Электронная библиотека » Андрей Воронин » » онлайн чтение - страница 4


  • Текст добавлен: 12 ноября 2013, 15:49


Автор книги: Андрей Воронин


Жанр: Боевики: Прочее, Боевики


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Контора, как называл свою фирму Чек, располагалась на одной из оживленных центральных улиц. Транспортный поток был здесь таким плотным, что Чеку поневоле пришлось снизить скорость, и к офису он подъехал, выжимая всего-навсего сто километров в час. Затормозив в сантиметре от заднего бампера “волги” начальника технического отдела, Чек вышел из машины, захлопнул дверцу и поднялся на низкое мраморное крыльцо. Он помахал рукой глазку следящей телекамеры, дождался характерного щелчка электронного замка и потянул на себя ручку солидной зеркальной двери.

В вестибюле царили кондиционированная прохлада и стерильная чистота. За невысоким барьером, одним глазом глядя на монитор, а другим – в порнографический журнал, сидел плечистый охранник в полувоенной форме. Это был просто кусок мяса с пудовыми кулачищами, но вполне безобидный и с незатейливым, но своеобразным чувством юмора. Стосковавшийся по простоте Чек остановился у барьера, чтобы перекинуться с охранником парой слов.

– Лихо ездишь, Чек, – сказал охранник, с некоторым сожалением закрывая журнал. – И тормозишь лихо.

– Не спорю, – сказал Чек. – Интересный журнальчик?

– Журнальчик-то интересный, но вот про твои компьютеры там ни слова. Слушай, а что ты будешь делать, если у тебя откажут тормоза?

– Разобьюсь в лепешку и подохну, – честно ответил Чек, но охранник почему-то решил, что с ним шутят, и расхохотался.

– Ну ты артист, – с трудом выговорил он сквозь одолевавший его смех. – Ну артист! Кино вчера смотрел? Там как раз про такого, вроде тебя.., с мухами в башке.

– С мухами? – переспросил Чек. – Да нет, боюсь, что не смотрел.

– Да ну! Как это не смотрел? Да по первому каналу, сразу после “Времени”…

– Нет, – сказал Чек, – точно не смотрел. – У меня и телевизора-то нет.

– Как это – нет телевизора? – поразился охранник. – А что же у тебя тогда есть? Компьютер твой, что ли?

– Ага, – сказал Чек, начиная скучать. – А у тебя компьютер есть?

– Нету, – ответил охранник. – На кой хрен он мне сдался, твой компьютер?

– Вот видишь, – сказал ему Чек, подводя черту. – У тебя нет компьютера, у меня – телевизора… У каждого из нас чего-нибудь нет. А насчет компьютера ты не прав. Это, брат, такая штука, что твоему телевизору до нее далеко. Заходи ко мне как-нибудь, я тебе покажу, какая это вещь. Хотя нет, постой… У тебя семья есть?

– А как же, – сказал охранник.

– И дети?

– И дети.

– Тогда не надо заходить, – сказал Чек. – Ты ведь не собираешься разводиться? Вот и правильно, вот и ни к чему тебе это. В самом деле, на кой хрен тебе сдался этот компьютер? Смотри лучше телевизор.

– Погоди, погоди, – сказал заинтригованный охранник, – ты это про что? Про Интернет, что ли, про игрушки всякие?

– В целом, да, – сказал Чек и вдруг заметил, что охранник его не слушает. Потеряв всякий интерес к разговору, он так внимательно вглядывался в монитор, словно собирался в него нырнуть.

– Ох, мать твою, – простонал охранник, – опять двадцать пять…

Он потянулся к кнопке, с помощью которой можно было, не вставая с места, открыть дверной замок. Чек хотел спросить у него, что случилось, но ответ пришел раньше, чем был задан вопрос. Оправленная в нержавеющую сталь толстая пластина закаленного зеркального стекла за его спиной со страшным грохотом рухнула на мраморный пол, и в дверной проем, лязгая железом, хлынули пятнистые фигуры в бронежилетах и черных трикотажных масках. В этом была какая-то запредельная жуть, словно Чек сделался свидетелем вторжения инопланетян.

Охранник за барьером, судя по его поведению, переживал нашествие враждебно настроенных гуманоидов не впервые. Он резво, как на учениях, нырнул головой вперед с кресла и распластался на полу, широко раскинув все четыре конечности. Несведущий в житейских делах Чек, который все еще не мог до конца осознать реальность происходящего безобразия, машинально посторонился и прижался спиной к барьеру, давая пятнистым фигурам беспрепятственно проникнуть во внутренние помещения офиса. Однако не тут-то было. Один из вооруженных людей, отделившись от общей толпы, сделал какое-то короткое движение зажатым в руках короткоствольным уродливым автоматом, и в животе у Чека словно разорвалась граната. Пол и потолок стремительно поменялись местами, и прохладный, усеянный незаметньми с высоты человеческого роста песчинками и комочками мрамор, которым был выложен вестибюль, больно ударил Чека по левой щеке. Чек почувствовал у основания шеи чужое твердое колено, которое бесцеремонно давило на него сверху, причиняя боль. Потом боль пронзила завернутую чуть ли не до затылка правую руку, и Чек решил, что его последняя экскурсия по чужим банкам данных, похоже, завершилась совсем не так успешно, как могло показаться поначалу. Каким-то немыслимым образом его вычислили, выследили и взяли тепленьким, с компакт-диском в кармане, на котором хранилась информация, не предназначенная для посторонних глаз.

"Какого черта! – пронеслось у него в мозгу. – Что я им, “зеленый берет”? К чему вся эта оперетта?” Он уже хотел было задать этот вопрос вслух, но тут к нему частично вернулась способность соображать, и он понял, что весь этот шум поднялся, пожалуй, все-таки не из-за него. Это предположение превратилось в уверенность, когда оседлавший его спецназовец выпустил его руку, убрал колено с шеи, встал и, легко перемахнув через барьер, завел какой-то разговор с охранником.

Чек сел на полу, прислонившись к барьеру и попеременно потирая то плечо, то отдавленную шею. У обезображенного дверного проема, широко расставив ноги в высоких армейских ботинках, стоял автоматчик в маске. Из внутренних помещений офиса раздавались властные окрики, топот и треск вышибаемых дверей – похоже, пятнистые инопланетяне понятия не имели, для чего к дверям привинчены ручки. На их планете, решил Чек, потирая ноющее плечо, – двери открывают исключительно ногами, причем высшим шиком при этом считается, по всей видимости, способность сорвать дверь с петель одним богатырским ударом.

Продолжая массировать плечо, он словно невзначай ощупал внутренний карман своей легкой непромокаемой куртки. Коробка с компакт-диском была на месте. Инстинкт бывалого хакера подсказывал Чеку, что из конторы надо уносить ноги, пока у него не изъяли диск. Он покосился на дверь, возле которой все еще торчал автоматчик, и поморщился: легко сказать – уносить ноги! Этим парням, похоже, не составит ни малейшего труда повыдергивать программисту Чеканову не только ноги, но и руки.

Он оглянулся на второго автоматчика, который теперь сидел на барьере верхом, и нерешительно встал, придерживаясь рукой за верхний край барьера, почти уверенный в том, что его вот-вот отоварят прикладом по шее. Автоматчик покосился на него, но ничего не сказал.

Чек посмотрел на охранника. Тот отрицательно качнул головой. Чек не понял его, но на всякий случай утвердительно опустил глаза и отвернулся.

С улицы послышался шум подъехавшего автомобиля. Небрежно отстранив стоявшего в дверном проеме автоматчика, в вестибюль вошли несколько человек. На них тоже были маски, довольно нелепо смотревшиеся в сочетании с деловыми костюмами и галстуками. Один из них держал в руке какую-то бумагу самого зловещего и официального вида. Подойдя к барьеру, он сунул этот документ в лицо охраннику.

– Ордер на обыск, – уныло прочел тот. – Ну и обыскивайте на здоровье. Зачем же двери-то ломать? Руки крутить зачем? Уж который раз приходят, и все никак не научатся двери по-человечески открывать…

Человек в деловом костюме не удостоил его ответом. Повернувшись к Чеку, он вперил в него внимательный взгляд блестевших сквозь прорези маски бледно-голубых глаз.

– Вы кто? – отрывисто и властно спросил он. – Сотрудник?

