Читать книгу "Связаны бессонницей"

Глава 3.

Женя

Пойма, пройма, русло…

Твою мать, что такое пойма? Что-то вроде канавы?

К черту! Какая разница, где меня прикончат и куда выбросят тело. Меня же убивать везли или что? Вряд ли купить новые шмотки или накормить завтраком на рассвете. Без понятия сколько сейчас времени, но, когда меня выволокли из подъезда, утренняя заря уже взыграла яркими красками, и, судя по всему, она станет последней в моей жизни.

Я не думала, что она оборвётся вот так – в двадцать три года. Хотя вряд ли найдется тот, кто в двадцать три, не имея смертельных болезней, думает о смерти.

Я повернула голову и снова уставилась на мужской профиль. За время пути я бы уже смогла составить его фоторобот, если бы об этом попросили в полиции. Но, вероятно, меня никогда не попросят, а я никогда и никому не смогу рассказать, какие ровные, четкие и жесткие линии лица у моего похитителя. Кто он вообще? И зачем ему я? Судя по браслету часов на его запястье, марки машины и кожаному креслу, по которому я елозила своими поношенными трениками с жирным пятном на заднице, в деньгах он не нуждался, значит, похищать меня с целью выкупа или хоть какой-то наживы было бесполезно. Они же своими глазами видели в какой нищете я живу. Да я даже спецквартиру не успела приватизировать, потому что после выхода из детдома и пяти лет в ней не прожила. Брать у меня нечего. Разве что органы…

Меня снова затошнило. Я попыталась выровнять дыхание, но от подкатывающей тошноты это не помогло.

На моем похитителе белоснежная рубашка, заправленная в брюки, цвет которых распознать не удавалось – в салоне было темно, поэтому брюки выглядели просто черными. Как и его волосы, хотя возможно, они были темно-русыми. Подбородок украшала легкая щетина. Определённо украшала, ведь этот мужчина выглядел солидно, черт бы его побрал. Беспредел назвал его «папой»… На вид ему было около тридцати, может, чуть больше. Интересно, он будет меня убивать? Скорее всего нет, ведь такие, как он, чаще отдают приказы, нежели их исполняют.

– Куда вы меня везете? – в сотый раз поинтересовалась я. – Меня будут искать! Вас посадят! – нашла, чем напугать.

Могила с водительского кресла усмехнулся, Беспредел с переднего пассажирского хмыкнул. Очевидно, мне никто не поверил. Раз им удалось так быстро меня найти и бесшумно проникнуть в квартиру, значит, и то, что меня некому будет искать, для них не новость. Надо признать, я идеальная жертва.

– Предлагаю разобраться! Понятно же, что вышло недоразумение! – затараторила я. – Я не знаю, что натворил мой сосед Антон, мы практически не общались, но уверяю, я к этому не причастна, – заверила, чувствуя, как подкатывают слезы, потому что на мой монолог никто из присутствующих не отреагировал. – Да что случилось? Кто-нибудь может мне объяснить?! – заорала я. – Кто вы такие? Что вы от меня хотите?!

Я уже не держала себя в руках.

Мне страшно! Мне очень страшно! Адреналин, шипящий в крови, не глушил страх, да я и не пыталась его прятать и строить из себя гордую и смелую. И я бы разревелась, если бы не ртутные глаза, которые впервые за время движения машины внезапно в меня воткнулись и придавили к спинке сиденья.

– Вы… меня убьете? – надломлено прошептала я.

Мужчина прочертил по моему лицу молнию взглядом, а потом задержал его на подбородке, который дрожал.

– А есть за что? – спросил ровным, безэмоциональным голосом он.

– Нет! – я возбужденно замотала головой и для убедительности сложила бы ладони в умоляющем жесте, если бы мои запястья были свободны. – Я законопослушный, добросовестный человек! Я даже комара не обижу, и у меня вообще нет недостатков! – запричитала, скрестив указательный и средние пальцы.

Окей, я слегка привирала. У меня куча недостатков, но положительное, кроме резус-фактора, во мне тоже имелось.

Беспредел усмехнулся, а «папа», не выражая никаких эмоций, продолжал на меня смотреть, и я подумала, что это мой шанс.

– Послушайте, – я повернулась к нему насколько это было возможным, – я так понимаю, Антон что-то натворил, возможно, он вам должен или вроде того. Но я ничего не знаю, – понизила голос. – Я просто выбрасывала мусор, увидела, как за Антоном бежали они, – кивнула в сторону парней, – испугалась и тоже побежала. Вот и всё. Я обещаю, если вы меня отпустите, я забуду вас, и даже если меня будут пытать, я вас не…

– Приехали! – так не вовремя прервал мой речитатив Могила.

Меня обварило паникой, ведь машина действительно остановилась. Мое сердце разогналось так, что мне показалось, будто я преставлюсь от инфаркта раньше, чем эта троица что-нибудь сделает со мной.

Беспредел первым выскочил из машины, пока я крутила головой по сторонам, пытаясь разобрать сквозь тонированные стекла наше местоположение.

Через секунду Беспредел вытащил меня за локоть из машины.

Яркий свет ударил по глазам. Я сощурилась, но по воздуху, который глотнула, поняла – мы не в лесу, не в канаве и не на улице. Пахло специфическим запахом резины, выхлопными газами и сыростью. Стоянка, парковка?

– Завязать ей глаза? – уточнил Беспредел.

Хлопнула пассажирская дверь.

– Лучше рот, – раздраженно отозвался «папа».

Глава 4.

Женя

Я не ошиблась, и это была подземная парковка. Я успела это заметить до того, как мне завязали глаза и рот.

Наши шаги эхом разносились по крытому помещению, пока Могила тащил меня за локоть в неизвестном направлении. Я старалась прислушиваться к звукам и понять, есть ли здесь еще кто-нибудь кроме нас, но, судя по всему, меня привезли ни туда, где мне смог бы кто-нибудь помочь, потому я смиренно передвигала отяжелевшими ногами, периодически остро чувствуя жжение то на затылке, то между лопаток. Ниже поясницы жжение не опускалось, очевидно, моя задница не заслуживала должного внимания, как затылок.

Все это время Беспредел и «папа» молча шли позади нас, и я могла бы поставить косарь, что источником этого внимания был не Беспредел, а немногословный, накрахмаленный, любящий молча наблюдать пижон с криминальными замашками.

Я расправила плечи, когда снова ощутила легкое покалывание между лопаток.

– Левее бери, – участливо посоветовал Могила и заботливо дернул меня за локоть влево, видимо, спасая от столкновения с чем-то. Кажется, мы повернули вправо. —Аккуратно…

Надо же… Это было странно слышать при условии, что мне обещали пустить пулю в лоб или свернуть шею.

– Стоять… – потребовал Могила, и я услышал звук, будто он по чему-то хлопнул.

Ощутив новый прилив панической атаки, я стала нервно вертеть головой по сторонам и вращать запястьями, кожу на которых нетерпимо стянуло под лентой.

– М-м-м… – застонала я и задышала чаще. Учащенное сердцебиение отдавало в плечо и в левую руку, захват на которой усилился. – М-м-мм… – мне стало больно.

Я начала дёргать рукой, пытаясь сбросить пальцы Могилы, а потом услышала, как что-то открылось.

– Иди, – скомандовал он и куда-то меня втолкнул. Удивительно слышать столько слов от Могилы.

Как только за нами вошли Беспредел и мужчина в хрустящей рубашке, воздух моментально уплотнился. Двери глухо закрылись, и мы слегка дернулись. Лифт. Это был лифт.

Мы ехали вверх, и весь путь я не переставала ощущать на себе взгляд. Я была словно под прицелом, и его красную точку чувствовала везде – на лице, шее, связанных запястьях… Мне хотелось касаться этих мест. Чесать, тереть, трогать!

Не знаю, на каком этаже мы вышли, но по сравнению с кабиной лифта здесь дышалось свободнее.

Меня провели еще немного, шаги мужчины за спиной и жжение на затылке не давали сосредоточиться, пока Могила не потребовал остановиться.

Прозвучал короткий щелчок.

– Входи, – Могила потянул меня вперёд, но мои ноги приросли к полу, потому что я задницей чувствовала – это конечная остановка. Что последует после нее, я не представляла, но мне было так страшно куда-то входить, что я замычала и замотала головой, упираясь пятками в пол.

– Да иди уже, – сзади меня пихнул Беспредел, отчего я петардой влетела внутрь, – спать хочется, а я еще даже не пожрал, – пробурчал он с претензией.

Я, конечно, не уловила взаимосвязи, но то, что это был камень в мой огород, поняла.

За спиной с пару секунд слышалась возня, а потом мои руки рассыпались и повисли вдоль тела. Я даже моргнуть не успела, как их освободили, и так же с запозданием я поняла, что закрылась входная дверь, и место, в которое меня привели, погрузилось в густую тишину.

Мы остались вдвоем – я и незнакомец с ртутными глазами. Его присутствие я ощущала незримо и обостренно. Повязка на глазах словно стерла пелену с восприятия, и теперь тишина стала объёмной и осязаемой настолько, что я слышала его дыхание – ровное и предельно контролируемое.

– Я тебя вижу. Снимай повязку, – произнес он так же ровно, как и дышал.

Мои руки были свободны, мне ничего не мешало сдернуть ленту со рта и снять повязку с глаз, но я медлила. Тонкая черная ткань на глазах обеспечивала хоть и мнимой, но безопасностью, пока я не видела места, куда меня привезли.

Да, я под ней пряталась, и я катастрофически боялась оставаться с незнакомцем наедине.

Страх разогнал пульс и мелкую дрожь по телу.

Мысль о том, что я где-то находилась с мужчиной, который умеет бесшумно врываться в дома и смотреть словно дуло пистолета, направленное в лицо, загоняла под кожу раскалённый шампур.

– Снимай… – повторил он. Не жестче, не требовательнее, но так, что я подчинилась.

Медленно подняла отяжелевшие руки и поднесла их к повязке. Сжала ее на висках, собираясь сдёрнуть, но резко передумала и одним быстрым движением сорвала ленту с губ, как старый пластырь с мозоля. Боль всего на мгновение стянула кожу вокруг рта, а потом превратилась в уже знакомое покалывание на губах – это он смотрел. Смотрел на мои губы. Я рефлекторно облизнула их, а потом неспеша стала опускать повязку.

Мои глаза оставались закрытыми, я оттягивала момент встречи с реальностью, боясь увидеть в ней то, ради чего меня могли сюда привезти и оставить наедине с мужчиной. Картинки, предстающие под закрытыми веками, вскипятили мою кровь, потому что я хоть и провела детство и юность в детдоме, но от средств массовой информации не была изолирована и примерно догадывалась, как могли развлекаться богатые ублюдки.

Голова закружилась от этих картинок, и чтобы не рухнуть, я открыла глаза. После темной повязки им было некомфортно, но пары деталей, которые мне удалось разглядеть, было достаточно для понимания – мы были в квартире. Очень большой квартире.

Я опасливо осмотрелась, старясь слишком откровенно не крутить головой по сторонам. Мы находились в просторной прихожей, в которую попадал яркий свет прямиком из гостиной. Обстановка была дорогой. Даже слишком. И очень подходящей незнакомому мужчине – строгой, минималистичной, в бело-серых тонах и с большим количеством многоуровневого света. Он сочился из каждого метра площади и играл с тенями необычных дизайнерских безделушек, расставленных на консоли, но больше всего меня привлекло огромное зеркало, в которое можно было увидеть себя целиком. В отражении мы встретились глазами с мужчиной.

Я резко перевела взгляд на него.

Он расслабленно стоял в паре-тройке метров от меня, спрятав ладони в передние карманы черных брюк. Его волосы коротко стрижены на висках и все-таки были темно-русыми, в свете потолочного светильника отливая рыжевизной, как и щетина. С цветом глаз я тоже не ошиблась. Два шарика ртути в ответ изучали меня.

– Вам… – сглотнула, – нужен секс? – оцарапанным страхом голосом спросила я.

Брови мужчины вопросительно изогнулись.

– Вам от меня нужен секс? – пояснила.

Еще в машине я думала, что меня везли убивать. Сейчас же, оказавшись наедине с этим непредсказуемым и очевидно финансово благополучным мужчиной в квартире, у меня не было иных мыслей, ради чего я здесь.

Мне показалось, что губы незнакомца едва заметно скривились в ироничной усмешке.

– Я похож на того, кто испытывает дефицит в получении удовольствия и похищает женщин, чтобы насильно заняться с ними сексом?

