Читать книгу "Связаны бессонницей"

Глава 8.

Женя

Как только за парнем из доставки закрылась дверь, в мою комнату залетели ароматы еды. Их было много, и все они были разными и обалденными. Закончив себя доедать, мой желудок напомнил, что ела я в последний раз вчера днем.

У этого психа я не нашла ни куска хлеба. Понятно, что такие люди, как он, дома не питаются, но тогда зачем ему посуда и прочее?

– Иди разбирай, – Кирилл, заглянув ко мне, кивнул на пакеты в его руках. Это был приказ, потому ответ ему не потребовался.

Я поплелась на кухню вслед за ним. Не то чтобы я делала это через силу, всё же я надеялась, что мне хоть что-нибудь перепадет. Хотя бы пакет, пропитанный запахами еды.

Я нерешительно остановилась на пороге кухни.

Кирилл, поставив пакеты на стол, повернулся ко мне.

– Я не заметил у тебя проблем с пониманием, – произнес он, и я сочла это за комплимент. – Разбирай, – он снова кивнул на пакеты.

– Ты для этого сюда меня привез? – фыркнула я и сделала к столу два шага. – В качестве прислуги? Если так, я, знаешь ли, не очень по хозяйству.

И это не сарказм. Я правда недостаточно подкована конкретно в быту. И разговоры о том, что дети, воспитанные в детдоме, зачастую неприспособленны к жизни, не легенды. Лично я, когда покинула детдом, столкнулась с множеством бытовых проблем, которые за нас решал персонал. Несмотря на то, что нам давали уроки кулинарии, я ни черта не умела готовить. Только что-то очень легкое и простое.

– Ты слишком много болтаешь. – Вроде и культурно, а заткнул.

Послав моему похитителю мысленный фак, который единственный за меня, сироту, заступался, я принялась разбирать пакеты. В них было столько контейнеров с едой, что можно было бы накормить одну из стран Африки. У меня разбегались глаза, когда я выставляла на стол всё, что имелось, и старалась дышать через раз, чтобы не обольщаться. Вдруг, он посадит меня рядом и заставит смотреть, как он будет есть. Извращенцы всякие бывают. Может, он как раз из таких.

Когда я закончила выкладку, поймала странный взгляд Кирилла. Он с немым вопросом смотрел на стол, на котором в хаотичной последовательности я расставила контейнеры. Не знаю, может, псих ждал от меня сервировки или что-то вроде того, но я ясно дала понять, что:

– Быт – не самая сильная моя сторона.

– Я заметил, – он согласился со мной. – Прятать ножи и странные конструкции из моего ремня у тебя получается гораздо лучше.

Это что, насмешка?

– Вообще-то это были самодельные наручники, – оскорблённо, но с гордостью произнесла я.

Кирилл задержал на мне внимательный взгляд.

– Любопытно, – его брови красиво изогнулись, по одной из которых через секунду он провел пальцем. – Откуда ты знаешь, как делать из ремня наручники?

– В детском доме и не такому научишься, – хмыкнула я. Быт бытом, а вот умение постоять за себя и свои малочисленные пожитки было отточено мною до совершенства. – Если бы я нашла у тебя прищепку, батарейку и леску, смогла бы протянуть растяжку на входе в «свою» комнату, – неожиданно выпалила я.

Я не собиралась с ним откровенничать. Тем более заикаться про детский дом, но иногда мой язык – мне враг, и теперь, когда Кирилл снова смотрел на меня тем самым изучающим, пробирающим до нутра взглядом, я не знала куда от него спрятаться.

– Садись, – он кивнул на стул.

Я не могла сопротивляться. Его взгляд… подавляющий, жесткий, сильный… Он так умело им пользовался, что у меня не было возможности отказаться, ведь меня никто и не спрашивал. Я села. Через секунду передо мной оказались вилка, нож и пустая тарелка. Этот же набор Кирилл организовал для себя.

Мы что, будем есть? Вместе? За одним столом?

Я, в не первой свежести тряпках, и этот накрахмаленный пижон? Черт возьми, это было странно. Всё это было странно – запереть меня в шикарной квартире, учить технике владения ножом, кормить едой явно не из привокзальной забегаловки…

Я ничего не понимала. Будто я находилась в параллельной реальности и смотрела на себя со стороны. Именно так я воспринимала происходящее – как сон. Но он не был кошмаром, как те, что часто мучали меня ночами, и мне не было страшно. Совсем нет.

– Ешь, – скомандовал Кирилл и сел напротив.

Над столом повис сгусток густого напряжения.

От кончиков пальцев вверх расползлась волнующая рябь и сконцентрировалась на скуле. В том месте, где моей кожи касалось дыхание Кирилла, когда он прижал меня спиной к себе.

Мои глаза несколько раз очертили круг пустой тарелки.

– Ешь, Евгения, – прозвучал холодный уверенный голос, который каждый раз будто надавливал в моей дурной голове на какие-то точки, высыпающие наружу мурашки. – Не отравишься.

Вот уж об этом я точно не думала. Может, у меня полетел датчик системы самосохранения, но сейчас перспектива быть отравленной меня мало волновала. Точнее совсем не волновала, но вопреки я произнесла:

– Думаешь, я могу тебе доверять?

Кирилл едва заметно усмехнулся. Отклонился на спинку стула и скрестил руки на груди. Рукава хрустящей белоснежной рубашки обтянули его плечи и предплечья. На запястье высокомерно поблескивал браслет дорогих часов. Его тело было спортивным и безупречным. В этом я не могла себе врать. В меру развитая мускулатура груди, красивый, породистый овал лица, глаза цвета ртути, длинные ровные пальцы. Мужчина, сидящий напротив меня, был настолько ухожен и естественен в этом, что стало завидно. Под столом я свела бедра вместе и поерзала по сиденью.

Кто он такой? Чем занимался? Кирилл не выглядел как общепринятый преступник. Для этого он был слишком хорош собой. Но, черт возьми, он два раза скрутил меня как профи, будто выкручивать людям руки – такое же повседневное занятие, как почистить зубы.

Костяшкой указательного пальца Кирилл несколько раз провел по подбородку.

– Ты можешь мне доверять, – сообщил он.

– Ты же понимаешь, как абсурдно это прозвучало в моей ситуации? – усмехнулась я.

– Тем не менее… – пожал он плечом, не переставая смотреть мне в глаза.

Я не знала куда спрятаться от этого взгляда. И от вновь возникшей волнующей тишины, застрявшей между нами парящей в воздухе шаровой молнией.

В такие секунды мне казалось, что мой похититель куда-то на мгновение выпадал – тоже в другую вселенную или реальность, но, когда возвращался, все резко менялось.

– Что ты делала в «Бессоннице»? – произнес Кирилл. Очень жестко. Даже грубо. Словно по щелчку сменил направление нашего взаимодействия. Он вертел им как ему вздумается, и сейчас я чувствовала себя так, будто меня посадили на электрический стул и мое любое неверное слово будет использовано против меня.

– Ночной клуб? – я осторожно уточнила, хоть и не имела других вариантов. «Бессонницу» я знала только одну, но было не понятно, зачем Кириллу эта информация.

В ответ на мой вопрос он кивнул.

– Расписывала барную стойку, – я прямо ответила под прощупывающим не только мои слова, но и меня всю, взглядом: как я говорила, с какой интонацией и с каким выражением лица…

Мои ладони вспотели. Соединив, я спрятали их между коленями под столом.

– Как ты туда попала? – Кирилл подался вперед, сократив между нами дистанцию, и этого расстояния оказалось достаточно для того, чтобы я почувствовала себя загнанной в угол.

Это похоже на допрос. Кирилл не церемонился со мной, тем не менее у меня не возникло претензий и желания противостоять этому, ведь я не в том положении и, возможно, этот разговор – начало пути к моему освобождению.

– Мой сосед, Антон, подкинул шабашку. Сказал, что в «Бессонницу» требовался художник. Он предложил меня, и мою кандидатуру утвердили, – сообщила я, и озарение прилетело как внезапный удар по затылку.

Антон, «Бессонница» … Не дав развиться этой мысли, Кирилл, не отведя от меня глаз, оборвал ее следующим вопросом:

– Кто утвердил твою кандидатуру?

– Откуда мне знать? – удивилась я. – В течение трех дней, пока я работала, со мной контактировала только… – я задумалась, – девушка… не помню, как ее звали. Она же со мной потом рассчитывалась.

– Яна?