– Да как вам сказать… – замялся Чек. Покосившись на охранника, он увидел, что тот пытается подать ему какой-то сигнал, страшно тараща глаза. Чек поспешно отвернулся, чтобы кто-нибудь из присутствующих, проследив за направлением его взгляда, не заметил этой пантомимы. – Скорее нет, чем да. Я, видите ли, программист, сижу без работы. Вот, зашел узнать, не требуется ли здесь специалист моего профиля.., то есть, конечно, не просто так зашел, а по предварительной договоренности.., на девять мне назначено… Человек в штатском посмотрел на автоматчика. Автоматчик неохотно съехал с барьера и встал более или менее прямо.

– Так точно, – глухо сказал он сквозь трикотажный намордник. – Когда мы вошли, он разговаривал с контролером.

Штатский посмотрел на охранника.

– А я знаю? – возмущенно сказал тот. – Мы с ним двух слов сказать не успели, а тут эти ваши костоломы. Дверь снесли, шею отдавили.., вон, паренька ни за что ни про что помяли…

– Но это не ваш сотрудник?

– Впервые вижу, – равнодушно сказал охранник. “Эге, – подумал Чек, припомнив давнишний разговор с Валентином Валерьяновичем. – Вот тебе и рамки закона!"

– Документы, – снова обратился к Чеку штатский. Чек протянул ему паспорт, радуясь, что тот совершенно случайно оказался в кармане куртки. Когда он вынимал твердую книжицу, проклятая коробка с диском зацепилась и чуть не вывалилась на пол. Чек покрылся холодным потом, но сумел сохранить непроницаемое выражение лица.

Штатский невнимательно пролистал паспорт и вернул его Чеку.

– Вы свободны, – сказал он. – Попытайте счастья в другом месте. Встреча, о которой вы договорились, сегодня, к сожалению, не состоится. Боюсь, что она не состоится вообще.

"Это мы еще посмотрим”, – подумал Чек. Он взглянул на охранника и словно наяву увидел эти же слова, крупными буквами написанные поперек его широкой физиономии.

Спрятав паспорт в карман, Чек повернулся и вышел на улицу, слыша, как за спиной возмущенно галдят сгоняемые в кучу сотрудники конторы.

Глава 4

Войдя в комнату, Чек включил свет, подошел к столу и с грохотом скинул на пол остатки компьютера вместе с загромождавшим стол хламом. Внизу немедленно застучал своей клюкой Курьянов. Не обращая внимания на этот стук, Чек сходил в прихожую, принес оттуда купленный с рук “пентиум”, торопливо распаковал и установил на очистившемся столе. Это было не бог весть что, но ждать, пока закончится бодяга с обыском, Чек не собирался. В конторе полно посторонних людей, но ему-то никто не мешает работать! Если бы людей, явившихся в офис с обыском, интересовала его скромная персона, он уже давным-давно сидел бы на нарах или в кабинете у следователя.

Порывшись в рассыпавшемся по полу хламе, Чек выкопал модем и подключил его к компьютеру. Теперь аппарат был готов к работе. Чек плюхнулся в старое вертящееся кресло с продранным сиденьем и утопил клавишу включения в сеть.

Пока “пентюх”, басовито жужжа и мигая разноцветными огнями, упоенно занимался самоконтролем, Чек содрал с себя сырую куртку, не глядя швырнул ее в угол и закурил сигарету. Щурясь от дыма, он смотрел, как по экрану монитора привычно пробегают цепочки символов.

Где-то на самом дальнем краю сознания родилась и сразу же тихо скончалась мысль о том, что он так и не удосужился купить хоть какой-нибудь еды. Чек не стал горевать по этому поводу: ему было не до того.

Чек чувствовал, что то, чем он намерен заняться, выходит за рамки его полномочий и упомянутые Валентином Валерьяновичем “рамки закона”. Добытые им сведения были такого свойства, что даже его каменный шеф крепко призадумался бы, прежде чем дать Чеку “добро” на продолжение исследований.

