Текст книги "Северная Корона. Против ветра"

«А можно ли во всем винить его?», – неожиданно спросил Александра внутренний голос и тут же решил, что нет.

Брат-то тут при чем? Тогда уж логичнее было бы возложить вину на отца, который до сих пор не мог простить Сашу и почти не разговаривал с ним при редких встречах. А если и разговаривал, то так, будто бы перед ним стоял не старший сын, а понимающая человеческую речь свинья. Хорошо еще, при Нике он вел себя нормально – нужно сказать спасибо матери, которая уговорила его встретиться с Сашей и его невестой перед свадьбой.

Дети, наконец, убрались с проезжей части, и молодой человек вновь погнал вперед, чтобы буквально через минуту остановиться перед новым светофором. Настроение его еще чуть-чуть понизилось. А через минут пять Саша попал в непонятно откуда взявшуюся пробку и понял, что не прочь бы взять биту, лежащую у него в багажнике (вместе с бейсбольным мячиком, если что!), и для разрядки послать бы ею пару мячей в стоящие рядом медленно ползущие тачки. А тем козлам, которые организовали пробку, столкнувшись где-то неподалеку, выбить этой битой окна. И потом неплохо было бы поехать к своей девочке Нике – с ней можно было бы устроить второй этап эмоциональной разрядки, после которой он чувствовал бы себя просто отлично.

Пробка медленно двигалась вперед, своей черепашьей скоростью убивая молодого человека и все сильнее его раздражая.

Впрочем, вскоре его настроение немного улучшилось. На остановке он увидел знакомую светловолосую девушку, с недовольным видом вглядывающуюся в дорогу в ожидании нужного автобуса.

Сестренка Марта. Одета совсем просто: джинсы, футболка и удобные туфельки без каблуков – как их там называют? Балетки? Длинные волнистые волосы, как и всегда, распущены и защищают спину от ярких дневных солнечных лучшей. На лице – здоровые темно-коричневые очки, на плече – черная большая сумка, за спиной – чехол-рюкзак со скрипкой. Она напоминала ему котенка, не знающего суровых реалий жизни.

Зато этого котенка хотелось погладить. Сестренка Ники явно была ему симпатична.

Александр, чья машина стояла в крайнем ряду, потому как ему нужно было вскоре поворачивать налево, сам себе кривовато улыбнувшись, открыл окно и очень громко позвал Марту по имени несколько раз.

Девушка услышала его не сразу, а когда поняла, что кричат именно ей (и кто именно кричит), как-то даже испугалась. Если честно, в свете происходящих событий, а также начавшихся зачетов и экзаменов она даже на время забыла о своем Саше, в которого так неосторожно умудрилась влюбиться, а теперь он совершенно неожиданно появился и настойчиво зовет ее к себе в машину.

Марта замотала головой, невербально демонстрируя Александру отказ, но тот ему не внял, а еще и посигналил строптивому котенку, кивнув на сиденье рядом с собой.

– Садись!

– Нет, спасибо, – не своим голосом отвечала Марта. Да, ей, как и всякой влюбленной, безумно хотелось оказаться рядом с тем, по кому страдала ее душа, но одновременно девушка и очень страшилась этого. Ведь потом ей опять будет плохо – до омерзения к самой себе и холодных соленых слез на щеках. Мало кто знает, каково это – смотреть на любимого мужчину и понимать, что скоро он станет супругом твоего близкого человека, которого ты своими чувствами просто-напросто предаешь.

– Быстрее, я не могу долго стоять! – раздраженно крикнул Саша растерянной скрипачке.

Он и правда не мог – пробка вновь двинулась вперед, а его автомобиль так и остался стоять, поджидая Марту. Несколько возмущенных и явно куда-то спешащих водителей стали ему сигналить. Впрочем, непробиваемому Дионову до них не было никакого дела. А вот впечатлительная и отлично улавливающая чужие душевные вибрации Марта еще больше смутилась – получается, это из-за нее теперь возмущаются люди и даже что-то кричат из салонов своих машин: вон из бордового авто с надписью «Охрана» на стекле, которое стоит сразу за автомобилем Александра, орет какой-то здоровый мужик. Дионов, услышав его вопли, слегка высунул черноволосую голову из окна и, что-то пренебрежительно ответив, царственно пару раз махнул рукой, словно говоря: «Давай, проезжай». А после Саша, который, как и она сама, сегодня был в солнцезащитных очках, вновь требовательно поманил девушку к себе.

