Текст книги "Влечение: эротическая сага"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vlechenie-eroticheskaya-saga-90139.jpg)
Автор книги: Анна Маркер
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 4. Мила на юге
![](image3_548e8eb03767386b10806c96_jpg.jpeg)
На побережье у «Высокого берега» было прохладно. Балконы отеля с разноцветными маркизами прикрывали каменистые, как исполины скалы, уходящие за горизонт. Простоте и мудрости проекта здания завидовали все местные жители и туристы соседних пансионатов. Мила сняла большие черные очки и зацепила их поверх шляпы. Слегка прищурившись от солнца, она взглянула на распростёртое перед ней побережье. Пёстрые купальники отдыхающих лежали на берегу, как огромное, лоскутное одеяло. Вдалеке одинокая чайка сорвала с гребня волны мелкую рыбёшку, резко взмахнула крыльями, унеслась за горизонт. «Холодная пива, риба, раки, горячая кукуруза, только что с кипятка…» – громким голосом кричала местная девушка. Уверенно шагая по кромке прибоя, она несла тяжёлую корзину с продуктами и часто оглядывалась на семенящего рядом с ней мальчика. Тот еле волок неподъёмную для него сумку, но умудрялся, как и его мать, шагать без брызг и не загребать песок ногами.
Ветер заигрывающим порывом играл с волнами и полями дамской шляпки. Неожиданно для хозяйки, он сорвал её вместе с очками и уронил на землю. Мила не была настроена вторить его шалостям. Спокойно, даже как-то отрешенно она достала из сумочки маленькое зеркальце, взглянув на себя, убрала случайную песчинку со лба, подняла очки и усмехнулась. «Неужели я здесь?» – подумала женщина, вспоминая недавний разговор с подругой, в прямом смысле выпихнувшей её на этот берег. И словно в плеске волны вновь услышала уверенный мягкий голос Марты: «Купайся, отдыхай, хорошей».
В задумчивости её глаз отражалась голубизна моря, а солнечные зайчики, что отпрыгивали от волн, гасли в грустной радужной оболочке. Любые события в жизни представлялись для Милы, как метафорические пазлы, всегда необыкновенно яркого или тусклого цвета, они вплетались в полотно её сознания и в отношения ко всему происходящему. «Марта была права, когда отправляла меня в это захолустье. Именно здесь я смогу собраться с мыслями», – неожиданно для себя подумала женщина. «Хорошо, подруга, – она сделала некоторое усилие для улыбки. – Пусть море и солнце помогут моей подвижной психике». Быстро освободив себя от пляжного наряда, мелкими перебежками зашагала к воде по горячему песку. Шляпа так и осталась лежать в своём одиночестве.
Тёплая волна весело подхватила женщину в объятия своей стихии и закачала её в нежной колыбели вместе с печальной грустью, томящейся в её груди.
Не бояться воды и спокойно держаться на волнах научил жену Аркадий. Только в его сильных и нежных руках она смогла перебороть страх к воде и научилась плавать, по особой, только им знакомой методике. Теперь, когда она входила в воду, всегда с улыбкой вспоминала эти уроки. Накупавшись вдоволь, как рыбка, Мила вышла из воды и побрела по береговой кромке, наслаждаясь лёгким ветерком, ласкающим её наготу. Она наклонилась, чтобы поднять с мокрого песка большую, выброшенную из моря медузу и шляпу, перекатывающуюся клубком. Выпрямляясь, ее взгляд вдруг задержался на необыкновенном зрелище.
Неподалёку стоял одинокий седовласый старик в чёрном костюме, в шляпе, с рыженькой эспаньолкой. На какое-то время ей даже показалось, что она стоит перед витриной у огромного витража, где установлен мужской дорогой манекен. Тень от большого камня скалистого берега падала до самого края морской излучины, укрывая фигуру человека от палящего зноя. Было видно, что глаза его закрыты. В правой руке он держал трость, которой чертил на мокром песке небольшие круги и волнистые линии. Или вдруг становился неподвижным. В такой момент, опираясь всем телом на трость, незнакомец как-то весь собирался в известную только для него торжественность. Из-под рукава хорошо была видна манжета белоснежной сорочки. На ней ярким пятном сияла серебристая запонка. На шее, вместо галстука, повязан элегантный, в тон шляпы платок. На ногах были надеты классические старые туфли английского фасона, уже не в первый раз замоченные морской водой. «Так можно стоять только перед алтарём» – подумала Мила, – как он стоит перед бескрайней полосой горизонта».
