Текст книги "Дом Ворона"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dom-vorona-222736.jpg)
Автор книги: Анна Мирович
Жанр: Любовное фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– Сьоррен Клер Ретерфорд, его фактическая жена, мать его детей, – невозмутимо ответил полковник. – Малоун свел их, когда хотел проверить, способен ли его сын сделать наследников.
Лия сжала челюсти, понимая, что сейчас разрыдается, как ребенок. Почему ей не сказали об этом? Почему она ничего не знала? Она чувствовала себя куклой, которую выбросили, наигравшись, – и бывшая любимица лежит в пыли и ветер треплет грязные кружева по подолу платья…
– Пусть бы и женился тогда на этой сьоррен Клер, – пробормотала Лия, теребя поясок.
Итан усмехнулся.
– Наследник дарангварской короны – и на женщине более низкого происхождения? Нет, это совершенно невозможно. Но они любят друг друга, сын и дочь его высочества официально признаны, хотя до короны дело не дойдет, конечно.
«Знал ли отец?» – подумала Лия. Наверняка знал. И все равно отправил Лию в Дарангвар – от друзей, от дома, от привычной жизни. Лия все-таки не сдержала слез, Итан сочувственно покивал головой и протянул ей белоснежный носовой платок.
– Отец… – прошептала Лия. – Как он согласился на этот брак?
Итан улыбнулся.
– Рудники разрыв-камня, которые ему отдал Малоун, – ответил он. – Вы не представляете, какие это деньги и какая это власть… Там дальше будут старые драконьи гнезда, кажется?
Лия шмыгнула носом, посмотрела туда, куда показывал полковник. Слева холмы обрывались в море, будто обрезанные ножом, белые скалы были изъедены червоточинами давних драконьих ходов. Драконов там давно не было, они переселились к югу.
– Представляете, если дракона накормить разрыв-камнем? – усмехнулся полковник. – Это же новое оружие и невероятно могущественное. Гром и пламя с неба, любой враг отступит.
– То есть отец обменял меня на оружие? – спросила Лия. Еще утром она не поверила бы, что будет ехать в свадебном поезде к прекрасному принцу и мечтать умереть.
– В определенном смысле это так, – ответил Итан, и Лия почему-то обрадовалась, что он говорит с ней честно. – Я не знаю, отчего его величество Стиос не стал говорить с вами сам и поручил эту честь мне. Возможно, боялся.
– Чего? Что я что-нибудь с собой сделаю от отчаяния?
– Я не знаю, – повторил Итан. – Но вот что скажу вам, ваше высочество. Вы обязательно станете королевой Дарангвара, и очень скоро. Потому что в Дарангваре будет новый король.
Из-за холмов показалась всадница в темно-синем. Она сидела в седле по-мужски, волосы были убраны под шляпку, и даже издалека было видно, как богато ее плащ отделан серебром. Отчего-то Лие сделалось холодно, и она подумала, хоть бы эта девушка проехала мимо. Хоть бы это была просто барышня на прогулке.
Девушка приблизилась, и всадники королевской охраны, которые ехали впереди, вдруг вскинули сабли, приветствуя ее так, словно она принадлежала к владыческой семье.
– Бисалли! – услышала Лия. – Бисалли с нами! Слава Двоим!
Девушка небрежно махнула им рукой, подъехала к экипажу принцессы, и Лия узнала в ней храмового юродивого, принца Авриля.
Однажды она столкнулась с ним носом к носу, когда по традиции выходила на новый год раздавать милостыню. Авриль тогда улыбнулся, дотронулся до лба оцепеневшей от страха Лии и негромко благословил ее.
Тот год выдался хорошим. Лия ни разу не болела, и все складывалось так, как она хотела. И принц Эдвард прислал сватов как раз в конце года…
– Я рад, что вы с нами, – искренне и тепло произнес Итан.
Авриль презрительно скривил губы.
– Я держу свое слово, в этом моя беда, – ответил он. – У вас достаточно оружия, полковник?
Итан удивленно посмотрел на него и кивнул:
– Да, достаточно, чтобы отразить любое нападение. А что?
Авриль усмехнулся, и Лия подумала, что он глубоко, непереносимо несчастен.
– Впереди дракон, – ответил он. – И довольно крупный.
Глава 2
Вепрь
Памфлет Робина Хонни появился в Каттерике словно бы ниоткуда. Только что его не было – и вот на каждой двери, на каждом столбе уже желтеют листки, свежие, пахнущие краской, только что из типографии.
– Север разоряют в интересах Дарангвара, – медленно водя пальцем по строчкам, читала женщина в клетчатом платье ткачихи. Девушки, обступившие ее, слушали, удивленно приоткрыв рты. Полицейский стоял чуть поодаль и старательно делал вид, что ничего не происходит. Ну читают бабы какую-то бумажонку, и что? Читать законом не запрещено.
Робина Хонни, возмутителя государственного спокойствия, бунтаря и смутьяна, искали по всей стране. Он не давался в руки и лишь разбрасывал все новые и новые памфлеты по всему Северу.
Робин Хонни говорил – и его слушали.
Робин Хонни звал – и на его зов откликались.
Робин Хонни, вездесущий и невидимый, был настоящим хозяином неласковой северной земли.
– Каждый день северянин спускается под землю и добывает уголь, который потом уходит в карманы Малоуна. – Под ногти тяжелых рук мужчины вбилась черная невымываемая кайма, листок памфлета в его пальцах казался крошечным. Завсегдатаи маленького паба, кажется, перестали дышать. – И что он получает взамен? Может быть, здоровье и счастье своей жены и детей? Может быть, сытый желудок? Нет!
– Вчера я видел страшное зрелище: в шахтерской семье умер ребенок. – Юные сьоррен в светлых платьях, сидевшие рядом с немолодым джентльменом на скамье в парке, вздохнули, поднеся платки к глазам. – Он умер от голода, и это в наше просвещенное время! Кто же отобрал эту жизнь? Алчный Дарангвар вместе с углем и нашей свободой! Есть у меня совет для его величества: если не можешь прокормить детей Севера, обрекая их на нищету и голод, то лучше продай их на мясо, а из кожи сделай перчатки! Это еще один товар, за который ты можешь получить деньги.
Декан Свенссон перевернул страницу святого Писания и прочел последние строки с желтого листка памфлета:
– Всякая власть без согласия и одобрения народа – это рабство. И по законам Двоих, по законам природы и человеческой сути, мы можем и должны забрать себе свою свободу.
Равена, сидевшая на скамье в первом ряду, смотрела на него с любовью и отчаянием. Свенссон знал, что в эту минуту экземпляры памфлета летят по всему Северу и голос Робина Хонни говорит со всеми – шахтерами и прачками, поварихами и полицейскими, джентльменами и сьоррен – и они слушают его.
Свенссон подумал, что ему не страшно. Страх был вначале, когда он написал первый памфлет и боялся, что за ним придут люди Малоуна. А теперь Свенссон знал, что им движет исконное желание защитить своего ребенка, а все северяне были его детьми.
– Как… это… мило, – прозвучал чей-то голос. Все обернулись – по проходу шел мужчина в темной дорожной одежде. Его взгляд был колючим и цепким; когда он смотрел на кого-то из прихожан, те невольно спешили опустить голову как можно ниже.
Равена приподнялась было и снова села. Сейчас она была похожа на маленькую испуганную птичку, к которой двигался кот. Люди из личного отряда Ньюта Гранвилла вошли в собор, внеся знамена с вепрем, символом Третьего дома, и Свенссон подумал, что с Гранвилла сталось бы въехать в храм божий верхом на коне.
– Я увидел эту бумажонку, когда подъезжал к Каттерику, – с улыбкой произнес Гранвилл и показал собравшимся скомканный памфлет Робина Хонни. – И надо же! Это читают в главном соборе!
