Текст книги "Во власти обольстителя"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vo-vlasti-obolstitelya-83625.jpg)
Автор книги: Анна Бартон
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 2
– Извините, ваша светлость.
Оуэн Шерборн, герцог Хантфорд, оторвался от гроссбуха, который тщательно изучал последние два часа. Что-то в его бухгалтерии не сходилось, и чтобы найти ошибку, он был готов просидеть над записями всю ночь. Скорее всего, так и придется.
В дверях кабинета стоял дворецкий. Его кустистые седые брови сошлись вместе, как две чертовы гусеницы при спаривании. Если гусеницы, конечно, спариваются. О Господи!
– Ну, что там, Деннисон?
Дворецкий показал серебряный поднос с чем-то раздражающе цветастым.
– Только что для вас прибыло письмо. Посыльный утверждал, что оно очень спешное.
– От кого?
– Не знаю, сэр.
– Ну что ж. – Оуэн призвал на помощь всю свою выдержку. – Узнайте.
Дворецкий покачал головой:
– Это невозможно. Посыльный убежал, как только передал мне письмо.
Оуэн вложил перо в гроссбух и потер глаза, прогоняя усталость.
– Какой-то таинственный посыльный. – Провел кончиком языка по щеке изнутри. И решил не сдерживать сарказма: – Я думал, вы знаете всех, Деннисон. Всех чертовых лакеев, служанок и дворецких на несколько миль в округе. И теперь мне приносят это. – Он жестом приказал дворецкому зайти внутрь и протянул руку за письмом.
Деннисон на цыпочках приблизился к столу, словно оказался в пещере Медузы Горгоны. Все знали, что случилось в этой комнате. Прошло почти три года с того момента, как здесь покончил самоубийством отец Оуэна. Слуги до сих пор тянули соломинку, чтобы жребием определить, кому придется вытирать пыль с книжных шкафов в кабинете. Оуэн их не осуждал.
Забрав письмо, Оуэн положил его на край стола. Дворецкий быстренько ретировался. Оуэн взялся за перо, решив вернуться к работе, и прошелся по колонкам цифр, отыскивая место, на котором остановился. Спешное, как же! Наверняка очередное приглашение на какой-нибудь распроклятый бал. Он покосился на письмо. Бумага обычная, запечатана зеленым воском, на нем оттиснута непонятная печать.
Это намного интереснее, чем страницы, заполненные цифрами.
Выругавшись, Оуэн взял письмо в руки, просунул палец под печать и сломал ее.
Герцогу Хантфорду
Милорд!
Поскольку не имеет смысла для начала подыскивать вежливые фразы, сразу перейду к делу. Мне стало известно, что Ваша сестра леди Оливия Шерборн состоит в романтических отношениях с одним из Ваших слуг. Она встречалась с ним наедине и не один раз. Вдобавок леди Оливия высказывает не вполне традиционные взгляды, касающиеся связей между слугами и представителями аристократии.
Сообщаю Вам это известие с сожалением, потому что сознаю, насколько оно обеспокоит Вас. Кроме того, предупреждаю о том, что данная информация станет достоянием общественности в следующем номере «Таттлера», если Вы не будете точно следовать инструкциям, изложенным ниже.
Первое. Вы должны завернуть в носовой платок сорок золотых соверенов и перевязать узелок шнурком.
Второе. Завтра ночью, сразу после наступления темноты, отправьте слугу с монетами в Гайд-парк на каменный пешеходный мост в северном конце Серпентайна. Он должен положить узелок под восточным спуском с моста на плоский камень прямо на берегу озера.
Третье. Ни Вам, ни Вашим слугам не следует устраивать засаду, чтобы определить мою личность. Если вблизи моста обнаружатся следы чьего-либо присутствия, я не стану пытаться забрать деньги, а просто отправлю информацию о Вашей сестре прямиком в редакцию «Таттлера».
Тем не менее примите мои уверения в том, что если Вы поступите в соответствии с инструкциями, я сохраню в тайне секреты Вашей сестры и не побеспокою Вас в будущем. Даю слово.
С уважением,
Поневоле изобретательный городской житель.
Оуэна охватил жаркий гнев. Застучало в висках. Он еще раз пробежал глазами письмо, пытаясь найти доказательства того, что это просто идиотский розыгрыш. Но, несмотря на эксцентричность послания, оно казалось серьезным.
Угроза его сестре! Ничто другое не могло привести Оуэна в большую ярость. Одновременно в нем проснулось любопытство.
Что же такого натворила Оливия?
Он отодвинул кресло, обогнул стол и быстрым шагом вышел из кабинета в коридор.
– Деннисон!
Дворецкий появился из-за угла и с достоинством поклонился.
Оуэн внимательно посмотрел на него. Деннисон был денди, в своем роде. Некоторые из служанок хихикали ему вслед. Что, если… Оуэн даже не стал доводить мысль до конца. Дворецкий был старше Оливии раза в три и ниже ее на целую голову.
Оуэн усмехнулся слуге в лицо, что было на него не похоже.
– Передайте леди Оливии, чтобы она пришла в гостиную. Немедленно.
Дворецкий, захлопав глазами, исчез.
С трудом владея собой, Оуэн сложил письмо и сунул его во внутренний карман сюртука. Двинулся вдоль по коридору. Его так и подмывало врезать кулаком в штукатуреную стену. Хотя лучше этого не делать. Временами его вновь приобретенная сдержанность сильно мешала ему.
За три года, с тех пор как он стал герцогом, ему не раз приходилось отвечать на разные вызовы. Тут были и запредельные долги, и продажность слуг, и недовольные арендаторы, и общественные и политические обязательства, исполнением которых не занимались десятилетиями. Он решал каждую проблему одинаково: составлял логичный план действий, работал как проклятый и стремился вести себя правильно. Точно так же он разберется и с этим письмом, с этой никчемной попыткой вытянуть из него деньги, с угрозой опорочить доброе имя его сестры.
И злодей еще пожалеет о том дне, когда взял перо в руки!
Размашисто ступая, Оуэн вошел в гостиную. Ярость, кипевшую внутри, не могли успокоить ни элегантная меблировка комнаты, ни изысканная отделка стен. Герцог так энергично вышагивал вдоль окон, что бархатные драпировки качались из стороны в сторону. В голове возникало множество вопросов, но он не сможет ответить ни на один из них, пока не поговорит с Оливией.
– Добрый вечер! – Оливия подбежала к брату с невинным видом, одетая в закрытое белое платье. У Роуз, которая вошла в комнату вслед за сестрой, платье было похожим. Волосы у обеих были тщательно уложены. Глядя на них, невозможно было представить, что они способны на какой-либо проступок, не говоря уж о шокирующем поведении, описанном в злополучном письме. У герцога при виде них сжалось сердце.
Они были намного моложе него, и он начал обожать их уже сразу после рождения. Оливия росла упрямой, честной и импульсивной – птенец, который желает опробовать свои крылышки и не обращает внимания на ястребов, которые жаждут проглотить ее, не подавившись. Роуз была тихой и ранимой. Она не всегда была тихоней, но стала такой. И пока обе сестры не станут другими, ни у одной из них не было надежды на то, что общество примет их с распростертыми объятиями.
– Что тебе здесь нужно, Роуз? – резко спросил он. – Я должен поговорить с Оливией. – Лицо младшей сестры вытянулось.
– Ради бога, Оуэн, – воскликнула Оливия. – Не будь таким! Мы сидели у меня и читали стихи. Ты послал за мной, и мы решили нанести тебе маленький семейный визит. Ты так много работаешь. – Она уселась на софу, подобрала под себя ноги и похлопала по подушке рядом с собой. – Роуз, дорогая, иди ко мне.
Оуэн потер подбородок и внимательно поглядел на Оливию. Никто в подобном тоне не мог говорить с ним, исключение он делал только для своих сестер с того времени, как они лишились родителей. Он был им неважным защитником, но делал все, что было в его силах. И молился Богу, чтобы его старания не пропали даром.
– У меня к тебе серьезный разговор. Роуз это не касается.
Карие глаза Оливии округлились.
– Серьезный? Что случилось, Оуэн? Если что-то из ряда вон выходящее, наверное, будет лучше, если мы поговорим все вместе, втроем. Трио, так сказать.
Он взвесил ее слова. Чертовски не хотелось это признавать, но Оливия была права. В свои семнадцать Роуз уже не ребенок и умнее многих его знакомых. И он соскучился по общению с ними.
– Хорошо. – Заперев дверь, Оуэн сел в кресло напротив сестер. – Мне сообщили, что ты, – кивнул он Оливии, – имеешь романтические отношения с одним из наших слуг.
Роуз принялась теребить книжку на коленях, но это не отвлекло герцога. Оуэн напряженно всматривался в лицо Оливии. Она не покраснела от осознания вины, как он ожидал, – на ее лице появилось выражение неловкости и замешательства.
После паузы Оливия поинтересовалась:
– Откуда такие сведения?
– Не могу сказать. – Ему не хотелось говорить правду, чтобы не причинить им душевного страдания. Достаточно того, что он страдает за всех троих.
– Не можешь или не хочешь?
– Не могу.
– Понятно. – У нее загорелись глаза, она наклонилась вперед. – А с кем, по слухам, у меня… отношения?
– Со слугой. Имени мне не назвали. – Он прищурился. – Если бы я близко не знал тебя, мог бы подумать, что тебе это льстит.
– Стать объектом сплетен намного лучше, чем когда тебя не замечают. Но абсолютно честно тебе скажу, что понятия не имею, с чего бы вдруг возникли такие разговоры. – Она склонила голову набок так, словно только сейчас ей в голову пришла какая-то мысль. – Помнится, я подарила Ньютону пару перчаток на последнее Рождество. Его старые расползлись. Может, кто-нибудь неправильно истолковал этот жест?
– Ньютону? Нашему тугоухому лакею?
– Да, – подтвердила Оливия. – Должно быть, это он имеется в виду?
Оуэн вскочил и запустил руку в волосы.
– Нет-нет. Мы что-то упустили. – Он вспомнил еще одну подробность из письма. – А что ты думаешь по поводу отношений между слугами и представителями аристократии?
Оливия обменялась с Роуз коротким, полным смятения, взглядом. Так! Тут крылось нечто, о чем упоминалось в обвинении.
– Я считаю, – осторожно начала Оливия, – что пока те и другие соблюдают общепринятые условности, возможны дружеские отношения.
– Дружеские отношения? То есть дружба? – Как все-таки она наивна! – Оливия, слуга неровня тебе в общественном смысле. Такая дружба угрожает твоей репутации!
Оливия пожала плечами так, словно ее репутация была какой-то мелочью, чем-то таким, что можно отправить в починку в случае необходимости.
Оуэн упер руки в бока.
– Ну-ка, скажи, кто он?
Сестра снова метнула взгляд на Роуз. Та едва заметно, но решительно покачала головой.
– Зачем тебе это знать?
– Чтобы уволить его!
Оливия прижала руку к губам. Щеки младшей порозовели.
– Назови его имя.
Оливия сердито сверкнула глазами.
– Понятия не имею, о ком ты говоришь! И должна сказать, я поражена тем, что ты столько внимания уделяешь праздным слухам.
– Оливия!
– Я не сделала ничего предосудительного, и ты не убедишь меня в обратном.
– Просто я пытаюсь защитить тебя, а вы обе прячетесь в раковину. – Оуэн понизил голос от громоподобного до задушевного: – Что случилось с нашим трио?
Оливия поднялась и успокаивающим жестом положила свою руку на его.
– Ничего не случилось, дорогой брат, но это очень хрупкая вещь. Ты должен уважать нас и доверять нам.
– А я что? – Он уважал их. Вот доверять было труднее. – Разве я не стараюсь?
– Для тебя мир либо черный, либо белый, ведь так? Правильно – неправильно. Правда – ложь. Хозяин – слуга. Но на самом деле все намного сложнее. – Оливия повернулась к Роуз и протянула ей руку. – Пойдем, уже поздно, а мне не хочется завтра появиться на балу у леди Хоупвелл с опухшими глазами. – Она задумчиво улыбнулась брату. – Все будет прекрасно. Сам увидишь.
Роуз встала, порывисто обняла Оуэна и вышла вслед за сестрой, оставив его в одиночестве.
Черт! В слухах, вероятно, имелось зерно правды, однако и теперь он знал не больше, чем прежде. В ответ на его обвинения Оливия выглядела настолько ошеломленной, что он засомневался, что она виновата в чем-либо. Но что за чушь она несла насчет черного и белого? В такие минуты, как сейчас, герцогу Хартфорду даже приходило в голову, что пора жениться на ком-то, кто смог бы помочь ему понять своих сестер и кто смог бы любить их так же искренне, как он.