Может, это и прозвучало слишком самоуверенно и высокомерно, но определённо обоснованно. Он не был похож на того, кому не дают женщины. Скорее он выглядел так, что женщинам надо постараться, чтобы он занялся с ними сексом.

– Ни по одному маньяку или извращенцу не скажешь, что он маньяк или извращенец, – резонно отозвалась я.

А вот сейчас мне не показалось – я действительно уловила его поднятый вверх уголок губ.

– Почему же… – произнес он расслабленно, – есть некоторые характерные поведенческие черты у всех маньяков: патологический нарциссизм, эмоциональная поверхностность, «ближайшая связь» и редко – склонность к пиромании…

У меня открылся рот.

Я ни черта не поняла из того, что он сказал, но факт того, что этот мужчина вообще об этом знал, усилило дрожь в коленях.

Он все-таки маньяк… Или просто душевнобольной мерзавец.

– Страшно? – этот псих снова выгнул темно-русую бровь.

Его голос гипнотический. Глубокий и проникновенный, как и глаза, в которые хотелось постоянно смотреть.

– Вы без единого звука проникли в мою квартиру, похитили меня из дома, привезли сюда, и теперь я нахожусь здесь с вами, незнакомым мужчиной, который знает поведенческие черты маньяков… О нет, мне совсем не страшно, – наигранно беспечно пожала плечами, ощутив, как от страха скрутило живот.

Незнакомец сделал круг глазами по моему лицу.

– Кирилл, – произнёс он расслабленно.

Наступила моя очередь выгибать брови.

– Меня зовут Кирилл, – пояснил.

Я быстро-быстро заморгала. Если он решил, что, представившись, мне будет спокойнее, то я могла бы его разубедить, ведь сейчас мне еще страшнее…

– Теперь, зная вас в лицо и ваше имя, мои шансы остаться в живых стремительно упали, да? – задала вполне логичный вопрос вместо того, чтобы назвать свое имя. Уверена, он и без того его знал.

– Правильный вопрос, Евгения… – будто бы похвалил.

Евгения… меня сотню лет так никто не называл. Я терпеть не могла свое полное имя, но из его рта оно прозвучало необычно. Я передернула плечами, стряхивая щекочущее волнение, облизавшее мою кожу.

– Я могу забрать у тебя свободу. Если потребуется… – он сделал выразительную паузу, – даже жизнь, но я не смогу отобрать у тебя надежду. Так что… – он беспечно пожал плечом, – надейся, чтобы мои люди как можно быстрее нашли твоего приятеля, а пока ты тихо и без лишних телодвижений подождешь его в той комнате, – он кивнул на одну из закрытых межкомнатных дверей. – Она твоя.

Глава 5.

Женя

Это была самая обычная комната.

Окей, не самая обычная.

Она была чуть меньше всей моей квартиры в Капотне и роскошной, как номер пятизвездочного отеля. Единственное, что выбивалось из всего великолепия, была я: в линялой футболке и трениках с жирным пятном на жопе. Но если закрыть на это глаза и не думать, что здесь я в плену, можно было бы себе позавидовать.

В течение двух часов я вдоль и поперек смерила комнату шагами, облазила каждый шкаф и изучила углы. Даже заглянула под все подушки королевской кровати и исследовала постельное белье на наличие женских волос.

Интересно, были ли здесь женщины до меня или это мне так «повезло»?

Разумеется, белье было новым и хрустящим, как рубашка того самого Кирилла, ящики в шкафу оказались пустыми, и на первый взгляд комната выглядела необжитой.

Стоя у широкого панорамного окна, я привстала на носочки и посмотрела вниз. Высота была внушительной, так что вариант с побегом через окно я отмела сразу. Но вид открывался потрясающий – в свете солнечных лучей речной канал искрился и змейкой убегал вдаль. Возможно, он и был той самой поймой.

Я тяжело вздохнула и перевела взгляд на настенные часы. Десять утра. Сейчас дома я бы пила кофе, а Джек ел бы свое любимое суфле из индейки.

Господи, Джек!

Я заметалась по комнате.

Как я могла про него забыть?

Приложив ладонь ко лбу, я почувствовала, как запульсировали виски.

Он остался дома один. Что с ним будет? В его миске немного воды, сколько так он протянет? Пару дней, а потом начнет жрать муравьев, которые появились неделю назад?

Нужно было срочно что-то делать! Я не знала, что именно, но решительно подошла к двери и припала к ней ухом. Ничего не было слышно, кроме моего сердечного стука в ушах.

Я осторожно толкнула дверь и выглянула в узкий проем. Без понятия, что мне было позволено, а что нет – инструкцию по этому поводу хозяин квартиры мне не давал, потому на свой страх и риск я вышла из комнаты. На носочках.

Я старалась ступать тихо, прислушиваясь к звенящей тишине. Может, я была здесь одна?

В прихожей по-прежнему горел свет. Абсолютно все светильники были включены при том, что квартира утопала в естественном солнечном свете.

Крадучись, я выглянула за угол, за которым простиралась гостиная, и замерла.

Кирилл сидел на широком раскидистом диване цвета благородной оливы. Я видела только его профиль, и его правый глаз был закрыт.

Я не знала, спал ли он или притворялся, но выглядел при этом максимально расслабленным. Одна его рука покоилась на спинке дивана.

Возможно, мне стоило как-то дать о себе знать прежде, чем я решилась войти в комнату, размером с каток.

Здесь так же горел потолочный свет. На стене напротив дивана висела плазма, имея которую можно не ходить в кинотеатр, но в этой квартире она была лишь частью интерьера. Я не представляла Кирилла, переключающего пультом каналы.

Я несмело подошла ближе.

Рядом с пухлым диванным подлокотником раскинулся стеклянный журнальный столик, на котором аккуратно лежали наручные часы и стояли открытая зеленая бутылка с иностранной надписью на этикетке и пустой пузатый бокал.

Я перевела взгляд на Кирилла. С утра алкоголь? Я поморщилась. Хотя… это для нормальных людей утро, а у этого аристократа, судя по всему, день продолжался.

Две верхние пуговицы его рубашки были расстегнуты, как и манжеты на распущенных рукавах. Под белоснежной тканью грудь мерно поднималась и опускалась. Темно-русые ресницы подрагивали. Он спал. Но так вальяжно и естественно элегантно, что я поймала себя на том, что слишком долго на него пялилась. И потеряла время, которое могла бы использовать ради спасения.

Развернувшись на носочках, я помчалась к входной двери, стараясь буквально лететь над полом и его не касаться.

Адреналин, перемешанный с надеждой, зашипел в крови.

Мне стало жарко, когда я надавила на дверную ручку, однако чуда не произошло. Дверь была заперта и даже не на внутренний замок, а, вероятно, на какой-то ключ, который мой похититель либо где-то спрятал, либо держал при себе.

Гадство.

Я бесшумно захныкала. Глупо было надеяться.

«Я могу забрать у тебя свободу. Если потребуется, даже жизнь, но я не смогу отобрать у тебя надежду…» – вспыхнули слова спящего мерзавца.

Это мы еще посмотрим… Я выросла в детдоме и прошла лучшую школу выживания. Так что, уважаемый накрахмаленный до хруста «папочка», под лежачий камень я всегда успею, а жизнь у меня одна.

С этой воодушевляющей мантрой я и услышала странные звуки, доносящиеся из гостиной.

Я знаю, что вляпываться в неприятности – мой природный талант, тем не менее это не остановило меня от того, чтобы не рвануть в гостиную.

В двух шагах от Кирилла я остановилась. Он дышал очень часто, его ладонь, покоящаяся на бедре, была сжата в кулак, а под веками влево-вправо метались глаза. Ему снился кошмар. Какая прелесть.

Глядя, как мучается мой похититель, я испытала удовлетворение. Надеюсь, ему там страшнее, чем сейчас мне.

Решив оставить его наедине с кошмаром, я развернулась, но глухой мучительный стон заставил обернуться. Лицо Кирилла исказилось в болезненной гримасе.

Вот же блин…

Я закусила губу. Сделала два шага и осторожно дотронулась до его плеча:

– Эй… э-э-эй! Просыпайся…

Он, конечно, мерзавец и заслужил за все его злодеяния, но мне лишний плюс в карму не помешает. Тем более, если меня скоро прикончат, я рассчитываю на рай.

– Подъем! Эй, вставай! Кто рано встает, тот весь день зевает… Эй! – я начала его трясти, однако Кирилл не собирался просыпаться. Уже обе его ладони были сжаты в кулаки, а на лбу проступила испарина. – Чувак, ты меня пугаешь. Эй… Эй! Просы…

Я не успела договорить, как за какое-то мгновение оказалась вжатой лицом в спинку дивана, а моя рука вывернутой за спину.

– Какого хрена?! – прорычал мне в ухо Кирилл. Его неровное и горячее дыхание касалось правой стороны моего лица, а твердое, как гранит, тело прижималось ко мне сзади. – Тебе кто разрешал выходить? Я же сказал – не отсвечивать! – рявкнул так, что у меня перехватило дыхание.

Нормально?

Я тут его спасала, а он…

От возмущения я поперхнулась и начала брыкаться, пытаясь освободиться от этого чокнутого. Долго стараться не пришлось – через секунду Кирилл, развернув меня лицом к себе, усадил на диван. Обе его ладони уперлись по бокам от моего лица, а его лицо оказалось настолько близко к моему, что мне удалось посчитать морщинки вокруг его глаз. Их было по две с обеих сторон.

– Что было непонятного из того, что я сказал? – процедил он в паре сантиметров от моих губ. Его глаза носились по моему лицу с астрономической скоростью.

– Тебе снился кошмар! – заорала я, не сдерживаясь и не думая о том, чем могла закончиться моя смелость. – Извини, что хотела помочь. Надо было позволить тому, что тебе снилось, хорошенько отодрать тебе задницу! – я и не заметила, как перешла на «ты», но я была настолько возмущена и зла, что было откровенно плевать.

Кирилл уставился на меня не моргая. Смотрел дико, на скулах перекатывались тугие желваки.

Странно, но я не боялась. Я упрямо держала его взбешенный взгляд, пока он не отстранился первый.

Мое сердце молотило о ребра.

Кирилл отвернулся. Провел ладонью по волосам. Его дыхание было по-прежнему сбитым.

– Иди в комнату, – грубо произнес он, не оборачиваясь.

Придурок.

Я вскочила с дивана. Внутри меня все металось и кипело.

– Я могу воспользоваться туалетом? Или мне ходить под себя? – зло спросила у его спины.

Кирилл шумно выдохнул.

– Ты не пленница, – сообщил он.

Мои брови подскочили к потолку.

– Серьезно? – ядовито выплюнула я. – Ну тогда спасибо за гостеприимство, я пойду?

Кирилл медленно обернулся. С секунду его глаза прожигали мне лоб.

– Не сейчас, – сухо отозвался он. Кажется, после кошмара его отпустило, а меня, черт возьми, нет. Эмоции, скопившиеся за эту жуткую ночь, лопнули как мыльный пузырь.

Я взбесилась:

– А когда? Когда вы найдете Антона? И что тогда будет? Вы меня отпустите? – я язвила и меня трясло. Где-то на подкорке я осознавала, что крупно нарываюсь, но нервы сдавали.

– У тебя будет выбор.

– Выбор? Между пулей в лоб и свернутой шеей? – Мой крик оглушил гостиную и ударил по ушам, а этот мудак даже не поморщился.

Я не стала дожидаться очередной порции наброшенной на уши лапши. Развернулась и помчалась в «свою» комнату, в которой я не была пленницей. Шандарахнула дверью. Потом зарядила ногой по дверце шкафа. Скинула с кровати покрывало и начала со злостью бить подушкой всё, что попадалось под руку.

Не знаю, сколько времени я крушила комнату.

Оставшись без сил, рухнула на развороченную постель и уставилась в белый потолок, тяжело дыша и ощущая ломоту в мышцах.

Дверь тихо открылась.

Я затаилась. Знала, что на пороге стоял он, и не шевелилась. Слушала.

– Меня не будет пару часов, – сообщил словно мне было до этого дело.

Я молчала.

– Вижу, ты прекрасно проводишь время, – в его голосе послышалась усмешка. – Только не переусердствуй…

– Да пошёл ты! – выкрикнула я и быстро перевернулась на живот, собираясь наградить психа поднятым вверх средним пальцем, но в дверях никого уже не было.