Начиналось все, как обычно: Валентин Валерьянович вызвал Чека к себе и в присущей ему прохладной манере предложил поискать “что-нибудь этакое” на руководство и сотрудников внешнеторговой фирмы “Кентавр”. Такое предложение означало, что “Кентавр” ухитрился оставить отпечатки своих копыт на одной из многочисленных тропинок, которые концерн “Эра” считал своей собственностью, и теперь Чек должен был отыскать в архивах конкурента компромат, с помощью которого всемогущее руководство “Эры” рассчитывало слегка укоротить излишне резвому “Кентавру” ноги. Это была по-настоящему творческая работа, поскольку деловые документы в крупных фирмах составляются таким образом, что, даже глядя на компромат в упор, его легко можно принять за совершенно невинный финансовый отчет. Чеку предстояли недели кропотливого анализа бесчисленных документов и столбцов цифр: доходы, расходы, всевозможные премии, выплаты, зашифрованные стенограммы деловых переговоров… Он не сомневался, что параллельно с ним этой же работой будут заниматься еще несколько человек, но, как правило, искомый компромат первым обнаруживал именно Чек.

Поначалу все шло, как всегда. Чек с головой ушел в работу, время от времени отвлекаясь только на то, чтобы через шефа сбросить показавшуюся ему подозрительной информацию аналитикам из юридического отдела. Как всегда, девяносто девять процентов добытых им данных оказывались ни на что не годными. Тогда на столе у Чека звонил телефон. Чек брал трубку и подносил ее к уху. “Не пойдет”, – говорила трубка. Иногда она говорила другое:

"Хорошо. Но мало”.

"Понял”, – лаконично отвечал Чек и вешал трубку.

Потом ему повезло. Лениво, скорее по обязанности, чем в надежде отыскать что-нибудь достойное внимания, просматривая личные дела сотрудников “Кентавра”, Чек курил и пил кофе, когда до него вдруг дошло, что он только что своими глазами видел настоящую бомбу. Он торопливо вернулся к привлекшему его внимание досье и перечитал его, вдумываясь в каждую строчку.

Досье было совеем коротким: фамилия, имя, отчество, место и дата рождения, национальность (“Ого, – пробормотал Чек. – А я слышал, что пятую графу отменили…”), родители, образование – разумеется, высшее, и, наконец, прежнее место работы – ГРУ Генштаба МО СССР, а потом, естественно, Российской Федерации…

Чек закурил новую сигарету и, чтобы ненароком не запутаться, стал рассуждать вслух.

– Так, – сказал он, безотчетно оттягивая нижнюю губу и щелкая ею, как резиновым жгутом. – Аверкин Николай Андреевич.., тезка, значит… Давайте посмотрим, что мы с вами имеем. ГРУ – это, конечно, не зазорно, а наоборот, почетно и достойно всяческого уважения. Хотя ЦРУ почему-то принято ругать. Вот если бы вы, Николай Андреевич, работали в ЦРУ, дело было бы, можно сказать, в шляпе, и разговаривать нам с вами было бы не о чем. Но на безрыбье, как говорится, и рак рыба, так что сойдет и ГРУ. Ведь тут главное что? Главное тут, Николай вы мой Андреевич, что работаете вы теперь не в какой-нибудь фирме, а во внешнеторговой. В командировочки, небось, выезжаете, и не в Узбекистан, не в Беларусь, а куда-нибудь подальше… Да вот тут у вас прямо так и написано… Ну-ка, где оно? Ага, вот, пожалуйста: США, Германия, Япония, Соединенное Королевство, Нидерланды и, опять же, Корея – и не Северная, мать ее, Корея, а самая что ни на есть Южная! Интересно, как посмотрят ваши зарубежные партнеры на то, что вы бывший офицер Главного Разведывательного управления? Косо они на это посмотрят, Николай вы мой Андреевич. Ведь это мы с вами знаем, что вы бывший, а им поди докажи. Может выйти неловкость, как вы полагаете?

Выдав эту тираду, Чек задумался и пришел к выводу, что, хотя он и молодец, было бы неплохо накопать на этого Аверкина что-нибудь еще помимо факта его службы в ГРУ. Он принялся бегло просматривать открытые файлы, выискивая упоминания об Аверкине, и вот тут-то ему и показалось, что его компьютер работает со скоростью паралитика, взбирающегося на шестнадцатый этаж по пожарной лестнице. Тогда он скопировал досье Аверкина на компакт-диск и предпринял попытку модернизации, которая привела к известным результатам.

Теперь, когда главный офис конторы трясли и разносили вдребезги неприветливые люди в масках, перед Чеком в полный рост встал вопрос, что делать с добытой информацией. Контора, судя по всему, была выведена из игры как минимум на неделю, если не навсегда. Выбрасывать такую информацию в мусорный ящик было жалко до слез – Чек не привык так поступать с плодами своих усилий.

А информация была интересной! Если над ней немного поработать, расширить и углубить, то за нее можно выручить сумасшедшие деньги. Это сейчас они тебе не нужны, а что будет завтра? А через год? Рано или поздно контору прихлопнут, это же ясно, как божий день, и что ты тогда станешь делать? На что жить? И потом, не собираешься же ты всю оставшуюся жизнь горбатить на этого каменнорылого Валентина Валерьяновича…

Некоторое время он сидел неподвижно, тупо уставившись на плывущее по экрану изображение звездного неба.

– К черту, – сказал он наконец и опустил руки на клавиатуру.

Встроенной программы “09” в стареньком “пентюхе” не было. Предчувствуя новые трудности, Чек соединился с банком данных Мосгорсправки и через пять минут узнал все, что требовалось для дальнейшей работы. Здесь он чувствовал себя, как дома. Засекреченных номеров и вымаранных адресов для него просто не существовало – эти хитрости срабатывали против “чайников”, а Чек перестал быть “чайником” много лет назад.

Выписав на клочок бумаги несколько номеров, которые могли пригодиться во время поисков, Чек вышел из справочной сети и соединился с отделом кадров ГРУ. Не успев набрать последнюю цифру, он резким нажатием клавиши оборвал связь.

– Ф-фу-у, – сказал он дрожащим от испуга голосом. – Надо же, до чего додумался! Верно говорят: и на старуху бывает проруха. Мало было мне сегодня опер-группы…

Он закурил, не замечая, как дрожат руки, и на всякий случай выключил компьютер, благословляя въевшийся в плоть и кровь инстинкт хакера, в последний момент уберегший его от непоправимой ошибки. Чек был уверен в своей способности безнаказанно играть в прятки со службами безопасности различных коммерческих структур, но взламывать банк информации ГРУ, сидя в собственной квартире, было бы верхом глупости.

– Однако, – произнес он куда-то в пространство, жадно затягиваясь сигаретой и посыпая пеплом свои выходные брюки, – давненько же я не действовал на свой страх и риск!

Докурив, он натянул на плечи еще не успевшую просохнуть куртку, вытащил из-под груды одежды в углу ноутбук, затолкал его в сумку, положил сверху плоскую коробку модема, побросал туда же всякую мелочь, которая могла пригодиться, когда он станет напрямую подключаться к телефонному кабелю, проверил, на месте ли сигареты и бумажник, снял с крючка ключ от машины и торопливо вышел из квартиры.

Он поехал в Медведково. С одной стороны, это было достаточно далеко от его дома, а с другой, линии подземных коммуникаций здесь были старыми, так что можно было не бояться застрять в какой-нибудь слишком узкой трубе. Кроме того, в Медведково он провел детство, здесь до сих пор жила мама, и Чек мог с закрытыми глазами нарисовать каждый фонарный столб и каждый канализационный люк на территории десятка кварталов.

Он вернулся домой далеко за полночь, проведя под землей наедине с компьютером около двух часов. Это были тяжелые два часа: ему все время казалось, что вот-вот из-за поворота широкой кирпичной трубы блеснет свет мощных ручных фонарей, и властный голос прикажет ему поднять руки и не двигаться. С сырого кирпичного свода мерно капала вода. Тяжелые холодные капли с завидной точностью падали Чеку за воротник, заставляя ежиться и зябко поводить плечами. Воздух здесь тоже был сырой, неподвижный и какой-то мертвый. Несмотря на то, что в трубе было довольно прохладно, Чек очень быстро взмок от нервного напряжения. Ему было страшно, но в то же время им владел знакомый азарт, многократно усилившийся из-за сложности поставленной Чеком перед собой задачи. Впервые в жизни Чек чувствовал себя главным героем какого-то крутого боевика, где бесстрашный одиночка рискует вступить в единоборство с могущественной организацией.

Где-то на задворках его сознания шевельнулась скользкая мыслишка: да бог с ним, с Аверкиным! Бог с ним, с тем примитивным шантажом, который он затеял! Раз нащупав тропинку в это хранилище бесценной информации, по ней можно ходить долго, и продавать данные, которых нет ни у кого в целом свете, тем, кто может дать за них по-настоящему большие деньги. Чек немедленно задавил эту мысль в самом зародыше: несмотря на молодость, идиотом он не был и понимал, что игры в шпионов кончаются плохо. Одно дело – мелкий шантаж, и совсем другое – то, что уголовный кодекс недвусмысленно именует изменой Родине. Перспектива провести остаток жизни за проволокой в компании особо опасных маньяков, убийц и насильников Чеку не улыбалась.

Он работал с филигранной точностью сапера, обезвреживающего хитроумную систему начиненных мощной взрывчаткой ловушек и мин-сюрпризов, или проводящего операцию на сердце нейрохирурга. Его пальцы порхали по клавиатуре ноутбука с немыслимой скоростью, глаза не отрывались от мерцающего экрана. На исходе второго часа этого каторжного труда в мозгу у него тихонько звякнул тревожный колокольчик: Чек почувствовал, что его или уже засекли, или вот-вот засекут. Он привык в подобных случаях безоговорочно доверять своей интуиции и потому свернул свое оборудование и покинул подземелье со всей быстротой, на которую был способен.

Усевшись за руль своей припаркованной в ряду других автомобилей спортивной “хонды”, он увидел, как из-за поворота на безумной скорости вылетели две новенькие черные “волги”. Эти мрачные близнецы, визжа покрышками, остановились в двух метрах от люка, из которого минуту назад выбрался Чек, и из них бесшумно и стремительно полезли какие-то люди в спортивной одежде и трикотажных масках, полностью скрывавших лица. Некоторые держали в руках какие-то уродливые, никогда прежде не виданные Чеком автоматы с громоздкими короткими казенниками и непропорционально длинными и толстыми стволами. Судя по виду, эти штуковины должны были стрелять быстро и бесшумно, из чего следовало, что служат они отнюдь не для запугивания. Мигом сообразив, что ребята в масках вовсе не намерены шутить, Чек боком упал на сиденье, от души жалея, что не может забиться в щель обивки, как какой-нибудь таракан. В следующее мгновение луч мощного ручного фонаря скользнул по спинке сиденья и ободу рулевого колеса.

Обливаясь холодным потом. Чек лежал на боку битых полчаса, пока, наконец, черные “волги” не уехали, разочарованно фырча выхлопными трубами. Выждав для верности еще несколько минут, Чек осторожно приподнялся и сел, вертя головой во все стороны.

Скупо освещенная редкими фонарями тихая улица была пуста. Прошептав коротенькую матерную молитву, Чек включил зажигание и вздрогнул, потому что едва слышное курлыканье стартера показалось ему оглушительным, как удар грома. Когда он выруливал со стоянки, снова пошел дождь и лил не переставая, пока он гнал машину из Медведково к своему дому, без нужды петляя по городу, чтобы избавиться от гипотетического “хвоста”.

Войдя в квартиру, Чек, не раздеваясь, рухнул в свое кресло и включил “пентюх”. Его все еще трясло, как в лихорадке, пальцы прыгали, и, чтобы успокоиться, он стал играть в нескончаемую тактическую игру, передвигая призрачные бронетанковые соединения и отражая хитроумные атаки несуществующего противника. Обычно, если не было срочной работы, Чек мог развлекаться подобным образом сутки напролет, но сегодня игра его не увлекала – мысли были заняты другим. Проиграв компьютеру четыре сражения подряд, Чек с отвращением оттолкнул клавиатуру, выбрался из-за стола и как был, в мокрой куртке и грязных кроссовках, ничком повалился на кровать. Через минуту он перевернулся на спину и закурил, глядя в потолок и жалея о том, что в доме нет ни капли спиртного.

Через какое-то время ему удалось заснуть, но сон его был тревожным и недолгим. Чек проснулся, едва тьма за окном начала сереть. Чувствуя себя мятым и невыспавшимся, он снял успевшую немного просохнуть куртку, разулся, сходил в ванную, а потом долго сидел на кухне, пил кофе и курил длинными затяжками. Находиться в комнате он не мог: ноутбук в сырой спортивной сумке мозолил ему глаза, напоминая о пережитом накануне ужасе. Чек не сомневался, что находился в шаге от гибели: ребята в масках выглядели людьми, привыкшими сначала стрелять, а уже потом задавать вопросы.

