувшись к Ляпе. – Один спец открыл и отвалил, а другой сейчас придет и возьмет, что надо. Тут мы его и прищучим. Давай на кухню, Ляпа. Как сунется к тебе, сразу бери его на мушку. Только стрелять не вздумай!

– Много базаришь, – заметил Ляпа. – Ты в сортир?

– Как всегда.

– Вот-вот, – не упустил случая съязвить начитанный Ляпа.

– Сам дурак, а еще в галстуке, – сказал ему Свист и нырнул в туалет, прикрыв за собой дверь так, чтобы осталась щелочка.

Ему вдруг стало весело. Меньше всего он ожидал, что Чек, который по неизвестной ему причине вдруг подался в бега, и его приятель, бывший, если верить Канашу, тертым калачом, явятся сюда, именно в то место, где их вернее всего будут поджидать. Но они пришли. Видимо, Канаш-таки знал, что делает, когда снимал с компьютеров жесткие диски и оставлял здесь засаду. Теперь оставалось только сцапать необдуманно залетевших в клетку пташек и со спокойной душой отправляться в контору за премиальными.

Входная дверь квартиры распахнулась, и Свист испытал ощущение, которое в разговорах с себе подобными обычно характеризовал словами “едет крыша”. В данном случае это не было пустым звуком: увидев людей, которые вошли в квартиру, он действительно почувствовал какое-то плавное скользящее движение под черепной коробкой, от которого у него на мгновение закружилась голова.

Эти люди были ему абсолютно незнакомы и меньше всего походили на квартирных воров. “Менты!” – метнулась в мозгу Свиста паническая мысль, но на сыскарей эти странные взломщики тоже не тянули – слишком уж тихо и осторожно они себя вели, да и лица у них были не те.

Тиская пистолет вспотевшей ладонью, Свист затаился в туалете, перестав дышать. Человек, вошедший в квартиру первым, уверенно прошагал в комнату, придерживая на плече ремень спортивной сумки, которая на вид казалась пустой. Его приятель, невысокий сухопарый мужик лет сорока пяти, а может быть, и пятидесяти, двигавшийся с подозрительной легкостью профессионального танцовщика, проходя мимо убежища Свиста, слегка замедлил шаг, заколебался и даже приподнял было руку, чтобы толкнуть неплотно прикрытую дверь. Видимо, он привык ничего не упускать. Свист обмер и навел на дверь пистолет, но тут под ногой обладателя спортивной сумки что-то противно захрустело, сухопарый повернулся к туалету спиной и негромко сказал:

– Смотри под ноги, полковник. Не дави улики.

"Полковник!” – ахнул Свист и впервые в жизни почувствовал, что вот-вот обмочится. Он крепко сдавил промежность, не доверяя собственному организму, который оказался совершенно не готов к тому, чтобы вместо мозгляка Чека и хромого уголовника столкнуться с серьезным противником.

Справившись со взбунтовавшимся мочевым пузырем, Свист взял себя в руки и попытался размышлять более или менее здраво. Это было затруднительно, потому что больше всего ему хотелось бомбой выскочить из туалета, распахнуть входную дверь и кубарем скатиться по ступенькам – вниз, на улицу, за угол, в машину и дальше, как можно дальше от этого места… Останавливали его три обстоятельства. Во-первых, за дверью могли стоять другие люди в штатском, готовые броситься на помощь полковнику и его спутнику. Во-вторых, Свист сильно сомневался, что Канаш погладит его по головке за такое поведение. И, наконец, в-третьих, Свиста удерживал намертво застрявший на кухне Ляпа. Бросить его там – значило развязать ему и руки, и язык. Когда Ляпу возьмут в оборот, он молчать не станет…

Было еще и в-четвертых, но Свист не хотел признаться даже себе, что попросту боится схлопотать пулю в позвоночник. Полковник полковником, но лицо сухопарого Свисту не понравилось. Оно было чересчур спокойным, зато глаза даже в полумраке прихожей опасно поблескивали, как линзы невиданного оптического прицела.

Взломщики вовсю шуровали в комнате, хрустя разбросанными по полу радиодеталями и лязгая железом. Они беседовали, и из их разговора Свист понял, что они ищут винчестеры – те самые, которые несколько часов назад снял и увез Канаш. Он очень сомневался, что сыскари из райотдела или гастролеры-домушники способны отличить извлеченный из компьютера винчестер от одноименной винтовки. Значит, понял Свист, это либо очень серьезные деловые люди, либо офицеры ФСБ. Мысленно он проклял и Чека, и Канаша, а заодно и себя за то, что ухитрился влезть в дело, в котором замешана федеральная служба. Впрочем, подумал он, неизвестно, кто хуже: федералы или блатные.

Тем временем притаившийся в углу возле кухонной мойки Ляпа размышлял примерно таким же образом, но с одним существенным отличием: Ляпа не боялся. Он тоже слышал, как один из взломщиков назвал другого полковником, но решил, что это либо кличка, либо прозвище. Настоящие полковники не шарят по квартирам в отсутствие хозяев. Кроме того, в отличие от Свиста, Ляпа не мог видеть незваных гостей, и неброская внешность Иллариона Забродова не могла произвести на него того неизгладимого впечатления, которое она обычно производила на людей, решивших помериться с ним силой.

Ляпа вообще редко испытывал чувство страха в силу своей молодости, завидного здоровья и природного легкомыслия. Стоя в узкой щели между кухонным шкафчиком и мойкой, в которой уже черт знает сколько дней мокли две грязные тарелки, закопченная сковорода и одинокий тонкостенный стакан с выпачканными кефиром стенками, Ляпа был спокоен. Приказ, полученный от Канаша, был прост и ясен: всех впускать, никого не выпускать. Судя по доносившимся из комнаты голосам, там находились двое, и Ляпа не видел причин, которые могли бы помешать им со Свистом повязать двух залетных фрайеров в лучшем виде. Поэтому, когда в поле его зрения вдруг совершенно бесшумно возник абсолютно незнакомый невысокий человек с внешностью спортсмена-легкоатлета, Ляпа спокойно направил на него пистолет и молча взвел большим пальцем курок.

Незнакомец так же молча поджал губы и сделал глубокомысленное движение бровями, как будто столкнулся с любопытной задачкой из учебника арифметики. Ляпа сделал недвусмысленное движение пистолетным стволом, предлагая гостю поднять руки.

– Спокойно, – миролюбиво произнес взломщик, послушно поднимая руки и демонстрируя Ляпе пустые ладони. – Не надо так сильно давить на спуск, эта штука может выстрелить.

"Закрой пасть и повернись спиной”, – хотел скомандовать Ляпа. Он уже открыл рот, и тут что-то произошло – что именно, он так и не понял, хотя впоследствии несколько раз вспоминал этот бесславный эпизод своей трудовой биографии, пытаясь восстановить ход событий во всех подробностях.

Он стоял в узкой, не больше полуметра, щели, надежно прикрытый с левой стороны мойкой, а с правой – высоким узким шкафчиком, в каких хозяйки обычно хранят кастрюли, полотенца и прочую кухонную дребедень. Взломщик с поднятыми руками находился прямо перед ним на расстоянии добрых полутора метров – стоял с растерянным и вроде бы даже виноватым видом и смотрел на Ляпу печальными, как у сенбернара, глазами. Было очевидно, что он сопротивляться не станет. Ляпа очень удивился, когда его правая кисть вдруг взорвалась нестерпимой болью, а пол, потолок и стены кухни ни с того ни с сего пришли в движение, стремительно меняясь местами, словно Ляпа ненароком угодил внутрь большой бетономешалки. Спиной вперед пролетая через кухню, он услышал, как в комнате что-то тяжело упало и разбилось с глухим кашляющим треском, но не обратил на это внимания. Куда подевался пистолет, Ляпа тоже не понял, а через секунду подоконник со страшной силой ударил его пониже спины, и Ляпа, очень гордившийся своим красным поясом по каратэ, со всего маху врезался спиной в окно, оборвав дребезжащие горизонтальные жалюзи.

Тройной стеклопакет дрогнул, издав глухой короткий треск, но устоял и, слегка спружинив, швырнул Ляпу вперед. Если бы не Ляпины молодость, бычье здоровье и бойцовский характер, за который его неоднократно хвалил тренер, все могло бы на этом закончиться. Ляпе достаточно было упасть на пол и немного полежать там, прикидываясь бесчувственным телом, но у него были неплохие рефлексы, а подумать он просто не успел. Поэтому Ляпа с огромным трудом удержался на ногах, тряхнул головой, принял некое подобие боевой стойки и даже сделал шаг вперед несмотря на то, что крестец у него онемел от удара о подоконник, а правая рука, казалось, напрочь лишилась кисти.

Он успел заметить, как шевельнулись губы незнакомца, словно тот собирался что-то сказать, но передумал. Ляпа сделал еще один нетвердый шаг и ударил левой. Его кулак стремительно метнулся вперед, и тут опять произошло что-то непонятное, из-за чего все тело Ляпы устремилось вслед за кулаком, пересекло кухню в обратном направлении, но на сей раз головой вперед, с грохотом влетело в щель между шкафчиком и мойкой и с неприятным треском воткнулось головой в выложенную кремовым импортным кафелем стену. На этом приключения Ляпы закончились, и настала очередь Свиста.

Рассказывая Канашу о неприятных событиях этого дня, Свист был точен до того самого момента, когда, бесшумно подкравшись сзади, он свалил человека, которого его спутник называл полковником, ударом пистолетной рукояти по затылку. По мнению Свиста, это было проще и надежнее, чем брать противника в плен, пугая пистолетом. По крайней мере, так полковник его не видел и не смог бы опознать, случись что-то непредвиденное.

Полковник послушно повалился на пол, по дороге своротив стоявший на столе монитор и потеряв свою бейсбольную шапочку с длинным козырьком. Без шапочки он стал больше походить на полковника. Во всяком случае, затылок у него точно был полковничий – аккуратно подстриженный, суховатый, начальственный.

Монитор “пентиума” с тяжелым треском рухнул в груду электронного хлама на полу, и словно в ответ, что-то загрохотало на кухне, где несколько секунд назад Ляпа сунул под нос второму пистолет. Потом там снова загремело, на этот раз сильнее. Внизу раздались частые удары – , кто-то свирепо колотил в потолок, требуя прекратить безобразие.

Свист и сам чувствовал, что безобразие пора заканчивать, пока живший этажом ниже дятел не вызвал милицию. Он бросился на кухню, и с этого момента его воспоминания потеряли ясность и последовательность. Он помнил, что навстречу ему из дверей кухни метнулась какая-то стремительная тень, а потом перед глазами полыхнул фейерверк исключительной красоты и яркости, и стало темно.

Свист очнулся на полу в прихожей. Голова у него была крепкая, так что без сознания он провалялся несколько минут, не больше. На кухне протяжно стонал Ляпа, по полу тянуло сквозняком. Входная дверь была приоткрыта, а оба взломщика, в том числе и лежавший без сознания полковник, бесследно исчезли. Кроме того, вместе со взломщиками исчезли оба пистолета – и его, и тот, что был у Ляпы. Примерно столько же времени у него ушло на то, чтобы убедиться в полной неспособности Ляпы самостоятельно покинуть поле боя. Тяжело мотая гудящей, будто с похмелья, головой, Свист полез в карман за сигаретами, но тут же спохватился, кое-как взвалил на плечо тяжеленного Ляпу и поспешно покинул квартиру Чека, наплевав и на то, что их могут увидеть, и на сдавленные стоны своего напарника, которому каждое движение причиняло нестерпимую боль.

Ему все-таки удалось унести ноги до того, как прибыл вызванный неугомонным пенсионером Курьяновым милицейский наряд, и более или менее удачно сдать Ляпу в травматологию, сказав, что тот свалился с лестницы. Только после этого он позвонил Канашу, стараясь не обращать внимания на настойчивую мысль о том, что настоящие неприятности только начинаются.

Глава 15

– Юрий Валерьевич, – негромко, но с нажимом произнес Канаш, – вы уверены, что у вас нет никаких срочных дел за границей?

Они сидели на просторной веранде рогозинской дачи – той самой, на которой когда-то состоялась достопамятная вечеринка. Дача была старая и по сравнению с хоромами партнеров и конкурентов Рогозина смотрелась довольно скромно, но хозяина она устраивала. В ней было какое-то сентиментальное очарование, отдающее ароматом бабушкиного сундука, и Рогозин часто говорил, что не променяет эту дачу даже на президентский дворец в Крыму. Канаш понятия не имел, насколько эти его утверждения соответствовали действительности, но дача нравилась и ему.

– Ты хочешь сказать, что все настолько плохо? – спросил Рогозин, вертя в руках большое, с кулак взрослого мужчины, антоновское яблоко.

– Ну, может быть, и не настолько, – ответил Канаш, – но ситуация достаточно напряженная.

Рогозин поднес яблоко к лицу и с силой втянул его терпкий аромат. Глаза его мечтательно прикрылись, и Канаш заметил, какие отяжелевшие, словно после бессонной ночи, у него веки.

– Ситуация всегда напряженная, – сказал Рогозин. – И потом, не могу же я улепетывать за бугор всякий раз, когда какая-нибудь хромая сволочь захочет перерезать мне глотку. Не понимаю, Валентин Валерьянович, что мешает тебе нейтрализовать этого мерзавца?

– Дело уже не только и не столько в нем, – подавив вздох, сказал Канаш. – Дело в брате Свешниковой.

Рогозин открыл глаза и посмотрел на него поверх антоновки.

– А что, он в придачу ко всему оказался еще и суперменом? Кто он, этот твой программист – робот-убийца, ниндзя, оборотень, которого не берут пули? В чем дело, Канаш?

– Дело в том, что смерть этого мальчишки в нынешней ситуации ничего не изменит. Единственное, что она вам даст – это его отсутствие в суде…

– В суде?

– Да, Юрий Валерьевич, в суде. Не понимаю, почему эти псы из прокуратуры до сих пор не вернулись. Дело в том, что человек, о котором мы с вами говорим, проник в электронное хранилище информации ГРУ, добыл там компромат на одного из сотрудников “Кентавра” и попытался пустить его в дело по собственному усмотрению. Сегодня днем на его квартире побывали двое неизвестных, судя по всему – офицеры ГРУ. По крайней мере, один из них называл другого полковником, и моих людей они отделали весьма профессионально. Они искали извлеченную из компьютера ГРУ информацию.

– Нашли? – спросил Рогозин.

Глаза его снова были закрыты, лицо казалось абсолютно бесстрастным и бледным, как у восковой куклы. Канаш удивился самообладанию Рогозина. Он-то ожидал безобразного скандала, гроханья кулаком по столу, обещаний сгноить и скрутить в бараний рог, бессвязных обвинений и угроз, а вместо этого получался спокойный и даже деловой разговор.

– Не нашли, – ответил Канаш. – И не найдут. Но они знают, где искать, и мне это активно не нравится. ГРУ – это не “Кентавр”, это противник посолиднее. То есть что это я говорю? ГРУ – это не противник, а что-то вроде природного катаклизма. Не станете же вы называть противником извержение вулкана… Захотят раздавить – раздавят.

– Милая перспектива, – сказал Рогозин. Не открывая глаз, словно ему было невмоготу смотреть по сторонам, он положил свое яблоко на перила веранды и вынул из пачки сигарету. – Ну хорошо, будем считать, что ты уже напугал меня до полусмерти. А что ты, как начальник службы безопасности, можешь предложить в данной ситуации? Или весь этот треп был просто прелюдией к заявлению об уходе в отставку?

Канаш криво усмехнулся, подумав, что в его теперешнем положении возможен только один способ ухода в отставку – ногами вперед.

– Я уже предложил, – сказал он. – Поезжайте за границу.

– На какой срок? На неделю, на месяц? Или на год?

А может быть, навсегда? Ты же грамотный мужик, Канаш. Неужели ты не понимаешь, что это равносильно финансовой, деловой или политической смерти?

– Но не физической же, – заметил Канаш.

– Не говори чепухи. От этой хромой обезьяны Баландина ты меня как-нибудь защитишь, а если ты имеешь в виду ГРУ, то от них и за границей не спрячешься. И потом, от ГРУ надо прятаться вовсе не мне, а как раз-таки тебе. Нет, Валентин Валерьянович, это не выход. Это для травоядных, которые во всех опасных ситуациях могут рассчитывать только на быстроту своих ног и собственную выносливость. А мы с тобой…

– Да, – довольно непочтительно перебил его Канаш, – конечно. Мы с вами хищники, победители и так далее, и тому подобное. Только это все поэзия, а спецназ ГРУ – проза, причем выдержанная в духе строгого реализма. Они нас с вами сначала шлепнут, а уж потом, может быть, вскроют, чтобы разобраться, чем мы питались: травой или мясом.

– Сгущаешь краски, – сказал Рогозин. – Если дела обстоят именно таким образом, то мы с тобой давно уже должны были остыть. Мне кажется, эти твои рассуждения относятся к категории “что будет, если…” Я угадал?

– В какой-то степени. – Канаш медленно, задумчиво кивнул. – У меня сложилось впечатление, что ГРУ заинтересовано в том, чтобы замять это дело без лишнего шума. Они действуют очень осторожно и явно неофициально – возможно, потому, что на руках у них одни догадки и ни одной улики. Какое-то время у нас еще есть, и если не сидеть сложа руки, из этой трясины можно выбраться. И потом, мир полон случайностей. Если на минутку представить, что все, кто замешан в этой истории, тем или иным способом уйдут со сцены..

Он замолчал, выжидательно уставившись на Рогозина.

– Что ты пялишься на меня, как Кашпировский? – грубо проворчал Рогозин. – Чего ты от меня ждешь?

Эту кашу заварил твой человек, ты и разбирайся. И потом, это твоя работа.

– Не уверен, – медленно проговорил Канаш. – Уж очень ответственное решение… Мне бы очень не хотелось принимать его в одиночку. Кроме того, последствия этого решения непременно повлияют на вашу судьбу гораздо сильнее, чем на мою.

– Почему это? – сварливым тоном поинтересовался Рогозин.

– Да просто потому, что я обучен не только нападать, но и убегать, и прятаться. Я умею это делать вполне профессионально. А вы, Юрий Валерьевич? В жизни бывают положения, в которых деньги практически ничего не решают, и нам с вами сейчас до такого положения осталось полшага, максимум шаг. Так что с этой минуты я и пальцем не шевельну, не заручившись вашим прямым приказом.

Рогозин поморщился.

– А диктофончик у тебя есть? – спросил он.

– К черту диктофончик, – ответил Канаш. – Когда все это закончится, у нас с вами будет сколько угодно времени, чтобы разобраться, кто из нас накопил больше компромата и чье досье толще. Извержение еще не началось, но я уже вижу дымок над кратером, так что диктофончики пока что не нужны.

Рогозин скривился, как будто хлебнул уксуса.

– Поэт! – воскликнул он. – Врешь ведь все… Врешь и не краснеешь, потому что вместо морды у тебя кагебешная задница.

– Не спорю, – бесстрастно сказал Канаш. – Так что вы решили?

Рогозин обмяк, тяжело откинувшись на спинку кресла.

– А что я могу решить? – безнадежно спросил он. – Действуй, Валик. Только, ради бога, поскорее.

– Собственно, я уже начал, – сказал Канаш, легко поднимаясь на ноги.

Солнце уже скрылось за лесом, и небо над почерневшмми верхушками сосен постепенно наливалось темной густой синевой, как вода, в которой замочили новенькие, ни разу не стиранные джинсы. Идя через темный сад по усыпанной хрустящим гравием дорожке, Канаш заметил парочку летучих мышей, которые исполняли в вечернем воздухе свой хаотичный танец, похожий на беспорядочную пляску подхваченных порывом ветра клочков грязной оберточной бумаги. Где-то протяжно крикнула ночная птица. У калитки Канаш обернулся и увидел освещенную мягким электрическим светом просторную веранду и неподвижно сидевшую в продавленном кресле фигуру Рогозина.

– Смотрите в оба, ребята, – негромко сказал он в пространство.

– Есть, – ответили ему из росших справа от калитки кустов сирени.

Садясь за руль своего джипа, он подумал, что его жизнь заметно упростилась бы со смертью Рогозина. Конечно, найти такую хорошую работу в наше время не так-то просто, но с другой стороны, всех денег все равно не заработаешь. Рано или поздно придется остановиться, и лучше сделать это самому, не дожидаясь, когда тебя остановит кто-то другой.

Запуская двигатель, Канаш упрямо мотнул головой. Такие мысли служили признаком слабости, а слабость была для него непозволительной роскошью – особенно теперь, когда на горизонте появился серьезный противник. Это дело было не из тех, которые можно бросить на полпути, и Канаш знал, что не остановится, пока не узнает, каким будет конец. Кроме того, здесь замешан и его личный счет к Чеку и Баландину – особенно к Чеку! А Валентин Валерьянович Канаш привык аккуратно платить по счетам.

Примерно через час он остановил “чероки” перед ярко освещенным входом в кафе “Роксана”. Было еще довольно рано, но сквозь цветные витражи Канаш разглядел, что в кафе почти не осталось свободных мест. Он перебросился парой негромких слов с полузнакомым швейцаром, вежливо улыбнулся в ответ на его шутку, похлопал украшенного галунами мордоворота по крутому плечу и вошел в пропитанный запахами еды, вина, парфюмерии и табачного дыма полутемный зал, где играла музыка, гудели приглушенные голоса и часто лязгал металл, соприкасаясь со стеклом и фарфором.

Здесь Канаш задержался совсем ненадолго. Он угостил коньяком Аполлошу, выпил минеральной воды и перебросился с засаленным диспетчером десятком невразумительных фраз. Из этого разговора трудно было что-нибудь понять, но для посторонних ушей беседа Канаша и Аполлоши не предназначалась.

После ухода Валентина Валерьяновича засаленный человечек залпом допил коньяк, докурил сигарету, встал из-за столика и двинулся куда-то в глубь кафе своей странной походкой, которая выглядела одновременно и суетливой, и медлительной. По дороге он как бы между делом ущипнул пробегавшую мимо официантку за тугой зад, на минутку причалил к бару, чтобы пропустить рюмочку, и как-то незаметно исчез в замаскированном портьерой проходе, который вел во внутренние помещения кафе.

Заглянув в подсобку, Аполлоша поманил согнутым пальцем скучавшего рядом со штабелем картонных ящиков молодого человека, с виду – типичного бича и законченного алкоголика. Вручив обитателю подсобки небольшую сумму, Аполлоша кратко проинструктировал его, ласково похлопал по спине и вернулся за свой столик в углу. На этом его работа была окончена – по крайней мере, на сегодня, чего нельзя было сказать о молодом человеке с внешностью алкоголика и множестве других людей – молодых и не очень.

Запущенный Аполлошей идеально отрегулированный механизм работал бесшумно, незаметно для постороннего глаза и при этом предельно эффективно. Через полчаса посланное засаленным сводником сообщение достигло адресата. Сидевший за столиком одного из дорогих ресторанов черноволосый красавец лет тридцати, одетый в строгий вечерний костюм, смуглый, выбритый до синевы, с иссиня-черным хвостом пышных вьющихся волос, вежливо извинился перед своей малокровной, увешанной бриллиантами спутницей, вынул из кармана трубку сотового телефона и недовольным голосом ответил на вызов.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации