![](/books_files/covers/thumbs_240/saga-o-pervom-vsadnike-vremya-prosnutsya-drakonu-chast-1-195851.jpg)
Автор книги: Анна Ганькова
Жанр: Книги про волшебников, Фэнтези
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 2
А в это время, сам Вик, находился в спальне больного отца, и никаким «Высочеством» себя не ощущал.
Ему вообще, в данный момент, хотелось стать маленьким мальчиком, зим трех… сползти с этого дурацкого кресла, на котором он сидел, и прям так – на четвереньках, подобраться к кровати. А забравшись на нее, привалиться спиной к отцу и почувствовав тепло родного человека, забыться в уюте и защищенности его объятий.
Но, конечно же, он не мог себе этого позволить, как бы горько и тоскливо ему сейчас не было.
« – Как так случилось?!» – В каком-то полубредовом состоянии, пытался осознать страшную действительность Вик.
Всего-то год назад, когда он видел отца в последний раз, тот был уверенным в себе и своих силах, крепким, цветущим мужчиной. Да, не молодым уже, но ведь и не старым, а самое главное – совершенно здоровым! Отчаяние с новой силой захлестнуло Виктора, поднимая у него внутри злобу на неумолимые обстоятельства, и наворачивая на глаза слезы.
– Принц, ты задержался в пути, мы ждали тебя еще вчера утром. А ты даже с закатом не объявился. Батюшка твой очень слаб, и я дал ему снотворное. Так что сейчас он с тобой поговорить не сможет – придется все отложить до вечера, когда он проснется.
« – Ааа, это ж Владиус! Он уже был здесь, в спальне, когда я вошел…» – Стал приходить в себя от первого потрясения Вик, выдернутый из своих горестных мыслей тихими словами Архимага.
Но, несмотря на упомянутое зелье, отец, вдруг пошевелился и приоткрыл глаза:
– Мальчик мой… ты приехал… – Прошелестели, едва слышимые, слова, а между покрасневшими веками блеснули слезы.
Вик не выдержал – плюнул на все условности, и рванул с кресла. Уже в следующее мгновение, он оказался возле кровати, опустился на колени и взял руку отца в свои.
– Я здесь отец. – Ответил он, при этом стараясь не всхлипнуть, как ребенок.
– Я ждал тебя… – Едва слышно произнес тот и видимо сразу после этих слов, все-таки, провалился в сон – глаза его закрылись, а рот, наоборот, расслабленно приоткрылся, и послышалось хрипловатое замедленное дыхание.
Сзади подошел маг, и потянул Вика за локоть:
– Пойдем в другую комнату, поговорим. – И направился к двери.
Виктор заставил себя выпустить руку отца. Она, рука эта, которая была не крепкая и сильная, как он помнил, а хрупкая и слабая, безвольно выскользнула из ладоней сына, заставив того еще раз содрогнуться от осознания ужасной перемены произошедшей с родным человеком.
Двигаясь вслед за Владиусом, Вик старался выдернуть себя из тумана дурного сна, которым ему стало казаться все происходящее, с той минуты, как брат произнес первые слова о болезни отца. Для разговора с Архимагом нужна была ясная голова, а не тот горшок с холодным киселем, который сейчас он ощущал на своих плечах вместо нее.
Маг, видимо, чувствуя состояние принца, первым делом, когда они вошли в соседнюю комнату, заставил выпить его бокал вина с добавленным туда каким-то порошком. И хотя осевшее густым осадком зелье и испортило благородный вкус, но дело свое сделало. Только успев сглотнуть мерзкую гущу, Вик почувствовал, как мысли его перестают жаться по углам в холодеющей оторопи, а начинают литься гладко и спокойно.
И тут же мозаика сложилась…
Осколки воспоминаний, фрагменты того, что он увидел по прибытии, кое-какие собственные, неясные до этого мгновения, ощущения, сложились в целостную картину происходящего:
– Это не болезнь, обычная человеческая, да? Это опять магия того чернокнижника, что убил маму? – Спросил Вик Архимага.
– Да… – Сокрушенно ответил тот.
– Почему ты не уберег его?! – Все чувства Виктора, обуревавшие его в эту минуту: горе и страх, отчаяние и паника, были готовы вылиться в злость на Архимага, и возложить всю вину за случившееся на него.
– Даа! В этот раз я не смог! – Воскликнул тот, и принц почувствовал, что боль терзает его не в меньшей, а может даже, и в гораздо большей степени, чем самого Вика, помножаясь на чувство вины и невозможность изменить прошлое.
Это неподдельное горе, прозвучавшее в голосе Владиуса, немного охладило злобу, разгоревшуюся внутри Вика, и заставило его более трезво смотреть на вещи.
А как иначе мог относиться к своей роковой ошибке Архимаг королевства? Кроме того, что он был главным защитником интересов Правящей Семьи, он и сам был членом ее по своему рождению.
Вскоре после воцарения Первых человеческих королей на землях эльфов в Семьях перестали рождаться дети, поголовно наделенные магией. И тогда было решено учредить должность Архимага, в обязанности которого входило оберегать и Семью, и королевство от потрясений. И естественно, что новая сложившаяся традиция, предписывала назначать на нее волшебника с королевской кровью – из тех деток, что все-таки были одарены магией.
Может быть, только благодаря Верховным Магам, во времена Смут и смогли выжить прямые потомки Первых королей…
Но, с утратой поголовного владения магией, случилась и другая напасть – видимо, как плата за Дар, теперь у волшебников не могло быть детей. И, соответственно, маг не мог быть продолжателем Семьи и наследовать трон.
Правда, когда-то в Ардине, был принц, наделенный магическими способностями, и который вопреки, уже тогда сложившимся традициям, пожелал править сам после смерти отца. Дело, кстати, было сразу после окончания вековых Больших Смут. Но, ни к чему хорошему это не привело, хотя он и говорил, что взваливает это бремя на себя во благо королевства и Семьи.
Маги, как известно, живут долго – только сила Дара, способна ограничить его жизненный путь. Тому принцу, или уж лучше называть его королем Ардина, доступная ему Сила магии позволила продлить свой век зим на четыреста. Его родные братья давно скончались, и их дети, и внуки, и правнуки… так что к концу жизни короля его окружали только очень дальние родственники, найти среди которых потомка прямой линии Семьи, было очень сложно.
В последние годы своего правления король–маг старел прямо на глазах – здоровье его таяло с ускоренностью пропорциональной прожитым годам, некогда ясный ум мутился, а Дар слабел с каждым днем.
А между тем, во дворец стали заявляться, все чаще и чаще, претенденты на звание его Наследника. И каждый, при этом, имел свиток с Древом Семьи и ворох старых пергаментов, которые давали право на эти претензии.
А с того дня, как король-маг умер, своей уж смертью, или нет – неизвестно, королевство опять встало на путь Смуты.
Было понятно, что претенденты и их семьи начали готовиться к этому моменту заранее. Чтобы достичь желаемого, в ход шло все – и золото, и угрозы, и шантаж. И в результате этих инсинуаций документы, летописи и метрики, которые были подняты Советом для того, чтобы все-таки выявить прямого Наследника, оказались противоречивы, многие явно фальсифицированы, а некоторые частично или полностью утрачены.
Когда Совет не смог указать с определенной достоверностью на кого-то из претендентов, в ход пошли более жесткие аргументы – войска, которые, как оказалось, к этому моменту имелись у каждого именующего себя Наследником.
И опять королевство стало погружаться в междоусобные войны.
Благо, в этот раз, волшебницы Зачарованной Долины, вмешались сразу же, не дав разгореться огню Смуты в полную силу. Среди претендентов был указан прямой Наследник, а остальные приведены к присяге.
Тот урок был выучен всеми Первыми Семьями, прямыми потомками Дола, и древняя традиция была закреплена Законом, запрещающим восхождение магов на престол.
Но традиции в назначение на должность Архимага остались прежние.
В каком поколении они с Владиусом были родственниками, Вик не помнил, но знал, что как Архимаг, тот был при Первой Семье, уже зим триста.
– Ты сказал, что в этот раз не смог, а что, покушений было много? – Пораженно спросил принц мага, понимая, что вероятно, он был не прав, обвиняя того в халатности.
– Да. С того года, как умерла королева – угроза стала практически постоянной. Я думаю, что ты помнишь, столь скорбный факт, что твою матушку он убил через цветок? – Стал рассказывать Вику Владиус то, чего тот, живя в дальнем замке, не знал.
– Обычная роза – одна из целого букета, стоящего в вазе. Никто и не подозревал, в тот раз, что ее аромат, отравленный черной магией, смертелен. Не прошло и года, как скончалась ваша мать, и король отправил тебя, от греха подальше, в Ястребиный Утес, Ройджена в Академию, а Ричарда, за невозможностью удалить Наследника от Двора, окружил магами и оборотнями, случилось следующее покушение. Если не ошибаюсь, это была книга, опять – одна из многих стоящих на полках в рабочем кабинете короля. Потом были перчатки, как бы невзначай забытые на комоде, чернила в чернильнице, чужая пуговица, закатившаяся под кровать. Я всего и не упомню… главное, что все это были вещи, которые не бросались своей приметностью в глаза, и вполне могли находиться на тех местах, на которых их находили. Урс, он, как ты помнишь, раньше состоял при твоем отце, чуял их сразу, даже поперед меня. Но в последний, оказавшийся роковым раз, ни он, ни я, не смогли ощутить черную магию в том предмете, который был ее носителем. Потому что это была свеча, и испускать заложенное в нее заклятие начинала, только когда ее поджигали. А стояла она, что самое ужасное, в подсвечнике, в спальне короля…
– А отец любит спать при свете свечи… – Закончил этот скорбный рассказ Вик уже сам.
– Да. И опять, как и в первый раз, я не могу ничего предпринять. Несмотря на то, что каждый раз я пытался изучать найденный магический предмет – ничего определенного выявить так и не смог, к своему стыду признавая, что эта магия для меня недоступна.
– Она что, так уж сложна?
– Там слишком много всего намешано – магия крови, некромантия, большое количество использованных ингредиентов и все это связано меж собой неким узором неизвестного плетения. Но главное, вся эта мешанина привязана к явно эльфийской основе. И, предупреждая твой вопрос, скажу, что, ни посторонних людей, ни признаков какого-то тайного проникновения в семейные покои, мы так ни разу и не обнаружили. – Сокрушенно развел руками маг, заканчивая свой рассказ.
Вик пригляделся к нему. Там, в спальне отца, задвинутые наглухо шторы, и собственная горестная отрешенность, не позволили ему хорошо рассмотреть мага.
И вот теперь, глядя на него, сидящего в кресле, с утомленно откинутой головой, под ясным дневным светом, лившимся из открытого окна, Вик мог видеть изменения произошедшие и с Владиусом.
Он, который не казался намного моложе отца только благодаря окладистой бороде и полной спокойного достоинства манере поведения, теперь выглядел на людские зим шестьдесят. Меж бровями и в углах глаз, залегли морщины, в, недавно еще гладких темных волосах и бороде, появились седые пряди. А провалившиеся глаза, с красными воспаленными веками, говорили о том, что если больного короля маг и поил снотворным, то сам он уже давно не спал.
– Тебе нужен отдых. – Сказал с сочувствием принц.
– Ничего, я выдержу. Сейчас нельзя расслабляться. В предстоящие дни нужно столько всего еще решить! – И произнося эти слова, утомленно вздохнул.
– Ск… сколько осталось… батюшке? – Не сразу смог проговорить свой вопрос Виктор.
– Не более десятницы…
Как прошли эти десять дней? Да плохо, конечно!
Засыпать он боялся, думая о том, что уготовано им завтра. Просыпался и того хуже – уже в страхе, а не наступил ли тот самый страшный день.
В результате спал он не более двух часов – с трудом приснув, вскакивал от первого далекого крика петуха, как если бы, не птичий зов доносился с окраин города, а ведро холодной воды выливали ему на голову.
Малый сон усублял метание сумбурных мыслей в его голове, где постоянно боролись неверие в происходящее и осознание тяжелых фактов реальности.
В результате тот леденящий и тягучий кисель в его голове, который образовался в первые мгновения после сообщения Рича о смертельной болезни отца, так и колыхался там, держа Вика в каком-то туманном нереальном мире, меняя местами сон с явью. Он ходил и делал все как обычно, разговаривал, и что-то отвечал, и, вроде, даже ел, когда ему подносили, но звуки были глухими, разговоры невнятными, а смысл происходящего вокруг – ускользающим.
Зато в коротких снах все было ярким, четким и реальным: и смеющаяся мать, и властный серьезный отец, и он сам, Вик, скачущий на первом своем пони по кругу двора им на радость.
Несколько раз, за эти десять дней, Вик, было, порывался попросить у Владиуса того прочищающего мозги зелья, но… как-то ни разу до мага он так и не дошел. Мерзкое малодушие, нашептывало ему, что на трезвую голову все станет только больнее.
Очень сбивало с толку и то, что утрами и вечерами, после дневного отдыха, он часто находил отца в его кабинете полностью одетым и вполне бодрым. Тот, как и помнил его Вик в прошедшие годы, сидел за столом в своем кабинете, разбирая бумаги и давая указания секретарям.
Виктору вначале всегда приходила мысль о приснившемся кошмаре, случившемся с ним на переполненный после трапезы желудок. Но, когда последний служка удалялся, то сразу, же ужасная реальность давала о себе знать – король, как только они остались одни, устало откидывался в кресле, щеки его начинали пылать лихорадочным румянцем, а на лбу выступала испарина.
Тогда, видя, что сын смотрит на него пораженно, король горько усмехался:
– Что, мальчик мой, как ты думаешь, смогли мы с Владиусом обмануть служек?
– Смогли, вы даже меня обманули… – Расстроено, погружаясь снова в «холодный кисель», из которого он, было, выныривал, отвечал ему Вик.
– Все знают, что королю нездоровится. Но, приболел – это, знаешь ли, не –присмерти… а знать истинное положение вещей, подданным пока не следует. – И отец опять усмехался, ставшей привычной для него за последние дни, горькой улыбкой.
Вика прямо корежило от нее, и ему начинало казаться, что и он чувствует жар, боль и ломоту во всех членах, которые мучили отца.
Все разговоры, которые велись в его присутствии, вызывали у него неприятие и раздражение. А разговоров, стараясь уладить все дела, больной король вел много со всеми своими сыновьями.
С Ричем, наследником, отец все больше говорил о государственных делах, в которых Вик, живя последние годы в отдалении от дворца, был совершенно несведущ. Но, когда разговоры начинали крутиться вокруг предстоящей свадьбы брата – тут он как просыпался.
– Какая свадьба?! Отец, ну кто из нас сможет веселиться сейчас?!! – Встревал он. А ему объясняли что-то про Договоры, наследников и долг перед королевством.
Впрочем, хотя его как маленького мальчика и не выпроваживали после подобных взбрыков, но и в расчет его возмущения не брали. Даже Ричард, выглядевший удрученным при подобных разговорах, королю не перечил.
А вот когда отец вел беседы с Роем, вторым старшим братом, который теперь был облечен саном, и к тому же, совсем недавно назначен Верховным Святителем Храма Светлого, тут уж младший принц совсем выпадал из темы. Слушая наставления отца, он недоумевал:
« – Да какая разница в кого верует народ больше в Светлого или Темного – это ж все равно один и тот же Создатель?!» – И возмущался про себя, что больной отец тратит свое время на такие ни кому не нужные разговоры.
С ним самим, с Виком, отец на серьезные темы не заговаривал, а все больше вспоминал мать, старые времена и детство младшего сына.
Только однажды он завел разговор о Даре, которым был наделен Вик от рождения. А что о нем говорить? Был он, и нет его – запихнули куда-то подальше, прикрыв запретом. Сам Вик и не помнил ничего из того, что было с ним в пять зим, когда Дар тот проснулся.
Но отец напомнил ему, что так просто держать Дар «на привязи» чревато большими проблемами – вон и сны плохие сыну снятся, превращая ночи в кошмар, и перепады настроения случаются, которые дополнительной сдерживающей магии требуют, и болезни нежданные, которые могут обрушиться на него.
А потом, вдруг, предложил снять запрет – вроде, раз свадьба Рича назначена и венчание случится, не позднее, как в первый месяц осени, то и ему Вику можно теперь Дар «отпустить». Единственное, что не надо бы им пользоваться начинать – так для всякого, пока у молодой пары дети не пойдут.
Под эти слова отца почувствовал Виктор, как в его груди, в подвздошной области, завозился, жалобно просясь наружу, тот «зверек», что жил там. Но знал принц, что «зверь» тот хоть и мал, но злобен и временами не просто скребется, а и рвется наружу, раздирая нутро когтями.
А еще вспомнил Вик свои сны, в которых дракон не прекрасный могучий заступник от Зла, как в людских и эльфийских легендах, а ужасное огнедышащее чудовище. Вспомнил, как воочию видел в своих сновидениях и красный, отливающий пурпуром, глаз, и громадные когти по краю отсвечивающие подобно лезвию кинжала, и клубы черного с искрой дыма, пышущего из ноздрей. Как со страхом обозревал города и поля с высоты неимоверной, когда летал на том драконе. А еще боль ужасную в ногах от кровавых ран, разодранных чешуею острой, и, как ноги те саднило и пекло, даже когда он просыпался по утрам, хотя крови и не видно было.
И испугался он – что там вырвется еще наружу из него, удерживаемое на месте много зим? И сможет ли он совладать с этим «зверем»?
Так что, сказал он тогда отцу, что потерпит еще – пока у Рича свои наследники не появятся.
Дни текли, кажущиеся длинными, пока их проживаешь, а оглянешься назад – так только мелькают, проносясь мимо – два… пять… девять…
А потом и случилось, что было обещано Архимагом… во что, до последнего не верилось – король умер. Отец умер!!!
Как прошли похороны и поминальная трапеза? Да как – тяжко было… а для Вика, так совсем, как в тумане, привычном уже – «кисель» в голове совсем загустел за десять-то дней. А может чем и Владиус опоил, так как и Рич, и Рой, кажется, были в том же состоянии – медлительными, спокойными, с тусклыми глазами.
И вот, теперь – он сидит поутру в зверинце, в клетке Тая, а голова его раскалывается. С чего бы? Поднатужившись, Вик стал вспоминать.
Были похороны – тянущиеся и тянущиеся, утяжеленные всякими церемониями – все ж королевские…
« – Бррр…» – Вик встряхнулся. Нет – это вспоминать он не будет.
Потом была поминальная трапеза. Он ел… нет не ел, а только пил…
А потом был эльфенок – малыш Ли… он тащил его на своих плечах в покои…
А покои-то были пусты… точно, вспомнил – оборотни-то еще днем в живность свою перекинулись и разбрелись – один в свой старый вольер, а другой… незнамо куда – пырх в окно и на улицу. Им-то тоже тяжко – они короля, отца Вика то бишь, с малых лет воспитывали и охраняли. Так что горевали оборотни по королю Ройджену, ушедшему безвременно, как и положено горевать друзьям давним и хорошим – то есть, тяжело и бурно. А такое горе легче пережить перекинувшись в зверя.
А дальше… дальше решили они с Ли идти к Таю. Зачем? Да кто ж знает… наверное, покои были совсем пустыми…
Далее… им принесли ужин – Тигру цельный свиной задок, а им… тарелки с чем-то… это все съел эльфенок, а он… опять пил…
Потом они спали. Прямо в пещере, на куче соломы – в логове тигра. Справа помнился большой мохнатый горячий бок зверя, а слева вздрагивающий во сне эльфенок… этот мягким не был… своими худющими коленями и локтями…
И вот теперь, поутру, он сидит на каменном уступе больной и разбитый, а в голове его умостились туманная пустота пополам с обреченностью – что дальше?… Как оно будет дальше?… А зачем оно вообще надо это «дальше»?!!
Вик осторожненько повел головой, оглядываясь. На более энергичное движение он не решался, а то к пустоте и обреченности, добавлялись и перекатывающиеся от виска к виску тяжелые острые булыжники.
А вокруг, собственно, ничего не изменилось за те десять зим, что он не был здесь.
Когда-то, в те давние времена, когда окрестные земли принадлежали эльфам, то весь город занимал только этот, самый большой холм и вмещался в малый крепостной круг. Затем, когда один из эльмерских королей решил перенести сюда с побережья столицу, и началось заселение прилегающих холмов, пришлось возводить и большой круг стен, который, впрочем, на сегодняшний день, оказался тоже внутри разросшегося города.
А малая крепость, постепенно, стала чисто дворцовой территорией. Сам дворец с его жилыми покоями, торжественными залами, хозяйственными постройками, садами и конюшнями, казармами охраны, Посольским Двором и гостевыми флигелями – расстраивался, громоздясь и расползаясь по холму от когда-то небольшого замка эльфийского наместника, расположенного на самой его вершине.
Зверинец же, как и прочие составляющие дворцового хозяйства, в течение веков расширялся, сползая по склону и нависая одним своим двором над другим.
Как помнил Вик, справа от тигриного двора, должен быть такой же львиный, неделеный на сегменты вольеров, а слева тоже кошачий – толи с черными пантерами, толи пятнистыми леопардами. Снизу – слоновий загон, видимый даже с верхней обзорной галереи, а выше – крытые клети, для теплолюбивой живности.
В самой близости к дворцу, практически в его садах, были территории не укрытые решетками, призванные радовать нежный дамский взор и создавать впечатление вольной жизни в природе. Там обитали олени, на которых, понятное дело, никто не охотился, разные белочки и зайчики, пруд с лебедями и уточками, а в теплое время года в парк выпускали и павлинов.
Напыщенных красавцев с дурным голосом, Вик не терпел с детства, за то, что морочили голову, обманывая глаза своей величавой пышностью, прикрывая этим простенький умишко, как у обычных несушек и тупой индюшачий нрав.
Толи дело лебеди – этих птиц Вик любил, несмотря на то, что был не раз трепан и щипан ими. И все равно, не проходило и десятницы, как маленький принц, убежав от нянек, опять оказывался на берегу пруда с куском хлеба. Они влекли его неимоверно – в них-то красота сочеталась с гордым нравом, и по-человечески определенным характером. А уж рассказы о том, что эти особенные птицы живут только своей парой, простозавораживали мальчика. Ему все казалось, что это прекрасные возлюбленные, похожие на его родителей, зачарованные злым колдовством черного мага, и вынужденные теперь скитаться по белу свету в столь красивом, но все, же птичьем обличье.
Эти воспоминания о годах далекого детства, пришедшие на ум, заполнили те части Виковых мыслей, что зияли туманной пустотой и немного привели его в чувства, как горечь перчинки попавшей на зуб, позволяет лучше распробовать вкус следующего куска. Сразу проявились знакомые четкие линии Тигриного двора, резкость присущих ему запахов и яркость безбрежного синего неба над головой
Большой двор был отгорожен стеной от ему подобных, и образовывал обширное, без крыши, помещение. Площадка, при входе в него, позволяла подойти к дверям во все три вольера, которые Тигриный двор в себе заключал. А поверху, вкруговую по стене проходил смотровой балкон, ниже которого прогуливающиеся по зверинцу дамы и господа, как правило, и не спускались, не желая ощущать насыщенные запахи и видеть вблизи неприглядные мелочи жизни животных.
Когда-то, зим сто пятьдесят назад, еще при Виковом прапрадеде, сюда был доставлен и Тай в своем истинном облике. Он тогда от кого-то скрывался, и целых пятьдесят зим провел, не оборачиваясь в человека, удивляя всех несоответствием пугающе огромных размеров и миролюбивого характера.
От кого он укрывался в зверинце эльмерского дворца, Вику было неизвестно – сам Тай об этом не заговаривал, а принц и не спрашивал. Но, чуть позже что-то изменилось в окружающем Мире, и при правлении прадеда Тай решился показать себя. И с тех пор стал наставником всех последующих молодых Наследников: сначала деда, а потом и отца Вика.
Вот только с ним самим эта последовательность была нарушена, и отец приставил надежного и верного Семье оборотня ни к Наследнику Ричу, а к младшенькому Вику, когда отправлял его в дальний замок, подальше от черных бед, обрушившихся на их дом.
Вольер Тая был таким же, каким принц помнил его с детства. Справа, заполняя правый угол, расположилась рощица из десятка деревьев и зарослей кустарника. По центру была выложена уступчатая гора с логовом-пещерой наверху, а слева с нее сбегал небольшой водопад, образуя озерко.
Дальше располагалась разделяющая вольеры перегородка в виде смотрового балкона на высоких столбах, которая соединялась в торце с круговым. Проемы, между подпорными стойками, были забраны фигурной решеткой, образуя проход между клетками для самых смелых. Впрочем, как помнил Вик, этих смелых всегда было немного, и проходом в основном пользовались служители зверинца.
За галереей, располагался вольер с обычным тигром и его самкой, дальше третий такой же… « -Даа, с логовом только что родившей тигрицы»– вспомнил Вик пояснения служителя, провожавшего их с Ли вчера вечером сюда.
Тай, чуть выше того места, где примостился принц, почти у самого логова, обгладывал мосол, может от вчерашнего свиного задка, а может и новый, принесенный ему рано утром, пока Вик спал.
Эльфенок сидел на смотровом балконе, свесив ноги наружу, и что-то разглядывал там, за пределами двора « – Наверное, слонов…». Долго на него смотреть принц не смог – яркая голубизна неба, на которой четким контуром вырисовывался силуэт парня, резала воспаленные глаза.
Тигр в соседнем вольере, ходил как заведенный туда-сюда, переодически останавливаясь, чтоб разрыть очередную яму возле решетки и брызнуть струей на ее прутья. Этот крупный и мощный для обычного дикого хищника зверь, не мог никак успокоиться от того, что по соседству появился более крупный соперник. Так он, по-видимому, воспринимал Тая, который действительно, не менее чем на ладонь, превосходил его в холке. И это он, своей ревностью, заполонил стойким мускусным запахом весь двор.
А вот тигрица, была явно другого мнения о вновь появившемся соседе. На дворе шел второй месяц весны, а значит, время течки для этих кошек еще не прошло. И теперь эта красавица, в своем любвеобильном настроении, терлась о решетку всем телом, а потом, заваливаясь на спину, жмурящимися глазками, томно заглядывалась на нового самца.
В общем-то, как Вик знал, оборотни в своих звериных обличиях, вполне могли спариваться с дикими сородичами. Но сейчас, скорее всего из-за сильных чувств переживаемых человеческой половиной, и звериная часть Тая на столь явный любовный призыв не реагировала. А бедная кошечка, все продолжала елозить на спине, урча и порыкивая, в непонимании, почему красавец-сосед ей не отвечает, при этом огрызаясь на собственного «мужчину», периодически подваливавшего к ней, и доводя того своими капризами до полного неистовства.
На эту парочку смотреть Вику было не сложно – они находились в тени от галереи, и многострадальные глаза его не саднило от яркого света. Редкие их перебранки вызывали, вроде, как даже интерес, а от метаний тигра, который маятником, с четкой размеренностью вышагивал вдоль решетки, Вик впадал в полусонное оцепенение, забывая о насущных горестях.
И неизвестно, сколько бы он так просидел, слегка покачиваясь в след зверю, если бы не звук скрежетания отпираемого замка, резанувшим уши и проскакавшим по кругу, забранного в камень двора. Дверь на общую площадку открылась, и на пороге нарисовался… Рой. А стоило служителю зверинца захлопнуть за ним створку, как братец с рассерженным видом направился к вольеру Тая, чья решетчатая калитка и не запиралась.
Резкий скрип и последовавший грозный окрик:
– Ты что вытворяешь?! – Вспугнули сонливость Вика, отвлекли от созерцания слонов эльфенка, который тут же, в любопытствующем ожидании, свесился во двор, и вызвали рык всем недовольного тигра-соседа.
Только Тай и кошечка не обратили внимания на раздавшийся шум – один в полном нежелании быть причастным к чему-либо человеческому, а вторая в любовном пылу.
– Ты только посмотри на себя – на кого ты похож? Наследник Эльмерского престола сидит в зверинце грязный, вонючий, с опухшей мордой, как конюх какой-нибудь, после хорошей попойки! – Воскликнул он, подойдя вплотную к младшему брату, и резко дернул того за волосы. Хотя… нет, не дернул, а вынул соломинку, запутавшуюся в нечесаных прядях – это Вику и его наболевшей голове так показалось.
– На! Выпей! – Велел Светлейший брату, протягивая какой-то флакончик.
Вик выпил, не став спорить, просто потому, что и сил-то у него на это не было, да и братец вопил неимоверно громко. А препирательства были чреваты еще большим повышением тона его голоса, чего в данном своем состоянии, Вик боялся не пережить.
Зелье подействовало сразу же, заставив младшего принца, имеющего и так непотребный вид, еще и совершить не менее непотребные действия, а именно – блевать себе под ноги. Но… и неожиданно быстро полегчало – звуки перестали колошматить по голове, а яркий солнечный свет резать глаза. И сразу стало понятно, что главная проблема теперь у него во рту – сушь, вонь и горечь. Недолго думая, Вик нагнулся к озерку, и попытался зачерпнуть воды, чтоб прополоскать его.
Ему не дали – горло сдавило, а его потащило прочь – это Рой, ухватившись за камзол, стал оттаскивать придурочного братца от водоема.
– Совсем с похмелья рехнулся?! Там же зверь купается! – Злясь, приговаривал старший принц, меж тем, подтаскивая Вика к водопаду.
« – Ну, даа, в общем-то, он прав…» – Подумалось Вику, значительно посветлевшей мыслёй. Он принялся полоскать рот и умываться, а потом, скинув камзол и рубаху, залез под струи головой и плечами. Вода была холодной и бодрящей, и когда он выбрался из под потока, то уже чувствовал себя совсем другим человеком.
– Ну что, полегчало? – Уже без злости, а в своей обычной насмешливой манере спросил Рой. А заслышав « – Угу!» сказал:
– Ну, и славненько! Негоже принцу в таком состоянии рисоваться перед челядью, так что, собирайся, поедешь дня на три ко мне в Лиллак, там и отойдешь. Да и твои оборотни за это время в себя придут. Пошли! – И направился к двери.
Эльфенок сказал, что тут останется – так понятное дело, еще не весь зверинец обследовал. А Тай даже головы не повернул на удаляющегося Вика.
Замок Ройджена располагался за правобережной частью города. Переехав через Лидею по Эльфову мосту, братья углубились в жилые кварталы.
Эта часть города, разросшаяся в более поздние, уже мирные времена, не была ограничена никакими стенами и вольготно расползлась по низким пологим холмам, напоминающим более рябь на море в маловетреный день, чем те громоздкие возвышенности, на которых располагался левобережный Золотой Эльмер. Ладненькие двухэтажные особнячки, маленькие площади и тихие неширокие улочки сильно смахивала на то предместье, по которому Вик с друзьями въезжали в столицу десять дней назад. А на самой окраине, так и вообще, город разбредался обширными огородами обычных крестьянских подворий.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?