– Кажется, да. Только мне она представилась по имени-отчеству.

– Каким образом твой сосед попал в «Бессонницу»?

– Я не знаю, – выпалила быстро. – Антон говорил, что ему повезло, и он удачно прошел собеседование. Это всё, что я знаю. Мы не настолько близко общались, как могло показаться.

Кирилл откинулся на спинку стула, при этом не переставая меня изучать.

Я ждала очередного вопроса, которого ни через секунду, ни через две не поступило. За это время я успела пробежаться глазами по достойному развороту мужских плеч, крепкой шее, линии подбородка и провалиться в густой сизый туман его внимательных глаз.

– Вы… его нашли? Антона… – сглотнув, поинтересовалась я.

Задержав на моей скуле взгляд там, где у меня имелся маленький белый шрам, мой собеседник исчерпывающе и содержательно ответил:

– Ищем.

– Я могу узнать, что натворил Антон и в чем вы подозреваете меня? Даже преступников информируют в чем их обвиняют, а я понятия не имею, почему здесь…

Взгляд Кирилла очертил мои плечи, которые дернулись, когда из прихожей раздался телефонный звонок. Явно не мне, ведь мой телефон отобрал у меня Беспредел еще рано утром.

– Ешь, – встав со стула, обыденно произнес мужчина.

Его бесшумные шаги я больше представляла нежели слышала.

Оставшись на кухне одна, я словно скинула хитиновую прочную шкуру, в которой мне было ужасно жарко, тесно и душно. Мои напряженные до состояния гранита плечи упали. Я снова могла ощущать запахи еды, которые растворились в аромате тяжелого мужского парфюма.

Я осмотрела стол. Все выглядело аппетитно, но я продолжила сидеть неподвижно, прислушиваясь к голосу и словам Кирилла. Я надеялась, что звонок касался меня, Антона и информации о том, что его нашли.

Я напряглась, почувствовав приближение. Обернулась и увидела Кирилла, возвращающегося в кухню.

– Меня не будет до позднего вечера. Не знаю, во сколько вернусь, – буднично сообщил он, остановившись рядом со мной. Я подняла к нему лицо. – Имей в виду, когда соберёшься нашпиговать комнату вилками и ножами, я узнаю об этом раньше, чем ты успеешь их донести.

Сказав это, мой похититель развернулся и направился к двери, пока я пыталась переварить услышанное.

Я настигла его раскладывающим по карманам свои причиндалы в прихожей.

– Ты следишь за мной по камерам, да? – вывалила на него свой инсайт.

Претензия и возмущение на моем лице слишком яркого оттенка, чтобы их можно было не заметить, но псих сделал вид, будто не услышал меня.

– Не скучай, – он взялся за дверную ручку.

– Ты чертов извращенец! – я кинулась вперед, но дверь передо мной резко закрылась. – Гребанный сталкер! – я ударила ладонями по полотну. – Ненавижу! Ненавижу! – всадила в дверь кулак. – Выпусти меня! Открой! – начала дергать ручку.

Отчаяние обрушилось как стихия.

Бедный Джек. Бедная я.

Скатившись на пол по двери, я прижалась к ней спиной и разревелась.

Глава 9.

Кирилл

Уже в коридоре были слышны голоса Бессонова и Могилёва. Среди своих последний носил прозвище Могила. По паспорту он Виктор Могилёв. Тихий, молчаливый, умеющий держать язык за зубами и, несмотря на устрашающий внешний вид, самый эмпатичный сукин сын в нашей команде. Витя мог запросто сломать кому-нибудь нос, а потом просить прощения у Бога за это. Без понятия, каким криминальным богам он молился, в любом случае я не по этой части.

Могилёв в деле практически со дня его основания. Я присмотрел его в задрипанном пабе на окраине Москвы, где он работал вышибалой. Первые годы после армейки нам с Бессоновым только такие убогие заведения были по карману, через пару лет все кардинально изменилось.

Толкнув дверь, я вошел в свой кабинет. Парни сидели напротив друг друга за столом, на который мой начбез бесцеремонно закинул ноги. Оба рубились в игрушки на телефонах.

– Бл*ть! Тупая ты лысая башка! – заорал Саня, глядя в экран.

