Текст книги "Шепот с той стороны. О кармических уроках, лабиринтах в Хрониках Акаши и кошке, гуляющей по облакам"

Шумак

Эти искали Чуда.

Хрясть! – подломилась трекинговая палка, и Вера завалилась вперед под тяжестью рюкзака. Но Леша успел поймать, поддержать ее.

– Ты цела?

– Да. Чертова палка… Чуть не убилась из-за нее, – Вера швырнула обломок на камни, а сама присела на корточки, прижавшись огромным рюкзаком к скале.

– Эй, вы чего там? – крикнул инструктор Миша, успевший уже уйти вниз по склону на добрые пятьдесят метров. – Все в порядке?

– Да, идите, мы догоним! – крикнул Леша.

Сегодня второй день похода, самый сложный – они идут через перевал. А это горная гряда в две тысячи семьсот метров высотой, и через нее только так: сначала долго вверх по курумнику, потом долго вниз по курумнику[3]3
  Курумник – множество крупных каменных глыб, достигающих высоты 1–2 метра, с острыми обломанными или чуть округленными краями, расположенными на поверхности.


[Закрыть]. Вверх они уже поднялись, шли почти пять часов, попали и в дождь, и в снег. Да-да, снег в июле. Это Саяны[4]4
  Восточный Саян – горная система в Южной Сибири и Монголии. Протягивается с северо-запада на юго-восток от Енисея до Байкала. Наибольшая высота составляет 3491 м над уровнем моря.


[Закрыть], тут бывает.

На подъем ушли все силы, но спуск оказался не легче. Ноги трясутся от усталости, коленные суставы разболтались и болят неимоверно, не помогают ни бандаж, ни фиксатор.

– Давай понесу твой рюкзак, – Леша потянулся к ремням.

– Отстань, я сама, – огрызнулась в отчаянии Вера. – Ты и так палатку тащишь, тут только мои.

Вера закусила нижнюю губу, в глазах ее схлестнулись страх и упрямство.

Ведь это она настояла на походе. Ей было надо. Но именно она оказалась самым слабым звеном в группе. Все уже ушли далеко вперед, только Вера плелась еле-еле на полусогнутых. Вера и ее Лешка, который согласился на всю это аферу, потому что любил.

– А если мы не дойдем? Сюда даже вертолет не сядет, – Вера откинулась назад, задрала голову вверх.

– Дойдем. Отдохнем немного и дойдем. Донесу.

Вере тридцать восемь, ее мужу – сорок. Они вместе уже невесть сколько лет. И это любовь. Настоящая, та самая, ради которой стоило родиться и жить. Маленькая хрупкая Вера и большой неуклюжий Леша. Она смуглая, словно только с югов вернулась, с короткой стрижкой черных волос и большими карими глазами. Он практически альбинос, с бесцветными ресницами и прозрачными, как дождь, глазами. Они были абсолютно разными и по темпераменту, и по интересам. Но они подходили друг другу идеально. Словно кто-то там, наверху, специально придумал их друг для друга.

– Пошли, – стиснула зубы Вера, подняла сломанную палку и поднялась сама. – Прицепи это куда-нибудь, нельзя оставлять тут мусор.

В их жизни не все было идеально, но всегда решаемо. Кроме одного – у них не было детей. А им хотелось. Обоим хотелось, а Вере особенно. Сначала они не торопились, жили для себя. Потом вполне осознанно решились, но ничего не получалось. Потом врачи, обследования, тесты на овуляцию каждый месяц. Врачи говорили, что все у них в порядке, пробуйте. Но нет. Пару лет назад пошли на ЭКО, но и это не сработало. Еще раз на ЭКО – снова мимо.

– Если я когда-нибудь… еще хоть раз… затею подобную хрень… убей меня.

– Ну ведь дошли же.

Их группа уже разбила лагерь, инструктор развел костер и варил простецкий, но манящий запахами ужин – похлебка из сушеного мяса и лапши быстрого приготовления. В таких сложных переходах, когда все несешь на себе, не до правильного питания. Рацион рассчитан по граммам. Чем легче по весу и тяжелее по калориям – тем лучше.

– Едим и всем спать, завтра последний рывок, – инструктор Миша с тоской смотрел на хмурое небо, в котором то там, то здесь уже сшивала тучи купными стяжками тонкая игла молнии. – Дождь будет. Дружно молимся, чтобы Шумак не поднялся до утра. Если ближний брод затопит, то завтра в зимовья не попадем, придется еще сутки в обход идти.