Обессиленный, Оуэн опустился на софу и вытащил письмо из кармана. Надо было проанализировать текст спокойно и объективно.
Сорок фунтов – сумма незначительная при его состоянии. Почему этот негодяй не потребовал больше? Где он услышал разговоры про Оливию? Не блефует ли он, грозя передать слухи в «Таттлер»?
Сейчас уже ночь, и никаких ответов получить не удастся. Завтра – другое дело.
Вернувшись в кабинет, Оуэн взялся за перо и углубился в бухгалтерию. Перед самым рассветом он наконец обнаружил ошибку: девятку, которую сначала принял за чертов ноль.
Исправил расчет и уже через две минуты спал, упав головой на стол и блаженно посапывая.
Время между доставкой письма и получением денег всегда самое мучительное.
Всю пятницу Аннабелл не находила себе места. До герцога она получила деньги с четырех аристократов. Но он ничем не походил на тех. Был более суровым, более опасным… и убийственно привлекательным. Сон бежал от нее в эту ночь. И не важно! Она пока не заслужила такого комфорта. Субботним утром она должна была выйти из дома на два часа раньше, чтобы пройти через парк, забрать монеты до того, как встанет солнце, и вовремя появиться в магазине.
Все, пора отправляться, подумала Аннабелл с облегчением. Лучше делать что-то, чем сидеть в ожидании.
Несмотря на теплую погоду, Аннабелл накинула темную шаль, прикрыв голову и плечи. Какие-то трудяги шли по тротуарам вдоль Оксфорд-стрит, но были настолько заняты своими делами, что не обратили на нее ни малейшего внимания. Лавки и конторы пока стояли запертыми, кроме булочных. Здесь уже жизнь била ключом. Аннабелл пересекла Бонд-стрит, где обычно сворачивала за угол на пути к магазину. Кожа покрылась мурашками. Теперь она уже не могла обманывать себя тем, что просто идет на работу, а не совершает гнусное преступление.
Когда Аннабелл добралась до дорожки из гравия, которая, извиваясь, шла через северную часть Гайд-парка, пульс зашкалило. Мостик, который она выбрала в качестве места, где оставить деньги, находился на противоположном берегу от прогулочной аллеи Роттен-роу, поэтому ей не могли помешать шумные джентльмены, которые с утра выезжали верхом, чтобы протрезветь. Эта часть парка была практически пустынной.
Навстречу ей проковыляла изможденная женщина с палкой. У Аннабелл так громко билось сердце, что ей показалось, что женщина услышала его. Но та прошла мимо, слабо улыбнувшись и кивнув головой.
Она едва успела перевести дух, как показался мост. Аннабелл остановилась и оценила обстановку. Камыш по берегам рос слишком редко, чтобы скрыть кого-либо, а деревья были довольно далеко. В предрассветном сумраке нельзя было с уверенностью сказать, что она здесь в одиночестве, и в то же время благодаря ему можно было оставаться незамеченной. Замерев, Аннабелл вслушивалась в шумы парка. Вот зашуршала белка, закаркали вороны, потом донесся тихий плеск озера – и все. Тишина.
Во рту пересохло. Дорожка вывела ее к мосту. Быстро оглядевшись, Аннабелл ступила на траву и пошла вниз, к кромке берега. Остановилась у каменной опоры моста и втянула в себя сырой воздух, идущий из-под него. Хотелось поскорее ощутить тяжесть монет, кинуть их в сумку и броситься бежать в безопасное место, к монотонной работе, в магазин одежды.
Наконец она увидела плоский камень с холодной и шершавой на ощупь поверхностью. Нагнулась, забираясь под мост, вытянула вперед руку и нащупала что-то округлое и тяжелое. Она потрогала это и услышала прекрасный, ни с чем не сравнимый звон золотых монет, когда они стукаются друг о друга.
Слава богу!
Припав к земле, Аннабелл открыла сумку, чтобы прямиком отправить в нее узелок из носового платка, полный золота. Но когда она потянулась за своей добычей, кто-то перехватил ее руку.
