Читать книгу "Нежеланная невеста. Наследница Черного дракона. Книга 1"

Глава 5

Экзамен по стихийной трансформации поставили на вторую половину дня. Проснувшись рано утром, я наскоро позавтракала оставшейся булочкой и какао, решив не спускаться в столовую, и снова начала тренироваться.

Из-за колючего страха завалить первую же сессию я никак не могла сосредоточиться и постоянно допускала ошибки. Мое золотое пламя вместо цветка превратилось в кляксу, а после – и вовсе в огненное нечто, напоминающее осьминога. В какой-то момент от пламени едва не пострадала моя парадная мантия, висящая на вешалке. Уняв огонь и выдохнув, я взяла ее в руки, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.

Мантией я гордилась. Она была скроена по фигуре и сшита из тонкой, но прочной ткани, которую ткали в лучших фейских мастерских. На груди был вышит символ факультета – двойной пентагон, обозначающий по количеству углов пять стихий: огонь, воду, землю, воздух и металл. В пентагон было заключено алое пламя. А ниже значилось: «Из искры возгорится пламя». Девиз всех огневиков. Мы надевали мантию только в торжественных случаях, в остальное время носили форму: черные юбки до колен, белые пиджаки и белые же блузки, а также галстуки. У парней все было точно так же, только вместо юбок, разумеется, брюки, а вместо блузок – рубашки. Все строго, но удобно.

Парадную мантию я любила так сильно, что даже попросила Дэйрил сфотографировать меня в ней и выслала снимок бабушке и тете. Пусть видят, что я – настоящая студентка лучшей в империи академии магии Эверлейн! Я знала, что они мною гордились. Мысли о родных помогли собраться, и в конце концов у меня стало получаться что-то более-менее нормальное.

Я так волновалась, что перепутала время начала экзамена и к нужной аудитории в западном крыле примчалась на час раньше положенного. Поняла я это только перед закрытой дверью и, выдохнув, прижалась к прохладной стене лбом. И что мне делать этот час? Маяться в коридоре? Возвращаться в комнату не хочу – ощущение, что стены давят. На улице морозно – холод гасит огонь. Может быть, попрактиковаться в свободной аудитории?

Подхватив сумку, я пошла по пустому коридору – сейчас все адепты либо зубрили в своих комнатах, либо находились на зачетах и экзаменах, и в замке стояла непривычная тишина. Я слышала свои шаги, и от этого становилось не по себе. Пустую незапертую аудиторию я нашла далеко не сразу – в каком-то непонятном закутке второго этажа западного крыла. Я никогда раньше здесь не бывала, но даже не удивилась – в замке слишком много мест, которые я никогда не видела и, возможно, никогда не увижу.

Аудитория казалась довольно большой и, судя по всему, использовалась для семинаров или практических занятий. Четыре ряда двойных парт, доска, исписанная непонятными формулами, деревянная кафедра, шкаф во всю стену, уставленный книгами, широкие окна, выходящие на парк, – ничего лишнего. Правда, запах тут стоял странный, как будто стерильный: то ли спирт, то ли какой-то раствор. Я никак не могла понять, что это и откуда он идет.

Я направилась к партам, однако не успела даже присесть, как услышала едва различимый голос. Трескучий, пугающий: «Наследница, помоги». Я подпрыгнула от неожиданности. По рукам побежали мурашки. Это еще что такое? Тут кто-то есть? Я огляделась по сторонам, даже за преподавательский стол заглянула – вдруг там кто-то прячется, – однако в аудитории никого не было. Может, у меня галлюцинации? Элли говорит, что от перенапряжения такое бывает. Но у меня в жизни не было галлюцинаций, а шепот я слышала вполне отчетливо.

Я еще раз внимательно осмотрела аудиторию и заметила потайную дверь возле шкафа. Может быть, внутри кто-то есть? Тот, кому нужна помощь? Недолго думая, я распахнула дверь и увидела небольшую темную комнатку – по всей видимости, служебное помещение. Сделала шаг вперед и вздрогнула – дверь сама закрылась, словно от сквозняка, но не полностью, оставив небольшую щелку.

Я привычно вызвала пламя – оно, заиграв на кончиках пальцев, осветило комнатку. Чувствуя, как кожу холодит прохладная полутьма, я осмотрелась. Никого. Видимо, у меня все-таки галлюцинации. Зато вдоль стен тянулись полки, уставленные банками, в которых плавало нечто непонятное – какая-то мелкая бальзамированная нечисть. Кажется, тот стерильный запах исходил именно из этих самых банок. Ох уж эти темные…

Кроме полок с банками в комнате стоял столик, на котором лежало несколько больших книг в черном переплете. Я подошла, взяла в руки одну из них – и чуть не выронила. «Введение в темную магию. Третий курс» – было написано алыми буквами на черной кожаной обложке.

Внутри все похолодело. Темная магия?.. Только сейчас я поняла, куда забрела в поисках свободной аудитории. На территорию темных! Если адептов с факультета боевой магии побаивались, но, как ни крути, восхищались ими, то адептов с факультета темной магии побаивались и сторонились. Слишком уж много вокруг них слухов…

Да и странные они, даже пугающие какие-то. Бледные, молчаливые, с блестящими глазами, которые наверняка видели такое, от мысли о чем мне уже становилось дурно. Темные часто носили перчатки и маски с прорезями для глаз. Зачем – я понятия не имела, но выглядело устрашающе. Дэйрил однажды предположила, что маски им нужны, чтобы мертвая кровь не попадала на лица. От ее слов меня, помнится, передернуло. Даже думать не хотелось, что они делают с мертвой кровью и откуда берут ее.

Направлений на темном факультете было несколько: некроманты, медиумы, ритуалисты, специалисты по нечисти, демонологи, а также те, чья сила связана с запрещенной магией крови. Их называли чернокнижниками, «дурной кровью». Когда-то такие, как они, поклонялись темным богам, изгнанным из Верхнего божественного круга. Поначалу их просто ловили и уничтожали, но несколько столетий назад стали насильно обучать в академии и отправлять на службу империи. Поговаривают, что темные связаны сильными клятвами, которые не дают им творить зло с помощью своей магии – опасной и мощной. А зло у них в крови. Бабушка рассказывала, что однажды, когда она была маленькой, в город заехал отряд Темных – отступники, что прячутся в море Снов. Они тогда многих убили – просто так, ради веселья. И убили бы всех, если бы в город не вошли императорские войска.

У меня с темными тоже случалась небольшая история. На балу в честь Дня осеннего благоденствия ко мне подошел незнакомец и пригласил на танец. Симпатичный высокий стройный парень, чьи пепельные волосы касались плеч. Засмотревшись на серьезное лицо с чуть зауженным подбородком, как у эльфов, на котором, как мне казалось, застыли печаль и благородство, я согласилась. Тогда я не знала, кто он такой.

Мы кружились в медленном танце, и, если честно, у него получалось танцевать гораздо лучше, чем у меня. Сердце в груди отчего-то учащенно билось, щеки заливала краска, и я боялась лишний раз поднимать на парня глаза. Ведь это был мой первый танец с партнером. Но едва он закончился, как ко мне подскочила Дэйрил с круглыми от удивления и испуга глазами. Она оттащила меня в сторону и зашептала:

– Белль! Ты что, с ума сошла! Зачем пошла танцевать с чернокнижником?!

– Он… кто? – выдохнула я изумленно, все еще приходя в себя после танца. – Чернокнижник?

– Да! Четверокурсник, между прочим! С ним даже другие темные не связываются, а ты согласилась на танец, сумасшедшая!

Тогда, помнится, я сбежала, чтобы больше не встречаться с этим темным, однако потом мы несколько раз пересекались – то в столовой, то в коридорах, – и он странно улыбался мне, отчего становилось нехорошо. Я предпочитала делать вид, что не замечаю его. Вскоре случайные встречи прекратились.

Да, темных никто и никогда не трогал, их предпочитали обходить стороной. А я возьми и забреди в их логово. Даже не знала, что они учатся в западном крыле. Мне почему-то казалось, что они сидят где-то в подземельях и вместо парт у них гробы, а вместо книг – гримуары, исписанные кровью.

Что ж, надо уходить. Не нравится мне эта комнатка с банками на полках. Я хотела было сделать шаг к двери, но снова услышала едва различимый трескучий и до мурашек пугающий шепот: «Наследница, наследница, вытащи меня…» Я мотнула головой. Голос исчез. Так, что со мной? Может быть, это отголоски темной магии? Они ведь тут непонятно чем занимаются… Надо срочно делать ноги.

Однако уйти я не успела – услышала чьи-то шаги и приглушенные голоса. Сначала я решила, что вернулись темные и сейчас мне устроят веселую жизнь за то, что я вломилась на их территорию. Однако это оказался кое-кто еще более неожиданный. Глянув в щелку между стеной и дверью, я увидела парня и девушку. Парень, высокий, широкоплечий и темноволосый, одетый в мужскую форму адепта, стоял ко мне спиной, и я понятия не имела, кто он такой. За руку, не давая вырваться, он держал тоненькую брюнетку с фарфоровой кожей и выразительными карими глазами. Оба тяжело дышали, как будто после бега.

Я замерла, боясь выдать себя. В отличие от парня, девушку я хорошо знала. Более того, старалась на нее равняться. Это Ева Шевер – старшая староста нашего факультета, выпускница, чьей стихией была вода. Она по праву считалась одной из самых популярных девушек академии. Уровень ее магической силы был высоким, а сама она, несмотря на внешнюю хрупкость, – упорной и талантливой. Ева несколько раз выигрывала Академические магические состязания – в составе команды факультета и в личном соперничестве, ездила на межакадемические состязания в другие страны, даже должна была участвовать в Великих магических играх, но не смогла из-за болезни. Ева состояла в Учебном комитете академии и возглавляла Клуб избранных. Ее приглашали на ежегодный летний Небесный бал во дворце, куда попасть могли далеко не все. Ева лично знакома с императором – он награждал ее в прошлом году как одну из самых перспективных молодых магинь. Кроме того, она была одной из немногих адепток, которые могли учиться на двух факультетах сразу. Стихийный был ее основным факультетом, но она получала второе образование и на факультете заклятий.

Ко всему прочему, Ева происходила из старинного магического рода – дом ее семьи находился на Золотой улице, там, где жили самые могущественные люди империи: маги, высокородные, богачи, владеющие мануфактурами и заводами. Ее отец занимал высокую должность во дворце.

Красивая, умная, богатая, сильная. Идеальная девушка! Я искренне восхищалась ею. Интересно, что она делает тут с этим парнем? Неужели встречается с кем-то из темных? Ничего себе! Этого я и представить не могла…

– Зачем ты притащил меня сюда? – требовательно спросила Ева. – Где мы?

– Какая разница? – ответил ей парень красивым глубоким голосом. – Я просто хотел поговорить с тобой наедине. Поэтому и сбежал от охраны. У нас есть четверть часа до того, как они меня найдут.

– Чего ты хочешь? – спросила Ева, глядя на парня с какой-то болезненной любовью, которая искажала ее красивое лицо. – Что ты еще от меня хочешь?

– Я хочу быть с тобой, – сказал он глухо, но упрямо.

– Быть со мной? – нервно рассмеялась она. – Любимый, ты скоро женишься. Ведь твоя невеста нашлась. Мы больше никогда не будем вместе. Нам лучше расстаться. Зачем ты ищешь встречи со мной?

Я сглотнула. Звучит трагично. Как говорит тетя, любовь не приносит ничего, кроме неприятностей. И как Еву угораздило влюбиться в темного, да еще из тех, кому родители невест ищут? Никогда не понимала браков по расчету. Браки должны заключаться только по любви. Вот лично я выйду только за того, кого полюблю всем сердцем.

– Я так не смогу, Ева. Я люблю тебя. – Парень не отпускал ее.

– Я тоже люблю тебя, Дар. Ты знаешь, как сильно. Дни, которые мы провели вместе, самые счастливые для меня, но… кем я должна быть в твоей новой жизни? Предлагаешь мне стать любовницей? Моя гордость этого не выдержит.

В голосе Евы звенели слезы. Плакала она красиво – в отличие от меня, например. Когда плакала я, то у меня тотчас опухал нос. Ну почему именно я оказалась свидетельницей разборок Евы и ее парня с темного факультета?

– Я не собираюсь жениться, – горячо возразил парень.

– Нет, тебе придется. Иначе бы ты не прилетел. Твоя будущая невеста ведь учится здесь, верно? – спросила Ева и всхлипнула.

– Да, здесь, – сквозь зубы ответил ее возлюбленный. – Мне пришлось прилететь – отец заставил. Я же сказал, что не собираюсь жениться.

Драма разгоралась все сильнее. Я начала зевать от скуки. Чужие драмы меня не особо интересовали. Но обнаруженной быть не хотелось. Чувствую, если Ева узнает, что я стала свидетельницей всего этого, она меня прибьет.

– Тогда что ты собираешься делать? – спросила она требовательно.

– Я найду способ избежать свадьбы. Обещаю.

– Какой способ? Вы связаны брачной клятвой! – воскликнула Ева.

– Ты меня в этом обвиняешь? – со злостью в голосе спросил парень. – Нас обручили, когда мы были детьми. Моей вины в этом нет.

– Моей вины в том, что я полюбила принца, тоже нет, – выдала она.

Парень повернулся и обнял Еву, прижимая ее спину к своей груди. К своему нескончаемому ужасу, я узнала в нем его высочество принца Даррела. Того, чьим дирижаблем любовалась, того, чьи фотокарточки рассматривала в газете, того, кого хотела увидеть хотя бы одним глазком.

Ну вот, увидела – сразу двумя. Да еще и услышала то, чего не должна была. Если я выдам себя, мне крышка. Я замерла, не в силах сделать ни шагу назад. Принц. Здесь. Рядом со мной. Настоящий принц. Светлая Тэйла, что же делать? Сердце зачастило, да так громко, что я прижала руку к груди, боясь, что его удары услышат.

Значит, слухи правдивы. Принц действительно приехал за невестой. Только никто не знает, что с этой девушкой его обручили еще в детстве. Никто кроме меня, разумеется.

– Давай сбежим, – глухо предложила Ева. – Ты и я. Бросим все. Бросим всех. И хотя бы месяц или два проведем вместе. Вернешься к свадьбе…

– Не могу, – горько усмехнулся Даррел. Вживую он был таким же красивым, как и на снимках. – Я наследный принц империи.

– Будущий правитель, знаю-знаю. С детства знаю. Но… у тебя есть два младших брата и сестра. Разве они не могут править империей? Почему ты?.. Почему мы… Почему мы должны страдать? Я так больше не могу, любимый. Зачем мы только стали встречаться? Ведь я с самого начала знала, что ничего не получится. Но меня так тянуло к тебе. Ты лучший из всех, кого я знаю, Дар. Но мы должны расстаться.

Ева прикрыла глаза, и мне стало ее жаль. Никогда не видела, чтобы она выглядела так расстроенно. Адептку Шевер в шутку называли Железной леди. Что с нормальными людьми любовь делает, а! В груди отчего-то стало тоскливо. Я видела перед собой тех, кому удалось познать счастье взаимной любви. А я… Я никогда ни в кого не влюблялась, словно во мне не было этого чувства. Я могла лишь мечтать о любви. И о том, кто именно станет для меня особым человеком.

– Мы должны расстаться, – с отчаянием повторила девушка.

– Ева, я же сказал, придумаю что-нибудь. У меня есть время, – тихо произнес принц, развернул девушку к себе и склонился к ней, чтобы поцеловать.

Она ответила, запустив пальцы в темные волосы, и я не мигая смотрела, как они целуются – нежно и в то же время жадно. Однако в какой-то момент Ева отстранилась.

– Мы больше не вместе, хватит, перестань, – прошептала она и заплакала, уткнувшись Даррелу в грудь.

Глядя в одну точку, он гладил ее по дрожащей спине и распущенным темным волосам. Я так и не могла оторвать от них взгляда. Их тайна буквально заворожила, каким бы странным это ни казалось. Принц влюблен в одну из лучших адепток академии магии, но должен жениться на другой. Ситуация хуже не придумаешь! Еву было ужасно жаль. И принца тоже. Но ровно до того момента, как он вдруг перевел взгляд со стены на парту, где лежала моя сумка, а после на дверь, за которой я пряталась.

И мы встретились взглядами. В его глазах вспыхнул гнев. В моих страх. Его глаза зажглись холодным опасным огнем. Мои потухли.

Глава 6

«Нельзя смотреть в глаза чудовищам и королям», – повторяла порою бабушка старую поговорку. А я нарушила это правило. Только кому сейчас я смотрела в глаза? Чудовищу или будущему императору?

Меня охватила паника. Даррел что-то прошептал Еве на ухо, не отрывая от меня хищных глаз, загоревшихся вдруг аквамарином. Она потерлась об его щеку носом, нехотя отстранилась и, коснувшись напоследок широкого плеча, выскользнула из аудитории.

Мы остались наедине – я и принц. Те несколько лэров11[1]10
  Лэр – единица измерения длины, один лэр равен одному метру.


[Закрыть], что разделяли нас, он преодолел за мгновение. Распахнул дверь и вошел в комнатку. Но не кинулся ко мне – просто застыл в дверном проеме, загородив единственный путь к отступлению. Большой, сильный, яростный – я видела это по его горящим глазам, хотя внешне он сохранял ледяное спокойствие. Ну понятно, принц ведь.

В комнатке стало ощутимо прохладнее, банки на полках заиндевели, а по каменному полу поползла голубоватая изморозь. И я поняла, что его высочество – не просто боевой маг с высоким уровнем силы. Он еще и стихийник, как я. Его стихия – вода, специализация – лед. Недаром он – Ледяной дракон. Огромная редкость. Огромная сила.

– Кто ты? – спросил принц, пронзая меня взглядом, словно копьем.

Голос его был чуть хрипловатым, вкрадчивым и пугающим. А сила – могущественной. Я молчала, впившись ногтями в ладони, – так сильно растерялась. И прятала глаза – боялась снова встречаться с его высочеством взглядом. Это было бы слишком дерзко.

– Кто ты такая? – повторил принц.

Светлая Тэйла, что же делать? Внутри все свело от страха.

– Ты глухая или глупая?

Нужно объясниться. Белль, соберись!

– Что ж, начнем с другого. Ты знаешь, кто я? – спросил Даррел.

– Да, ваше высочество, – прошептала я. – Мне известно, кто вы…

– Радует, что ты умеешь слагать слова в предложения. Теперь говори, кто ты и откуда здесь взялась. – В голосе принца проскользнуло глухое раздражение, словно он изо всех сил сдерживал себя.

– Я… Ваше высочество, я обычная адептка, случайно тут оказалась! Хотела подготовиться к экзамену по стихийной трансформации, но пришли вы и… И я не решилась выйти, чтобы не потревожить, – призналась я, кусая губы. Выглядело и прозвучало жалко, я и сама это понимала.

– Не решилась потревожить, зато решилась подглядывать, да? – Губы Даррела искривились в усмешке.

– Я не хотела, простите меня, ваше высочество! Это действительно случайность!

– Простить? Как легко вы все просите прощения. Будто оно спасет вас от собственной глупости.

По моей коже поползли мурашки – так холодно стало.

– Что ты видела? – продолжил он допрос.

Рядом с его высочеством я ощущала себя ужасно беспомощной и, самое главное, виноватой. Хотя не сделала ничего плохого! Мне не нравилось это состояние, но я даже объяснить ничего толком не могла.

– Она опять молчит. Великолепно. Адептка, у тебя действительно со слухом плохо?

– Да, ваше высочество… то есть нет! Я хорошо вас слышу!

– Да неужели? Вот радость. Тогда отвечай: что ты видела?

Да я все видела! Абсолютно все! Неужели непонятно?

– Ничего не видела, – пискнула я.

Соврала, хотя редко это делала. И Даррел все мгновенно понял.

– Знаешь, что я ненавижу больше трусости? – спросил он, разглядывая свои ногти. – Ложь. А знаешь почему? Лжецы – слабые люди. А я не люблю слабых.

Даррел явно имел в виду меня. Значит, я слабая? Болезненный удар по моему самолюбию.

– Ты солгала своему принцу, – продолжал он.

– Нет, ваше высочество… то есть да… Я все слышала, но уже все забыла! – воскликнула я. – Я ничего, совсем ничего не помню!

Снова ложь. Я помнила все. Особенно хорошо – как принц нежно целовал Еву. Как она плакала. Как потерянно он смотрел в одну точку, прижимая ее к себе. Я теперь ходячий компромат, и мы оба это понимали.

– И почему я тебе не верю, адептка? Может быть, потому что ты продолжаешь лгать? – насмешливо поинтересовался Даррел. – Ну-ка скажи, откуда на территории темных взялась стихийница? Или думаешь, я поверю, что занятия по стихийной трансформации проводят в аудитории по теории темной магии?

Для того, кто только вчера прилетел в академию, принц крайне осведомлен. Хотя наверняка он просто очень внимательный – заметил книги по темной магии и нашивку на моем пиджаке.

– Я все объясню, ваше высочество! – воскликнула я, чувствуя, как горят щеки. – Я на час раньше пришла на экзамен и решила попрактиковаться в пустой аудитории, но нашла только эту – остальные были заперты! Я не темная, я действительно стихийница! Огневик! У меня и в мыслях не было…

– Замолчи, – велел принц. – Из-за твоих воплей у меня заболела голова.

– Но, ваше высочество…

– Я сказал, замолчи.

Почему он не хочет выслушать до конца? Почему его высокомерие так и льется на меня, как помои на голову нерадивого прохожего? Говорили, что он идеальный… А идеальные люди понимающие.

Даррел перестал наконец рассматривать свои ногти и шагнул ко мне. Я инстинктивно отступила, но уперлась лопатками в полки. Принц приблизился, так что между нами почти не осталось расстояния, заставляя мое сердце болезненно сжиматься. И вдруг взял меня за подбородок, больно задрав голову. В этом жесте не было ничего романтического или милого. Это просто унижение. Даррел сильнее и выше – я доставала ему лишь до плеча, – а самое главное, он принц. Я не могла ему возразить. Все, что мне оставалось, – крепко сжать зубы, чувствуя на подбородке его прохладные пальцы.

– Я достаточно наслушался твоего бреда, адептка, теперь ты меня послушай, – зашептал Даррел, и его глаза опасно засветились. Он смотрел на меня, как на жалкое насекомое, которое нужно прикончить, дабы не мешало.

– Слушаю, ваше высочество, – едва выговорила я, тотчас отведя взгляд.

– Ты видела все. Слышала все. Знаешь секрет, который не должна знать. Я не могу оставить это просто так. Посмотри на меня! – властно велел принц, сжав мне подбородок до легкой боли, но я отчего-то знала, что не должна поднимать на него взгляд. – Я теряю терпение. Смотри. Мне. В глаза.

В какой-то момент я все же сдалась – и поняла, какие невероятные у него глаза. Ярко-аквамариновые, светящиеся в полутьме комнатки. С вертикальными зрачками. Немигающие. Полные ярости. Драконьи. Я знала, что, когда драконы перестают себя контролировать, их зверь вырывается наружу. Знала – и все равно зачарованно смотрела на принца.

Цвет его глаз был похож на южное море в погожий день. Я была на побережье лишь однажды, но запомнила море именно таким – ярко-аквамариновым, переливающимся под солнцем. В тот самый день я едва не утонула, а потом долго еще просыпалась от ощущения, что морская соль разъедает легкие.

– Ты все забудешь, адептка. – Принц обронил эту странную фразу и свободной рукой коснулся моей головы. На волосы опустилась невидимая вуаль, и меня накрыло. – Ты все забудешь. Все, что произошло в этой аудитории. – Голос принца доносился словно издалека, сквозь вату. Был теплым и ласкающим, такому с радостью хотелось подчиняться. А в его глазах я просто растворялась.

Глаза, море, аквамарин… Все изменилось. Я перестала слышать звуки, цвета разом поблекли, и даже стерильный запах пропал. Внутри запорхали огненные искры.

– Забудешь…

Я закрыла глаза, готовая полностью подчиниться. Но, покачиваясь на невидимых волнах, вдруг поймала себя на мысли, мимолетной и какой-то совершенно дикой, что хочу коснуться руки принца. Запустить пальцы в темные растрепанные волосы. На миг прижаться к груди. И забыться. Навсегда.

Что со мной? Откуда эта глухая тоска в сердце и невосполнимая нежность в душе? Я распахнула глаза. Это еще что за дела?! Что он творит?

– Да что с тобой не так, а? – выдохнул Даррел.

Его злой голос окончательно вернул меня в реальность. Звуки, краски и запахи тоже моментально возникли вновь. А наваждение в виде Даррела пропало. Наш дорогой наследник престола – да чтоб он никогда на трон не взошел – использовал ментальную магию! Хотел стереть мне память! Только у него ничего не вышло!

Это вызвало во мне волну злости.

– Почему не подействовало? Проклятье! – Принц по-прежнему не понимал, что происходит.

– Потому что вы плохо владеете ментальной магией? – хрипло предположила я, глядя ему в глаза с дерзостью, явившейся вместе со злостью.

Стирать чью-то память насильно вообще-то запрещено! Лишь менталисты с лицензией могут позволить себе подобное, но и то по специальному разрешению!

Даррел рассмеялся и отпустил мой подбородок.

– Я владею ей неплохо. Это с тобой что-то не то, адептка. – Он не хотел признавать поражение.

– Вы нарушили закон, ваше высочество. Никто не имеет права вмешиваться в чужой разум.

– Было бы во что вмешиваться, – ядовито улыбнулся Даррел.

Вот зараза. Это намек на то, что у меня разума нет? Ну держись, маг криворукий – наверняка из тех, у кого всегда виноваты все, кроме него.

– Может быть, было бы чем вмешиваться, а? Менталист из вас не очень.

– Вздумала дерзить? – сощурился он.

– Констатирую факт. Стереть воспоминания-то не получилось, – ответила я.

– Ты права, не получилось. Что ж, значит, поступим иначе, – задумчиво протянул он. – Слушай меня внимательно. Если ты откроешь свой очаровательный ротик и хоть кому-нибудь расскажешь о том, что видела сегодня, у тебя будут проблемы. Я сделаю твою жизнь невыносимой. Поняла? Отвечай, когда спрашивают.

– Я поняла, – тихо ответила я.

– «Ваше высочество». Или забыла?

– Я поняла, ваше высочество. Я никому не расскажу. Даю слово чести.

Принц весело рассмеялся – это был обидный смех, неприятный. Теперь у меня горели не только щеки, но и все лицо.

– Слово даешь, значит. Неужто высокородная?

– Нет, ваше высочество.

– А ты знаешь, что слово чести давать могут только высокородные? Не бросайся громкими фразами, адептка. Звучит глупо и пошло. Твои слова ничего не стоят.

Его пренебрежительно замечание вызвало еще одну волну – уже не злости, а гнева, хоть и хорошо контролируемого. Он-то и позволил мне взять себя в руки.

– Честь есть и у простых людей, ваше высочество. Я всегда держу свое слово, хоть сама и неблагородных кровей, – смело заявила я. – Вы ошибаетесь, думая, что такие, как мы, низкородные, не знаем, что такое достоинство.

Принц обжег меня взглядом – его глаза наконец перестали светиться, а зрачок вновь стал прежним.

– Не забывайся. Помни, с кем разговариваешь.

– Простите, ваше высочество, – повторила я сердито. Забудешься тут, как же!

– Знаешь, я и словам высокородных не верю, – вдруг сказал принц. – Верю только поступкам.

Он крепко схватил меня за запястье, поднял мою руку и неслышно прошептал что-то. Я и опомниться не успела, как внешнюю сторону предплечья обожгло льдом. От острой боли я вскрикнула – казалось, будто сотни мелких ледяных осколков впились в руку, проникли сквозь кожу и попали в вены.

Я пыталась вырвать руку, но не могла.

– Что вы делаете?! – выкрикнула я.

– То, что поможет тебе хранить мою тайну.

Боль пропала так же резко, как и началась, а Даррел, довольно улыбаясь, наконец отпустил меня. Чуть выше запястья, где остались следы его пальцев, сиял замысловатый голубой знак – овал, внутрь которого были заключены символы древней магической клинописи. Мы проходили лишь самые ее основы, но ради интереса я прочитала несколько книг и знала некоторые знаки. Узнала и этот. Его высочество поставил на мне печать клятвы. Заклеймил своей волей.

– Это что… Это печать клятвы? – недоверчиво спросила я, рассматривая руку. Знак вспыхнул и пропал. В следующий раз он появится только тогда, когда я нарушу клятву, которой не давала. Если нарушу.

– Она самая. Ты поклялась, что никому и никогда не расскажешь о том, что видела сегодня в этой эйховой аудитории, – спокойно подтвердил Даррел. Его глаза потухли и стали обыкновенными – голубыми.

– Но я не клялась! Я не давала никакой клятвы!

– Ты дала слово чести, этого более чем достаточно, особенно если печать немного модифицирована. Кстати, за язык я тебя не тянул, адептка, – насмешливо ответил принц. – Нарушишь клятву – гореть от боли будет не только рука, а все тело. Каждое мгновение твоей жизни. Так что не советую. Что ж, мне пора. Надеюсь, мы никогда больше не встретимся.

Принц развернулся ко мне и хотел было выйти.

– Ваше высочество! Вы дважды нарушили закон! Вы использовали ментальную магию и запрещенные символы клинописи. Заставили меня принести клятву против воли, – твердо сказала я ему в спину, чувствуя, как подступает еще одна, третья волна – на этот раз ярости. Обжигающей и горячей, такой же, как моя стихия.

Как он только посмел поставить на мне клеймо! Я и не думала, что наследный принц империи может быть таким… отвратительным! Он совершил преступление, пусть и мелкое. Но не понесет за него наказания, как обычные маги. Потому что он принц. Потому что ему можно делать все, что запрещено другим. Потому что имеет власть. Проклятье! Терпеть не могу несправедливость! Идеальный образ принца, который и так дал трещину, рассыпался на множество осколков.

Даррел повернулся и одарил меня выразительным взглядом. Опять смотрит как на насекомое!

– Сама виновата, – пожал он плечами. – Кто заставил тебя сидеть в этой конуре?

– Нашей вины в этом поровну, ваше высочество, – ответила я, изо всех сил сдерживая эмоции. – Если ваш разговор был таким конфиденциальным, могли бы для начала проверить, одни вы в аудитории или нет.

Даррел приподнял бровь. Он знал, что тоже виноват, но не собирался признавать это. Терпеть не могу таких людей!

– Не советую разговаривать со мной в таком тоне. Я не твой дружок.

– Что вы, ваше высочество, вам показалось. Я разговариваю с вами со всем уважением, на которое способна. Своему дружку я бы голову открутила за такое, – дрожащим от злости голосом сказала я. – А после повела бы к ректору. И его наказали бы, поверьте. Но вас и пальцем не тронут. Вы же принц. Наследник короны. Второй после императора. Вам можно все. Не думаете, что это несправедливо?

Его ответ был прост:

– Да мне плевать.

– Жаль, что будущему правителю империю плевать на закон. Ваш дед говорил, что закон – истинный трон императора.

– Как ты надоела, – поморщился принц. – Приставучая, как комар. Сказала бы сразу, что хочешь компенсации. Извини, у меня нет денег, чтобы заплатить тебе за неудобства. Возьми это и успокойся.

Он стянул с указательного пальца кольцо с россыпью алых камней и небрежно кинул на стол. Кольцо перекатилось через край и со звоном упало на каменный пол, прямо к моим ногам. Так нищим у храмов кидают монетки. И тогда меня все-таки накрыло четвертой волной – безрассудства. Страх пропал, вместо него появилась решимость – дать отпор. Пусть он хоть трижды принц, но оскорблять себя я не позволю!

– Мне не нужны подачки, ваше высочество, – процедила я и носком ботинка пнула кольцо, так что оно откатилось в угол. – Ваше предложение оскорбительно.