Читать книгу "Гадалка для холостяка"

– Ваша рука тоже понадобится, – просит Рудольфовну, которая успела заскучать, потому что процесс стал происходить без ее участия.

Воодушевившись, ба подбирается и вытягивает свою сухожилистую конечность.

– Давайте возьмёмся за руки и образуем круг Тантры*, – вещает гадалка. – Таким образом мы воззовём сильную энергию. Закрываем глаза и пробуем расслабиться.

Моя левая рука вложена в ладонь шарлатанки, а правая начинает сыреть от соприкосновения с потливой рукой Рудольфовны. Бабуля радостно закрывает глаза и выпрямляется, давая понять, что происходящий абсурд ей нравится.

Перевожу внимание на Белладонну, которая, в свою очередь, разглядывает меня. Жду, когда она прикроет веки, но, видимо, девушка ждет того же от меня.

Ладно. Улыбнувшись, закрываю глаза.

– А теперь… кхм… кхм… – понижает голос пройдоха, – мы все вместе тянем такой звук «ом-м-м-м-м-м-м-м». Давайте попробуем. Ом-м-м-м…

Че-го?

Приоткрываю один глаз и подглядываю. Эта девица тоже палит на меня одним глазом и … ржет? Ржет, твою мать?

Миг – и ее губы вновь принимают вид двух параллельных узких линий, пока Рудольфовна, единственная среди нас, старательно вытягивает «о-о-ом-м-м».

Что за бред?! Мы на сеансе у ясновидящей или на медитации у неумелого подмастерья йога?!

– Илья Ива… э-э… Илья, я вас не слышу, давайте – «ом-м-м-м-м»! – Выгибает брови и закрывает глаза.

В то время, пока они с ба усердно омкают и призывают сильную энергию, я открываю глаза и разглядываю комнату. Плотная занавеска слегка приходит в движение, и я невзначай улавливаю какой-то небольшой темный силуэт, прошмыгнувший от окна к дивану. Моргнув, снова смотрю в то место, но ничего особенного не примечаю.

– Ох! – вскакивает ба, заставляя Белладонну распахнуть глаза, а меня – повернуть к ней голову. – Я почувствовала мягкое прикосновение к пояснице. Вот здесь. – Ба вырывает руку из моей ладони и показывает на спину.

– Всё правильно, – одобрительно кивает гадалка. – Так происходит пробуждение Кундалини**.

– Кунда… простите, пробуждение кого? – Поперхнувшись, подаюсь корпусом вперед, заставляя Белладонну смущенно приоткрыть рот.

– Кундалини. Так называется энергия, которая поднимается по позвоночнику по семи чакрам, – деловито вещает шарлатанка.

– Я почувствовала! Словно лапка котенка коснулась моей спины. Даже как-то легко стало. – Ба удовлетворенно передёргивает плечами.

– Продолжаем, – кивает Белладонна, вновь схватив наши руки.

Недоверчиво смотрю на нее и на ба. Может, они сговорились, и Рудольфовна ей приплатила, чтобы разыграть спектакль и убедить меня в скорой женитьбе? Ухищрениям бабули я уже не удивляюсь.

Взявшись за руки, она с Белладонной продолжает мычать, а я закрытыми глазами думаю. Думаю, что нужно заканчивать этот цирк.

– Вижу! – вдруг басом произносит ясновидящая, пугая до чертиков, и отпускает наши руки, разрывая круг идиотов.

– Что видите? – настороженно интересуется ба.

– Вижу над вами навес безбрачия, – изрекает Белладонна и сужает глаза до черной полоски, направив на меня.

– Ах! – в ужасе вскрикивает ба и прикладывает ладонь к груди.

– Слава Богу! – выдыхаю и довольно откидываюсь на спинку стула.

– Чего ты радуешься?! – возмущенно поворачивается ко мне Рудольфовна.

– Теперь у меня есть официальная отмазка, чтобы не жениться, – улыбаюсь ей.

Слышу приглушенный смешок напротив.

– У-у-у, балбес! – ругается ба. – Уважаемая Белладонна, а можно что-то сделать, чтобы этот навес снять?

– Уважаемая Аглая Рудольфовна. – Голос шарлатанки льется из ее рта, словно густая патока. – Всё не так просто.

Мой смех разрезает тишину этой богадельни. Запрокинув голову, я смеюсь и разглядываю паука, свисающего с люстры.

– Бабуль, конечно, всё непросто, – комментирую я. – Прежде чем задавать вопрос касательно моего спасения, нужно было поинтересоваться, сколько это будет стоить. Я же прав? – С вызовом смотрю в черные глаза шарлатанки.

– Ох! – подпрыгивает на стуле ба. – Дорогая Белладонна, любые деньги! Для единственного внука ничего не жалко, – утвердительно кивает Рудольфовна.

– Ничего не надо, – заявляет оскорбленно шарлатанка. – Я отказываюсь с вами работать. – Она резко встает, глядя на меня.

– Ох! – Рудольфовна хватается за сердце и откидывается на спинку стула, при этом не переставая затаптывать мою ногу под столом.

– Я приношу людям свет, мир и добро в их семьи, помогаю и направляю нуждающихся в личной жизни и бизнесе от всего сердца, а не в целях личной наживы. Но я никогда не смогу помочь человеку, который сам этого не хочет и ничего позитивного вокруг себя не замечает. Да вы, Илья Иванович, даже на парах ведете себя как сноб! Ой! – она смотрит на меня так, будто сама в шоке от того, что сказала.

Я смотрю на нее так же. Какого черта происходит?!

– Откуда вы знаете, как я веду себя на парах? – Тоже встаю, возвышаясь над столом и над ней. Сощурившись, прожигаю ее наштукатуренное лицо пристальным, настороженно-подозрительным взглядом, отчего вижу, как кожа Белладонны даже под слоем макияжа багровеет.

Она растерянно закусывает губу, но мой настойчивый, давящий взгляд упрямо удерживает.

– Об этом мне рассказали ваши энергоинформационные потоки, – сообщает, пожав плечами и вздернув аккуратный подбородок.

– Интересно. – Складываю руки на груди. – О чем еще они вам рассказали?

– О том, что некоторым студентам вы не даете спокойно учиться. Намеренно принижаете оценки и не допускаете до экзаменов по каким-то своим принципам, – Белладонна зеркалит мои действия и вызывающе смотрит, задрав остренький носик.

Жабы в ее ушах покачиваются, а паук на плече угрожающе машет мне мохнатой лапой.

– Даже так? – Выгибаю брови. – Ты ей рассказала, что я работаю в вузе?! – перевожу внимание на ба, глядя на нее сверху вниз.

– Вот те святой крест, сынок! – Бабуля поспешно крестится. – Ничего не рассказывала, – отнекивается на первый взгляд искренне.

И ведь хочется верить. Но… слишком всё это странно.

– Кхя, кхё, кхе-е-е-е-е…

Втроем резко смолкаем и поворачиваем головы на странные звуки, доносящиеся со стороны, кажется, кухни. Будто кто-то давится или кого-то тошнит.

– Что это?! – пугается Рудольфовна и расправляет уши, точно заяц. – Здесь еще кто-то есть?

– Э-э-э… – Белладонна натянуто улыбается и бегает глазами по нам с ба. – Нет. Это у соседей. Стены, знаете ли, тонкие. Всё слышно, – пожав плечами, стискивает зубы.

– А-а-а… – недоверчиво тянет Рудольфовна, а потом, бросив на меня хмурый взгляд, заискивающе лепечет: – Уважаемая Белладонна, простите, ради Бога… ох! – запинается и, прикрыв рот ладонями, шепчет: – А его, – указывает вверх пальцем, – можно в этих условиях упоминать?

– Кого? – непонимающе уточняет гадалка.

– Ну его, – шепчет Рудольфовна и озирается по сторонам, словно ее могут услышать спецслужбы.

– А-аа… эм… да… – кивает гадалка.

– Хорошо. Так вот, я хочу извиниться за своего внука. – В очередной раз бабуля одаривает меня взглядом «дома получишь по жопе». – Не отказывайте нам в помощи. – Она делает жалостливое лицо, что хочется крикнуть: «Верю!» – Кто, если не вы, ему поможет?

У меня натурально опадает челюсть. Последняя реплика любимой бабули прозвучала так, словно я венерический больной и со мной к врачу пришла мать просить о помощи разгульному сыну.

– Хорошо, – оперативно соглашается Белладонна.

– Что «хорошо»?! – не сдерживаюсь я и взрываюсь. – Аглая Рудольфовна, а ты меня спросила?! О какой помощи идет речь?! Ты просила меня с тобой сходить?! Я сходил! Всё, офидерзейн! Хотела узнать, когда я женюсь?! Узнала! – Расставляю руки в стороны. – Никогда! И я счастлив этому! Меня всё в моей жизни устраивает! – злюсь я, саданув по ножке стула ногой.

Они обе потрясённо на меня смотрят: ба – с открытым ртом, потому что она впервые видит, как я злюсь на самом деле, а шарлатанка – с распахнутыми угольными глазами.

– Лично у меня больше нет вопросов. Сколько мы вам должны, уважаемая? —Извлекаю из заднего кармана джинсов бумажник. – Ах, ну да! – наигранно бью себя по лбу. – У вас нет тарифов. Всё от чистого сердца! Ну тогда, спасибо вам от чистого сердца. – Кланяюсь в пол, попутно задевая стул, который с грохотом валится.

– Илю-ша… – огорченно заикается ба, когда я, чертыхнувшись, вылетаю из комнаты и устремляюсь в темную узкую прихожую.

И какого черта я согласился сюда припереться?! Идти на поводу у старого человека глупо, доцент Миронов!

Пока пытаюсь попасть в рукава пальто, слышу доносящиеся голоса из гостиной:

– Извините, Белладонна. Вот, возьмите.

Закатываю глаза. Деньги сует?

– Ничего не нужно, – лопочет приглушенный тоненький голос. – Я вам ничем не помогла.

Надев пальто, шарю в потемках, выискивая свои кроссовки.

– Ну как же! – Ба.

– Нет, нет, заберите!

Ну сама невинность, блин!

Кисло усмехаюсь.

– Ну… спасибо вам, – расшаркивается перед аферисткой бабуля. – Белладонна, я хотела у вас поинтересоваться, – смущенно произносит. – Вот то, что вы проделывали… ну поднимали там что-то. Можно ли проделать данную процедуру еще раз? У меня межпозвоночная грыжа, и, знаете, после сегодняшнего сеанса она, на удивление, больше не беспокоит!

– Вы имели в виду Кундалини? Эм-м… да. У вас есть мой номер телефона? Тогда запишитесь на следующий сеанс.

– Спасибо вам, Белладонна!

Ну, ба, ну, святая простота!

Выругавшись себе под нос, вылетаю из квартиры. Подожду Рудольфовну на улице и выпущу пар. Сбегаю вниз по лестнице и принюхиваюсь. Шарю по стенам подъезда, по углам, которые обычно любят метить кошки, но все чисто.

Выхожу на улицу, но запах кошачьей мочи так и преследует меня. Ничего не понимаю. Ну не от меня же несет? Обнюхиваю пальто, подмышки на всякий случай. Опускаю голову и вижу на кипенно-белых кроссах жёлтые мерзкие подтеки.

Че за…?

*Целительный круг тантры используется для создания и направления огромной энергии.

**Кундалини – в йоге название энергии, сосредоточенной в основании позвоночника человека.

Глава 6. Студентка, официантка, ясновидящая!

Закрываю за Аглаей Рудольфовной дверь и измученно припадаю к ней спиной. Прикладываю тыльную сторону ладони ко лбу и шумно выдыхаю.

– Фу-у-у-х…

Давно у меня не было такого напряженного сеанса. Точнее сказать, за последний год вообще такого не было. Поначалу, когда я только входила в курс эзотерики и прочей мистической лапши, испытывала страх разоблачения, пасовала перед каждым новым клиентом и даже передвигалась по улицам, озираясь по сторонам. Казалось, что какой-нибудь обиженный или недовольный клиент поджидает меня у подъезда с целью вернуть свои деньги обратно или же просто настучать мне по голове.

В самом начале моей карьеры был такой случай.

Меня начал преследовать мужчина. Караулил у подъезда, вынюхивал за деревом и сопровождал до ближайшего магазина. Он ничего мне не говорил, не подходил и не требовал. Я пыталась припомнить его среди своих клиентов, но мужчин на тот период в моей практике ни одного не было. Со страху я даже стала носить с собой отпугиватель для собак, правда, не знала, каким образом он мог защитить меня от нападения человека, но мысль от том, что он в кармане, меня утешала.

Он встретил меня у двери моей квартиры. В тот момент я попрощалась с жизнью, попросила у всех обманутых мною прощения, когда мужчина начал двигаться прямиком на меня. Я даже представила, как мое обведенное мелом тело будет выглядеть здесь, на этой площадке старого дома.

Зажмурившись, я приготовилась к неизбежному, но вздрогнула от того, что мое щуплое тело сдавило в мужских крепких объятиях. Распахнула глаза и потянула носом воздух, который щекотнул мои рецепторы табачным одеколоном.

Чихнула.

Мужчина меня отстранил и полез во внутренний карман куртки. Должно быть, он решил перед совершением преступления очистить карму, попросить у жертвы прощения и дальше с покаянной очищенной душой прирезать мое тощее тельце.

Во второй раз попрощавшись с жизнью и вспомнив, что Степан Васильевич не кормлен, я зажмурилась. И…

– Спасибо, спасибо вам, дорогая Белладонна! – Он схватил мою руку, душевно сжал и вложил в нее вместо ножа две пятитысячные купюры. – Вы мне так помогли, – и чуть не заплакал.

Я стояла, как сомнамбула, и хлопала глазами в непонимании и от пережитого стресса.

– Около двух месяцев назад у вас была моя жена Лариса. Помните?

Э-э-э… Нет…

Но я утвердительно кивнула.

– Уж не знаю, с какими жалобами приходила эта су… простите, сударыня. – Он гневно сжал челюсти. – Но после визита к вам она наконец-то оставила меня в покое, – радостно сообщил мужчина. – Спасибо вам! – И снова пожал мне руку, как начальник смены эффективному работнику на сталелитейном заводе.

А потом я вспомнила. Действительно, приходила ко мне одна женщина. Жаловалась на мужа, что он ее не замечает, что они постоянно ругаются, и он пропадает все время на работе. Тогда я ей посоветовала уйти от неблаговерного, наплела с три короба, что вскоре она встретит свое счастье, а в несчастливом браке только пропустит свою истинную любовь.

– Вот где она мне со своими закидонами! – тем временем доказывал мужчина. —Бу-бу-бу целыми днями! И то не так, и гвоздь не прибил, и петуха не зарубил, и денег ей все время мало. Не хотел подавать на развод: жалко ведь дуру. Не работала она в своей жизни ни дня. Сгинула бы без меня. А потом, – разводит руки в стороны, – пришла. Такая довольная, улыбается, в кои-то веки борща наварила и говорит: «Ухожу я от тебя, Володя. У меня любовь скоро появится». Ну я и напился в тот день от радости. Машину «Весту» ей оставил, синюю! Все тряпки и украшения, квартиру со всем барахлом, а сам к матери жить ушел. Думал, что снится мне это счастье. А неделю назад встретил бывшую супругу под ручку с мужиком. Яркая такая, светится, как туфли начищенные! Замуж, говорит, выхожу. Тогда я и выдохнул свободно. Вот, возьмите. – Он сжал в моей ладони десятку и сбежал вниз по лестнице.

Я стояла ни жива ни мертва.

В тот день я поверила в свои способности, а еще в то, что нужно себя тщательно маскировать. Таким образом из блондинки я стала брюнеткой, а мои голубые глаза почернели благодаря линзам.

И вот ведь, как оказалось, не зря! Никогда не думала, что в огромной Москве, занимаясь не самым популярным бизнесом, можно нарваться на знакомую рожу. Да еще на какую! На лощеную физиономию моего преподавателя!

Хохотнув, прикладываю руки к пылающим щекам.

Да-а-а…. Под туникой с меня стекает водопад, и это не от жары – от перевозбуждения.

Это же надо! Миронов Илья Иванович, весь такой «а-ля-на-сраной-козе-не-подъедешь», пришел узнавать свое будущее вместе с бабулей! Да и, спрашивается, зачем ему узнавать? С его внешностью и достатком и так понятно, какое будущее его ждет! А вот я чуть не лишилась этого самого будущего и рассудка вместе с ним, когда услышала голос доцента. Думала, рассекретит сразу, ан нет, обошлось! Пришлось сбегать пару раз на кухню: отдышаться, проржаться, вздохнуть и попить воды, потому что такого сценария не увидишь даже в кино!

Эх, как же мне хотелось повеселиться над Мироновым! Точно так же, как он над студентами в вузе. Жаль, что не успела. Уж я бы нагадала ему и облысение через пять лет, и ожирение, и нестояние! За каждый поставленный им кол оторвалась бы! Да! И за то, что привлекательный такой гаденыш. Ибо нефиг. Нефиг таким смазливым на семинарах сидеть и неудами разбрасываться!

Заперев дверь, сбрасываю тунику и иду на кухню. Степан Васильевич сидит на стуле и нализывает свою облезлую шерсть. Заметив меня, бросает недовольный взгляд.

– Вот не надо на меня так смотреть! – Наливаю из графина воды и залпом опустошаю. —Да! Да, я не взяла с них деньги, – развожу руками.

И, между прочим, уже во второй раз за эту неделю. Ну не могу я со старушек ничего брать! Недавно приходила ко мне бабушка, сетовала и на пенсию, и на «Водоканал», который несчастную обокрал на пятьсот рублей. А я не то что взять с нее за услуги, так еще и в убытке осталась, незаметно подложив в ее сумку пятьсот с копейками рублей.

В этот раз, конечно, не только бабулька сыграла роль, а этот высокомерный индюк, мерзко указавший мне на мой крамольный интерес. И пусть подспудно это правда, но преподносить её в таком тоне на моей территории я не позволю. Пусть, вон, в институте хозяйничает!

– Но вы, Степан Васильевич, тоже хороши! – укоризненно бросаю коту. – Вы нас чуть не подставили! – тычу пальцем в наглую черную рожу. – Опять сожрали кость? Клиенты слышали, как вы тут давились. Пришлось выкручиваться. Так что сегодня мы оба с вами облажались, – печально вздыхаю.

– Мя.

– Да.

Сегодня суббота, и это значит, что мне придется пахать ночью в баре за двоих, чтобы нам не помереть с голоду.

Одарив меня взглядом Рубина Артуровича, нашего главного администратора бара, когда он замечает, как я сливаю недопитое пиво от предыдущих посетителей в один бокал и приношу его другим, а оплату забираю себе, Степан Васильевич вальяжной походкой следует к себе в комнату.

Да, меня это не красит. Не красит меня и то, чем я занимаюсь здесь.

Но я выкручиваюсь, как могу. Мне никто ничего не принесет на блюдечке. И в свою Тьмутаракань я не вернусь.

Испытываю ли я угрызения совести, если, по сути, обманываю людей?

Раньше – да, сейчас практически нет.

На рынке есть два дурака: один покупает, другой продаёт. И если бы не было спроса, не было бы и предложения. В современном мире человек позиционирует себя умным, продвинутым существом. Из каждого водопровода трубят о мошенниках, предупреждают, как не стать жертвой аферы, но как только в один день на нас сваливается кучка неприятностей, нам легче винить заразу Ирку или Ленку, которая сглазила. Поэтому, пока вам нужен тот, кто снимет порчу, будем мы, кто с удовольствием это сделает. За ваши, разумеется, денежки!

Но! У меня есть табу! Я не беру в клиенты тяжелобольных людей, надеющихся в их непростой, а иногда неутешительной ситуации на чудо. За полтора года я научилась добывать по телефону информацию, зачем и с какой целью ко мне идут: если это какая-нибудь Светка, решившая, что ее кавалера приворожила подружка Ленка, – милости прошу. Или обиженные дамочки, которых бросил муж и ушел к другой, считающие, что на изменщика кровь из носу нужно наслать порчу – тоже ко мне! Поводим хороводы, поплюем на фотографию бывшего, и, глядишь, от сердца-то и отляжет! Так работает эффект плацебо: пошептали, за левое ухо поплевали, к нижнему месту лопух приложили, и – вуаля! – сработало! Взрослые наивны, как дети. Они сами не замечают, как вываливают мне о себе всё, а я лишь красиво и филигранно преподношу им то, что они рассказали минутами раньше, добавив парочку высокопарных стандартных выражений.

Поэтому – да, я самозванка! Я обманула раз – меня обманули два. Не я такая – жизнь такая.

Помню, как одним вечерним промозглым днем пришла домой уставшая, голодная, как зверь, и с температурой. Денег даже на жаропонижающие таблетки не было, не то что на продукты. Завернулась в плед, свернулась калачиком и нырнула в бредовый сон. Проснулась я от мягкого давления на своей груди. Открыла глаза и увидела Степана Васильевича, переминающегося лапами на грудной клетке и жалобно урчащего. И глаза его помню глубокие, будто заглядывал в самую душу. А потом он спрыгнул и мяучить настойчиво начал, мол, вставай и со мной иди. Обернулась пледом и, еле передвигая ноги, за кошаком последовала в его комнату. Подвел он меня к старому трюмо резному, орехового цвета, и мордой в нижний ящик уткнулся. Открыла дверцу, а там коробка металлическая, от подарочного чая крупнолистового. Степан Васильевич лапой поддернул крышку, та и отскочила.

А там… Старая, несколько раз подклеенная скотчем колода карт таро, амулеты, обереги, камни, оккультная литература и тетрадь в клеточку с описанными от руки обрядами, а на дне коробки – фотография умершей хозяйки квартиры с припиской «Потомственная гадалка в шестом поколении Белла. Просите – и получите, ищите – и найдете, стучите – и вам откроют! Никогда не бойтесь обратиться за помощью! Мои двери всегда открыты для вас, с какой бы проблемой вы ко мне ни обратились! Я приложу все силы, дабы помочь вам!».

В тот вечер я стала Белладонной, гадалкой в седьмом поколении.

Глава 7. Добрый вечер и спокойной ночи!

– Яна, седьмой столик. – В дверном проеме появляется уложенная гелем макушка Рубина Артуровича и тут же скрывается.

Да что ж такое! Ведь только присела!

Ударившись затылком о стену, закрываю глаза и скулю. Про себя. Моя поясница до сих пор отказывается держать меня на ногах, а три часа сна – как легкий аперитив для полноценного отдыха, который стал непозволительной роскошью.

Глаза слипаются так, что во время ожидания, пока блондинка выбирала между коктейлем «Секс на пляже» и «Кричащим оргазмом», я успела отключиться и увидеть короткометражный сон.

В итоге победу одержал коктейль «Мокрые трусики», и, что удивительно, я проснулась с одноименным ощущением у себя в нижнем белье. Только не от возбуждения, а от страха.

Просто снился мне Миронов Илья Иванович, будь он неладен: сидит за своим преподавательским столом, значит, ногу на ногу закинул, важный, как гусь, и говорит: «Ну что, Белладонна, как успехи с примером? Решили?». И смотрит с издевкой. Взгляд такой зловещий, аж до трусов пробирает.

А я голову опустила, губу зажевала и головой покачала, мол, ничего не получается. Так этот садист наклоняется близко и голосом Люцифера в лицо мне бросает: «А что же ты, гадалка в седьмом поколении, себе ответы-то не нагадаешь, а? Уа-ха-ха!».

Бр-р, жуть!

Пощипав себя за щеки, встаю. Деваться некуда, и идти нужно, хотя все равно не понимаю, с чего вдруг я понадобилась. Сегодня в баре даже семидесятипроцентной рассадки нет, и девочки отлично справляются без меня. Я всего-то отпросилась у них на десять минут покемарить.

Поправляю красную галстук-бабочку и одергиваю черную жилетку. Наша униформа мне нравится, ничего пошлого, развратного и кричащего: черные зауженные брюки, белые рубашки, жилетки и красные бабочки. Всего в баре работает шесть девушек-официанток, считая меня. Подобрались все девчонки хорошие, правда, текучка все равно присутствует. Из старейшин – я, Наташка и Мира, а остальные девочки максимум по нескольку месяцев задерживаются. Но судить их в этом я не могу, потому что работу в ночную смену осилит не каждый. По вечерам посетителей больше, чем днем, особенно по пятницам-субботам. А если в баре планируется шоу-программа, так у нас вообще не протолкнешься, и нагрузка на наши хрупкие плечи падает вдвойне.

Ну а у меня другого выбора нет: до обеда я в вузе, после обеда, если есть клиенты, принимаю на дому, а в ночную смену ношусь между столами. Да и коллектив у нас хороший. Директора я никогда не видела, а вот Рубин Артурович – свой мужик, где глаза на наше безобразие прикроет, а где за наши задницы грудью мохнатой встанет, и, конечно, по темечку постучать, когда перебарщиваем, не забывает. Остальной персонал бара положительный, и в трусы к девочкам руки никто не совал. Ну, кроме посетителей изрядно подвыпивших, но тут наша охрана – как состав метро: всегда вовремя и к месту поспевает.

