Читать книгу "Нас спасет любовь. Истории, которые помогут пережить трудные времена"

«Эх, раз, да еще раз, да еще много-много раз!» – как в песне поется

Ну вот, снова кризис. Кризисы мы переживали, да еще какие – достаточно начало девяностых вспомнить. Или девяносто восьмой… Когда за день все сбережения превратились в ничто, – хватило продуктов купить и мешок муки…

Но тогда лет было значительно меньше. В двадцать пять – тридцать все же проще пережить трудное время, сохранить надежду и силы. В молодости проще восстановиться и снова подняться, если упал.

А что делать в пятьдесят? Ну или когда тебе за сорок. Пенсии еще нет, рассчитывать не на что, источники дохода скукоживаются, как шагреневая кожа, а платежи – куда же они денутся, квитанции приходят. И есть что-то надо.

И так трудно снова привыкать к недостатку, к бедности, к экономии и к тревоге… Особенно, если привык жить довольно хорошо. Если начал надеяться на стабильность. Забыл трудные времена. Так тяжело видеть, как рушится все, что было создано за жизнь. Многие про это говорят в отчаянии.

…Во время Первой мировой Агата Кристи была молода. Она работала в госпитале, первый муж воевал в авиации. Продуктов мало было, работы – много, но была надежда, и молодость была. Вся жизнь впереди! И еще полно сил, запас энергии огромный в молодые годы…

А во время Второй мировой Агате было уже под пятьдесят. Она стала известной писательницей, ее книги издавались на всех языках. Она купила прекрасный дом с садом; и еще несколько домов. Бедность осталась в прошлом, настало время воплощать мечты.

И замуж Агата Кристи вышла счастливо, по любви, за археолога моложе себя на 14 лет. Забылась боль предательства, которое совершил горячо любимый первый муж. Началась хорошая жизнь!

Жизнь удалась – и шла мирно, счастливо, в достатке и довольстве. И тут – бах! – снова война. Воздушная тревога, продукты по карточкам, книги не очень-то покупают – не до детективов в такое время. Это понятно. А муж уехал в Каир по работе, Агата осталась одна.

Все рухнуло, можно так сказать. И остальные дома забрали по закону военного времени. В них разместили солдат, сделали казармы. Наверное, тяжело было стареющей женщине оказаться снова в тревоге и опасности. И лишиться большей части дохода.

Кто знает, чем вообще кончится война? Конечно, в Англии было получше, чем у нас, что говорить. Но все равно приятного, знаете ли, мало.

Агата Кристи просто снова пошла работать в госпиталь. Добровольно. Потому что настало тяжелое время и надо помогать своей стране. Она даже и не рассуждала, просто пошла работать. Надела белый халат и принялась помогать раненым – а как иначе?

Потому что жизнь переменчива, об этом надо помнить. Это Агата поняла давно, – когда была на раскопках на Ближнем Востоке. Ее поразила мудрость местных жителей: пока все хорошо, пользуйся дарами судьбы и радуйся им. Когда придут черные дни, терпи и борись. Вот и вся мудрость жизни. Потому что жизнь переменчива. Это и есть суть жизни.

И в тяжелые годы жизнь продолжалась. Агата работала и книги писала. Потому что война кончится. Мы победим, – надо надеяться на это. И книги снова будут нужны. А с потерей домов придется смириться – условия изменились, их надо принять.

Надо просто делать то, что от тебя зависит. И помогать теми знаниями и умениями, которые у тебя есть.

Потом Макс, муж Агаты, вернулся домой. И они обнялись. Агате было уже за пятьдесят – ну и что? Жизнь продолжалась. Ее только смутило, что она растолстела от картошки, – богатая писательница в войну питалась картошкой, как все. И радовалась, что еда есть.

Ведь многие гибли с голоду в других странах, она это понимала. Многие отважно воевали – ну а она делала то, что умела. Писала книги и работала в госпитале…

Она прожила восемьдесят пять – долгую жизнь.

Если собираешься жить долго, глупо надеяться, что лишения и проблемы обойдут тебя стороной. Обязательно что-то будет случаться, вслед за счастливыми солнечными днями придет буря или лютый холод. И их надо пережить, а как же иначе? И в них тоже надо находить радость. Даже от вкусной картошки или от работы в госпитале. Потому что потом можно сказать себе: «Я не струсил. Я не сбежал, а принял свою судьбу и делал то, что мог!»

Но Агата написала в конце автобиографии так: «Спасибо тебе, Господи, за мою хорошую жизнь и за всю ту любовь, которая была мне дарована». Это прекрасные слова. Которыми так хотелось бы закончить свою автобиографию лет в девяносто. И я от души вам этого желаю!

Душевное равновесие

так трудно сохранить иногда. И не надо; надо нормально, адекватно реагировать на ситуацию, испытывать гамму эмоций, бороться… А потом стараться душевное равновесие восстановить. Знаете, каждый шаг – это падение. Очень короткое, очень быстрое падение; а потом раз! – и равновесие снова восстанавливается, опора снова появляется – другая нога. Так и живем, так и ходим. И не падаем по-настоящему! Хотя каждый шаг – это утрата равновесия и падение. Жертвы катастроф и страшных стрессов погибают в первые три часа после потрясения, когда утрачено равновесие. Может быть, в это время закладывается и будущая болезнь. И обезьяны так делают: после драки немедленно обнимают малыша-обезьяненка. Даже постороннего. Или другую добродушную обезьяну. И обретают душевное равновесие. Поэтому самый лучший способ, после того как душевное равновесие пошатнулось, – пойти к доброму и любимому человеку и обнять его. Или поговорить. Проявить любовь и дружелюбие. Можно даже виртуально обнять, «лайков» наставить друзьям – и лучше станет. Главное, как можно скорее обнять кого-то – руками, словами, угощением, подарком… И дальше идти, шаг за шагом. Никто не может быть в равновесии вечно, если идет вперед: каждый шаг – это маленькое падение. Но только так можно двигаться к цели.

Личную энергию

можно растратить: на слезы, на рассказ об обиде и несправедливости, на жалобы… Еще хуже станет. Это не совсем так; мол, жалобы и слезы помогают. Помогают, как выяснили ученые, утешения. Если утешений ждать неоткуда, тратить силы на вот это все – нет смысла. Нужно накопить энергию. Сосредоточиться на цели и накопить. Сдержать эмоции – пусть накопятся. Не говорить много – речь тоже много энергии отнимает. Собраться с духом – это и есть «накопить энергию». А потом встать, пойти и сделать то, что нужно сделать. Прыгнуть в ситуацию, как в воду ледяную, – и поплыть, как ледокол «Арктика». Как атомный ледокол. И переговоры пройдут прекрасно. И ваше обращение услышат те, кому оно адресовано. И на человека вы сможете повлиять так, как надо. И выдержать любое испытание, любой неприятный разговор, лечение, – что угодно выдержать сможете. Если сумеете не растратить силы, сберечь их, собрать, накопить. На это уходит день-два – вот на это «накопление». На зарядку аккумулятора. Привычка действовать сразу, не собравшись с духом, привычка плакать от обиды и неудачи – они мешают иногда. Если утешений и поддержки неоткуда ждать, надо начать копить энергию для решительного броска. И можно многое преодолеть. А плачут пусть те, кто старался довести нас до слез. Может, им полегче станет… Мы не против.

Люди не жалуются,

подло их в жалобах упрекать. Жалобы – это нытье по ничтожному поводу, когда для решения проблемы надо что-то предпринять. Или, пардон, заткнуть фонтан, как советовал Козьма Прутков. «Мой муж меня не ценит, встречается с другими женщинами, я живу за его счет и ничего не могу сделать, ы-ы-ы! И мама меня обижает, а мне всего сорок два годика! Я маме про мужа рассказываю, а мужу про маму! И туфли мне жмут! Ы-ы-ы!» – вот это жалобы.

А когда человек теряет все, что создал, барахтается и пытается спасти хоть что-то, рассказывает о своих усилиях и ведет бортовой журнал на «Титанике», это не жалобы, а последняя попытка привлечь внимание. Или просто констатация факта. Личный репортаж из Геркуланума. Пепел упал, теперь камни летят, а вот и лава… Дальнейшее развитие событий покажет время.

И не надо затыкать ему рот. Пусть пишет и пусть рассказывает. Вдруг это последний шанс. Или просто – ему так легче.

А подлые укоры, дескать, «чего это вы жалуетесь?» – это как в рассказе Лондона про Смока Беллью. Там колонисты умирали от цинги. А бодрый старик объяснял свое крепкое здоровье так: «Потому что я не лежал на боку, – быстро ответил тот. – Они бы тоже не заболели, если бы не сидели взаперти и хоть что-нибудь делали. А они чем занимались? Ворчали, и жаловались, и ругали холод, долгую ночь, тяжелую жизнь, работу, болезни и все на свете. Они валялись в постели, пока не распухли так, что уже не могут подняться, вот и все. Посмотрите на меня. Я работал!»

Потом у этого бодрячка нашли мешок сырой картошки. Он втихаря жрал картошку, там витамин С. Вот и не заболел, подлец такой. А как он стал жаловаться, когда картошку у него отобрали и поделили на всех! Заныл противно…

Вот и те, кто бодро в комментариях на чужих страницах запрещает жаловаться и корит, имеют свой мешок картошки. Здоровенный такой мешок.

И посмотрим, как они начнут жаловаться, когда лишатся мешка. И посидят взаперти. Все очень быстро может измениться.

Ничего. Спасемся как-нибудь. Или все же спасут.

А жаловаться не стоит – вы это скажете этим, которые сейчас корят тонущих. От укоров до жалоб путь короток.

Мы не можем контролировать

свои мысли и ощущения. Тревогу, страх, уныние и боль; чем больше мы стремимся их контролировать, тем более беспомощными себя ощущаем. Никто не может гарантировать нам полную безопасность и безоблачное настроение – гарантий нет. В любую секунду может произойти что угодно. Такова жизнь. Но мы можем контролировать свои слова и поступки. Это полностью в нашей власти. Нужно принимать меры. Что-то заболело – идти к врачу. Сломалось – починить. Сильно похолодало – тепло одеться. Дождь полил – раскрыть зонт. Нужен ответ – спросить знающего человека. Колесо спустило – накачать. Не оскорблять чувства других унылым видом, жалобами или агрессией – вот это вполне в нашей власти. Как только перестанешь пытаться контролировать мысли и чувства, уверять себя, что бояться постыдно, тревожиться – глупо, обижаться – грешно, как только начнешь контролировать слова и поступки – наступит облегчение. Это японский метод. Когда-то там жизнь человека зависела полностью от отношений с социумом, с другими. И тот, кто вызывал неприязнь и отторжение, в трудную минуту помощи не получал. Выстраивать отношения – это было жизненно важно. Иначе – гибель. Никто не может контролировать чувства и мысли. Все нормальные люди способны контролировать слова и поступки. И этот контроль целителен; он лечит, укрепляет отношения, возвращает спокойствие души и самоуважение.

Один мой знакомый сделал прогноз другой моей знакомой

Прогноз был неприятный. Он спрогнозировал разорение финансовой структуры, потерю денег, трудности с работой и шаткое положение. Отмену поездок… И еще немало всего, такого же неприятного, вплоть до заточения.

Дама расстроилась и даже рассердилась. И пошла к другой даме, которая наобещала кучу приятных вещей. Богатство, счастье, любовь и путешествия. И очень подняла настроение клиентке.

Наступил апрель. И происходит именно то, что скрупулезно рассказал этот человек. Вплоть до заточения. Карантин.

Но толку-то? Плохим прогнозам верить не хочется. И настроение от них падает. И человек, который нам это говорит, кажется неприятным.

Я вот мягко говорю. Намекаю. Советую, что можно сделать превентивно, заранее. Если это можно сделать, конечно. Подождать или, наоборот, скорее действовать изо всех сил.

Но, как видите, даже мои мягкие и тихие намеки на то, что надо сделать небольшие запасы и не спешить увольняться с работы перед кризисом, вызвали изрядное неудовольствие у тех, кто хотел слышать только хорошее. Про голубой вертолет с волшебником, раздающим бесплатное эскимо. И про сундук с золотом, который принесет марьяжный король.

Поэтому прогнозы – дело личное и интимное. И надо быть готовым не только к приятной информации. К врачу идете или к авгуру – надо быть готовым.

А лучше всего спросить, что делать. И надо ли что-то делать. И к чему быть готовым. И как защититься по мере сил. Это правильный подход.

А этот ясновидец хороший, честный, все правильно сказал, как видите. Но люди не всегда готовы слышать и слушать не очень приятное.

Лучше буду рассказывать истории и помогать найти выход и силы.

Будущее вариативно. Выбор есть. Но надо быть готовым ко всему. Тогда и выход найдется. Но найдет его тот, кто готов взглянуть правде в глаза.

«Lieben und arbeiten» —

так отрывисто, по-стариковски ответил доктор Фрейд на вопрос: «Что человек должен делать хорошо?» Все ждали, что Фрейд пустится в пространные рассуждения о важности психоанализа, погружении в бессознательное, научит анализировать свои потаенные сексуальные желания и посоветует изучить свое либидо. А он вот так ответил: «Любить и работать». И все. Если любить и работать хорошо – лечиться у психоаналитика не придется. Или у психиатра. Потому что хорошо любить и работать может только психически и психологически здоровый человек.

Свободный труд не по принуждению, который соответствует нашим способностям и способен нас хорошо обеспечивать, – залог здоровья и долгожительства. Способность бескорыстно любить другого без претензий, дикой ревности и потребительства – тоже залог психического здоровья. Если человек хорошо делает свою работу и испытывает удовлетворение от результата, если он кого-то любит всем сердцем – с ним все в порядке. Это главные составляющие счастья – которое мы можем не осознавать. Но оно есть. Счастье – в гармонии с собой и с миром. Все остальное не будет ранить слишком сильно и разрушать, пока мы способны «lieben und arbeiten», любить и работать хорошо. Но это сложное умение, трудный путь. Никто не придет и не сделает нас счастливыми; только мы сами можем этого достичь. Если научимся любить и работать хорошо. Правильно. Искренне.

«Маленькое счастье» —

так один человек это называл. Он рассказал мне, как пережил трудные и тяжелые времена. Иногда такие времена бывают в жизни. Он оказался в крошечной комнатке на окраине, убогой и бедной: кроватка и тумбочка влезли. Без окна была комнатка, кладовка даже. Лампочка под потолком. Плитка и чайник. Денег почти нет, полное одиночество и самочувствие так себе – так вот случилось. И работу он не мог найти долго. Была холодная и промозглая осень, грязь и тоска. И впору было повеситься, как советуют романтические поэты. Впрочем, они иногда так и поступают… А этот Игорь рассказал вот что; я, говорит, стал гулять подолгу по улицам. Холод страшный, грязь, сыро. А я гуляю. Иду и иду. Гуляю и гуляю. Пока не продрогну до костей, не озябну страшно, пока ноги не промочу в худых ботинках… Пока от усталости не зашатаюсь, не задрожу от холода. И тогда я возвращался домой, в свою комнатку в подвале. И она казалась мне такой уютной и теплой. И я ставил чайник на плитку. И пил горячий чай с сахаром – я специально приберегал на вечер чай и сахар. А потом варил картофельный супчик и ел его, горячий, с хлебом. И ложился с хорошей книжкой на кровать, укрывшись одеялом. Мне было тепло, сытно, уютно и безопасно. И я засыпал уставшим и согревшимся – не было у меня сил ни о чем думать, тревожиться, переживать. Я сам себе делал маленькое счастье. И так выжил, пережил тяжелые времена – со своим маленьким теплом, уютом и счастьем. Потому что это счастье – после холодной и темной улицы прийти домой, в тепло. Иметь дом – это маленькое счастье. Пить сладкий горячий чай с хлебом – маленькое счастье. И читать перед сном хорошую книжку в своей постели – это маленькое счастье. И это каждый может себе позволить и устроить, даже если все остальное пока так себе. Надо ценить то, что есть. И научиться радоваться этому. И искать выход, конечно. Или просто – переживать трудные времена.

Все так быстро меняется в жизни

И сама жизнь быстро проходит. Денег не так чтобы слишком много – чаще всего денег в обрез у большинства людей. И надо выбирать, что купить. Надо экономить. Только в некоторые периоды жизни, вот как сейчас, в изоляции, понимаешь, какой выбор был правильным. Когда-то, давным-давно…

Вот диван и шкаф надо было купить моим друзьям. Это было в девяностые годы, очень давно. Они были бедные и молодые. У них была крошечная комнатка в общежитии, а кровати и шкафа не было. Спали на полу, а вещи лежали стопочками или висели на гвоздике. Вещей мало было, честно говоря. И вот они накопили денег на шкаф и почти накопили на диван.

Копить трудно было; тогда деньги постоянно менялись и цены росли так, что за день прибавлялся ноль. Надо было покупать доллары и откладывать. Мудреная задача была – накопить на шкаф. Не на шкаф-купе, их тогда еще не было, а на довольно уродливый, но необходимый шкаф, похожий на полированный гроб. Денег было мало, но удалось скопить сумму.

И в начале лета молодая жена сказала, что они лучше поедут на юг. Как раз хватит денег на билеты в плацкартном вагоне и на то, чтобы снять две койки у какой-нибудь старушки. И две недели скромно питаться!

Все родные ахнули и стали стыдить Машу. Как жить без шкафа и дивана?! Какое глупое расточительство и непозволительное легкомыслие! А Маша ответила: «Я хочу, чтобы у меня остались счастливые воспоминания. Впечатления. Море и солнце лучше, чем шкаф!»

Все рассердились, ругались и доказывали, что шкаф лучше. В него вещи можно сложить. И владеть им на правах собственности! А море себе не возьмешь! И вещи не сложишь! Поплескаешься в нем, а потом с пустыми руками вернешься в комнату без шкафа. И без дивана. Так и будете спать на полу!

В общем, друзья уехали и две недели на море были – первый раз в жизни. И были счастье, радость, любовь, волны и запах моря. И солнце, и черешня, и горы – все это было. Две недели счастья и прекрасных впечатлений.

Прошло почти тридцать лет. У них есть шкаф и диван. Дом и машина. Все это есть теперь. И есть прекрасные впечатления о той поездке – от нее остались пожелтевшие фотографии и радость в сердце. Счастье осталось. Радость.

А это важнее шкафа и кровати – их можно потом купить. Ничего страшного. А молодость и море не купишь, так ведь? Много чего не купишь, к сожалению. И вот это и надо выбирать: то, что нельзя купить потом. Жизнь. Любовь. Радость. Хорошие впечатления. И так ясно сейчас это понимаешь, спустя тридцать лет… Особенно сейчас. Когда есть и диван, и шкаф. А моря и молодости уже нет.

Но ничего. Пройдет время, и снова встанет перед нами выбор: что купить? Условный шкаф или поездку к морю? Радость или практичное, деревянное, полированное? И теперь мы выберем правильно. Как когда-то мои друзья…

Однажды было дело:

тяжелые события. Очень тяжелые. И на душе тяжело очень. Утрата и боль. Я сидела на работе в кабинете, что-то писала важное. И Денис Александрович пришел, тихо пил чай. Он человек тихий, умеющий сочувствовать – сам много пережил. И вот он и говорит: «Давайте, Анна Валентиновна, обдерем обои. И отломаем плинтуса. Пора делать ремонт!» Я так изумилась сначала. А Денис Александрович принялся обои отрывать, аккуратно очень. И говорить утешительно: «Надо создать движуху. Нельзя в несчастье сидеть и думать. Ничего нет вреднее, чем сидеть и думать. А движуха – она спасает. Всегда спасает. Будем делать ремонт!» И вот эта «движуха» спасла. Позвали потом мастера, одного, другого; купили стройматериалы, суета, хлопоты, за обоями – ламинат, за ламинатом – потолки; кто делал ремонт, тот знает. И ничего. Постепенно отошла боль. И ремонт сделали на работе. Стало все чистое, красивое, новое. И появились силы жить и бороться снова. Это давно было, но запомнилось очень. И в тупиковой, тяжелой, грустной ситуации надо начать шевелиться и что-то полезное делать, даже через силу. И втянешься понемногу. Деятельность спасает, поддерживает, отвлекает. А результат деятельности радует – сначала немного, а потом – очень радует. «Движуха» – хорошее слово, хотя и сленговое. Нелитературное. Но литературные слова не всегда уместны. «Движуха» иногда лучше помогает, чем сложносочиненное предложение с красивыми метафорами…

Икигай —

это то, ради чего мы живем. Ради чего просыпаемся утром и проживаем день до вечера. Но икигай отличается от долга и необходимости – в нем есть радость. Что нас радует, вдохновляет и заставляет жить? Что заставляет набраться сил и терпения, чтобы вынести тяготы? На Земле есть «голубые зоны» – это места, где много долгожителей. Места, где люди живут дольше и чувствуют себя лучше. На одном японском острове женщины до 92 лет в среднем жили и мужчины почти столько же. Вот они и объяснили про икигай. Это когда есть ради чего жить. Свой личный смысл жизни есть.

Он может быть маленьким и незаметным для других, свой икигай. Можно ради семьи жить или ради одного человека даже. Можно жить своим хобби или добрым делом. Ради работы и достижений можно жить. А можно – ради своего сада. Икигай от глобального смысла жизни отличается тем, что он радостный. Приятный душе. В икигай есть удовольствие и энтузиазм. То, что заставляет сердце улыбнуться, – вот что такое икигай. Наш личный маленький икигай, наш моторчик, благодаря которому мы живем. Жизнь без радости коротка. И болеет человек потому, что нет удовольствия от жизни. Только долг и ответственность, только необходимость… Надо найти и ощутить свой икигай. Тревожность снизится, появятся силы, пересуды других станут неважными – так мозг реагирует на икигай. Пусть он будет у каждого доброго человека. Надо только прислушаться к себе и спросить свою душу: в чем мой икигай? В чем моя радость жизни?