Заворожённая от увиденного она направилась к своему шезлонгу.
– Интересный экземпляр?! – спросил как будто бы знакомый женский голос, заставивший Милу обернуться и немного собраться с мыслями. – Большинство местных относятся к нему с большим почтением…
– А вы, вероятно…?
– Лиза. Вы меня вчера вечером видели. Нет, я нездешняя. Работаю только в летний сезон. Они, – женщине очень хотелось во всех красках рассказать легенду этих мест, – говорят, что его жена уплыла в море и не вернулась. Но старик ждет её уже не первый год. Приходит в одно и то же время на это место у камня и стоит часа по три-четыре. Потом уходит…
– Он её так любит до сих пор?
– Не знаю. Ещё, говорят, его жена изменила с другим, который и увез её. – Горничная поставила перед Милой полный бокал холодной воды с кубиками льда и долькой лимона. – Может быть, он её и ждет потому, что просто хочет отомстить за обиду – прирезать или утопить…
– Пусть это будет притча о вечной любви, над которой не властно время, – ответила Мила и ещё внимательнее посмотрела на мужчину.
Что-то общее было между этим незнакомым стариком и её собственным мужем. Бородка… Какое-то необъяснимое внутреннее сходство тоски, которую она последнее время наблюдала у Аркадия… Эта мысль заставила Милу разволноваться: «Хочет отомстить? Может быть, она уплыла и утонула? И он ждет её возвращения? – продолжали звучать в голове слова горничной – А может быть, он преодолевает свой неведомый порог? Она села на край деревянного лежака и ещё долго и неподвижно смотрела вдаль на таинственный силуэт человека у моря.
Первое, что пришло в голову, как ни странно – мысли о счастье.
Счастье с Аркадием было много лет долгим и безоблачным. В её жизни он был первый и единственный мужчина. Правда, было еще одно сильное детское воспоминание счастья – чувство к мальчику. В шестом классе, она тайно любила своего одноклассника. Но этому чувству не суждено было сбыться. Милана проучиться с ним всего один год. Отца перевели в другое место по службе. И потом долгое время её семья жила за границей. На память от него у неё осталась лишь маленькая картонная фигурка тонконогой лани, вырезанная тем маленьким мальчиком и какая-то неведомая тоска неразделённости и тайны таких взаимоотношений. Изящная, с тонкими копытцами, бумажная безделица по воли прозорливой судьбы или чего-то ещё, до сих пор была похожа на свою хозяйку, уже не молодую женщину и давно жила в шкатулке воспоминаний. Сегодня, когда отношения с мужем зашли в незнакомый для неё, а, по словам друзей и Марты, в сексуальный возрастной тупик, она почему-то часто вспоминала тот класс и свое переживание. Иногда в фантазиях она рисовала образ этого мальчика, на память о котором сохранилось только фигурка лани. Ни одной фотографии, письма, номера телефона, информации о его судьбе…
Тоска и одиночество незнакомого старика на этом чужом морском берегу лёгким бризом перенесло парус сознания в далёкое детство. Вот если бы повстречать того мальчишку и рассказать ему всё, что случилось сейчас в её жизни. Просто рассказать ничего не утаивая, без сопоставлений и умных размышлений.
Мила сама себе улыбнулась: «А вспомнит ли он ту девочку с длинными русыми косичками? – Женщина поправила завернувшуюся от ветра циновку, легла на лежак.– Я бесповоротно старею».
От увиденной картины, сердце не переставало плескаться в эмоциях, но солнце, морской воздух, вода, как наркотик уводили в царство убаюкивающего Морфея…
Мила неожиданно для себя проспала больше получаса. Когда она проснулась, на месте у камня, где стоял старик, в пустом пространстве бушевали только волны, единственные свидетели его горькой судьбы. В первые секунды она подумала, что ей всё это привиделось во сне.
– Он ушёл сегодня рано, значит, в ночь будут сильные волны, – голос, который как будто подслушал её мысли, вновь вернул на землю. Горничная сворачивала пледы и убирала пустые стаканы, использованные от сахара обёртки, брошенные отдыхающими на некоторых лежаках.
Желудок заиграл знакомую мелодию попрошайки. «Надо бы подкрепиться», – подумала Мила, быстро набросила на себя лёгкую накидку в стиле пончо, прошла к ближайшему открытому кафе, откуда доносилась приятная мелодия. Людей было немного. Она присела за дальним столиком, под ветками густых каштанов. Прежде, чем сделать заказ, Мила попросила официанта принести для неё порцию ванильного мороженого и кофе.
В кафе тихо звучал саксофон. Молодой музыкант исполнял мелодии её юности, и с нежностью смотрел на стройную улыбающуюся брюнетку. Вокруг тихо звучали голоса, разморенных жарой посетителей. Они немного вальяжно сидели в своих удобных плетёных креслах, пили южное вино – кто из бокалов, кто из пластмассовых стаканчиков – и размеренно беседовали друг с другом.
Мороженое оказалось очень холодным. Мила отставила креманку в сторону, она любила, когда оно немного подтает, и предалась своему любимому занятию – наблюдать и думать.
– Милочка, вы не желаете составить компанию на пару минут? – обратился к ней мужчина в белой футболке и разом прервал ее любимое занятие. На шее у него несколько странно был завязан платок. Было не совсем понятно, бережет ли он майку от грязного пота или закрывает шею от палящего солнца. Бармен за стойкой, улыбнувшись фразе мужчины, еще усерднее стал протирать бокалы и поглядывать в их сторону.
– Разве мы с вами знакомы? – женщина взглянула на него и подумала, – «вот такими и бывают бабники».
– Вы недавно в этих места, мадам? – он без разрешения сел напротив.
– Если Вы знаете, как меня зовут, то, причем здесь «мадам»?
– Почему Вы решили, что я Вас знаю?
– Вы же обратились ко мне по имени…
– Лыжню проложили мимо вас! – он не дал ей закончить фразу. – Странно. С таким чувством юмора и я вас не знаю? – задал вопрос, а сам посмотрел в сторону входной двери.
В кафе зашла миловидная блондинка и села за отдельный столик с надписью «заказано».
– Извините, – не дожидаясь ответа, кивнул он, – но мы с вами еще пообщаемся, а вот этой даме завтра уезжать.
– Как говорят англичане: «Первое впечатление нельзя произвести дважды», – съязвила она.
– Правильно говорят. А вы, и милы и умны, не растерявшись с ответом, – ответил незнакомец в лукавой улыбке.
Он встал из-за стола и пересел к блондинке.
«Точно бабник, – про себя подумала Мила и сделала глоток кофе. – Везет мне на них, как аллергикам на ос».
За стол с блондинкой и «бабником» подсели еще пару мужчин.
– Первый тост за великое чувство!!! – поднял бокал тот, что справа.
– Нет. За единственное русское имя, которое заканчивается на мягкий знак! – стал спорить его сосед по столу.
– Орлы, хватит петушиться: мы пьем за прощание с Любовью!!! – «бабник» налил в бокалы шампанского и мужчины встали по-гусарски. Все они вели себя как старая и давно знакомая компания, разрастающаяся на глазах. Тот, что в платке, приглашал за столик всех знакомых в этом кафе, заказал еще вина, приставлялись столы, стулья. Отдыхающие быстро развеселились и громко заговорили тост за тостом, часто перебивая друг друга.
«Вероятно, девушку зовут Люба и прощаются они с ней, а не с любовью?» – тихо обратилась к себя Мила.
На стене у барной стойки висела плазменная панель большого телевизионного монитора. Корреспондент эмоционально и громко вёл свой репортаж о небывалой жаре в центральных регионах страны: «Горло перехватывает невидимая, жёстко сомкнувшая пальцы рука, дым застилает глаза, они плачут, по щекам, ручейки слёз уносят счастье, горизонт души полыхает пожаром, люди бегут на работу, закрывают мокрыми платочками рот, теряя гвоздику на асфальт. Они хотят спасти свою жизнь, свою любовь. Этот зной все запомнят надолго. Лето мокрых простыней, душного смога и душевной безвыходности.»
На экране спасали любовь, с Любовью в зале кафе громко прощались мужчины, о своих любимых тихо вспоминала женщина. Грустные мысли, как пчёлы, роились в её голове под весёлый звон бокалов незнакомых людей; они звучали, словно по задуманному сценарию, донесшейся с экрана метафоры, в самый раз сгодившейся для статьи подруги-психолога.
Мила несколько раз пересеклась взглядом с человеком в платке, «бабником», сидевшим напротив. Нет, скорее, он не сидел, а возникал перед ней. Он всё время двигался: вставал, садился, снова вставал. Она видела его впервые, а в голову, от тяжёлых, как подол длинного платья думок, лезли до абсурда глупые, банальные вопросы: «Почему с ним всем так легко? Откуда идет эта завораживающая энергия? Дежавю?»
Перед уходом она поинтересовалась у бармена, который все также усердно полировал тканевой салфеткой бокалы.
– Не подскажите, любезный: «Кто этот человек?»
– Это наш хозяин, – невозмутимо, но с какой-то гордостью за своего начальника, ответил тот. – Его все знают и он всех знает. Его все уважают и он всех уважает.
– А почему?
– Потому что он всех любит! И его все любят…
– Радость, – слово как-то вырвалось само собой.
– Что, что вы сказали, милая девушка?
– Радость!
Мила загадочно улыбнулась, вспомнив строгий наказ Марты. Игриво прищурившись, натянула на глаза свою любимую шляпу с волнистыми, как морская волна полями и очаровательным цветком из семи лепестков (Аркадий привёз ей это чудо из Италии). Расковано, по– южному, давая ласкать своё тело летнему солнцу и воздуху, медленно зашагала в отель по тяжёлым прохладным ступеням.
«Ой! Какая всё-таки радость от такой прохлады»…
***
Лето в этом году выдалось не просто жарким, а аномально жарким. Прогнозы синоптиков о глобальном потеплении сбывались более чем на сто процентов. А воздух прогревался так, как будто бы всё вокруг превратилось в одну микроволновую печь.
Продолжая подниматься, считая ступени, по детской ещё привычке: «Пятая! Здравствуй, радость! Шестая, заблудилась ты не в радость. Седьмая, где теперь найду тебя?» – скороговоркой напевало её подсознание. – «Семь ступенек – счастливое число», – подумала Мила и повернула ключ.
Комната была просторной, в ней было много воздуха оттого, что вся необходимая мебель умело, с хорошим вкусом встроена в стены. «Ничего лишнего. Это я люблю. Это тоже радость», – как бы отчитываясь в очередной раз перед Мартой, и от этого, рассмеявшись в голос, проговорила и крутнулась перед огромным от пола до потолка зеркалом, которое было обрамлено в резную под старину тяжёлую раму, предававшую всей комнате вид торжественный и даже слегка помпезный.
От своих природными корней, уходивших в далёкое католическое и славянское прошлое, Мила унаследовала слегка взбалмошный, но в тоже время спокойный и задумчивый характер. Несмотря уже на немолодой возраст, в ней, как и раньше, легко уживались девочка и женщина. Бабушка часто шутила над ней: «Ах, Мила! Мила! Когда ты станешь взрослой? Да! Рижанка – не итальянка. Может быть, римлянка, может, славянка». Что она имела в виду?
Прабабушка по линии матери принадлежала к старинному итальянскому роду, была единственной дочерью в семье и единственной наследницей. А бабушка, вышла замуж за известного рижского революционера, военного лётчика, который своими корнями тоже переплетался, но уже с коммунистической Италией. Мила же родилась в Риге и впитала от этого города всю тишину и загадочность узких улочек, манерное изящество высоких шпилей, овеянное рыцарскими преданиями и легендами. Одним словом – не римлянка, и не славянка.
В номере слегка шумел кондиционер, что заставило рижанку переключить его режим. Мила накинула на плечи уютный шёлковый шарф и вышла на балкон. Перед ней открывалась безбрежная панорама морской стихии, издалека доносились едва уловимые звуки курортного городка, как небольшой намёк на присутствие цивилизации. Всё, что окружало, должно было радовать глаз и настраивать душевные струны на хороший позитивный лад. Но чем больше она смотрела на безграничную даль моря, тем всё дальше мысли её уходили к гениальным строкам поэта, которого очень любила: «Безвыходность тоски вдвойне с пустыней моря схожа». Воспоминания опять тяжёлым камнем навалились на сердце. Она приехала сюда, чтобы не оказаться в затяжной депрессии, так, по крайней мере, говорила её психолог. Вместить жизнь человека, отношения в психологические термины – не сложно. Найти ответы на свои вопросы бывает намного труднее.
Она мысленно ещё раз обратилась к морю: «В чём же моя безвыходность?» – и веер сознания опять раскрыл все складки происшедших за последнее время событий и вопросов: «Зачем в моей жизни произошла эта нелепая встреча? Этот безумный поступок, не вызвавший никакого сожаления, настолько же стыдный, насколько и притягательный, до конца указавший на тупик отношений с мужем?»
Вопросам не было конца, а ответ не приходил.
День клонился к вечеру. Полоса горизонта от солнечного света разливалась калейдоскопными радужными бликами. Море несло на берег теплую, бархатную прохладу. Природа и люди лениво и разморено принимали эту обволакивающую теплоту.
Балкон закрывать не хотелось. Мила отключила кондиционер, сбросила с себя легкий, летний наряд, подошла к зеркалу. Отражение, как в сказке, ещё раз убедило её в неувядании своей женской красы. Она нежно коснулась рукой тёплых от солнца волос, резко в голос выдохнула, и скользнула на огромную кровать под мягкое, хлопковое покрывало.
Очень хотелось подремать, но сон как-то не шёл.
И опять зарассуждалось, задумалось.
Шагнуть можно к счастью, а можно и в пропасть.
Как она оказалась в чужой квартире, также как и в бильярдной, она до сих пор не могла понять, а уж тем более объяснить. Внезапное осознание своего бессилия перед миром надутой роскоши и криминала, как «невидимая, жёстко сомкнувшая пальцы рука» со слов услышанного в кафе репортажа, не давало спокойно дышать и пугало своей неизвестностью. Что теперь станет с моей жизнью, свободой? Из головы не выходил бильярдный щёголь, который пытался завладеть ею и, что самое ужасное, был довольно близок к успеху. Эти незамысловатые комплименты, страстное дыхание за спиной неотвратимо подталкивали её к безумному, грязному в её представлении поступку.
Чувство желания мужчины, впервые испытанное к Аркадию, когда она полюбила и всеми женскими ниточками сотканного душевного естества потянулась к нему, в последнее время как-то стало ускользать. Сначала в недомолвках, потом глупых претензиях, раздражениях, порой совершенно не имеющих под собой никакой почвы, вдруг внезапно, без объяснений, исчезло, как под ветром от сильного сквозняка.
Случайный очень близкий шепот незнакомца, чем-то похожего на Рета Батлера, стыдно всколыхнул силу внутреннего влечения, и чуть было не толкнул к глупому и ненужному поступку. Хорошо, что она не упала в этот омут с головой! Хотя нота сожаления, поселившаяся немного ниже солнечного сплетения, и сейчас предательски звучала в её теле, обрывая дыхание своей откровенностью. Как шар на бильярдном столе в ловких руках игрока, женщина могла улететь в чужую лузу. Но игрок, который ставил на неё, проиграл своё пари.
Она сбежала. Да, но щёголь остался! Он наверняка её ищет. Как говорит Марта, с криминалом не шутят: «Пацан сказал, пацан сделал». Если эти бандиты так рассуждают, значит, так и есть.
Недавние воспоминания не отпускали. Даже под уютным покрывалом, она всем телом опять почувствовала свою беззащитность. Кадр за кадром воссоздавались все детали и горькое ощущение той ночи. Она в незнакомом районе города, под дождём, стоит, ждёт такси. Тяжёлые капли и свистящий до перепонок ветер, размытым светом незнакомых окон, как с вышек сторожевых прожекторов, рассекает и расхлёстывает всё её тело на куски. А весь мир в зашторенном кольце, смотрит на неё и на её поражение в любви.
«Дин-дон»! – звон весёлого колокольчика оповестил, что пришло сообщение. Мила быстро, как будто, спасаясь от урагана тяжёлых мыслей, выпорхнула на балкон, где на столе оставила свой мобильный. Она открыла крышку и прочитала: «Радость!»
Своё сообщение Марта сопроводила улыбающимся смайликом.
Каждое событие жизни и каждое психологическое переживание несёт нам добро и зло одновременно – это жизнь. А когда человек живёт лишь одним прошлым, у него нет будущего. Психологи и философы говорят, что на прошлое надо смотреть с благодарностью, на будущее – с надеждой, а жить нужно настоящим. Ей вспомнились последние наставления и рекомендации Марты перед дорогой.
«День проходит, я не записала свои радости», – спохватилась Мила. По складу своего характера она была человеком ведомым и исполнительным. Быстро накинув халат, побежала принять прохладный душ, чтобы с чистым телом и совестью прописать свою радость прожитого дня.
Маленький стол стоял у окна с видом на аллею высоких деревьев с интересным названием «Японская Сафора».
Через несколько минут, на первой станице ровным женским почерком появилось несколько строк:
«Солнечный приветливый юг, пьянящий аромат морского воздуха, перемешанный с запахом беспечности отдыхающих, запахом сладкой ваты, кукурузы, и лёгкий дымком от шашлыка на мангале, тёплое море, яркий платок на шее незнакомца…»
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?