«Чтоб ты провалился, Дионов», – мрачно подумала скрипачка и, набрав побольше воздуха в грудь, быстрым шагом бросилась к сияющему под солнцем автомобилю Александра. Она села рядом с ним на переднее сиденье, и авто тут же тронулось вперед.

– Привет, – сказала Марта, чувствуя себя не в своей тарелке. Со скрипкой пришлось расстаться и положить ее на заднее сиденье.

– Привет, сестренка. Ты тормоз или меня злила? Видишь же, что стоять долго не могу, и выделываешься, – делано сердито сказал Саша. – А я вообще-то хотел тебя подвезти.

– Я не хотела причинять тебе неудобства, – не глядя на него, сказала Карлова.

Надо же, прошлой осенью она впервые села в этот просторный дорогой автомобиль. Казалось, это были события прошлой жизни – спокойной, переполненной классической величественной музыкой, мечтами о будущем и Феликсе из далекой туманной Англии. А теперь ее умом завладел этот полукриминальный самодовольный тип с зелеными глазами и прямой спиной. Встреча с Сашей буквально поделила размеренную ранее жизнь Марты надвое: до знакомства с ним и после.

Неизменной переменной в обеих этих неравномерных частях ее жизни оставалась музыка. Раньше она была для девушки вдохновением, теперь стала освобождением.

– Сестренка, если я сам позвал тебя, решив подвезти, значит, я знал, на что иду, – сообщил Александр, которому стало интересно слегка подколоть маленькую дурочку. Она ничего не ответила.

– Говори, куда везти, – велел он, краем глаза заметив, что девочка надулась. Это его почти обрадовало. Когда он был подростком, любил прикалываться над объектами своих симпатий и злить их.

– Я к Нике еду, – сказала Марта.

– Зачем? – тотчас поинтересовался Саша.

– Лекарства забрать для нашей бабушки, – пояснила Марта, так и не поднимая глаз на непонятно почему развеселившегося молодого человека, который в это время, объезжал столкнувшиеся машины, из-за которых произошла авария, поворачивал направо. Там дорога оказалась не в пример свободнее, и было где развернуться.

– Болеет чем-то?

– Нет, просто у нее давление, – ответила девушка. – А тетя ей с какой-то скидкой таблетки хорошие купила и. – договорить она не успела – Александр резко затормозил. Марту, забывшую пристегнуться, с силой кинуло вперед, а потом вдавило в сиденье. Серебристый БМВ едва не столкнулся с неожиданно появившейся слева лихой бордовой иномаркой-японкой с большой бравой надписью «Охрана» на заднем стекле. Эта была та самая машина, водителю которой Саша нелестно ответил.

Александр, понявший, что его нагло подрезают, выругался:

– Твою мать! Вконец осатанели, уроды? Гребаные чопники! – прокричал он, высунувшись в окно.

Под ЧОПом он имел в виду частное охранное предприятие. А поскольку БМВ Дионова был праворуким, а руль бордового авто находился слева, то водители отлично друг друга видели и слышали.

Марта, которая тут же вспомнила тот ужасный эпизод с перестрелкой, сжала на коленках руки в нервный замок, а Александр вновь вырвался вперед. Бордовое авто, в котором сидели трое молодых крепких мужчин, не отставало.

Представители частного охранного предприятия попытались во второй раз подрезать БМВ. Саше опять пришлось экстренно тормозить.

Разозлившийся Дионов окрестил мужчин нецензурным словом, коим частенько некультурные люди пренебрежительно называют представителей сексуального меньшинства, а также еще несколькими столь же экспрессивными фразами. Они не могли не оскорбиться.

– Тормози тачку! Разберемся! – заорал водитель. Взгляд у него был свирепый, да и вид какой-то бандитский, в отличие от Саши, который всегда казался элегантным – и не скажешь по нему, что он когда-то сидел.

