Текст книги "Исповедь черного человека"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ispoved-chernogo-cheloveka-77497.jpg)
Автор книги: Анна и Сергей Литвиновы
Жанр: Исторические детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Жанна из ванной комнаты отвела Галю наверх по довольно крутой лестнице. Там был большой кабинет. Домашние кабинеты Галя видела до этого только в кино: с огромным столом, книжными полками и зеленой лампой. И еще там имелся кожаный потертый диван с валиками, на который подруга уложила девушку.
– Ой, как стыдно-то… – пробормотала Галя, но мир вокруг нее вдруг совершил два или три оборота, а потом она провалилась в самый глубокий сон в своей жизни.
* * *
Проснулась Галя, ничего не понимая: где она находится и что с нею происходит. Потом потихоньку явились воспоминания – и вместе с ними стыд: дача, Борис, стол, незнакомые ребята, «буги на костях», ее внезапное опьянение. Девушка чуть приподнялась на диване. Она оказалась укрыта пледом, а под головой – подушка-думка. Жанна (или, может, Борис?) о ней позаботилась. В кабинете было темно и очень тихо. По ощущениям, царила глухая ночь, часа три, и ниоткуда не доносилось ни единого звука.
Галя рывком привстала на диване. Шторы оказались не завешенными, и через высокое окно проникал единственный источник света – далекий дачный фонарь. «Ой, как стыдно, – жгучая мысль полоснула девушку. – Что подумают ребята. И что скажет Жанка? Я ей все испортила». От былого хмеля не осталось следа, мысли оказались ясными, даже слишком. Единственное, что напоминало о вчерашнем, – сильно болела голова. Да еще во рту страшно пересохло, полжизни бы отдала за глоток воды.
В этот момент на лестнице послышались шаги. «Наверно, Жанка идет меня проведать», – мелькнула мысль. Говорить ни с кем не хотелось, даже с подружкой, и Галя юркнула под плед и притворилась спящей. Сквозь полусомкнутые веки наблюдала за входной дверью.
Она растворилась, и на пороге появились двое: то были парни, которые приехали вместе с Севой вчера и имен которых девушка теперь не могла вспомнить.
– Дрыхнет, – шепотом констатировал один.
– Давай, – срывающимся голосом предложил второй.
– Может, не надо? Вдруг чего…
– Да ладно! Она ж пьяная в дупель! Ничего и не вспомнит!
Галя, ошеломленная, даже не могла сообразить, что творится и чего парни хотят. Мелькнуло, что, может, игра какая-то.
Парни подошли к кровати. Затем первый наклонился над ней, нашел руки и схватил за кисти. Потом приблизился своим вонючим ртом и вцепился в губы. Галя непроизвольно дернулась – и вырвалась. Силы у нее вдруг оказалось много, и она легко освободила свой рот и запястья.
– Ну, что встал?! – горячим шепотом прикрикнул первый мальчишка на второго. – За ноги ее держи!
Второй послушно лапнул Галину выше колен и прижал ее ноги к скользкому дивану. Она дернулась и безотчетно лягнула его – кажется, в грудь. Во всяком случае, тот крикнул «О, черт!» – и на минуту оставил девушку в покое. Но зато первый, по-прежнему молча, стиснул Галю рукой за горло и снова повалил на диван. Девушка захрипела. Положение становилось отчаянным, и внутри у нее словно включился некий механизм, не зависящий от ее мыслей и устремлений, – механизм назывался «инстинкт самосохранения», и теперь только он направлял ее действия. Свободной рукой Галина с размаха засветила парню по голове. Другая рука ткнула его по ребрам. Первый отвалился куда-то в сторону, и, пока не подключился второй, ей удалось вскочить на ноги. Галя завопила что есть мочи:
– Жанна! Помогите! Помогите! Жанна!
Ей никто не отвечал и никто не устремился на помощь. Однако ее вопль испугал насильников, и они оторопело отступили от девушки. Она тяжело дышала – парни тоже. Казалось, в них не осталось ничего человеческого, и они были готовы, словно звери, напасть и терзать самку.
Оба синхронно сделали шаг вперед, и один из них вытянул руки, пытаясь схватить девушку. Галя отступила на шаг. Двое приближались, она двигалась назад. Потом комната кончилась, сзади нее оказались только окно и дверь, ведущая на балкон.
– Мамочки! Помогите! Жанна! – заорала еще раз девушка, но все было тщетно. А первый уже совсем приблизился и снова схватил ее за запястье.
И тогда Галя, как и раньше, движимая не мыслью, а инстинктом, вырвалась из его клешней, засветила куда-то ногой – непонятно куда, однако парень пробормотал: «А, черт!» – и скрючился. И Галя, не дожидаясь, пока нападет второй, рывком распахнула дверь и, путаясь в занавеске, выскочила наружу, на балкон.
Поселок спал. Свет в доме – внизу, на первом этаже – не горел. Не светились окна и в других особняках, по соседству. Пространство ночи освещалось только далеким фонарем. Глянцево отливали в его блеске листы и трава.
На балкон выскочили, один за другим, оба насильника. Лица их были искажены. Кажется, в них тоже проснулся инстинкт – инстинкт охотников, не менее сильный, чем Галино чувство самосохранения. И тогда она, задыхаясь, быстро перелезла через ограждение и встала лицом к бездне, спиной к ним, держась сзади себя за ограду балкона руками.
– Я прыгну, – хрипло предупредила она.
– Прыгай, – сказал первый, Гога или Гена. – Убьешься.
– Ну ее к черту! – истерически воскликнул второй. – Генка, втащи ее, она ведь и впрямь убьется.
– И пусть! – молвил первый (значит, его все-таки звали Геной), сделал еще один шаг вперед и взялся своей лапой за плечо девушки.
Тогда она оттолкнулась и прыгнула вниз. Она сделала все, как учили на парашютных курсах, и еще раньше, на школьных уроках физры, когда прыгали через коня: сгруппировалась и приземлилась мягко, на всю ступню и с согнутыми коленями. Земля на вид казалась вроде бы мягкой и травяной – однако удар о нее оказался жестким. Девушка спружинила в момент приземления, однако сила инерции отбросила ее вперед, и Галя не удержалась на ногах, упала. Земля ударила по телу наотмашь. Очень больно стало руке и плечу. Девушка снова вскочила на ноги и поняла, что, против собственного ожидания, она, при прыжке со второго этажа, ничего себе не сломала, не вывихнула. Болело лишь плечо, но Галя почему-то была уверена, что это пустяки, просто царапина. И еще она ощущала свободу и радость. Непонятно отчего пришло к ней это чувство: то ли от прыжка, то ли оттого, что вырвалась из рук парней. Два их бледных лица испуганно маячили на высоте балкона. Прыгнуть вниз, вслед за нею, им явно было слабо.
– А вот вам! – хулигански выкрикнула Галя. Ей захотелось показать им нос, но потом она передумала и сделала даже более похабный жест. Когда-то, она подсмотрела, им обменивались в их поселке взрослые мужики, и она до конца даже не понимала, что он значит. Что-то очень обидное, вроде: накося, выкуси!
Она ударила ребром правой ладони по сгибу руки левой, а потом хулигански согнула ее, сжав в кулак. И выкрикнула слова, которые слыхивала только от разных подонков и никогда даже не думала, что сможет произнести:
– Идите на х-й, му-аки!
Галя развернулась и понеслась к калитке. Погони за ней не было.
Она открыла щеколду и выбежала в ноябрьскую ночь. Стремглав пронеслась до дачного перекрестка и растерянно остановилась.
Одна, в чужом подмосковном поселке, босая, без калош и пальто, лишь в беленьких носочках и легком платьице, на стылой ноябрьской земле – без денег, сумки и документов – куда было ей идти? И что делать?
* * *
Фары автомобиля выхватили на обочине одиноко бредущую куда-то женскую фигурку. Управлявший собственной «Победой» генерал-майор Провотворов изумился.
Идти – а тем паче брести! – советским людям в половине третьего ночи было решительно некуда. Да и, прямо скажем, – некому. Не существовало тогда в СССР ни бомжей, ни гастарбайтеров, ни воров, ни мафиози, ни проституток с сутенерами. Нет, имелись, конечно, отдельные и чрезвычайно нетипичные представители упомянутых сословий, но сколь-нибудь заметными невооруженным глазом они не были. А вооружали, к слову, свой глаз в поисках данных элементов лишь советская милиция и госбезопасность. Или, напротив, засланные зарубежными разведывательными и пропагандистскими центрами щелкоперы, продажные газетчики, наймиты капитала.
Да! Незачем советскому человеку было брести куда-либо среди ночи. После полуночи в Советском Союзе не работал ни один магазин, а тем более клуб, кинотеатр или иное развлекательное заведение. Метро не ходило, автобусы тоже. Таксомоторы и те были редкостью. Поэтому одно из двух: одинокая фигурка посреди дачного поселка могла быть либо преступником, либо жертвой преступления.
Галя, честно говоря, без пальто, туфель и сумки, в большей степени навевала мысли о втором.
Ни секунды не колеблясь, генерал Провотворов нажал на тормоз «Победы». Авто остановилось. Девушка обернулась в свете фар, испуганная и дрожащая от холода.
Генерал Провотворов, хоть и был военным летчиком и прославился на фронтах Великой Отечественной как ас, лично сбивший двадцать семь фашистских самолетов, в строю стоял не очень часто. Не пехота, чай! И мало кем ему приходилось в бою командовать – однако командным голосом он обладал. Иначе, к слову сказать, и не стал бы генералом.
– Живо в машину! – приказал он.
Девушка подчинилась не сразу. Сначала она разглядела генеральские погоны с золотым шитьем, золотую звездочку ордена Героя Советского Союза на груди и, главное, умные, немолодые и участливые глаза. Поняла: подвоха сегодня больше не последует. Почувствовала это – сердцем. Да и что ей, в сущности, оставалось делать! Или довериться первому встречному, или пропадать тут, в Подмосковье, в одиночку – не зная даже, в какой стороне находится железнодорожная станция.
Генерал распахнул перед юным созданием дверцу авто – что он делал, пока та была жива, только перед родной женой, и то не часто. Чаще самому генералу открывали дверь денщик, адъютант, ординарец – ну, или младшие по званию.
Сейчас открывать было некому. Он самостоятельно обошел авто и уселся на водительское кресло. Девушка рядом вся тряслась, как в ознобе.
Провотворов максимально увеличил температуру печки и достал из перчаточного ящика флягу в маскировочном чехле – там хранился НЗ, неприкосновенный запас доброго армянского конька.
– На-ка глотни, – протянул Иван Петрович флягу девушке.
– Н-нет, – с отвращением оттолкнула фляжку девчонка.
– Тогда руки-ноги себе разотри. А не то простынешь.
Однако девушка так и застыла, с фляжкой в одной руке.
– Ну, рассказывай: что стряслось? Воры?
– Н-нет.
В машине с каждой минутой становилось все жарче, и попутчица тряслась уже меньше.
– А кто? Что произошло?
Девчонка молчала, только продолжала дрожать.
– Не хочешь рассказывать? Понимаю. Скажи только, как тебя зовут? Меня – Иван Петрович.
– Галя, – пробормотала она. – Галя Бодрова.
– Видать, с тобой приключилось что-то неладное, – утвердительно проговорил генерал. – Поедем в милицию?
– Нет! – отчаянно выкрикнула девушка.
– А куда ты шла?
– С-с-станцию ищу.
– В два часа ночи? Электрички уже не ходят. Откуда же ты следуешь?
– С дачи. С дачи одного… мерзавца.
– Ты там одна была?
– Нет, с подружкой.
– А где эта подружка?
– Там осталась, – механически, словно сомнамбула, ответила Галя. И вдруг – разрыдалась. Выпустила из рук фляжку, уткнулась в собственные ладони, ревела навзрыд.
Генерал неумело потрепал ее по плечу.
– Ну-ну, ничего, все позади.
Отплакавшись, девчонка вдруг стала говорить. И рассказала генералу все: Жанна, Борис, чужая дача. Ее напоили, она спала в кабинете – вдруг парни пришли, пристали, она выбежала на балкон, и – прыжок!
Лицо Провотворова закаменело.
– Так. Значит, в милицию заявлять о преступлении ты не хочешь?
Галя отчаянно замотала головой.
– Но на даче ведь осталась твоя подруга. Ты не боишься, что эти мерзавцы с ней что-нибудь сотворят?
И тут застыла уже Галя.
– Поедем, – решительно сказал генерал. – Покажешь мне, где все случилось.
– Зачем?!
– Надо же твою подружку выручать.
И орденоносец включил передачу рукояткой на руле и очень медленно тронулся с места.
– Где дело было?
– Я… Я не помню.
– Ты давно идешь по этой улице?
Нет ответа.
– Куда-нибудь сворачивала?
Молчание.
– А что ты знаешь о хозяевах?
Галина торопливо выложила, что знала: папаша вроде бы народный артист, сына зовут Борис, а друзей его, что приставали, величать Гога, Гена и еще один, она забыла имя.
Генеральская «Победа» тем временем не спеша ползла по поселковой улице, он крутил головой направо и налево. Вокруг стояли сонные дома, электричество нигде не горело: в иных спали, а другие и вовсе были забиты на зиму.
И вдруг – в одной из дач – свет: и на террасе на первом этаже, и на балконе на втором.
И Галя тихо, но решительно проговорила:
– Здесь.
Авто остановилось, немного не доехав до калитки.
Провотворов сказал:
– Сиди здесь и грейся.
Слова его звучали столь непререкаемо, что Галя даже возражать не стала – все равно военного не переубедить.
Генерал залез в перчаточный ящик и выудил оттуда пистолет.
Галя внимательно следила за его действиями.
– Нет!!! – вдруг выкрикнула она. – Не убивайте их! Борис ни в чем не виноват!
– Спокойно сиди, – растянул в железной улыбке рот ее спаситель.
Он вышел из машины и хлопнул дверцей. Мотор остался включен, и печка грела. Сцепив руки у груди, Галя напряженно глядела, что делает генерал. Если бы она была верующей, то помолилась бы. Но она была комсомолкой, поэтому просто повторила шепотом то, что часто говаривала в трудные минуты бабушка:
– Господи, помоги!
А генерал открыл калитку и не спеша пошел по лужайке к дому. Его фигуру в мундире было видно в свете, падающем из окон. В опущенной вниз руке он держал пистолет.
Провотворов подошел к двери и забарабанил по ней кулаком:
– Милиция, откройте!
Внутри дома воцарилась напряженная тишина. Конечно, там и до команды генерала было тихо – однако теперь, несмотря даже на закрытые окна авто, Галя почувствовала, как эта тишина внутри особняка напряглась, натянулась, словно струна. Орденоносец еще раз стукнул в дверь и вскричал:
– Милиция! Выходите по одному с поднятыми руками!
За рамами – увидела Галя – метнулись тени.
– Повторяю. Это милиция, выходите по одному.
Генерал отступил от двери на пять шагов и направил в сторону парадного входа пистолет.
Через одну минуту дверь распахнулась, и на пороге показался первый парень: то ли Гога, то ли Гена. Он шел с поднятыми руками.
– Отходи в сторону, – генерал указал пистолетом. – Теперь встань на колени, руки не опускать!
Парень повиновался.
– Второй – пошел!
Вышел еще один. Галя с замиранием сердца следила за разворачивающимся действом. Неужели генерал выманит всех? Он хоть и вооружен, однако действует в одиночку, а парней там трое – если с хозяином считать, то все четверо. Они могли бы, наверное, справиться с ним одним, если бы объединились и не боялись. Но военный был сильным – а они слабыми. Их слабость Галя ясно почувствовала даже тогда, когда они к ней приставали. Парни эти разве что с беззащитной девушкой справиться могут, и то не очень получается.
Галина из машины наблюдала действо, происходящее сейчас в саду, и чувствовала, как, даже против воли, в душе поднимается торжество.
Из дома вышел третий мальчишка. Ему, как и первым двум, генерал скомандовал встать на колени – прямо в траву, мокрую от росы. Почему-то картина, что она наблюдала, напомнила девушке, как в кинохронике сдаются в плен советским войскам фашистские солдаты.
Следующей вышла Жанка – и тоже с вытянутыми руками.
– Отойди в сторонку, – сказал ей военный и приказывать встать на колени не стал.
Последним появился Борис. Он причитал:
– Я ничего не делал… Это дача народного артиста… Позвоните папе…
– А ну-ка молчать! – грозно скомандовал офицер. – На колени!
И Борис покорно заткнулся и тоже опустился на коленки, четвертым в ряду.
– Так, Жанна, – тебя ведь Жанна зовут, верно? – слушай меня, – начал генерал. Он по-прежнему стоял лицом к парням и направил на них хищное дуло своего пистолета. – Сейчас ты войдешь в дом, оденешься сама, а также заберешь одежду, обувь и сумку своей подруги. Ясно?!
Жанка мелко-мелко, но радостно закивала и, чуть не бегом, бросилась в дом.
А Галин спаситель тем временем подошел к первому стоящему на коленях парню. Приставил дуло ему прямо к виску. Тот испуганно отшатнулся. Генерал рявкнул:
– Фамилия?!!
– Никандров.
– Так! – военный сделал внушительную паузу. – Именем Союза Советских Социалистических Республик гражданин Никандров за мародерство и попытку изнасилования приговаривается… к высшей мере социальной защиты, расстрелу на месте, с конфискацией всего имущества!
– Не-ет!!! – вскричал гражданин Никандров, сложился пополам и упал головой в ноги генерала. – Не надо! Прошу вас! Дяденька! Не надо!
– Встань, прими смерть как мужчина!
Тут не выдержала и Галя. Она открыла дверцу, выскочила из машины и завопила:
– Не надо! Пожалуйста! Товарищ генерал! Не убивайте их!
На минуту стало страшнее, чем час назад, когда эти подонки пытались ее изнасиловать. Однако военный даже не оглянулся на девушку. Он отошел от корчащегося на земле Никандрова, придвинулся вплотную к стоящему на коленях следующему парню и снова гаркнул:
– Фамилия!!!
Но второй откатился от офицера по траве в сторону, а потом вскочил и, сгорбившись в три погибели, петляя, словно заяц, помчался в сторону, в глубь участка. Генерал проследил за ним пистолетом в вытянутой руке – однако стрелять не стал. Выкрикнул: «Пуфф!» – от звука бегущий споткнулся и упал, а потом вскочил и понесся дальше. Перемахнул через ограду и был таков.
На крыльцо вышла Жанна, в руках она держала Галины туфли, пальто и сумку. И свою сумочку тоже. Лицо ее было белым и растерянным.
То, что одному из парней удалось сбежать, вдохновило двух оставшихся: гражданина Никандрова и третьего гостя. Оба вскочили с колен и бросились в разные стороны. Генерал стрелять не стал, даже не посмотрел, куда они бегут. И тот и другой перескочили забор и рассеялись в сумраке ночи.
Военный подошел к Борису – тот по-прежнему оставался коленопреклоненным. К тому же он повесил голову и безнадежно обхватил ее руками.
– Хозяин? Встать!
Тот поднялся на ноги. Генерал был невысокого роста, парень возвышался над ним едва ли не на голову – однако заметно было, как перед его лицом – и дулом пистолета – Боре хотелось стать маленьким, ничтожным, спрятаться букашкой куда-нибудь в траву.
– Плохих друзей ты выбираешь, парень, – презрительно сказал командир. – Значит, и сам говно! – залепил ему подзатыльник и молвил: – Пшел прочь!
Юноша отшатнулся.
– Жанна, за мной! – не глядя проговорил генерал и отправился к своей машине.
Он не открывал перед второй девушкой дверь, как давеча перед Галей. Он вообще на нее не обращал, казалось, никакого внимания. Жанка сама влезла в машину на задний диванчик. Генерал устроился за рулем.
– Так, едем заявлять в милицию? – спросил он.
– Нет! – воскликнули обе девочки практически хором.
Провотворов мог их понять. Ему тоже не улыбалась перспективка давать показания какому-нибудь не очень грамотному юнцу-мильтону. А девушкам, наверное, и вовсе не хотелось обсуждать происшедшее. Тем паче что Галину жажду мести офицер отчасти уже удовлетворил.
– Если можно, отвезите, пожалуйста, нас в город, – молвила Жанна. Она всегда была более бойкой, чем Галя.
– В Москву? Куда – точнее?
– В наше общежитие. Оно на «Бауманской».
– Хм. Не ближний свет, – проворчал генерал.
Однако покорно включил на руле первую передачу и повез девушек назад, в родную столицу, в общежитие. Несмотря на то что полчаса назад он как раз из Москвы в свой дачный поселок вернулся. Он не питал никаких иллюзий по части продолжения знакомства. Не ждал никакой награды. Просто видел: пара советских девчонок – и, похоже, девчонок неплохих – попала в беду. Значит, надо их выручить. Ведь видно, что они не стиляжки, что случайно оказались в сложной ситуации: девицы хорошие, просто слегка запутались. И ни малейшего значения не имеет, что он фронтовик, герой и генерал-майор, а они вчерашние школьницы. Раз есть у него возможность и силы – значит, он поедет и выручит. Тем более что делов – час пути туда, час обратно, на дачу. Да он может и в Москве теперь заночевать, раз не задалось. Мало разве самого Ивана Петровича выручали? И боевые друзья, и совсем незнакомые люди?
По пути он успел расспросить девчонок. Оказалось, что учатся на четвертом курсе, что побывали в этом году на целине, в Алтайском крае, что занимаются в аэроклубе: хотят прыгать с парашютом, но пока только готовятся к полетам.
Вот так совпадение! Иван Петрович уж не стал говорить, что и он имеет отношение к парашютным прыжкам, причем самое непосредственное – сказалась многолетняя привычка военного человека не выдавать лишнюю информацию. Но когда они доехали, наконец, до места и прощались в половине четвертого ночи у общежития педагогического института, Иван Петрович дал девушкам свою визитную карточку – у него даже собственная визитка имелась! Таковых ни Галя, ни Жанна ни разу в жизни не видели, только в романах дореволюционных читали. На визитке значилось:
ИВАН ПЕТРОВИЧ ПРОВОТВОРОВ,
заместитель председателя ДОСААФ по авиации,
генерал-майор – и два служебных телефона.
Генерал сказал:
– Если какие проблемы или просьбы будут, с прыжками или вообще в жизни, – звоните. Постараемся решить.
И уехал, не спросив даже, как сам он с девчушками сможет связаться. И не намекнув, что он ждет продолжения знакомства и что за оказанную помощь можно бы и отблагодарить.
Воспитаннейший человек!
* * *
В те же самые дни, когда студенты вернулись с целины домой, Галя впервые отправилась заниматься парашютным спортом, а Владик получил приглашение на работу, никому тогда не известный главный конструктор ОКБ-1 Сергей Павлович Королев встретился с известным всему миру лидером Страны Советов Никитой Сергеевичем Хрущевым. Во встрече принимали участие наиболее приближенные к каждому из них личности. Никита Сергеевич в ту пору пребывал в восхищении от эффекта, что оказал на все прогрессивное человечество запуск первого спутника. Резонанс оказался – дай боже! Ему и по линии разведки докладывали, и дипломаты сообщали, и «белый» ТАСС: мир в восторге, и даже те круги, которые вчера не отличались симпатией ко всему советскому, наперебой славят научный прорыв. И даже реакционнейшие политиканы, от которых в адрес Советского Союза доброго слова не дождешься, и те, скрипя зубами, признают победу советской науки и техники. А вслед за тем многие серьезнейшие люди, элита буржуазии, неминуемо должны поднять – и уже поднимают! – вопросы о превосходстве советского образования, культуры, да и вообще, скажем прямо, советского образа жизни, товарищи! «Выходит, – думал Никита, – эти ракеты способны не только стращать американских империалистов неминуемым ядерным возмездием, но и демонстрировать на весь мир преимущества социализма и советского строя!»
В ту пору Хрущев был готов по-родственному к сердцу прижать – да и прижимал! – замечательного советского человека по фамилии Королев, который, несмотря на все жизненные испытания и необоснованные сталинские репрессии, не озлобился, а, наоборот, выдал на-гора столь впечатляющий научно-технический результат. Хороший он мужик, Сергей Павлович, наш, советский, настоящий ленинец. Экую шумиху устроил, чистый фейерверк!
Но ведь надо двигаться и дальше – правильно, товарищи? Коммунисты не почивают на лаврах – они смело, не теряя темпа, идут вперед, к новым свершениям! Вот и теперь Никита вызвал ракетных конструкторов, а со своей стороны товарищей из Президиума ЦК пригласил. И, кроме личных здравиц в адрес ученых, Никита Сергеевич тогда, как рассказывали потом очевидцы, заметил Королеву:
– Сергей Палыч, как вы, конечно, знаете, наша страна, как и все прогрессивное человечество, скоро отметит годовщину Великой Октябрьской социалистической революции. Да не простую годовщину! Сорокалетие! Вам, как и мне, как и всем здесь присутствующим, социалистическая революция дала в этой жизни все. Да, были в деятельности нашего государства и ошибки, и, прямо скажем, нарушения. Но партия их смело вскрывает и выправляет. Вот и вас, Сергей Палыч, в этом году, как я слышал, полностью реабилитировали…
Главному конструктору ничего тут не оставалось делать, как поддакнуть: «Так точно, Никита Сергеич… Спасибо, Никита Сергеич…» – а лидер Страны Советов тем временем несся своей мыслью дальше:
– Вся страна готовит подарки, э-э, себе самой с юбилеем. Я не сомневаюсь, и вы со своими товарищами наверняка уже задумывались: а чем вы сможете отметить столь впечатляющий юбилей? Какой подарок советские ракетчики могут преподнести трудовому народу по случаю праздника?
Говорят, Королев предвидел подобный вопрос и был подготовлен к ответу. Но он оказался многоопытным царедворцем и знал, что вышестоящим нельзя выкладывать на стол все козыри. Никиту, не слишком образованного, но обладавшего дьявольским нюхом, следовало подводить к ответу постепенно, как щуку к крючку.
– Ракетчики могут ответить, Никита Сергеевич, и ознаменовать юбилей нашей Революции запуском нового спутника. Гораздо более мощного и тяжелого, с научной аппаратурой на борту.
– Новый спутник! Что ж! Это хорошо, Сергей Палыч. И мы, что называется, не глядя принимаем ваше предложение. Но вы же коммунист, Сергей Палыч, не так давно, я знаю, вас приняли в партию. И вы, конечно, изучали Марксовы законы. В том числе о переходе количества в качество. Значительное увеличение массы второго спутника, которое вы тут нам предлагаете, – оно, конечно, само по себе хорошо. Оно снова произведет нешуточный международный резонанс. Но вот что качественно новое вы можете предложить, наряду с самим, так сказать, прогрессивным фактом? То есть запуском нового спутника? – слегка запутался вождь.
Тут влез с подсказкой член Президиума ЦК Анастас Микоян:
– Пусть спутник, к примеру, не «бип-бип-бип» сигналы подает, а исполняет «Интернационал».
Хрущев его одернул:
– Подожди, Анастас, это ж тебе не шарманка. Это – спутник! – он со значением поднял палец. – А можем ли мы, к примеру, Сергей Палыч, взять – и запустить в космос человека?
– Человека пока нет, – с искренним сожалением промолвил Королев. – Не сейчас. Не к празднику. Пока у нас не созданы и не отработаны системы возвращения изделия на Землю. Мы не можем гарантированно вернуть человека из заатмосферного пространства обратно живым и невредимым. В недалеком будущем – да, сможем. Но, увы, не к юбилею. Не через месяц.
– А что же тогда? – Хрущев глянул испытующе. – Может, вы какое лабораторное животное посадите во второй спутник? Морскую свинку? Обезьянку?
Королев еле уловимо поморщился. Он и сам много раз обдумывал и обговаривал с соратниками непростой вопрос, на каких животных следует отрабатывать заатмосферные полеты. Вон, «американы» (как называл своих заокеанских коллег-соперников Королев) выбрали в качестве подопытных именно обезьян. Но помимо чисто практических сложностей – ну не водятся на территории СССР обезьяны! – чувствовал Сергей Павлович, что запуск на орбиту именно обезьянки будет нелогичным, неправильным. Какое-то оно не наше животное, обезьяна. Не российский она зверь, не советский. Что они, эти мартышки, могут, разве что кривляться?! Другое дело, если…
– А может, лучше собаку? – сказал Королев с видом, будто Хрущев сам, вот прямо сейчас, только что натолкнул его на эту мысль.
– Правильно! – ухватился за идею председатель Совмина. – Именно собачку! Какого-нибудь Верного или Дружка.
– Девочку, – сказал главный конструктор.
– Что? – не понял Хрущев.
– Я говорю, Никита Сергеевич, собачка должна быть женского пола. Они смышленее кобелей. К тому же в случае с суками значительно легче решаются вопросы ассенизации.
– Что ж, тебе видней, Сергей Палыч. Пусть будет, так сказать, сучка. Только найдите какую-нибудь животину посимпатичней и посмышленей. И не болонку какую-нибудь. Не таксу. Дворовую псину возьмите. Мы ведь тут тоже не аристократы. Вышли, понимаете ли, все из народа.
– Уже готовим собак к запуску, и именно дворовых.
– И назовите поизящней, чтоб никаких Кабыздохов.
На совещании никак не обсуждался вопрос, каким образом будет возвращено с орбиты первое живое существо, запущенное в безвоздушное пространство. Молчаливо предполагалось, что – никак. Собачки – что ж! Их сам, извините за выражение, господь бог создал и велел им жертвовать собой ради интересов науки. А что? Ихним, сукиным, отцам и матерям легче было, когда они на фашистские минные поля шли?
Итак, числа седьмого или восьмого октября пятьдесят седьмого года на самом верху было принято решение запустить второй искусственный спутник Земли в срок до седьмого ноября текущего года. Подготовить запуск спутника меньше чем за месяц – невозможно, нереально, немыслимо. Наверное, подписаться на это мог только такой неисправимый романтик и пассионарий, как Королев. И то только потому, что вся его предыдущая жизнь словно бы создавала платформу, с которой этот второй спутник стартовал. Многие уже существовавшие наработки тогда пошли в ход.
Ученые и инженеры в том октябре работали с колес, по эскизам. Многие, и в ОКБ-1, и у смежников, не уходили домой даже ночью. Спали у кульманов, рабочих столов, испытательных стендов и станков.
И третьего ноября, в воскресенье, на рассвете, как раз в то самое время, когда Галя и Жанна на генеральской «Победе» подъезжали к своему общежитию, в СССР с полигона НИИП-5 в Тюратаме (Казахская ССР) был запущен второй искусственный спутник. На его борту находилась беспородная дворняжка по кличке Лайка.
Назад она, разумеется, не вернулась.
Несмотря на то что на станции имелась телеметрия и данные передавались на Землю, до сих пор не опубликованы доподлинные сведения о том, как и когда в точности скончалась эта первая мученица космоса. Полуофициально говорили, что Лайка отлетала в безвоздушном пространстве целую неделю. Кушала, дескать, пила и наслаждалась невесомостью. А потом, дескать, собачку усыпили.
Никто, разумеется, дворнягу не усыплял. Сейчас считается, что она погибла на первых же витках полета от удушья и перегрева. Говорят, где-то в архивах имеются аудиозаписи агонии Лайки. Предать их гласности никто не спешит.
По итогам пятьдесят седьмого года пятеро работников ОКБ-1 получили звание Героя Социалистического Труда. Академику Королеву (у него уже была звезда) вручили в тот раз Ленинскую премию.
Но тогда, в конце пятьдесят седьмого, никто ни в стране, ни в мире еще никакого Королева не знал.
Как не был никому известен лейтенант Гагарин, только что в ту пору получивший свои первые погоны в Оренбургском училище летчиков. И ткачиха Терешкова с ярославского комбината технических тканей «Красный перекоп» не была никому ведома. И молодой пилот Леонов, тоже только что окончивший летное училище в Чугуеве.
Они даже не подозревали, что когда-нибудь все вместе встретятся. И что имена их станут известны на весь мир.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?