– Решетникова, а ты чего? Вроде отдохнуть пошла. – В сторону кухни несется Наташка с полным подносом грязной посуды.

– Рубин Артурович распорядился, – пожимаю плечами.

Хватаю свой сикипер и натягиваю дежурную улыбку, которая выработалась за годы рефлексом.

Толкаю дверь и выхожу в основное помещение. Сегодня у нас обычный вечер, потому что вчера отгрохала грандиозная вечеринка. Оглядываю зал – на танцполе всего две девушки: одна дрыгается, вторая ее снимает на телефон, ослепляя бедняжку вспышкой.

Хохотнув, следую к седьмому столику, стараясь не хромать.

Эх, вклинило поясницу, сил нет! Надо Степана Васильевича попросить за сервелат, чтобы потоптался по ней.

Оживляю планшет и смотрю на двух мужчин, сидящих за столиком и листающих меню.

Мой тормозной путь стремится попасть в книгу рекордов Гиннесса, потому что я останавливаюсь как вкопанная.

Где-то я читала, что вследствие чрезмерной усталости у человека могут возникнуть галлюцинации. Видимо, конкретно сейчас со мной именно это и происходит, раз в двух посетителях за седьмым столиком я узнаю Миронова Илью Ивановича и … Приглядываюсь, чтобы окончательно удостовериться в начинающейся шизофрении, потому что вторым мужчиной оказывается сам декан моего института.

Что?!

Моргнув пару раз, убеждаюсь, что у галлюцинаторных образов слишком громкие голоса, а у одного, который мой преподаватель, слишком сексуальный смех.

Какого черта?

Не понимаю.

Он что, выслеживает меня?!

Слишком доцента Миронова стало непозволительно много в пределах моего существования: на занятиях меня изводит, в моем доме уже успел побывать, в сны за каким-то бесом пробрался, так еще и на работу ко мне притащился!

Да что же это такое?! Издевательство, не иначе!

Столько лет работаю в этом баре, но ни разу не встречала здесь знакомых. В Москве их по пальцам пересчитать можно, да и те, кто имеются, по таким местам ходить не будут: ценник в нашем баре выше среднего, а контингент здесь собирается далеко не простой.

Я всегда была спокойна насчет того, что кто-нибудь из института меня сможет узнать. Преподаватели-старички вряд ли трясут стариной под попсу в ночном баре, а у моих одногруппников штанов вместе с трусами и повышенной стипендией не хватит, чтобы оплатить себе выпивку или закуску.

А этот… приперся.

Хотя, с другой стороны, вести у нашей группы занятия Миронов стал только с этого семестра, и, возможно, он был частым посетителем нашего заведения, просто я его раньше не знала.

Прижимаю планшет к груди и стремительно разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, пока Миронов меня не заметил. Декан, уверена, даже понятия не имеет о такой студентке, как Яна Решетникова, а вот его собеседник…

Несусь в сторону дверей и почему-то про себя проговариваю молитву при изгнании дьявола, которую вычитала в талмуде покойной Беллы: «Избавь род человеческий от пленения диавольскаго, избави раба от всякаго действа духов нечистых, повели нечистым и лукавым духам и демонам отступити от души и от тела раба твоего».

Тьфу!

Три раза «тьфу»!

Смотрю прямо перед собой и выхватываю глазами Наташку, воркующую с барменом Мишей. Подлетаю к коллеге и утаскиваю ее за локоть за барную стойку, сдвигая Миху.

– Янка, что за прикол?! – хохочет Наталья, но послушно прячется вместе со мной под столешницей.

– Тихо, ты! – шикаю на нее, будто сквозь долбящую музыку нас смогут услышать.

Осторожно выныриваю из-за стойки, выглядывая одними глазами, а нос оставляю под столом.

– Иди сюда, – подзываю Наташку. – Вон, видишь тех, за седьмым столиком? – киваю на смеющуюся парочку из доцента и декана.

– Тех красавчиков? – Глаза коллеги вспыхивают заинтересованным огоньком.

Смотрю на нее злобно.

Красавчиков?!

А потом, подумав, решаю, что она не виновата в том, что не знает, какой Миронов засранец. И, если бы я тоже не знала, возможно, посчитала бы так же.