Марта глядела на мужчин в «японке» квадратными глазами. Ей было не только страшно, но еще и злобно – ну что они за люди такие?! А вот Саше, похоже, страшно не было, хотя его драгоценный БМВ подрезали уже в третий раз – и на этот раз авто едва не столкнулись.

– Пошел ты! – отвечал ему Саша. Он мельком глянул на свою пассажирку, понял, что она испугалась, и это разозлило его еще больше. Пока Марта была в его машине, он был ответственен за ее жизнь и здоровье.

– Тормози! Я тебе щас морду разобью! – горячился водитель бордового транспортного средства, высунувшись в окно.

– Я сказал – пошел ты! – увеличил скорость Дионов. Но чоповцы от него не отставали. Видать, сильно обиделись. А тот, как назло, сегодня был без охраны. Всех людей идиот Макс бросил на поиски Никки.

– Останови! А то и тебе, и твоей девке плохо будет, скотина!

Марта буквально опешила от такого заявления, в уме пару раз проклянув про себя наглеца. Вслух же ничего не говорила, молчала, понимая, что если будет пищать или кричать, Саше это явно не поможет. Да и несмотря на кажущуюся хрупкость, эмоциональность и легкость характера, скрипачка умела сдерживать свои эмоции, даже очень сильные.

Александра же упоминание о девушке взбесило не на шутку.

– Уговорил, сука! Давай остановимся, – весело прокричал молодой человек, одной рукой открывая бардачок и доставая пистолет – большой, черный, тяжелый, приковавший к себе немигающий взгляд Марты.

– Ну что? Тормозим, лохи? – улыбнулся он.

Лохи тормозить не хотели. После демонстрации огнестрельного оружия мужчины, переглянувшись, решили, что связываться с молодым придурком – себе дороже и, прокричав что-то обидное, отстали. Не то чтобы они испугались Саши – втроем бы они легко завалили Дионова, но вот наличие большого блестящего пистолета их обескуражило.

Александр закрыл окно и с довольным видом положил пистолет обратно – держал он его так, как влюбленный держит руку своей дамы сердца. У Марты из груди вырвался вздох облегчения. «Господи, спасибо, что пронесло», – прошептала она про себя.

Вслух же девушка произнесла другое:

– Придурки! Чтобы вам колеса все прокололи! Чтобы вы сами полопались! – находилась она во власти адреналина.

Несмотря на воинственные возгласы, ее испуганные глаза насторожили водителя.

– Испугалась? – грубовато спросил Саша, явно не желающий, чтобы скрипачка разрыдалась при нем. Все же женские слезы он очень не любил. Или, может быть, боялся их, чувствуя, каким бессильным становится, когда рядом с ним плачут.

– Нет, – ответила светловолосая девушка. На самом деле Марта, кончено же, натерпелась страху – не такого сильного, яркого, останавливающего дыхания, как в тот день, когда она стала свидетельницей перестрелки, но все же и не очень слабого. И тут опять мелькает пистолет…

А у Александра талант – умеет пугать.

– Молодец, боец, – похвалил Марту Саша. – Руки-то расцепи, – посоветовал он, кинув взгляд на ее колени. Нет, ему не было стыдно или неловко за эту безобразную сцену, косвенным виновником которой он стал, решив подобрать сестренку на остановке. Но вот что-то все же смущало его закованное в несколько железных обручей сердце. Может быть, легкий налет страха в разноцветных глазах котенка, то есть, конечно, Марты?

– Они ведь не вернутся? – спросила девушка.

– Не думаю. Точно не боишься? А меня? – вдруг задал Саша вопрос, который уже однажды задавал.

– И тебя – нет, – куда более уверенно отозвалась Карлова. Постепенно она приходила в себя.

Саша улыбнулся краешком губ. Где-то в глубине души ему было важно, чтобы эта девушка, знавшая правду о нем, его не боялась. И чтобы воспринимала, как нормального человека. Как полноценного члена общества, а не урку, обвешанного оружием.

– Точно? – подозрительно посмотрел он на Марту.