К шести утра ему удалось более или менее успокоиться.

Все хорошо, что хорошо кончается, решил Чек. В конце концов, ему удалось-таки обвести всемогущее разведывательное управление вокруг пальца и уйти с места своего преступления неузнанным и невредимым, унося в кармане дискету с информацией, которая сулила солидную прибыль. Он умылся, побрился, переоделся в сухое, прихватил сумку для продуктов и отправился в расположенный неподалеку круглосуточный супермаркет. По дороге он остановился возле, будки телефона-автомата и, сверившись с записью на клочке бумаги, набрал номер домашнего телефона бывшего майора спецназа ГРУ Аверкина, занимавшего сейчас хорошо оплачиваемую должность во внешнеторговой фирме “Кентавр”.

Ему ответил женский голос. Чек вежливо извинился за ранний звонок и попросил пригласить к телефону Николая Андреевича. Собственный голос доносился до него как бы со стороны, глаза резало, словно в них насыпали по пригоршне песка, распухший язык тяжело ворочался в пересохшем рту.

Думать Чек не мог и действовал, как во сне, пункт за пунктом претворяя в жизнь разработанный заранее сценарий. Он даже не обрадовался, когда к телефону подошел Аверкин, который в это время вполне мог бы оказаться в очередной загранкомандировке.

– Николай Андреевич? – сказал Чек. – Извините за беспокойство, но дело не терпит отлагательств. У меня мало времени, поэтому не перебивайте и слушайте. Если вы не хотите широкой огласки некоторых подробностей своей трудовой биографии, вы должны будете уплатить мне сто тысяч долларов в течение трех дней. В противном случае подробности, о которых я упомянул, станут известны вашим зарубежным партнерам.

– Что за черт? – проворчал Аверкин. – Кто говорит? Что за идиотские шутки в шесть часов утра?

– Это не шутки, Николай Андреевич. Это суровая действительность. И она может стать еще суровее, если вы не перестанете сыпать риторическими вопросами и не будете точно выполнять мои инструкции. Вы ведь не хотите потерять свою работу, не правда ли? А вы можете ее потерять, если западные партнеры вашей фирмы узнают, что под видом торгового представителя их периодически навещает.., ну, вы сами знаете, кто.

Аверкин задумался на целых тридцать секунд – Чек знал это, потому что все время смотрел на циферблат часов. Он назначил себе крайний предел продолжительности разговора – три минуты, – и не собирался превышать регламент, какой бы оборот ни приняла беседа.

– Это не телефонный разговор, – сказал наконец Аверкин. – И потом, сто тысяч… Вам не кажется, что вы сильно переоценили мои финансовые возможности?

– А вы обратитесь за помощью к руководству фирмы, – посоветовал Чек. – Думаю, они согласятся выделить вам требуемую сумму, чтобы избежать огласки, которая приведет к миллионным убыткам. Да, кстати, об огласке. Не вздумайте впутывать в это дело милицию или своих бывших коллег. Если со мной произойдет хоть что-нибудь экстраординарное, весь собранный мной материал будет автоматически вброшен в глобальную сеть Интернета. А материал этот, как вы должны понимать, касается не только вас…

– Послушайте, – перебил его Аверкин, – у нас с вами получается странный разговор. Вам не кажется, что вы несколько голословны?

– Египет, – сказал Чек. – Сирия. Куба. Иран. О Кабуле я уже не говорю. Это далеко не все, но я думаю, с вас хватит и этого. Ждите звонка.

Он с грохотом повесил трубку, поспешно вернулся в машину, съездил в магазин и через сорок минут уже спал мертвым сном, свернувшись калачиком на своей разворошенной постели. Сон его был глубоким и спокойным, как у человека, успешно и до конца выполнившего тяжелую, важную работу.

* * *

Направляясь на работу, Рогозин сделал небольшой крюк и на минуту остановил свой огромный золотистый “бьюик”, который друзья и знакомые в шутку называли “бьюриком”, напротив офиса службы безопасности.