А вот декан… Вновь смотрю на Александра Сергеевича. Никогда не рассматривала его как мужчину. Я, когда случайно в коридорах вуза или в деканате его встречала, смотрела на него как на нечто ученое и неприкосновенное. Никогда бы не подумала, что наш декан может вот так сидеть в баре, без костюма и очков. Слышала, что Александр Сергеевич – ходячий мозг и кандидат чего-то там. Он выигрывал неоднократно научные гранты и имеет вагонетку степеней и званий. И у меня в голове не укладывается, как этот кандидат кандидатский может иметь обычную человеческую жизнь. Он разве не робот?

– Обслужи их столик, Натуль? – Делаю максимально жалостливый взгляд, которому научилась у Степана Васильевича, когда он не поднимает крышку унитаза и выхватывает из-за этого от меня. – Пожалуйста! – умоляюще складываю руки.

– А ты сама почему не хочешь? – удивляется Наташка. – Такие няшные, еще и на чаевые, уверена, раскошелятся!

И тут мой гадкий смех не остается незамеченным от бармена Михи.

Ага, раскошелятся! Не знаю, как насчет декана, а вот от Миронова даже сухого «спасибо» не дождешься!

Но об этом я Натахе не скажу.

– А я сегодня не в ресурсе, – демонстративно хватаюсь за спину и поднимаюсь. – Уй! – Бьюсь лбом о край столешницы.

– Ну как хочешь! – расцветает Наташа и забирает из моих рук планшет. – Пошла!

Удовлетворённо кивнув напарнице, выныриваю из бара и трусцой направляюсь к дверям, ведущим в нашу служебную подсобку.

– Ты куда? – Не успеваю забежать в дверь, как руки Рубина Артуровича ловят меня в кольцо.

– Э-э-э… – включаю мозговой генератор. – Рубин Артурович, н-не могу. —Обхватываю живот обеими руками. – Живот болит, тошнит. – Сгибаюсь пополам.

Одним глазом подсматриваю за старшим админом, на лице которого появляется гримаса отвращения.

– Отравилась, что ли? – интересуется он.

– Наверное, – стону я и хватаюсь за горло, показательно демонстрируя, что меня сейчас вырвет.

– Иди, Решетникова, домой и лечись, – морщится Рубин Артурович.

О, даже так? А я всего лишь хотела откосить от обслуживания седьмого столика.

Мысленно довольно потерев ручки, еле передвигаю ногами и с характерными звуками иду в служебку, как слышу вдогонку:

– А вот нечего после клиентов объедки доедать! – кричит Рубин Артурович.

Чувствую, как к горлу по-настоящему подкатывает тошнота от сказанных админом слов. Фу!

Вообще-то такое было всего пару раз. И я ничего не доедала, а всего лишь собрала в пакетик мясную нарезку для Степана Васильевича, к которой огромная компания ребят практически не притронулась.

В подсобке ускоренно переодеваюсь, запираю форму в шкафчик, беру рюкзак и выхожу в коридор.

Для персонала в баре существует отдельный выход, но прежде чем покинуть заведение, я решаю заглянуть в зал и еще разок взглянуть на своего преподавателя. Озираясь по сторонам, чтобы не быть пойманной админом, проскакиваю к бару.

Мишаня усмехается, когда видит меня под барной стойкой, прикладывающую палец ко рту:

– Тс-с-с, – шепчу ему.

– Миш, для седьмого еще не готово? – слышу голос Наташи.

– Делаю, – отвечает Мишаня.

Что она спросила? Для седьмого столика?

– Пс-с! Пс-с, – прячась за огромным пивным резервуаром, окликаю коллегу. – Наташ!

– Яна? – Наташа перегибается через стойку и удивленно смотрит на меня. – Ты до сих пор там сидишь?

– Наташ, – игнорирую вопрос, – эти напитки для седьмого столика? – киваю на бумажный чек, лежащий на стойке.

– Ага, – кивает Натаха. – «Белая лошадь» для красавчика в белой рубашке, «Карибское сокровище» – для сладенького в черном джемпере. – Наташка мечтательно закатывает глаза.

А я закатываю пренебрежительно.

Ну еще бы! В черном свитере – не кто иной, как Миронов Илья Иванович, и неудивительно, что этот мажорик заказал себе такой же смазливый коктейль, как он сам.