– А ты что, такой страшный? – нашла в себе силы сделать вид, что шутит, Марта. Если честно, пистолет в его руках ее, мягко говоря, впечатлил.

Саша ничего на это не сказал, продолжая вести машину, а скрипачке стало его искренне жаль. Она взглянула на него мельком, и вдруг ее сердце как обожгло.

Почему она начала жалеть этого взрослого уверенного в себе молодого мужчину, Марта не понимала, да и не хотела понимать. Она просто почувствовала к Александру мимолетный приступ сочувствия, смешанный с нежностью и желанием защитить. Но как она, простая слабая девчонка, защитит Дионова, Марта не знала.

– Кстати, ты что, хочешь, чтобы меня оштрафовали? – осведомился Саша.

– А?

– Пристегнись, сестренка, – велел он. Марта тотчас послушно схватилась за ремень безопасности. – Мы сейчас заедем в одно местечко, – продолжил Саша. – По делам. А после к Нике домчу.

– Но, может быть, ты меня лучше высадишь? – с опаской переспросила Марта.

– Нет, – весело отвечал Дионов. – Это по пути. И я все быстро сделаю. Рассказывай, как у тебя дела?

– Хорошо, – вымученно улыбнулась девушка. – Сессия в самом разгаре.

– Хорошо учишься? – полюбопытствовал Саша, нисколько не сомневаясь, что эта девочка – не из тех, кто плетется позади всех.

– Хорошо. – Марта всегда училась отлично. Не то чтобы ей это легко давалось, но она прикладывала большие старания. Много училась и много репетировала. Хотя, конечно, в последнее время, из-за того, что прилетел Визард, времени у нее было меньше, но девушка в своих знаниях и умениях была уверена и знала, что с сессией расправится более-менее легко. Вот выступление – это куда страшнее.

Завязался легкий, ни к чему не обязывающий разговор о студенческих буднях. И Марта вдруг поняла, что счастье – оно странное. Думала ли она, что год назад настоящим счастьем для нее будет простой разговор с молодым человеком? Конечно, нет! Тогда для этого самого счастья ей нужны были полные залы в Карнеги-холле, рукоплескания восторженных слушателей, всемирный гастрольный тур. От этого Марта и сейчас бы, конечно, не отказалась, но вот на душе тепло и радостно было от простого разговора с тем, кого она любила. Счастье, правда, получалось каким-то скованным. Марта ненароком боялась показать Саше свои чувства.

Через минут пятнадцать серебряный БМВ остановился на свободной парковке около высокого светло-серого здания с узким проемами окон на украшенном искусной лепниной фасаде. Стилизовано здание было под замок. На четырех углах его красовались остроконечные башни, ворота были выполнены в виде полуциркульной арки, а перед ними высилась скульптурная композиция, в которой можно было различить мужчину с одухотворенным лицом и в старинных одеждах. Подле него стояли гордый лев, сладострастная рысь и алчная волчица символами человеческих пороков, облеченных в каменные изваяния.

Марта никогда не бывала в этом месте, но часто слышала о нем и видела на фото в журналах и на страничках подруг в соцсетях, а потому тотчас узнала. Известный во всем городе ночной клуб «Алигьери».

Днем около этого популярного заведения с оригинальной концепцией народа почти не наблюдалось, когда как ночью сюда частенько выстраивались громадные очереди из желающих попасть внутрь. Да и было очень тихо, словно «Алигьери» был каким-то музеем, с повисшей в его коридорах благоговейной тишиной.

– Сиди здесь. Буду через десять минут, – велел ей Александр, подхватил с заднего сиденья черный кожаный кейс и вылез из машины, чтобы вскоре скрыться в одном из служебных входов ночного клуба.

Марта вздохнула и огляделась по сторонам. Как так вышло, что она полюбила этого человека, жениха ее любимой сестры? Оставалось надеяться лишь на то, что эти глупые чувства пройдут, а Ника будет счастлива с Сашей, несмотря ни на что.

Скрипачка с задумчивым видом осторожно коснулась кончиками своих длинных тонких пальцев руля, на котором недавно лежали ладони Саши. Тот до сих пор еще хранил тепло его рук, и Марта грустно улыбнулась. Александр не кажется нежным, но когда он рядом с Никой, он всегда ласково ее касается и смотрит на невесту с теплом в глазах. А когда после перестрелки он обнимал ее, Марту, то тоже был деликатен, как будто бы боялся, что ненароком может сделать ей больно.

Взор Марты остановился на бардачке, в котором лежал пистолет, и девушка с трудом поборола себя, чтобы не открыть его и не взять в руки оружие. Вместо этого она вытащила початую бутылку воды из специальной подставки и попила, подумав с издевкой, что это, можно сказать, непрямой поцелуй с Сашей – он ведь тоже сначала пил из этой бутылки.

Мысли прервал телефонный звонок. Бабушка интересовалась, села ли ее младшая внучка в транспорт или еще нет.

– Села, – торопливо сказала Марта. – Скоро приеду, быстренько все возьму и домой. Ты как себя чувствуешь?

– Терпимо, – отозвалась бабушка. – Ты уж извини, что мы оторвали тебя от дел. Эля сама хотела съездить, да у нее что-то серьезное на работе. Люда и Володя, – назвала по именам невестку и сына пожилая женщина – тоже со службы вырваться не могут, а Ника, как Люда сказала, нехорошо себя чувствует, поэтому ее я беспокоить не стала.

– Да все в порядке, – отмахнулась Марта. – У меня и не особые-то и дела были. Так, с друзьями в кафе сидела, – соврала скрипачка. Во-первых, вовсе не с друзьями, а, во-вторых, не в кафе, а в гостях у Стаса – друга дома у ненавистной сестрицы, чье общество приходилось терпеть. Зато там был Феликс, что до невероятности окрыляло.

В это чудо она до сих пор еще не верила. В чудеса вообще часто не верят, даже если они и происходят.

– Хорошо, жду тебя, милая, – сказала бабушка, еще немного поговорила с внучкой и отключилась.

От нечего делать ожидающая Дионова Марта вылезла из машины, чтобы лучше рассмотреть машину Саши и пощелкать на телефон статую Данте, да и сам клуб. В один из кадров девушки случайно попал среднего роста молодой человек в элегантных очках, в тонкой, под цвет рубашки фисташкового цвета, оправе и в деловом костюме. Он разговаривал по телефону, стоя около своей машины.

Девушка, пытаясь удалить фотографию, нечаянно уронила мобильник, и тот упал прямо к ногам этого симпатичного брюнета со строгим лицом. Тот легко наклонился, прижав свой телефон плечом к уху, поднял мобильник Марты, широкой ладонью стряхнул с него невидимую пыль и, не отвлекаясь от разговора, с улыбкой отдал владелице. Глаза у него были удивительные – синие-синие. Такие глаза совсем не сочетались с обликом молодого человека. Все в его виде говорило о серьезности, педантичности и даже какой-то внутренней суровости: начищенные до блеска ботинки с круглыми носами, аккуратно причесанные, даже как будто уложенные гелем волосы, дорогие швейцарские часы на запястье левой руки, наверное, не менее дорогое кольцо из благородной платины на безымянном пальце правой, плотно сжатые губы, строгий взгляд.

Марте незнакомец чем-то напомнил Сашу – наверное, такой же внутренней уверенностью, которая прочно въелась в сознание.

– Спасибо, – проговорила девушка вежливо, улыбнувшись. Надо же. Какой хороший и любезный, не то что этот Дионов – грубиян и дурак.

Молодой человек кивнул ей, словно говоря: «Не за что», и перед тем, как Марта подумала, что он – лапочка, недобрым голосом сказал в трубку:

– Или вы делаете то, что я говорю, или в срочном порядке пишите заявления на увольнение.

Это звучало как: «Или вы подчиняетесь мне, или я вас всех убью».

– Вы меня поняли? Или мне повторить еще раз, третий? – уничтожающе и вполне отчетливо произнес брюнет в очках в фисташковой оправе. – Если я повторю третий раз – я, знаете ли, не привык говорить что-либо дважды, если только мой собеседник – не дурак и не глухой – так вот, если я повторю это в третий раз, мы будем считать, что вы выбрали второй вариант.

Марта поняла, как лопухнулась – милым молодой человек в костюме явно не был.

«Может, на работе он – зверь, а дома – милашка?», – предположила она. И это ее предположение оказалось правильным. Полностью сломив собеседника и добившись своего, синеглазый брюнет позвонил на другой номер. Тон его изменился, и теперь суровость и жесткость сменились ласковой заботой искренне любящего человека.

– Как ты себя чувствуешь, девочка? Не люблю этого говорить, но я скучаю, – тихо сказал молодой человек, прислонившись к своей дорогой машине, но Марта со своим прекрасным слухом все равно услышала, и вдруг ей захотелось улыбаться. Наверное, девушка или супруга этого парня, в общем, его вторая половинка, счастлива с ним. Она не понимала, почему ей так кажется, но была уверена в своей правоте.

– Я жду, когда ты прилетишь на свадьбу к моему брату и к своей подружке. Не беспокойся о подарке – я сделал все, что нужно. Хорошо, Лида, хорошо. Кстати, – вдруг как-то совсем тихо сказал брюнет, снимая очки и глядя в небо. – Сегодня ровно три года со дня нашей первой встречи, он улыбнулся, слушая слова собеседницы, а после добавил: – И такая же погода, которая была в тот день.

Больше ничего умилившаяся Марта не услышала из-за Александра.

– Эй, сестренка, на кого засмотрелась? – спросил молодой человек из-за спины, напугав Карлову, не ожидавшую, что у нее над ухом раздастся вкрадчивый голос Саши.

– О-о-о, – протянул парень, поняв, что девушка смотрит на разговаривающего по мобильнику Петра Смерчинского, продолжающего глядеть в небо. – Да ты, рыбка моя, на кого попало не заглядываешься. Внук хозяина «Алигьери». Вы с сестренкой-то похожи: тебе внучок понравился, ей – дедушка.

– Не говори глупости, – первой уселась в машину девушка. – Он просто очень мило разговаривал со своей любимой.

– Кто? Смерчинский? – явно развеселился Александр, усаживаясь рядом и вставляя ключ в зажигание. – Да ну брось. Он еще хуже своего деда. Умный, все рассчитывает наперед. А по-хорошему должен гнить в тюрьме, – он сказал это без злости, как бы констатируя факт, и даже с долей уважения.

– Почему это? – удивилась Марта.

– Да человек он нехороший, – блеснули глаза Саши. – Немножко.

– А что он сделал противозаконного? – Марте почему-то представилось, что этот представительный Петр Смерчинский не платил налоги. Как итальянский известный мафиози.

– Детей ловил и ел, – добродушно отозвался Дионов.

«Как маленький», – недовольно подумала скрипачка.

Саша тоже понимал, что ведет себя, как подросток, но ему это нравилось.

Он погнал машину вперед, но неожиданно остановился около яркого сине-белого киоска с мороженым, ничего не объясняя, вышел, а вернулся с холодным лакомством в руках – для Марты.

– Это тебе компенсация за поездку, – усмехнулся он, протягивая девушке мороженое в серебряной обертке. – Я не знал, какое ты любишь, поэтому купил самое дорогое.

– Да не надо было, – несколько растерялась Марта. Она не ожидала такого милого поступка от Саши, и теперь девушке было очень приятно. А кому будет неприятно, когда объект симпатий дарит знаки внимания? Девушка с трудом сдерживала улыбку, разворачивая шуршащую обертку.

– Только не спорь, сестренка. Я вернуть уже не смогу. Теперь погнали к Нике. Домчу за пятнадцать минут, – улыбнулся, не глядя на свою пассажирку, Александр. Хорошее настроение девушки мигом осыпалось, как карточный домик – она в который раз забыла, что влюблена в жениха своей сестры и позволила себе порадоваться его маленькому холодному подарку. И вообще, зачем он ее подобрал на остановке? Дурак, он ведь и не понимает, что издевается над ней, демонстрируя свое хорошее расположение. Не догадывается о ее чувствах.

Но он и не виноват ни в чем. Виновата только она.

– Кстати, а почему ты одна? – спросил водитель у молчавшей и сосредоточенно поедающей мороженое Марты.

– А с кем мне еще быть? – не поняла она.

– Если бы я приехал издалека, я бы не отпускал свою девчонку от себя до тех пор, пока вновь бы не свалил, – как-то туманно для Карловой отозвался веселым голосом Александр. Она с недоумением глянула на него и ей тут же захотелось погладить его по черным волосам, поэтому Марта вновь отвела взгляд.

Дионов, заметивший ее жест, расценил это как смущение, связанное с музыкантиком, с которым сестренка обжималась в аэропорту. И это его позабавило. Ему очень хотелось подколоть сестричку Ники. По непонятным причинам это доставляло ему удовольствие.

– Или он уже свалил? – продолжал допытываться Саша.

– Ты о чем? – не поняла Марта.

– О твоем пареньке.

– О ком? – удивилась она.

– Девочка, не прикидывайся глупее, чем ты есть, – усмехнулся Дионов. – Я и Ника видели тебя в аэропорту с одним фраерком, пардон, парнем. Вы очень мило обнимались.

– Обнимались? – недоверчиво спросила Марта, и тут же вспомнила Феликса, который действительно обнял ее, чтобы фанаты его не узнали. Саша с Никой это видели?! Как так?

– Вы мило смотрелись, – усмехнулся Саша. – Он твой парень?

– Нет! – аж замахала руками Марта, которая и представить не могла, что Феликс-Визард будет ее парнем. – Он просто знакомый!

– Ты позволяешь себя целовать всем своим просто знакомым? – поинтересовался, как бы между прочим, Саша.

– Нет! Нет, ты что! – бурно отреагировала Марта.

– Или он – исключение? – с лукавым огоньком в глазах спросил молодой человек.

– Да нет же! Он просто меня обнял, и мы… мы не целовались. – Марта вспомнила объятия Феликса, и по ее ладоням прошлась жаркая горячая волна. А после в голову пришел тот самый эпизод, когда ее обнимал Саша. В теле появилась новая волна – уже ледяная, и обрушившаяся на голову, словно мощный водопад.

– Не парься, – без труда разгадал ее состояние Александр, радуясь ее новой порции бурного смущения, как подросток, подсмотревший за девчонками в раздевалке. – Ты – взрослая девочка, тебе тоже нужны отношения.

– У нас с ним ничего нет, – мрачно сказала Марта. Не нужны ей никакие отношения и ни с кем. У нее есть музыка, и ей хватит.

– Не ведись сразу на его комплементы и подарки, сестренка, – сделал вид Александр, что учит девушку жизни. – Я, типа, почти твой старший брат, и поэтому обязан предупредить, – он едва сдержал смех, – что мужики не такие хорошие, какими кажутся на первый взгляд. Романтика и прочая чушь – просто большая приманка для хорошеньких крошек. Таких, как ты.

– В смысле, как я? – даже как-то рассердилась Марта.

– В прямом. Ты доверчивая, малышка. Ты не должна обращать внимание на внешнюю мишуру. Учись видеть истину.

– Глупости какие-то, – сердито сказала скрипачка, машинально наматывая на палец длинную прядь.

– Это не глупости, это жизнь, – равнодушно сказал Александр. Ему совсем не нравилась мысль, что сестренка может быть быстро прибрана к рукам проворным музыкантиком, явно знающим, как сломить сопротивление хрупкого женского сердца, тем более такого юного. Положа руку на сердце, сам Саша в этом деле был большим молодцом, особенно в прошлом. Нет, мастером пикапа он себя, конечно, назвать не мог, но если нужно было, мог соблазнить девчонку буквально за один вечер. Даже на спор как-то такое делал, еще до того, как повстречал Нику.

– У вас с ним что-нибудь было? – очень корректно задал вопрос Саша, по его собственному мнению. Обычно, если его интересовал этот аспект жизни, он спрашивал куда более невежливо, иногда с применением не самых вежливых слов.

– Слушай, отстань, а? – рассердилась Марта. Подобные вопросы она могла обсуждать с подругами или с Никой, но никак не с Дионовым! Что он опять издевается?!

– Глупая ты, – сам не понял Александр, зачем спросил это у девушки и списал на счет того, что ему приятно ее подкалывать.

– Сам дурак, – очень тихо пробурчала Карлова.

Автомобиль остановился на светофоре. Улучив момент, Александр достал бутылку, из которой сделала несколько глотков Марта.

Девушка следила за тем, как он, чуть запрокинув голову, пьет воду. И ей вновь захотелось коснуться его.

Откуда-то появилась незваная нежность, окутавшая сердце скрипачки, как тонкая паутина.

– Что ты там сказала? – уточнил Саша.

– Да так, мыслю вслух, – ответила Марта, сдуру откусила большой кусок, подавилась и закашлялась.

– От жадности? – добродушно спросил ее водитель машины и любезно предложил. – Хочешь, похлопаю?

Вообще Марта терпеть не могла, когда ее хлопают по спине, но почему-то кивнула. Александр проявил себя большим шутником. Он, опустив руль, несколько раз похлопал в ладони и засмеялся, умудрившись разозлить скрипачку окончательно. Сам он рассмеялся – непринужденно, весело, давным-давно забытым смехом.

– На, попей лучше, – сунул ей бутылку Дионов. – Будет больше толку.

– Спасибо, – буркнула Марта. – Ты свое юмористическое шоу открыть не пробовал? – и она вновь закашлялась.

До конца дороги Александр только и делал, что доводил бедную девушку до белого каления, и к дому сестры она приехала порядком вымотанная, даже злая. А Саша почему-то улыбался, забыв на какое-то время о проблемах. Ему почему-то вспомнились первые курсы универа, когда он жил беззаботной и вполне себе счастливой жизнью, а самой большой его неприятностью была сессия.

* * *

Ника проснулась поздно, тогда, когда полуденное высокое солнце вовсю хозяйничало во всем доме, кроме ее комнаты с закрытыми вертикальными жалюзи из плотной нежно-персиковой ткани. Не без труда откинув от себя одеяло, в котором умудрилась запутаться, Ника решила сесть. Но как только она попыталась подняться, ее и без того гудящую голову пронзила острая стрела боли. Она вошла в левый висок и вышла из правого, заставив девушку шепотом выругаться. Слова вышли невнятными – язык спросонья едва ворочался, а во рту было сухо, как в пустыне Сахара в худшие ее дни.

Ника облизала губы, не понимая, что с ней такое, и попыталась вновь сесть: она осторожно перевернулась со спины на бок и поднялась, упершись слабыми ладонями в кровать.

«Я сейчас умру, – подумала Ника с тоской, чувствуя, как висок пронзает новой стрелой боли. – Бли-и-ин, как фигово-то. Напилась я, что ли?».

Девушка прислонилась к стене, раздумывая, как бы ей подняться на ноги и дойти до туалета. Так худо она не чувствовала себя очень давно – с тех самых пор, как случайно выпила в клубе «Алигьери» странный наркотический напиток, приняв его за обычный коктейль. Тогда отходняк у нее тоже был нехилый, да и сильный испуг сыграл свою роль. Правда, тогда рядом был Никита, который помог ей прийти в себя, умудрившись при этом оскорбить, нахамить и обозлить. Однако тогда Нику поразило, что Кларский проявил себя почти джентльменом. Она ведь откровенно приставала к нему, а он мало того что не бросил ее в клубе, потащил к себе домой, где привел в чувство, так еще и не отвечал на все ее поползновения.

Девушка глухо простонала, прижав ладони к вискам. Пить хотелось неимоверно, а еще, кажется, немного подташнивало. Память Ники постепенно, какими-то рывками, восстанавливалась. Перед ее внутренним взором мелькали то тусклые, то яркие картинки.

Она созванивается с Дашкой и зовет ее в клуб.

Они приезжают в пафосный модный «Алигьери»…

Сидят за стойкой бара, где со смехом пьют какой-то вкусный, чисто женский коктейль, кажется, «Секс на пляже»…