Пока Лешка помогал инструктору закрыть общий походный скарб от дождя, Вера забралась в палатку, влезла с головой в их сдвоенный спальник и грела ему место, ждала, думала.

Про Шумак она слышала давно – целебные источники, место силы. Только добраться до этого места можно или пешком через горы в три дня, или на вертолетах за много-много денег. Деньги не проблема, они с Лешкой не богачи, конечно, но живут в достатке, ради мечты никаких денег не жалко. Но ей казалось, что ради этой мечты она должна прийти туда своими ногами.

– Двигай попу, тюлень, – Леша кряхтел, пытаясь найти удачное положение для ноющих конечностей. – Надо было брать четыре каремата, все ребра болят.

– Сам тюлень, – просвистела Вера, уплывая в сон под звуки его ворчания и стук дождя о брезент палатки.

Брод не успел подняться, группа успешно перешла горную реку, и уже к часу дня они зашли в долину, которая называлась, как и река – Шумак.

Здесь было много других людей. Были деревянные мостики через ручьи и овражки, ступеньки, выложенные камнями или бревнами. Почти цивилизация.

Миша переговорил с местным распорядителем, и группа заняла одно из свободных зимовий.

Деревянный сруб примерно пять на четыре метра, из цельных бревен, законопаченных наспех соломой. Низкая крыша, маленькое окошко и печь-буржуйка для обогрева. Вдоль длинной стены – нары из расколотых надвое бревен и небольшой стол у окна со скамейками. Вот и вся мебель. Электричества нет, связи нет, зато сухо и тепло, когда печь горит.

Шумак – место популярное, хоть и труднодоступное. Здесь можно встретить три категории людей: спортсмены-походники, те самые, для которых лучше гор могут быть только горы; странноватые люди течения New Age, идущие сюда за особой энергетикой; и отчаявшиеся пациенты со всевозможными диагнозами от онкологии до бесплодия. Эти искали Чуда.

Вера тоже шла сюда за Чудом, но упорно делала вид, что за приключениями.

Зимовья были разбросаны в лесополосе, подальше от горной реки, чтобы не затопило во время половодья. Недалеко от них раскинулась долина источников. Место действительно удивительное – с полсотни ключей бьют из-под земли на площадке максимум в триста метров. Причем каждый ключ имеет свой состав и температуру. Приходи, пей, лечись.

Еще чуть дальше – минеральные ванны и грязи, а за рекой – радоновые источники и купели. Все это в природном оформлении, только лишь скамейки деревянные выдавали присутствие здесь людей.

Но Веру интересовали не чудеса природы и не лечебные свойства источников, Вера шла в место под названием Хуухэйн-Хада.

Хуухэйн-Хада – это сорокаметровая скала на левом берегу реки Шумак. Склон ее когда-то осыпался, оставив несколько ровных, необычных по форме колонн, стоящих словно воины на страже горных тайн. Место это считается священным у бурятских шаманов. Да и не только у них.

Напротив большой скалы здесь установлен алтарь, куда люди, мечтающие о ребенке, приносят свои дары. Именно сюда три дня шла Вера через горы и реки, через камни и обрывы.

На священную скалу группа пошла на второй день пребывания в долине. Вера волновалась ужасно. Почему? Она сама себе не могла этого объяснить.

Алтарь они нашли быстро, выглядел он странно и пугающе. Гора игрушек, кукол, украшений, монет и лент, сваленных в огромный разноцветный курган. Каждый, кто хотел просить духов Шумака о помощи, нес сюда что-то, связанное со своей просьбой. Вера принесла маленькую тканевую куколку.

– А что делать-то? – шепотом спросила она Лешу, теребя его за рукав ветровки.

– Не знаю, просто положи.

Вера подошла к кургану, ища глазами подходящее место, посадила свою куколку рядом с другими, отступила на пару шагов, зажмурила глаза и что-то пробормотала, шевеля одними губами. Вот и все… Постояли еще немного и пошли вслед за инструктором и группой обратно в лагерь.

* * *

Ветер мощным порывом толкнул их в спину, взвился к верхушкам деревьев, загудел, зашелестел листвой и притих. С огромной черной елки слетел к кургану ворон, пропрыгал до новой куклы, повернул голову набок, каркнул громко.

– Ну и? Поможешь ей? – голос прозвучал из ниоткуда.

Ворон открыл клюв и заклокотал гортанно в ответ невидимому гостю. А тот снова уже шелестит:

– Да она сама, глупая, в прошлых жизнях зарок дала не иметь детей больше. А сейчас надо бы, чтоб ошибки исправить, да не дает программа. Поправь настройки, ты же можешь.