Аннабелл вскрикнула от удивления и попыталась вырваться, но напавший так крепко держал ее за запястье, что кожа в том месте горела.
Она не могла пошевелиться.
Отчаяние, холодное и яростное, навалилось на нее. Как можно было позволить случиться такому? Она потеряла мамочку и Дафну! Теперь ей грозит высылка в Америку, а может, виселица.
Жизнь кончена!
Мужчина притянул ее к себе так грубо, что очки соскочили с носа.
Она оказалась с ним лицом к лицу. И сразу, даже в полутьме под мостом, узнала его.
Ее поймал с поличным герцог Хантфорд.
Глава 3
– Перестань дергаться. – Оуэн соединил оба запястья девушки и зажал их в одной руке. Другой забрал узелок с монетами и сунул себе в карман. Он стоял слегка пригнувшись, чтобы не задеть кладку моста, нависавшую над его головой в каких-нибудь нескольких дюймах. – Сделай шаг назад и выйди наружу. А то я чувствую себя здесь, как чертов тролль в пещере.
Не обращая внимания на приказ, девушка продолжала вырываться и тряслась, как испуганный кролик.
Это навело его светлость на мысль, что, может, он действительно внушает страх, словно тролль. Или как великан-людоед.
Оуэн тяжело вздохнул.
– Не ожидал поймать тут девчонку.
Аннабелл фыркнула:
– Извините, что разочаровала. – Голос у нее, паче чаяния, был вполне взрослым.
– Верно, я разочарован. Я, скрючившись, просидел здесь целую ночь, чтобы с удовольствием навалять парню, который вздумал угрожать моей сестре.
Девушка съежилась, и Хантфорд опять ощутил приступ вины. Вот странно! Ведь это она попыталась вытянуть деньги у него.
– Так кто же ты? – спросил Оуэн.
Вместо ответа девушка откинулась назад, уперлась ногой ему в бедро и попыталась освободить руки. Она билась, извивалась и при этом еще пинала его.
Впечатляющая картина сопротивления для создания таких размеров, но Оуэн не отпустил ее. Он позволил ей метаться, пока у нее не иссякли силы и она не стала задыхаться.
Немного погодя девушка опустилась на землю, тяжело дыша и всхлипывая.
Отлично! Вне себя от злости, он подхватил ее на руки и шагнул из-под моста.
Что-то хрустнуло под ногами.
Хантфорд застыл на месте.
– О нет! Мои очки!
Выругавшись, он поставил девушку на ноги, но не выпустил ее талию. Потом наклонился, принялся ощупывать землю вокруг, и почти сразу его рука наткнулась на покореженную проволочную оправу.
– Я их нашел. Вернее, то, что от них осталось. – Оуэн положил очки в карман.
В конце концов ему удалось вытащить ее из-под моста. Они утомленно опустились на траву у края воды, сразу намокнув в росе. Серое небо просветлело и стало серебристым. Встающее солнце высветило силуэты сгруппировавшихся в отдалении деревьев. За исключением нескольких уток, ковылявших по противоположному берегу, вокруг не было ни души.
И Оуэн понятия не имел, что с этой девицей делать дальше.
Кто она? И откуда ей стало известно про его сестру? Судя по простому темному платью и белому чепцу, она была служанкой. У него вдруг возникла мысль:
– Ты работаешь на пару с кем-то?
– Нет! – воскликнула девушка. В первый раз она посмотрела ему прямо в лицо, и страх отразился в ее глазах.
– Понятно. Значит… Значит, это был твой личный план?
– Да. – Она вздернула подбородок. Горделивый жест показался ему странно знакомым. Он явно видел ее где-то раньше, но не мог припомнить, где именно.
– У тебя длинный список жертв?
– Простите, что?
– Мне кажется, тебе не впервой заниматься такими делишками.
Она вспыхнула.
– Ничего подобного!
– Дворецкий сказал, что письмо доставил какой-то парнишка. – Оуэн окинул девушку взглядом с ног до головы, откровенно оценивая ее телосложение. При своем среднем росте она была хрупкой. Даже слишком хрупкой. – Полагаю, что это была ты.
Девушка нервно сглотнула.
– Да, я.
Надо же! Свободной рукой он потер поясницу, которая ныла как черт знает что.
– Пообещаешь, что не сбежишь, если я сейчас отпущу твои руки?
Она кивнула.
– Мне нужно услышать твое обещание.
– Даю слово, – тихо сказала девушка.
– Прелестно. – Оуэн освободил ее запястья. Она сделала шаг назад, но не кинулась прочь, что было к лучшему, потому что это избавило его от утренней пробежки через Гайд-парк. – Твой план вымогательства денег был абсолютно идиотским. Но письмо свидетельствовало, что у тебя есть по крайней мере задатки ума. В данном конкретном случае, уверен, ты понимаешь, что у меня нет другого выбора. Я должен сдать тебя властям и сообщить им о твоем преступлении.
Девушка вздрогнула, как от удара.
– Но ваша светлость, – умоляюще произнесла она, – у вас есть выбор. Вы можете проявить сострадание и отпустить меня. В этом случае, клянусь, я никогда не побеспокою ни вас, ни вашу семью.
Хантфорд едва удержался, чтобы не фыркнуть ей в лицо.
– Может, и не побеспокоишь. Зато станешь терзать других беззащитных. – Она открыла рот, чтобы возразить, но Оуэн остановил ее: – Я не могу допустить это. Ты совершила преступление… Как тебя там? – Упрямая девчонка не назвалась. – Должны же быть какие-то последствия.
– Это правда, – пробормотала она. – Последствия должны быть и за бездействие.
Что, ради всех святых, это могло означать? Может, она немного не в себе? Чем скорее он от нее избавится, тем лучше. Но ему были любопытны несколько моментов.
– Прежде чем я отведу тебя на Боу-стрит, мне нужно тебя кое о чем спросить.
Ее качнуло.
О Господи!
– Когда ты ела в последний раз?
Девушка, сжав кулаки, еще раз продемонстрировала свою гордость.
– Мне кажется, это не ваше дело.
Оуэну не хотелось, чтобы она упала в обморок на его глазах.
– На другой стороне моста, под деревьями, есть скамья. Давай закончим наш разговор там.
– Разговор или допрос?
– Называй как хочешь. – Оуэн взял ее за локоть и крепко держал, пока они переходили пешеходный мост и шли к купе деревьев. Усевшись, девушка вцепилась в край скамьи. Здесь было намного светлее, и он убедился, что откуда-то знает эту молодую женщину. Густые ресницы обрамляли настороженно глядевшие серые глаза. Волосы, цвет которых было трудно определить, – Оуэн назвал бы их светло-каштановыми, – прятались под чепцом. Они не скрывали чистый лоб и ввалившиеся щеки.
То, как плотно она сжимала губы, навело его на мысль, что ответов на свои вопросы он дождется не скоро. Но нужно было попытаться.
– Кто ты? Как ты узнала про Оливию?
Девушка уставилась на уток, которые вперевалку направились к воде для утреннего купания, и не проронила ни слова.
– Я очень переживаю за своих сестер.
Она глянула на него и кивнула головой. В этом ему почудилось что-то похожее на одобрение.
– Естественно, – продолжил он, – я хочу получить гарантию, что сплетни, которыми ты угрожаешь, не пойдут дальше тебя. Поэтому важно, чтобы сейчас ты была полностью откровенной.
Тень набежала на ее лицо, она нахмурилась. Оуэн был готов дать голову на отсечение, что она пытается придумать какое-то приемлемое объяснение.
Наконец девушка заговорила:
– Если скажу, кто я и откуда узнала новости про вашу сестру, вы позволите мне вернуться к моей семье?
– У тебя есть муж? Дети? – Такое не пришло ему в голову.
Она приподняла бровь.
– Так договорились?
– Нет. – Оуэн запустил руку в волосы. – Это будет безответственно – позволить тебе уйти.
– Я полагаю, вы никогда не поступали безответственно, – угрюмо сказала девушка.
Если бы она знала…
– Не в последнее время.
– Знаете, – задумчиво произнесла девушка, – иногда возникают уважительные причины, чтобы нарушить правила.
Ее речь была не похожа на речь служанки. И настроение у нее было чересчур философичным для такого раннего часа.
– Чушь! Люди так лгут себе, чтобы облегчить чувство вины. Полагаю, сейчас я услышу об уважительной причине, которая толкнула тебя на то, чтобы обобрать меня.
– Моя мать тяжело больна.
Он выпрямился. Причина оказалась веской. Правда, у него не было возможности убедиться, что это правда.
– Очень жаль.
– Сорок фунтов пошли бы на оплату доктора, лекарств и нашего жилья. В течение нескольких месяцев, самое малое.
Узелок с монетами приятным грузом лежал у герцога в кармане. Для него сорок фунтов означали лишь новый сюртук и пару сапог в придачу. Но дело было в принципе – она угрожала его сестре!
– Почему именно тебе пришлось добывать деньги? У тебя нет отца, братьев с сестрами?
– Отец умер. – Голос ее вдруг сел. – О матери мы заботимся вместе с сестрой.
– Наверняка у тебя имелась другая возможность заработать. Помимо шантажа.
Девушка фыркнула:
– Задрав юбки, прогуливаться по Ковент-Гарден?
– Я имею в виду, что ты могла бы найти хорошо оплачиваемую работу.
– У меня есть приличная работа. По крайней мере была до сегодняшнего дня. Но зарплата не покрывает траты по уходу за мамочкой.
Оуэн не мог понять, почему он поверил этой девушке, имевшей все причины, чтобы солгать. У него вдруг стало тяжело на душе. Он был в замешательстве.
– Мне кажется, ты умеешь еще что-нибудь делать, кроме как писать подметные письма.
– Умею, – согласилась она.
– Но если я отпущу тебя… – Она подняла на него серые глаза, полные надежды. – Ты ведь по-прежнему будешь нуждаться в деньгах? И рано или поздно опять займешься вымогательством!
– Я буду делать все, что посчитаю нужным, чтобы позаботиться о моей семье. – Ее слова звучали непреклонно.
И опять этот знакомый высокомерный взгляд. Луч солнца, ясный, как и само утро, вдруг пробился через листву деревьев и упал на лицо девушки. В этот момент Оуэн понял, что знает ее. При той встрече он поразился такому горделивому движению подбородка, что совершенно не вязалось с невзрачной одеждой и нелепыми очками. Представившись, портниха назвала свое имя[1]1
Имя героини Ханикоут (Honeycote) примерно переводится как «медовый приют». – Здесь и далее примеч. пер.
[Закрыть], которое сначала показалось насмешкой. Но приглядевшись, он, несмотря на кошмарный чепец у нее на голове, заметил пряди золотистых, настоящего медового цвета волос. Тогда он подумал, что имя ей подходит как нельзя лучше.
– О, вот еще что. – Оуэн достал из кармана очки и протянул ей.
Одна линза серьезно пострадала, проволочная оправа сильно погнулась. Она попыталась придать ей прежнюю форму, правда безуспешно, прежде чем водрузить очки на нос.
Эти слишком большие по размеру очки в сочетании с нелепым чепчиком подтвердили его догадку.
– Мне нравится ваша преданность семье, мисс Ханикоут.
Девушка тихо охнула.
Оуэн наклонился, чуть ли не вплотную приблизив к ней лицо.
– Кажется, у меня к вам есть одно предложение.
От таинственной улыбки герцога у Аннабелл по спине побежали мурашки.
Несмотря на разбитую левую линзу, Аннабелл отлично видела его сквозь правую. По его воспаленным глазам можно было предположить, что он спал еще меньше, чем она, а сюртук бордового цвета выглядел, словно… Ну, словно он провел ночь, свернувшись в калачик под мостом. Но даже таким герцог был дьявольски хорош.
Ей еще не доводилось беседовать с мужчинами вот так, накоротке. Господи, а ведь она упомянула про Ковент-Гарден! Ситуация сложилась для нее одновременно устрашающая, но и дающая ощущение полной свободы. Ей абсолютно нечего было терять.
– Что именно вы предлагаете? – Аннабелл произнесла это холодно и по-деловому, как будто не зависела целиком от его милости.
– Вы говорили, что нуждаетесь в деньгах, чтобы обеспечивать семью.
– Разумеется. – Разве может она лгать о таких вещах!
– И вы работаете в магазине одежды миссис Смолвуд.
Аннабелл подумала о заказах, которые ждут ее в мастерской позади салона.
– Да, миссис Смолвуд всегда ждет меня к открытию магазина. Она забеспокоится, если я вовремя не приду на работу.
Он задумчиво потер подбородок.
– Сейчас вы занимаетесь платьями для моих сестер.
– Верно. – У нее теперь работы по горло. Куда он клонит?
– В тот день, когда я пришел в ваш магазин, у меня были сомнения на ваш счет. Я поделился ими с мисс Старлинг, и знаете, что она мне сказала?
– Уверена, что не знаю. – Но она не сомневалась, что герцог прислушался к каждому слову дебютантки.
– Мисс Старлинг заявила, что ваше мастерство – главный секрет успеха предприятия миссис Смолвуд, что в Лондоне в этой сфере нет другого человека с талантом даже вполовину меньше вашего. Еще она сказала, что большинство понимающих в этом толк светских красавиц настаивают, чтобы именно вы работали над их туалетами.
Аннабелл пожала плечами. Ее не удивило, что мисс Старлинг посчитала себя и понимающей, и красавицей.
– Полагаю, именно в магазине вы и услышали разговор про мою сестру.
Ей вдруг стало жарко. Она кивнула головой.
– Поклянетесь, что вымогали деньги в первый раз?
– Я уже сказала вам…
– Клянетесь, мисс Ханикоут? Мне очень важно знать все. Важно знать правду. – Зеленые глаза смотрели на нее со скепсисом. И с надеждой.
Аннабелл ненавидела лгать. От этого она страдала физически. Но если рассказать герцогу о прежних ее жертвах, ему захочется узнать, кем они были. А ей ни в коем случае нельзя выдавать такую информацию. Недаром она составила список того, чего никогда не позволит себе сделать. Все это ради клиентов, но прежде всего ради безопасности ее собственной семьи.
– Клянусь!
– Тогда вот мое предложение. Если не хотите предстать перед судьей… поработайте на меня.
Она прищурилась.
– В качестве кого?
– Портнихи, конечно.
Ну конечно!
– Вы хотите, чтобы я работала у вас на дому, ваша светлость?
– Да. У меня дом на Сент-Джеймс-сквер, о чем вам прекрасно известно. Полагаю, вы знакомы и с моим дворецким.
Аннабелл стало еще жарче. Но герцог предложил ей альтернативу тюрьме, высылке, а может, чему-нибудь и похуже. Она не потеряет мамочку и Дафну. Вдруг получится сохранить работу в магазине?
В душе забрезжил огонек надежды.
– Мне потребуется не так много времени, чтобы закончить бальные платья ваших сестер. Я с радостью поработаю над ними в обмен на мою свободу.
Он расхохотался, резко и гулко.
– Бальные платья – это только начало. Я хочу, чтобы вы создали полный гардероб для каждой из них. У нас только недавно закончился траур по отцу, и Оливия заявила, что все ее туалеты вышли из моды. Роуз как раз исполнилось пятнадцать, когда он… скончался. У нее мало платьев, которые могут подойти молодой девушке.
– Но на два полных гардероба мне потребуется несколько месяцев работы.
– Вы предпочтете провести эти месяцы в Ньюгейтской тюрьме?
– Нет, конечно. – Аннабелл расправила плечи. – Я привыкла к тяжелой работе. Буду приходить к вам с рассветом и работать до ночи.
– Нет.
Нет?
– Не поняла.
– Я не могу отпустить на волю шантажистку безвинных лондонцев. Вы будете жить под моей крышей. А я не спущу с вас глаз.
Только не это!
– Ваша светлость, – умоляюще воскликнула она. – Мать и сестра нуждаются во мне. Я не могу оставить их на длительный срок.
Герцог провел рукой по темным коротко остриженным волосам.
– Пусть за матерью поухаживает ваша сестра. Если история, которую я услышал от вас, правдива, я буду сам оплачивать квартплату и медицинские счета вашей семьи, пока вы работаете на меня.
Аннабелл задохнулась. Глаза защипало от подступивших слез. Мысль о том, что придется жить порознь с мамочкой и сестрой, была непереносима. Однако это было роскошное предложение.
– Можете отправить вашим записку, – продолжал герцог. – Сообщите им, что хотите. Я же поставлю миссис Смолвуд в известность, что у меня для вас есть особое задание. После того как вы закончите работу и я уверюсь, что вы исправились, думаю, у меня получится убедить ее взять вас на прежнюю должность.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?