– Не сквернословь. Моя лысина – это полянка, вытоптанная умными мыслями, – философски отозвался Могилёв – человек, глядя на которого можно обоссаться от страха.

– Че?! – заржал Бессонов и оторвался от телефона. Наконец заметил меня. – О, строгий папка пришел… – расплылся в улыбке и скинул ноги со стола.

Я бросил ключи от тачки на стопку бумаг и сел в кресло.

Две пары глаз уставились на меня.

– Слушаю вас, умники.

Вытянув руки по столу, Саня принял серьёзный вид, который я требовал, буравя его лицо взглядом.

– Мы его нашли. Он чист, – сообщил он.

– Уверен? – я подцепил теннисный мяч, который благодаря Яне всегда был под рукой, и начал его сжимать в ладони.

– Кир, – Бессонов откинулся на спинку стула, – мы нагнули его так, что еще немного – и пацан признался бы во всех смертных грехах мира. Он шкерился дома у бабки. Проигрался на ставках, влез по самые яйца в долги. Когда встретил нас, решил, что мы пришли бабло с него трясти, вот он и дал по газам. Насчет девчонки… история один в один с ее версией, – друг достал из кармана джинсов телефон и пустил его скользить по столу ко мне, – такая же тема с ее мобилой. Все кристально чисто. Начали отрабатывать второго официанта, – дежурно отрапортовал Саня.

Я развернулся в кресле и уперся ногой в рядом стоящую тумбу. Отправил теннисный мяч в стену. Отрикошетив, мяч вернулся в ладонь по той же траектории.

Кристально чисто… Возможно. А может, и нет.

– Ладно, я понял, – кивнул парням, дав понять, что они услышаны мной.

– Так че теперь с девчонкой? Пуганем и отпустим? – Саня с предвкушением поиграл бровями, и я едва сдержался, чтобы не садануть мяч в его довольную не к месту рожу.

– С ней я сам разберусь, – я вернулся за стол. Разбудил экран ноутбука. – Ищите дальше.

– Как скажешь, босс-сс… – усмехнулся Бессонов.

Заскрипели стулья. Через минуту мой кабинет погрузился в тишину, в которую периодически залетали звуки из коридора.

Я вытянул руку и взял старый андроид. После того, как в нем покопался Самурай, с разблокировкой не было проблем. Дисплей ярко вспыхнул. В качестве заставки на экране было установлено фото – крупным планом улыбающееся лицо Жени и морда ее одноглазого стремного кота. Я быстро пролистнул контакты в справочнике, а потом ткнул по иконке галереи. В ней было миллион фото и изображений. Миллион фотографий рыжей мохнатой морды и каких-то эскизов, набросков, скринов… Среди этого многообразия совершенно ненужного, как по мне, дерьма я увидел снимок. Абсолютно некачественный и, возможно, ему было уже пару лет, но он обратил на себя мое внимание. Темный, нечеткий фон, на котором в кожаных обтягивающих штанах и белой короткой футболке то ли кружилась, то ли танцевала девушка. Женя. Она смеялась. Открыто и широко. Не на камеру, а естественно, кажется, даже не замечая в тот момент, что ее снимали.

Я отправил это фото себе.

Без понятия на черта. Я в последнее время функционировал на интуиции, хоть и старался придать ей логическую огранку, но она приводила к тому, что мои предположения так и оставались ничем не подкрепленными предположениями по факту.

До вечера я пытался разобраться с горой бумаг, которая ни хрена не уменьшалась благодаря Варшавской, то и дело подбрасывающей документы на подпись. Я мог бы послать все в задницу, в конце концов, дожив до тридцати четырех и этого, охренеть какого важного, кресла, я уже мог себе это позволить. Я мог позволить себе не появляться в «Бессоннице», и ничего бы не изменилось. Этот двигатель уже давно автономно и без моей помощи отлично работал, но сегодня я просиживал штаны до последнего. Сам отсматривал видеозаписи, вникал в каждый документ, который подписывал…

Два привычных стука в дверь оторвали меня от экрана ноутбука.

Варшавская влетела в кабинет, и ее глаза светились как два диско-шара.

– Сейчас был выкуплен последний билет. Ты понимаешь, что это означает?! Кир, завтра будет полный солд-аут! Ни одного свободного места! – Яна фонтанировала энтузиазмом, словно в ней находился неиссякаемый источник энергии.

– Поздравляю, – проведя ладонью по лицу, я воткнулся затылком в спинку кресла, – ты герой.

Это не лесть и не ложь. Похвалой я тоже не часто разбрасывался, но если делал это, то всегда обоснованно. Солд-аут – это несомненно успех. Успех Яны. Держать в топе «Бессонницу» – колоссальная работа, и я не мог этого отрицать.

– Я знаю, – остановившись в паре метров от меня, Варшавская оперлась бедром о стол. Сделала глазами медленный круг по моему лицу.

– Выпиши себе премию. Я подпишу, – в ответ я изучал ее: утонченное привлекательное лицо, тёмные аккуратные брови, идеально уложенные длинные волосы, тонкая изящная шея…

Губы Яны изогнулись в красивой улыбке.

– Обязательно. Ты выглядишь уставшим. Сделать кофе?

Я прикрыл на секунду глаза. Кофе не поможет, хоть литрами жри.

Я хотел выспаться. Первичная человеческая потребность во сне, которой я был лишен. Просто, бл*ть, уснуть, и чтобы меня не возвращало туда, где под ногами скрипели осколки битой посуды, а от запаха крови тянуло блевать.

Я открыл глаза и мотнул головой.

– Я домой. Тебе тоже пора, – произнёс на выдохе.

Варшавская понимающе кивнула и, пожелав хорошего вечера, покинула кабинет.

Я закрыл все вкладки на компе и на автомате почистил историю посещений. Доступ к ноуту был только у меня, Бессонова и Самурая, но я всегда перестраховывался.

Через час я уже стоял на пороге своей квартиры и знал, что меня ждет.

***

Из гостиной по полу сочился тусклый бликующий сине-желтый свет и орала музыка. Все признаки жизни концентрировались там, эпицентром была Женя, расположившаяся на диване напротив впервые включенной плазмы. На экране транслировался музыкальный клип – какая-то иностранщина, которой моя надравшаяся гостья пыталась невнятно подпевать. В руке – бокал с содержимым на два пальца, на полу – пустая бутылка с виски. Та, что с двух порций которой мне удалось отключиться сегодня утром, но не спрятаться от кошмаров. Подозреваю, Евгения делала примерно то же самое, когда напивалась, – пряталась от кошмара, то есть от меня. Но это не точно. Мне сложно предугадать, о чем она думала, непредсказуемость этой девушки – занимательный аттракцион.

Я оставался для нее незаметным. Расфокусированное внимание Жени было обращено к экрану, когда я взял со спинки дивана пульт от телевизора и его выключил.

– Что за… – Женя завертела головой по сторонам и вместо пульта отыскала меня. – Какого…? – ее мутные глаза округлись. – Как… ты здесь? Вот черт… – пробормотала она бессвязно. Ее язык едва ворочался.

Я бросил пульт на журнальный столик, а потом принялся поочерёдно расстёгивать пуговицы на манжетах.

– Развлекаешься? – не сводя с нее глаз, я подвернул левый рукав до локтя.

Женя облизнула красные, как спелые вишни, губы и вызывающе улыбнулась.

– Ты п-просил меня не скучать, – она повела плечом. Её карие глаза блестели и отражали потолочную подсветку. Тени ресниц плясали на порозовевшем от виски лице. Не переставая следить за моими движениями, пока я подворачивал второй рукав, она опрокинула в себя остатки спиртного и с намеренным стуком поставила пустой бокал на журнальный столик. – Как видишь, я от-т-лично провожу время в этой з-зол-лотой клетке, – обвела рукой пространство гостиной. – Хочешь выпить со мной?

Я спрятал ладони в карманы брюк.

– Кажется, тебе уже достаточно.

– У-у-у… – протянула Женя, – ты зануда, мистер Всезнайка. Такой же скучный, как и твои рубашки! – прошипела она, медленно моргая. – А ты в курсе, что твои рубашки белые? В-все до единой, – её язык заплетался. – Это же… – Женя поморщилась, – отвратительно скучно. Надеюсь, ты принимаешь анти-деп-рес-санты, – с трудом выговорила она и, откинув голову, рассмеялась. – Ой… – резко сменила настроение, став до иронии серьезной, – я позаимствовала у тебя одну, – она развязно провела ладонью по ткани сорочки. Моей. Не прикрывающей и середины ее оголенного бедра. Пара верхних пуговиц была расстёгнута, и в этом смелом вырезе проглядывались очертания белого бюстгальтера. Сглотнул. – Ты же не убьешь меня за рубашку? – закусила губу и подняла ко мне затуманенные глаза.

Я скользнул взглядом по ее обнажённым ногам, которые она подобрала под себя, сидя на диване. Кожа цвета теплого молока… Распущенные влажные светлые волосы…

Молча сел в кресло напротив и приготовился слушать дальше. Увлекательное зрелище.

– Не убьешь, – она наставила на меня указательный палец. – Если ты раньше этого не сделал, то… пф-фф, – шумно выдохнула. – Кто ты, черт возьми, такой? Ты бесшумно вламываешься в квартиры, похищаешь людей, носишь часы стоимостью двух моих проданных почек и владеешь техникой само…самобо… черт…

– Самообороны, – подсказал я.

– Да! – Женя щёлкнула пальцами. – А еще ты следишь за мной по камерам, – она попыталась выпрямиться, но обессиленно завалилась и уперлась плечом о спинку дивана, – как тебе мое маленькое представление? – облизнула вишнёвые губы.

Я оторвал от них взгляд.

– Представление? – уточнил.

– Я воспользовалась твоей охренительной ванной, – она мотнула головой, и влажные волосы упали на лицо. Вскинув руку, Женя небрежно смахнула их с лица.

– В моей охренительной ванной нет камер. Как и в твоей комнате.

– Серьезно? – она капризно надула губы. – Жаль, тебе бы понравилось, – зевнула, не потрудившись прикрыть рот.

Я спрятал за кулаком улыбку, сорвавшуюся с губ.

– Не сомневаюсь, – прокомментировал я и поднялся с кресла. – Давай-ка я помогу тебе добраться до постели, – я подошел к Жени и протянул ей руку.

– Хочешь затащить меня в постель? Я так и знала, – пьяно рассмеялась она.

Я подхватил ее за талию, когда, встав, она пошатнулась. И не сопротивлялся, когда моя ладонь сползла на ее поясницу, собрав под себя край рубашки и оголив ее задницу.

– Ты не м-м-милый парень, – повернув ко мне голову, Женя грозно сообщила мне в лицо, пока я медленно вёл её в спальню.

– Нет, – усмехнулся.

– Тогда почему у тебя такие длинные и пушистые ресницы? – она попыталась дотянуться свободной рукой до моего подбородка, но я перехватил ее запястье и сжал в своей ладони. Тонкие пальцы были горячими и хрупкими. – Кто ты такой? Знаешь, твое лицо мне кажется знакомым.

– Тебе кажется, – мы вышли из гостиной.

– Да… – кивнула она, – ты прав. Я бы запомнила такого мерзавца… – зевнула. – Я хочу спать, – сообщила доверчивым шепотом.

– Я это понял.

Мы вошли в комнату. В ней по-прежнему присутствовал бардак. И лунный свет, бьющий в окно и служащий единственным источником освещения.

– Нам сюда, – я повел ее к кровати. Тело в моих руках становилось податливее и мягче. Я осторожно пришвартовал его на постель.

Осмотрелся, выискивая подушку. Та валялась на краю кровати. Когда я за ней потянулся, вокруг моей шеи обернулись руки, и мои глаза оказались напротив карих. Всего в паре сантиметров друг от друга. Взгляд с дымной хмельной поволокой медленно плавал по моему лицу. Женя горячо и пьяно дышала мне в губы. Чем-то одновременно сладким и горьким. Виски, перемешенный со спелой вишней.

– Ты – неприлично красив, знаешь? – пробормотала она, не прекращая меня разглядывать. – Если бы ты не был подонком, я могла бы на тебя запасть.

– Ты пьяна.

– Да, – медленно кивнула, – и, к счастью, завтра я не вспомню, что говорила тебе об этом, – сонно прошептала она, и отяжелевшие веки сомкнулись.

Я снял с себя руки Жени и отстранился.

Шумно выдохнул, пытаясь унять набирающие обороты пульс и стояк.

Бл*ть…

Выйдя из комнаты, я потащил свою задницу к холодильнику, в котором охлаждались две бутылки виски. То, что мне было необходимо.