Ворон прошелся вперед-назад, кивнул и улетел… вслед за группой.

Звезда путеводная

Помните: пока вы живы, возможно все.

В шаре судьбы грохотали молнии, бушевало море и светило солнце – все и сразу. Мерцали мгновениями образы, уроки, испытания. Душа вглядывалась в мутную сферу своей будущей жизни, дрожала.

Душа была опытной, прожила сотни воплощений, собрала десятки артефактов, умела и знала многое. И все же ей было тревожно. Каждый раз волнительно перед выходом в очередную жизнь.

Наставник Гардиан подкручивал настройки, добавлял в шар судьбы все новые и новые вводные: дети, переезд в другую страну, онкология… неизлечимый вариант.

– Готова? – Гардиан закончил настройки. – Там тебя уже ждут, вот-вот начнутся схватки.

– Да, готова. Всегда готова, – улыбнулась Душа.

– Будет сложно.

– Как всегда…

– Будет очень сложно. Этот уровень дает доступ к особым знаниям. Еще чуть-чуть и выход из Сансары. Но если не пройдешь, то не страшно, попробуем в другой раз. Попытки не ограничены.

– Ух… Надеюсь, получится с первого захода. Давай еще раз проговорим – куда иду, что добываю?

– Артефакт называется «Путеводная звезда». Ты должна стать вдохновением, поддержкой, мотивацией для других, своим примером должна будешь поддерживать огонек в тех, кто готов сдаться.

– Почему через болезнь?

– Потому что для других испытание болезнью – это способ встряхнуться, обновить программу, вернуться на путь. Для них это шанс все изменить и прожить правильную жизнь. Но им нужен пример, путеводная звезда, чтобы не уйти в противоположную сторону. Вот ты и будешь таким примером для них. Должна им стать.

Душа внимательно всмотрелась в шар судьбы:

– Почему тогда ранний уход? Всего тридцать восемь лет. Я проиграю в этой борьбе с болезнью?

– Да… В твоем случае главное – процесс. Ты должна показать, что значить бороться до конца, и в то же время принимать поражение с достоинством. В этом твое предназначение. А теперь, действительно, пора.

38 земных лет спустя. Германия, город Мюнхен.

Настя смотрела в бледно-зеленую стену больничной палаты, взгляд бесцельно блуждал от предмета к предмету: цветы на тумбочке, недоеденный завтрак, картина на стене, занавески и кусочек неба за окном, кипа бумаг на подпись. Сфокусироваться на чем-то одном было сложно. Фрау Харбек только что вышла, сообщив последние новости. Плохие новости. У Насти метастазы в мозг.

Когда-то на приеме у психолога Настя сказала, что если такое случится, то она воспримет это как очевидный финал, перестанет бороться и остаток времени посвятит семье… детям.

Настя взяла ручку дрожащими пальцами и подписала согласие на облучение. Нет, еще не время. Наверное. Хотелось спрятаться, закрыться, свернуться калачиком и скатиться в глухое подполье. Но в ушах, словно эхо, звенело: «Борись до конца».

Отрыдав и прокрутив в голове все варианты трагичного ухода, Настя открыла страничку в инстаграм и написала: «Помните: пока вы живы, возможно все». А далее текст о произошедшем, полный юмора, самоиронии и надежды. Потому что так легче, потому что так нужно.

4 земных месяца спустя. Где-то на просторах Вселенной.

– А все-таки жаль, что чуда не случилось, – вздохнула Душа.

– Все так, как должно было быть, – ответил Гардиан. – Они стали сильнее. Все те, кто пошел за тобой. Знаешь, сколько душ ты зажгла своим примером? Сколько сейчас пишется, говорится, вспоминается. Они тоскуют по тебе, они говорят о тебе, они меняют себя благодаря тебе. Чудо еще случится, и не раз. Но с ними. А ты сама – почти Чудо. Восемь лет держалась с диагнозом, который других убивает за год. Так что, звезда моя, все не зря, ты справилась.

– А все-таки жаль…

Позитивное мышление

Будьте осторожны со своими желаниями – они имеют свойство сбываться.

М. А. Булгаков. Мастер и Маргарита

Сфера 1. Марина

Болело всюду – и в паху, и со спины, и в тазобедренном суставе с отдачей в ногу. Сначала она ждала, что само пройдет, потом пошла по врачам: УЗИ почек (это когда спина болела), УЗИ придатков (когда в паху), наконец-то добралась до невролога и МРТ позвоночника, чтобы узнать-таки, что это нерв защемило – ни согнуться, ни разогнуться, ни сесть.

Три месяца ада. Уколы, компрессы, таблетки… Много таблеток. И массажи. Прописали курс мануальной терапии. Общая стоимость всего лечения давно уже перевалила за средний месячный доход, пришлось распаковать кредитку. Неприятно, но куда деваться?

С тех пор, как боль пробралась в тело, жизнь посерела, потеряла вкус и запахи. Все стало раздражающим, каждая мысль сопровождалась зудящим голоском тревоги, бьющейся в голове, как муха в банке.

Вот и сейчас Марина лежала на массажной кушетке, признаваясь сама себе под пытками мануальщика, что больно, все еще больно. Нет, не о таком массаже она мечтала когда-то…

Сфера 2. Алина

Землистый цвет кожи, круги под глазами, лицо осунулось, щеки будто стекли к шее, а шея к плечам. Плечи ссутулились, накрыли собою исхудавшую грудь. Алина вздохнула глубоко, развернулась, подняла подбородок, улыбнулась. В зеркале отразилась все еще красивая женщина, только несчастная и уставшая от борьбы и боли.

Желудок подвел. Началось все с гастрита полгода назад, но она не придала особого значения, занялась самолечением: что-то из народных средств коллеги советовали, что-то из лекарств – фармацевт в аптеке. На время становилось лучше, но стоило вернуться в привычный режим, как желудок срывался опять. Когда добралась до врача, сдала анализы и перетерпела гастроэндоскопию, вот тогда уже зафиксировали диагноз – язва.

Три месяца Алина жила на строгой диете: каши на воде, овощи на пару. Похудела на семь килограмм, как и мечтала когда-то, но не таким же способом…

Сфера 3. Галя

Паутинообразная трещина разошлась по беленому потолку. В окно пытались пробиться солнечные лучики, но закрытые жалюзи их не пускали, и лишь тонкая полоска света тянулась от стены к стене через сломанную секцию вертикальных шторок, как в кино про шпионов и лазерные лучи. Из коридора несло ягодным киселем и булками. Полдник. Соседки по палате должны были принести Гале ее порцию, хотя… зачем? И так полная тумбочка печенья и всякой всячины.

Галя вздохнула, переменила осторожно положение, насколько это было возможно. Надо же умудриться было так нелепо грохнуться с лестницы! Упала-то, может, и нелепо, да вот перелом такой, что не до смеха: две операции, аппарат Илизарова, и вот уже в больнице второй месяц болтается, все бока отлежала, все книги перечитала. Она, конечно, мечтала отдохнуть-отоспаться когда-то давно… Но это уже перебор, тем более что последние полгода и так все хорошо было.

* * *

Стажер разглядывал все три сферы судеб по очереди, переводя внимание с одной на другую и выискивая схожие черты в едва заметных символах на прозрачной поверхности.

– А-а-а… Жертвы позитивного мышления? – засмеялся наставник Гардиан, очутившийся вдруг рядом.

– Жертвы? Разве позитивное мышление и мыслетворчество – это не артефакт, который им надо добыть? – удивился стажер.

– Так и есть, только до артефакта они пока не доросли. А вместо этого сломали свои биоскафандры.

– Как это?

– Душа при выходе в земное измерение получает индивидуальный биоскафандр, который умеет расти, приносить чувственные удовольствия, но может и ломаться. Физическое тело – мощный сгусток энергии, обрамленный в материю, мой друг. Функция боли в него заложена для более бережного обращения, как стоп-сигнал: больно – значит, что-то не так, нужна остановка, ремонт или смена режима эксплуатации. А иногда…

– … это просто часть пути, изначальная программа, я знаю. Но у этих судеб нет такой программы, это приобретенное. Почему их артефакт – это их же проклятие? Я наблюдал, они мыслили позитивно, использовали ту информацию, которую я им подсовывал, учились, визуализировали, у них был хороший настрой.

– Не совсем так. Они использовали только часть информации, ту, которая про мысли, но полностью игнорировали действия. Смотри, – Гардиан притянул первую сферу, в которой мерцала жизнь Марины, – она начала практиковать позитивное мышление, система потихонечку стала ей поддаваться, притягивать больше приятных событий. И однажды ей подарили сертификат в спа-салон, где она здорово так расслабилась, получила удовольствие.

– Да, я это помню, очень радовался за нее тогда. Потому что она применила в тот момент силу благодарности, впитывала каждую минуту… Все как надо.

– А что она пожелала тогда?

– Ходить на массажи почаще, минимум два-три раза в месяц. Она это даже в список желаний занесла, манифестировала на бумаге.

– И что в итоге? Ей под это желание пришли возможности?