Обезображенный дверной проем уже оштукатурили, новенькая дверь сияла зеркальным стеклом, в котором отражалась нелепая пятнистая фигура в тяжелом бронежилете и черной маске. Омоновец стоял на крыльце в расслабленной позе, небрежно положив руки на висевший поперек живота короткоствольный автомат, и сквозь прорези маски глазел на девушек, которых здесь, в центре, как всегда, было великое множество. Он покосился на остановившийся напротив длинный, как железнодорожная платформа, роскошный автомобиль Рогозина и равнодушно отвел взгляд, убедившись, видимо, что ожидать нападения со стороны водителя “бьюика” не приходится.

Рогозин немного посверлил этого мордоворота ненавидящим взглядом, но в конце концов пожал плечами и отправился по своим делам. Омоновец был безмозглым инструментом, а кто же обижается на инструмент? Даже прокуратура, санкционировавшая это вторжение, была не более чем слепым орудием в чьих-то умелых, опытных руках. Рогозин не ломал себе голову над тем, кто из его конкурентов все это устроил. Он мог с ходу перечислить не менее полутора десятков названий солидных фирм и имен их владельцев, которые многое отдали бы за то, чтобы устроить Рогозину и его “Эре” хотя бы мелкую пакость. А этот налет на службу безопасности “Эры” являлся не чем иным, как обыкновенной мелкой пакостью, досадной и кратковременной помехой в работе идеально отлаженного механизма. Возможно, это была месть, а может быть, кто-то из взятых в оборот конкурентов пытался таким способом оттянуть свою неизбежную финансовую гибель.

Рогозин не слишком переживал по этому поводу: подобные инциденты не раз имели место в недалеком прошлом и, несомненно, будут повторяться в будущем. На общий ход дел они повлиять не могли, потому что службу безопасности концерна “Эра” возглавлял Канаш, равных которому в этой сфере деятельности не было. Он содержал свое хозяйство в идеальном порядке, и присылаемые прокуратурой и налоговой полицией проверки никогда не могли обнаружить в документации и методах работы “Эры” ничего криминального. В то же время хитроумный Канаш не забывал периодически подкидывать этим волкам мелкие косточки наподобие халтурно замаскированного в комнате отдыха скрытого микрофона или мелкой преднамеренной ошибки в бухгалтерской документации. Это были мелочи, позволявшие проверяющим потешить свое самолюбие, а Канашу – ненавязчиво предложить им взятку, не вызывая при этом лишних подозрений.

За одиннадцать лет, которые миновали с той страшной ночи на отцовской даче, Юрий Рогозин сильно изменился. Он был еще сравнительно молод – что такое тридцать с небольшим лет для человека, привыкшего следить за своим здоровьем! – но в нем не осталось ничего от избалованного маменькиного сынка, которым он был когда-то. Разумно вложенные деньги и умело употребленное влияние Рогозина-старшего превратили Юрия в довольно крупную фигуру, с которой постепенно начали считаться даже те, кого с легкой руки газетчиков в последнее время было модно именовать иностранным словечком “олигархи”. Впрочем, дело было не только в Рогозине-отце: сын тоже не сидел сложа руки, в поте лица закладывая прочный фундамент будущей финансовой империи. Он быстро понял, что на этом пути успеха может добиться только тот, кто рассчитывает исключительно на собственные силы и готов на все ради достижения цели. Надеяться на защиту и помощь государства было так же наивно, как вверять свою судьбу авторитетам криминального мира. Для умного делового человека и государство, и мафия были просто инструментами, которые при умелом использовании могли приносить ощутимую пользу – наподобие топора, с помощью которого мастер может срубить прочный и красивый дом, а неумеха – оттяпать себе палец, а то и всю руку. Юрий Рогозин не был неумехой, и возводимое им здание новой империи, которой, как он рассчитывал, будут править его дети и дети его детей, росло не по дням, а по часам, радуя глаз стройностью пропорций и чистотой выверенных линий. Разумеется, в нем, как и во всяком здании, невозможно было обойтись без темных кладовок и вонючих канализационных труб, но все это было надежно спрятано от посторонних глаз. Рогозин никогда не прибегал к услугам преступного мира, если существовала хотя бы малейшая возможность разоблачения. Даже самые заядлые из его врагов не могли связать его имя с заказными убийствами или отмыванием грязных денег, хотя в прошлом Юрия Рогозина были эпизоды, о которых он предпочитал помалкивать. Канаш, как никто, умел прятать концы в воду, и с этой стороны Рогозину ничто не угрожало, тем более, что подобными методами он не пользовался уже лет пять.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации