Читать книгу "Святой равноапостольный Николай Японский"

Духовная миссия

Время, получившее название «эпоха Мэйдзи», было необычно и непривычно для Японии. Незадолго до этого на трон вступил новый император – юный Муцухи-то (Мэйдзи), и покачнулась казавшаяся незыблемой власть сёгуна – правителя Японии. Существующим положением в стране были недовольны все – от знати до простолюдинов. Павшая десятилетие назад самоизоляция Японии дала права иностранцам, но оставила японцев под гнетом старых традиций. В результате часть аристократии начала добиваться упразднения сёгуната и возвращение всей полноты власти императору, который мог бы провозгласить начало реформ. Это движение пользовалось большой поддержкой населения. И все же страна оказалась расколота на два лагеря, что привело к гражданской войне, получившей название «войны Босин». В результате этой войны сёгун отрекся от власти, молодой император провозгласил эпоху Мэйдзи – «просвещенного правления», и при поддержке знати и народа начал всесторонние реформы.

Перемены не могли не отразиться на судьбе отца Николая и его духовных чад – новообращенных японцев. Отныне они могли не скрывать свою веру, равно как и отец Николай получил возможность для открытой проповеди. Так что очень скоро число его слушателей увеличилось – его духовные чада приводили к нему своих знакомых – молодых самураев, которые были обескуражены крушением привычного строя и искали, где обрести смысл жизни. Постепенно к их кружку присоединялись новые слушатели. И вот несколько времени спустя японцы – Савабе и Сакаи – стали сами проводить катехизаторские беседы, отдавая все свое время проповеди христианства. Не прошло и года как отец Николай крестил еще нескольких японцев. Из Хакодата проповедь распространилась в Сендай, где временно обосновался Савабе. Однако два самых активных катехизатора, Савабе и Сакаи, остались практически без средств к существованию и отец Николай считал своим долгом поддержать их, но его собственных средств на помощь катехизаторам было недостаточно.

Тогда он решил отправиться в Россию, дабы хлопотать там об открытии Русской Духовной Миссии. Вот как писал об этом сам святой: «Все более и более увеличивалось число принимающих святое крещение и стала предвидеться возможность систематического распространения христианской веры в Японии. С этою именно целью, для получения на это официальных полномочий, я отправился на время в Россию и, получив там на это разрешение и благословение у Святейшего Синода, опять возвратился в Японию». [28]

Действительно, в конце 1869 года отец Николай, испросив отпуск, отправляется в Россию дабы ходатайствовать перед Святейшим Синодом о разрешении открыть в Японии Русскую Духовную Миссию. До Санкт-Петербурга он добрался лишь весной следующего года. Святейший Синод, уже подготовленный письмами отец Николая к своим наставникам – владыкам Иннокентию и Исидору, отнесся к прошению благосклонно. О нем сразу же было доложено императору.

6 апреля 1870 года Александр II высочайше утвердил определение Святейшего Синода об учреждении в Японии Русской Духовной Миссии в составе начальника миссии, трех иеромонахов-миссионеров и причетника. Половину намечаемых расходов брало на себя казначейство, другая половина была отнесена за счет типографского капитала духовного ведомства. Всего духовной миссии ассигновалось 6000 рублей в год и 10000 рублей единовременно. Миссионерские центры располагались в Токио, Киото, Нагасаки и Хакодате. Начальником миссии был назначен иеромонах Николай с возведением в сан архимандрита. Миссия подчинялась ведению Камчатского епископа. Обязанности миссионеров были изложены в «Инструкции для миссии», представленной иеромонахом Николаем и утвержденной Синодом.

Начало Японской Церкви

Архимандрит Николай вернулся в Японию в марте 1871 года. Его встретила небольшая христианская община и несколько человек, подготовленных к крещению в его отсутствие. Вот как рассказывал об этом впоследствии сам святой Николай: «Когда я снова прибыл в Хакодат, то нашел, что ревностный Савабе уже образовал у себя маленькую церковь: у него собралось из Сендая несколько молодых хорошо образованных «сизоку» (дворян); то были: ныне еще здравствующие о. Матфей Качета, о. Петр Сасачава, уже скончавшийся о. Яков Такая, о. Иоанн Оно, только что отшедший в другой мир Павел Цуда и некоторые другие; всех я нашел уже довольно наученными в вере и в душе христианами. Кто же им указал путь из Сендая в Хакодатэ и кто обратил их в христианство, если не Сам Господь таинственным действием Своей благодати?» [19]

Начальный этап жизни Японской Церкви напоминал собой жизнь первой апостольской общины, даже недоразумения, возникавшие между христианами, были полны веры и любви, в качестве примера можно привести рассказ самого отца Николая: «По моем приезде скоро меня навестил г-н Савабе и, между прочим, сообщил мне о странном, во время моего отсутствия из Японии, поведении г-на Сакая, который проводил все время в заботах о возможно большей выручке денег из своих занятий, тогда как остальные христиане старались, напротив, всем делиться со своими братьями. Услышав об этом, я хотел было обличить г-на Сакая, но с приходом последнего дело тотчас объяснилось. Явившись ко мне, г-н Сакай представил собранные им сто иен (около двухсот рублей), которые пожелал употребить на дела Церкви. Так разъяснилось недоумение г-на Савабе относительно странного, по-видимому, поведения г-на Сакаи.

Другой, подобный по своей видимой странности, случай произошел с г-ном Томи Петром. В одно время все заметили его внезапное исчезновение куда-то. Никто не знал, куда он скрылся… Но вот, спустя 11 дней после этого, однажды вечером, около одиннадцати часов, г-н Петр Томи является ко мне в сопровождении г-на Сакая. Вижу – худ до невероятности, кости сильно выдались на совершенно изменившемся в своем цвете лице; просто жалко было смотреть на него. На мои вопросы, где он был и почему так сильно исхудал, он ответил, что все это время он проводил в воздержании от сна и пищи и в молитве о скорейшем просвещении братьев-язычников тем светом истины, которого он сам недавно сподобился. Услышав обо всем этом, я был очень изумлен столь трогательным проявлением горячей верности по вере. Но все-таки я должен был заметить ему, что такое дело впредь нужно совершать согласно с установлениями Церкви, ибо иначе можно принести сильный вред своему здоровью». [1, с. 29]

Вскоре, в 1872 году отец Николай обрел деятельного помощника – в Хакодат прибыл иеромонах Анатолий (Тихай), кандидат Киевской Духовной Академии. Архимандрит Николай отзывался о нем так: «Лучших помощников я не желал бы!» Благодаря приезду отца Анатолия, архимандрит Николай смог расширить ареал своей проповеди. Он перебирается в Токио, оставив и консульскую церковь, и христианскую общину на отца Анатолия.

В Токио отец Николай поселился в районе Цукидзи. По сравнению с жизнью в консульстве, он оказался в довольно скудных условиях. В Токио отец Николай арендовал небольшую комнату на чердаке. Здесь же и проходили катехизаторские беседы – недостатка в слушателях не было. Напротив, из-за большого количества слушателей беседы приходилось проводить в две смены – утром и вечером.

Помимо непосредственно миссионерской проповеди, отцу Николаю, как начальнику Духовной Миссии, необходимо было позаботиться о многом. В частности, первоочередным делом было строительство православного храма в Токио. Об этом отец Николай неоднократно писал в Россию, и ему удалось заинтересовать этим делом адмирала Евфимия Васильевича Путятина, неоднократно бывавшего в Японии – он взял на себя сбор средств на строительство храма.

Между тем, из Хакодата пришли тревожные вести – там вновь были арестованы ревностные катехизаторы – Павел Савабе и Иоанн Сакаи. В данном случае преследовались не именно православные, а все христиане. В Сендае и Хакодате было арестовано около 120 человек; кроме того по приказу местного губернатора были уволены все чиновники-христиане. Дабы выручить своих духовных чад, архимандрит Николай обратился к правительственным чиновникам, Ивакуре Томоми и Кидо Такаёси. Просьба отца Николая была принята благосклонно и катехизаторов отпустили.

Однако, в связи с этим остро встал вопрос о том, как быть с теми неофитами в Токио, которых отец Николай подготовил к крещению. В случае крещения и они и сам отец Николай также могли подвергнуться гонениям. Решившись, отец Николай все таки крестил тайно двенадцать человек, которых посчитал наиболее надежными и готовыми к принятию святого крещения. Известие о крещении вышло за рамки христианской общины – отец Николай узнал об этом от знакомого жреца. Оказалось, что когда пришел донос, влиятельные представители местного духовенства из уважения к русскому священнику решили не давать делу хода.

Вскоре, 10 февраля 1873 года, вышел императорский указ, отменяющий все антихристианские законы. Теперь японские христиане могли не бояться произвола местных властей, ссылавшихся на старинные законы. Этот указ был очень важен и для Русской Духовной Миссии, которая получила возможность действовать в Японии официально.

На пожертвования, собранные адмиралом Путятиным в России, отец Николай покупает у графа Тода участок земли на холме в Суругадае. Некоторое время спустя там было устроено двухэтажное здание Миссии с домовой церковью. Большую часть помещений заняли школы: катехизаторская школа, школа русского языка, женская школа. Впоследствии к ним добавилась и семинария. Все школы включали в себя не только учебные классы, но и общежития для учащихся. Уровень преподавания в миссийских школах был очень высок – благодаря помощи Святейшего Синода отец Николай приглашал в Миссию преподавателей из России. В учебные заведения при Русской Духовной Миссии принимали не только христиан, но и язычников. Некоторые из них впоследствии приняли христианство, другие же остались язычниками, но навсегда сохранили благодарность Русской Миссии и ее руководителю.

Владыка Николай с Павлом Накаи

После отмены антихристианских законов проповедь Православия в Японии была чрезвычайно успешной – не прошло и года, как число принявших крещение перевалило за тысячу. Отец Николай был счастлив служить «водворению Царствия Божия на земле». [1, с. 39] Но он не мог не задумываться и о внутреннем устроении Японской Церкви, каким оно будет. Несмотря на огромную любовь к Родине и к Русской Церкви, он не собирался слепо копировать русские церковные традиции синодального времени. Он решает обратиться к установлениям древней Церкви, стоявшей на соборных началах, когда миряне играли значительную роль в церковной жизни.

В 1874 году отец Николай созывает первый Поместный Собор Японской Церкви. Большинство присутствующих были миряне. Более того на соборы без права голоса допускались даже язычники. Однако, несмотря на такую открытость, отец Николай старался придерживаться иерархического начала. Поэтому он разделяет две части – большую, где могли присутствовать и высказываться все желающие, и малую, где собирались в основном священнослужители и представители приходов.

На первом же соборе были озвучены проблемы – в то время христианство распространилось уже по всей Японии, но храмы, где христиане могли бы приступить к Таинствам, имелись только в Хакодате – консульская церковь и в Токио – домовой храм Духовной Миссии. С большими трудами и лишениями христиане приобретали участки земли или небольшие строения, где можно было бы устроить храм, но в них некому было служить. Отец Николай неоднократно писал в Россию, прося прислать миссионеров, но приезжавшие из России священники по большей части были не готовы к миссионерскому служению – прожив год или два в Японии они, по разным причинам, возвращались в Россию.

Такое положение вещей очень огорчало отца Николая. Поэтому на следующем соборе он предлагает катехизаторам-японцам выдвинуть из своей среды кандидатов на рукоположение в священный сан. Все они были шокированы предложением своего духовного наставника, ибо считали себя новообращенными, не готовыми к священническому служению. Однако, отец Николай настаивал. Тогда были выдвинуты три кандидата: один решительно отказался, оставшиеся два дали свое согласие – это были первые японские православные – Павел Савабе и Иоанн Сакаи. Отец Николай благословил их выбор. Но сразу же встал вопрос о совершении хиротонии, поскольку в Японии не было православного епископа.

Отец Николай писал об этом Камчатскому архиерею, которому была подчинена Русская Духовная Миссия в Японии. Для совершения первой на японской земле православной хиротонии в Токио прибыл начальник Камчатской Миссии епископ Павел. Он рукоположил Павла Савабе во священника, а Иоанна Сакаи во диакона.

Епископская хиротония

Благодаря проповеди отца Николая и его учеников, число новообращенных постоянно росло. За десять лет с начала проповеди их число достигло нескольких тысяч. Молодая Японская Церковь нуждалась во многом: в книгах на доступном и понятном языке, в храмах, в утвари для богослужений, но главной нуждой был недостаток священнослужителей. Причем кандидаты на посвящение богословски образованные и утвержденные в вере были, но для рукоположения им приходилось ехать в Россию, что тяжким бременем ложилось на Миссию.

Поэтому в 1878 году отец Николай писал в Синод, что Японской Церкви нужен свой епископ. Святейший Синод с должным вниманием отнесся к его прошению – кандидатура будущего Предстоятеля Японской Церкви тщательно обсуждалась. В частности предлагалась кандидатура святителя Феофана Затворника, у которого уже был опыт служения за границей – он несколько лет возглавлял Русскую Миссию в Иерусалиме. Но святитель Феофан отказался покинуть свой затвор ради служения в Японии. Назывались кандидатуры и других архиереев, но все они или по состоянию здоровья, или по другим обстоятельствам не могли отправиться в Японию. Тогда было решено предложить возглавить Японскую Церковь самому архимандриту Николаю.

Он, будучи человеком великой веры и великого смирения, никогда не стремился к епископскому сану. Однако, когда из Синода была прислана телеграмма с предложением принять на себя епископское служение, он с верой и смирением, принимая волю Божию ответил:

«Если из России не может быть назначен епископ, я согласен». [1, с. 39]

После почти восьми лет отсутствия святой вновь увидел Россию. Его путешествие было и радостным и грустным одновременно. Он радовался, что снова увидел Родину, смог пообщаться с родными и друзьями, но духовный настрой общества вызвал огорчение. Отец Николай помнил, как сам он был студентом, какой духовный настрой, желание послужить Богу были у его соучеников. Студенты нового поколения были более практичны, они интересовались жалованием, содержанием, карьерными перспективами. Ехать в далекую страну без какой-либо перспективы все отказывались.

Общение с людьми, не принадлежащими к духовному сословию, также вызвали и радость и огорчение. Радость от готовности пожертвовать на проповедь христианства в языческой стране, огорчение – от всеобщего падения нравов. Отец Николай приходил в ужасное расстройство, видя, как люди добрые и щедрые внешне, совсем отступили от Церкви, от Божиих заповедей, от церковных постановлений. Он удивлялся массовому равнодушию к вере и вольнодумству, тому, что общество, пока еще только словесно, готово ниспровергнуть и Церковь и царство. Он предчувствовал многие беды для России и горячо молился о своей заблудшей Родине. Так что почти за два года пребывания в России отец Николай испытал не только радость, но и множество огорчений.

30 марта 1880 года, в воскресенье четвертой недели Великого Поста, в Троицком соборе Александро-Невской Лавры отец Николай был рукоположен во епископа, с наречением титула «Ревельского и Японского». Хиротонию совершил митрополит Новгородский и Санкт-Петербургский Исидор. При вручении жезла митрополит Исидор сказал новому епископу: «До конца жизни тебе служить взятому на себя делу, и не допусти, чтобы другой обладал твоим венцом». [34]

Епископ Николай провел в России еще некоторое время, занимаясь сбором пожертвований на миссию, – он планировал построить в Токио большой кафедральный собор. А в конце 1880 года первый Предстоятель Японской Церкви вернулся в Японию.

Устроение Церкви

Японская паства радостно приветствовала возвращение своего Предстоятеля. Отныне кандидатам в священнослужители не было нужды выезжать в Россию для рукоположения. Однако, по инициативе владыки Николая, лучшие выпускники семинарии и катехизаторской школы получили возможность ездить в Россию для получения дальнейшего богословского образования – их ждали в Духовных Академиях России. Благодаря этому, уже через несколько лет Японская Церковь практически перестала нуждаться в педагогах из России.

Другой не менее важно проблемой было упорядочение богослужения. Еще со времен служения в Хакодате святой Николай начал переводы богослужебных текстов. Ко времени епископской хиротонии святого тексты, составляющие основу богослужения, были переведены. Однако, все богатство православных богослужебных текстов было еще недоступно японским верующим. Так что, вернувшись в Японию, владыка Николай продолжил переводы богослужебных текстов. Кроме того он привез из России регента Дмитрия Львовского, который вместе с Яковом Тихаем, братом архимандрита Анатолия, переложил и аранжировал церковные песнопения для исполнения по-японски. Они заложили основу, на которой впоследствии была устроена духовно-музыкальная школа Духовной Миссии и миссийский хор.

Участники Всеяпонского Православного Собора 1882 г. В центре сидит св. равноап. Николай Японский

Святитель Николай сознавал важность печатного слова в современном ему мире; поэтому вскоре по возвращении из России он инициирует выпуск собственного журнала Миссии, который получает название «Сэйкё Симпо» – то есть «Православный Вестник». Журнал выходил два раза в месяц. В нем публиковались статьи миссионерского характера, подробно разъясняющие православное вероучение и мировоззрение, а также обзоры жизни Японской Церкви и всего христианского мира. Несколько лет спустя, в 1883 году, начали выходить журналы «Синкай» – «Духовное море» и «Урансики» – «Изнанка парчи», выпускаемый женской школой при Миссии. Вообще все издания, как периодические, так и иная литература, публикуемая Духовной Миссией, были предметом особой заботы владыки Николая. Он внимательно следил за тем, чтобы все издания, выходившие под эгидой Духовной Миссии, были на должном уровне, как по содержанию, так и по форме.

Несмотря на то, что Японская Церковь была небогата, и зачастую верующим приходилось довольствоваться небольшими, переделанными из обычных домов, храмами, владыка Николай еще до своей епископской хиротонии задумал строительство грандиозного собора в Токио. Будучи в России, ему удалось собрать значительную сумму на строительство и заказать проект будущего храма. Однако, приступить к строительству храма удалось только в 1884 году. Храм строился семь лет. За это время каких только слухов ни ходило о строительстве в Русской Духовной Миссии! Некоторые говорили, что это сооружение строится для шпионажа за императором, другие предполагали даже, что это крепость, на которой будут установлены пушки для обстрела императорского дворца. Большинство ограничивалось лишь слухами, но отдельные горячие головы предлагали различные меры, дабы оградить императора от нападения Духовной Миссии. Подобные разговоры очень огорчали владыку Николая, принявшего Японию, как свою вторую родину и искренно полюбившего японский народ.

Cоборный храм Воскресения Христова «Николай-до» в Токио. Современная фотография

Но лишь в 1891 году, когда храм Воскресения Христова, наконец, был достроен, все скептики смогли убедиться, что это здание никак не навредило Японии, а напротив – украсило японскую столицу. На освящение Воскресенского храма в Японию прибыл наследник русского престола – цесаревич Николай – будущий святой страстотерпец. Но, к сожалению, он не смог принять участие в торжествах. В городе Оцу на него было совершено покушение – один из самураев-фанатиков пытался убить «варвара», но был обезврежен местными служителями правопорядка. Цесаревич Николай отделался легким ранением, но подобное происшествие грозило серьезными дипломатическими проблемами. Владыка Николай приложил все усилия, дабы погасить возможный конфликт – в значительной мере благодаря его влиянию дипломатические проблемы были улажены. Но цесаревич все-таки вернулся в Россию раньше задуманного срока, так что освящение собора прошло без него.

Торжественное освящение храма состоялось 24 февраля 1891 года. Отпраздновать это событие съехались представители большинства православных приходов. Впоследствии, еще во время земной жизни святителя, этот храм в народе прозвали «Николай-до» – то есть «храм Николая».

Болея душой о Миссии, владыка Николай неоднократно писал в Святейший Синод, прося прислать в Японию монахов-миссионеров. Но просьбы его по большей части оставались без внимания. Несколько человек приезжали в Японию, вдохновленные подвигом святого, но по прошествии времени все они возвратились в Россию, не понеся тягот миссионерского служения.

Особой скорбью в этом плане стала для владыки Николая смерть ближайшего сотрудника – архимандрита Анатолия (Тихая). Более двадцати лет прослужил этот миссионер в Японии, погубив свое здоровье. В конце концов, по просьбе всей Японской Церкви он отправился в Россию на лечение. Назад он уже не вернулся, скончавшись в 1893 году в Санкт-Петербурге.

Но даже потеря близкого друга и соратника не повергла владыку Николая в отчаяние. Он по-прежнему, возложив все упование на Бога, продолжал созидать Японскую Церковь.