– Эм-м-м-м… Да. Новый салон в соседнем доме открылся, и стабильная подработка пришла на сумму, равную стоимости трех массажей.

– А она что?

– Оу, – тихо выдохнул стажер, прозрев, и сам замерцал, как сфера. – Она стала кредит досрочно гасить.

– Да. Так и есть. Ее биоскафандр, как восприимчивый энергетический сгусток, услышал желание, связанное напрямую с телом, принял ответный одобрительный сигнал от системы, но не получил исполнение желания.

– И начал ломаться…

– Совершенно верно. Тело вписано в систему, в матрицу, оно живет на тех же условиях, что и все вокруг. И если система выдала аванс на исполнение желания, душа должна его реализовать. Иначе биоскафандр сделает это сам, как сумеет.

– То есть через болезнь… И ведь в итоге свой курс массажа она получила. Пусть и не такой и не так, как мечталось…

Гардиан подозвал вторую сферу, покрутил ее в пространстве, чтобы стажер смог прочитать события последних лет.

– Что ты видишь у Алины?

– Классика: «Хочу похудеть, но ничего не делаю». Купила велотренажер выгодно – стоит на балконе. Сестра двоюродная на нутрициолога выучилась, расписала бесплатно программу питания, чтобы и вкусно, и полезно… Алину хватило на неделю, потом опять вернулась к ночным перекусам и несъедобным полуфабрикатам. Только лишь мечтала… Причем по всем правилам, а толку?

– Ноль. Система дает возможности, но их надо использовать, а не ждать, пока оно само как-нибудь. Если в договор с матрицей вступает тело, то оно может действовать непредсказуемо, выбирая, как правило, самый короткий путь.

– А почему нельзя просто дать им… денег? Много денег, чтобы они все свои хотелки получили более приятным способом?

– Ты же помнишь, что мы ничего не даем, они взаимодействуют друг с другом и с системой сами. Свобода воли, самостоятельный выбор и условия для роста – вот главные принципы Игры. Нет, ну если душа отправляется на землю отдохнуть и пожить в свое удовольствие, то и программа ей такая закладывается. Так тоже можно. Но ведь они шли в Игру не за этим, – произнес опытный хранитель и задумался, вглядываясь в третью сферу. – А у Галины, кстати, иная ситуация. Посмотри, деньги у нее как раз пришли.

– Да, вижу. Потому и не понимаю, что не так. Муж получил повышение, сам предложил ей уйти с нелюбимой работы, все как по нотам разыгралось. Хотела заниматься творчеством – занимается, в деньгах не нуждается. Она силой мысли создала ту реальность, к которой стремилась. Артефакт мыслетворчества был почти засчитан. В чем подвох? Она ведь не мечтала ломать ногу, не думала об этом. И отдых себе позволила, так что тело получило желаемое по договору с системой.

– А ты загляни поглубже, на второй слой подсознания. Что ты там видишь?

– Что это? Чувство вины?

– Оно и есть. Она так привыкла работать, трудиться, доставать все потом и кровью, тащить на себе дом-работу-детей, что, с одной стороны, искренне желала отдыха и делала это не через обиды и претензии, а через позитив – умница! Но с другой стороны, когда мечта исполнилась, Галя стала чувствовать себя виноватой, что муж работает, а она нет, что теперь он один на себе тянет весь бюджет. А это, между прочим, как раз его программа – научиться брать ответственность, быть вожаком, воином. Но чувство вины подточило Галин биоскафандр. Почему?

– Случилось столкновение интересов, – догадался стажер. – Радость от того, что желание реализовалось, омрачалась чувством вины. И просто наслаждаться свободой она не смогла, надо было создать повод не работать на «законных» основаниях. Тем более что раньше тело именно так и добивалось передышки – сваливалось в болезнь.

– Вот и разобрались. Теперь понимаешь?

– Да, вполне.

– Вопрос другой – что с этим делать? Как помочь им выйти из позиции «мечтаю и работаю с мыслями» в позицию «мечтаю, работаю с мыслями и делаю»?

– Может, старый добрый способ? Мысль в книге подложить? Что-то же наверняка есть по теме у классиков? Или новому автору какому нашептать текст? Их в текущей земной реальности вон сколько!

– А давай. Найди кого-нибудь из пишущих, кто слышит. Попробуем ему надиктовать. Потом надо как-то вывести текст в их поле зрения. Еще поймут ли, что это им послание? Возможно, не раз придется эту мысль подсовывать. Так что найди не одного, а двух-трех авторов. Работы полно, стажер… Успеть бы, пока они окончательно не доломали свои биоскафандры.