Свенссон привык здраво оценивать свои силы и способности и сейчас сказал себе, что может и не выстоять. Ньют Гранвилл выглядел как джентльмен, но все знали, что это впечатление обманчиво – за внешностью благородного человека скрывался больной ублюдок и моральный урод. Свенссон подумал, что уже вечером его могут повесить – Гранвилл постарается. Равена посмотрела на Свенссона, и в ее взгляде была мольба: не отдавай меня ему! Спаси меня!
«Двое, помогите нам», – подумал Свенссон, перевернул несколько страниц, закрывая памфлет, и с достоинством ответил:
– В главном соборе читают святое Писание, книгу апостола Саула. Присядьте, сьор Гранвилл, послушайте. Возможно, святой Саул достучится до вашего сердца.
В нем вдруг пробудился дух противоречия и стремления к победе над злом. Сейчас за кафедрой стоял Робин Хонни, а не Свен Свенссон. Он смотрел на человека, за спиной которого лежала дорога, политая кровью врагов короны, и знал, что победит.
– Сердце? – усмехнулся Гранвилл, и от этой усмешки у Свенссона похолодела спина. – Мое сердце будет отдано моей дражайшей супруге, так, кажется, принято говорить. А святой Саул… – Гранвилл указал на одну из деревянных статуй. – Это он, если не ошибаюсь, в львиной шкуре на плечах?
Святого Саула называли Львом Пустыни – когда его бросили на арену голодному льву, он укротил хищника словом божьим. Свенссон кивнул; Гранвилл быстрым шагом прошел к статуе и молниеносным движением пригвоздил смятый памфлет к ее лбу. Все это время в его руке был маленький нож.
Прихожане ахнули. Храм наполнился возмущенными возгласами, но Гранвилл улыбнулся, и стало тихо. Его лицо было искажено такой гримасой, что Свенссону было больно смотреть. Равена издала едва слышный вздох, и ее пальцы побелели, стискивая спинку скамьи.
– Пусть святой Саул и все благоразумные и верные королю горожане, – отчетливо проговорил Гранвилл, – выдадут мне этого Робина Хонни, или кто там скрывается за этим именем. Государь отправил меня сюда, чтобы я нашел этого бунтаря и подстрекателя и заставил образумиться тех его поклонников, которые останавливают работу шахт и выдвигают странные требования. Если я найду его сам, то уверяю, городу это не понравится. Городу будет больно.
В груди Свенссона вдруг шевельнулось то самое чувство, которое много лет назад взяло его за руку и привело в семинарию. Ощущение прикосновения ласковых родительских рук к голове было пронзительным и реальным. «Не я иду, Двое ведут меня», – подумал он.
Ньют Гранвилл приехал сюда усмирять Север и убивать северян. Свенссон знал, что будет дальше, и не хотел видеть горожан и их детей распятыми на столбах вдоль большого тракта. Равена закусила костяшку указательного пальца, чтобы не закричать, – детская привычка, за которую Свенссон когда-то корил ее.
«Все будет хорошо, маленькая, – подумал он, словно Равена могла услышать его мысли. – Пока он будет заниматься мной, тебе помогут сбежать на юг».
– Двое поругаемы не бывают, – с достоинством произнес Свенссон и добавил, словно делал шаг в пропасть: – Что ж, сьор Гранвилл, вот он я, Робин Хонни.
Гранвилл посмотрел на декана так, будто тот снял штаны – он ожидал чего угодно, только не этого. Он был действительно удивлен. Люди из его охраны сделали несколько шагов в проход между скамьями. Равена вздрогнула, всем телом подаваясь вперед, к кафедре, желая уже не прятаться от беды, а закрыть Свенссона собой.
– Я и подумать не мог… – начал было Гранвилл, но в это время во втором ряду воздвиглась громадина – местный мясник Джемми Бринн выпрямился и пророкотал:
– Я Робин Хонни!
– Сядь… – прошептал Свенссон.
У Джемми была жена и пятеро детей, он не мог совать голову в петлю. Его сосед, пивовар Эндрю, с которым Джемми ругался каждый день чуть ли не до драки, встал и, скрестив руки на груди, негромко признался:
– Я Робин Хонни, сьор. Вы же меня ищете?
Гранвилл побледнел. Поднялись близнецы Аркрайт, которые работали в почтовом отделении, и в один голос выпалили:
– Я Робин Хонни!
И вскоре все прихожане собора, мужчины и женщины, дворяне и простолюдины, стояли перед Ньютом Гранвиллом и кричали:
– Я Робин Хонни!
И Равена тоже поднялась со скамьи. Она смотрела на навязанного жениха с такой ненавистью, что у Свенссона заныл висок. Он и подумать не мог, что его Равена, девочка, которая таскала лягушек в карманах и лазала за яблоками через ограду, может так смотреть.
Гранвилл вздохнул – и вдруг рассмеялся.
– Мне говорили, что на Севере бунтуют, – произнес он, – но я не думал, что так сильно. Что ж, это даже интереснее! Я люблю сложную работу.
* * *
– И часто они тут собираются?
Хлеб, ломтик сыра, горсть крупы, бутылка молока. Стараясь не сосредотачиваться на страхе и ненависти, что дымились в ее душе, Равена передала очередной бумажный пакет молодой женщине, прижимавшей к груди ребенка, и сказала:
– Благослови тебя Двое.
Женщина казалась прозрачной от уже привычного недоедания. Подхватив пакет, она кивнула Равене и отошла от раздаточного стола. Хлеб, ломтик сыра, горсть крупы, бутылка молока. Не до сытости, но можно пережить еще один день и не протянуть ноги с голоду. Еще один пакет перешел в руки старухи.
– Благослови тебя Двое.
Равена чувствовала взгляд Гранвилла на своем затылке, словно обжигающую печать. Так хозяин рассматривает покупку. Его люди лениво развалились на скамьях в соборе, хорошо, что фляги не вытащили. Все они уже считали Север своей собственностью, и при мысли об этом Равену накрывала такая волна ярости, что темнело в глазах.
– Каждый день, – ответил декан. – Это бедняки Каттерика, я кормлю их из собственных средств. Присоединяйтесь к раздаче, сьор Гранвилл! Вы понравитесь людям.
Хлеб, ломтик сыра, горсть крупы, бутылка молока. Равена усмехнулась, и двое детей понимающе кивнули ей. Понравиться людям? Нет, Ньют Гранвилл приехал сюда не за этим. Волк не собирается нравиться овцам. При мысли о том, что это ее будущий муж, что с ним придется жить в одном доме и делить ложе, Равену начинало тошнить.
Где он остановится, интересно? Должно быть, у бургомистра, тот знатный лизоблюд и не упустит случая услужить посланнику короля и новому хозяину Севера.
– Значит, бедняки Каттерика… Многовато их тут. Работать они, конечно, не пробовали?
Равена стиснула челюсти, пытаясь сдержать рвущиеся с языка слова. Сейчас надо быть тихими и послушными. Еще один пакет перешел в руки одноногого парня, бывшего шахтера. Он подмигнул девушке и быстрым движением провел пальцем по ее ладони.
– Благослови тебя Двое, – негромко сказала Равена.
– Все они работают или работали, сьор Гранвилл. Не их беда, что им не платят на шахтах вовремя. Не их беда, что их выбрасывают, если они не могут махать кайлом и тянуть тележки. Посмотрите на того парня, бедолагу покалечило в шахте. Ему обещали пенсию, но слова остались лишь словами.
Гранвилл прошелся по собору, остановился возле высоких витражных окон. Святой Саул так и стоял с прибитым ко лбу памфлетом.
– Почему же вы назвали себя Робином Хонни? – осведомился он тем тоном, которым один благородный господин говорит с другим за карточным столом и рюмкой дахавской водки.
– Потому что я человек короля. Мне никто не причинит вреда, в отличие от моих прихожан.
– То есть это милосердие пастыря?
– Оно самое.
Джемс подтащил еще один ящик с упакованными обедами. У Равены впервые за весь день на душе потеплело. Девушка улыбнулась ему и только потом подумала, что это опасно.
– По всему Каттерику его люди, – произнес Джемс одними губами. Равена кивнула.
– Уилл сказал, – ответила она, вспомнив прикосновение к ладони. Джемс улыбнулся ей и вышел из собора на улицу. Равена смотрела ему вслед. Ей нравилось смотреть, как он идет – прямой, тонкий, словно ветка.
Равена не знала, любовь ли это, но ей хотелось смотреть и хотелось касаться.
– Замечательно, – услышала она голос Гранвилла. – Сьоррен Равена, подойдите сюда. Дайте-ка мне взглянуть на вас.
Равена передала пакет девочке в деревянных ботинках и залатанном платье. Выпрямилась. Хотелось надеяться, что ее злость и гнев сейчас не отражаются на лице, пусть кровь и прилила к щекам.
– Не заставляйте меня ждать, сьоррен Равена. – В голосе Гранвилла уже не было ни следа от вежливости столичного джентльмена. Так мог бы говорить зверь.
Равена обернулась. Свен убирал книги с кафедры, и взгляд, который он бросил в ее сторону, красноречиво советовал не спорить. Гранвилл сидел на скамье и смотрел на Равену с придирчивостью хозяйки, выбирающей кусок мяса. «Я и есть для него кусок мяса», – подумала Равена и неторопливо подошла к нему.
– Значит, Равена Тисон, – задумчиво проговорил Гранвилл. – Дочь Айка Тисона, короля Ворона. Его величество Малоун поженил нас.
Краем глаза Равена видела декана, Свен неотрывно смотрел на нее, словно пытался предостеречь от ошибки.
– Меня это не радует, сьор, – глухо ответила она. Если бы только можно было вцепиться в его физиономию!
– Вот как! – рассмеялся Гранвилл. Теперь его взгляд изменился, он словно снимал с Равены одежду слой за слоем, проникая даже не к обнаженной коже – внутрь ее тела. – Ваш наставник не научил вас вежливости?
– Мой наставник научил меня говорить правду, – сказала Равена. – И вот вам правда: я лучше утоплюсь, чем стану вашей женой.
«Равена, не говори так», – ей показалось, что она услышала мысли Свена. Гранвилл снова рассмеялся, и Равена представила, как эти белые зубы вгрызаются в мясо. «Не нужны ему ягнята, – говорили по всему Дарангвару, – он насыщается человеческой плотью».
Гнев стал отступать перед страхом.
– Вы уже стали ею неделю назад, – сообщил он и извлек из кармана сложенный вчетверо лист бумаги. Бумагу украшала королевская печать. – Его величество Малоун уже подписал свидетельство о браке.
Мраморный пол собора качнулся под ногами. Равене показалось, что сейчас она упадет. Двое всемогущих, они ведь думали, что у них еще есть время!
– Уже подписал? – растерянно спросил Свен. – То есть…
Он осекся. Гранвилл небрежно швырнул бумагу на скамью, молниеносным движением подхватил Равену и перебросил через плечо. Она заорала во всю глотку, ударила его по спине, забила ногами, но с тем же успехом можно было пинать скалу.
– Подождите! – воскликнул Свен, бросившись к ним, и люди Гранвилла тотчас обнажили сабли. – Вы не посмеете!
– Нет! Не трогайте меня! – закричала Равена. – Отец!
О декане Свене Свенссоне говорили, что он одинаково хорошо держит в руках и святое Писание и саблю – вот только сейчас сабли под рукой не оказалось. Свен подхватил длинную палку с крюком, которой обычно поправлял шторы, но против дюжины вооруженных здоровяков это было слабое оружие.
– И станут двое единой плотью! – смеясь, воскликнул Гранвилл. – И не разделит никто тех, которые соединились! Видите, я тоже знаком со святым Писанием!
И он широким решительным шагом двинулся в сторону жилых комнат при соборе. Равена продолжала кричать, только это она теперь и могла. Последнее, что она увидела перед тем, как Гранвилл свернул за угол, был Свен с дюжиной мужчин, обступивших его.
* * *
Дракон вылетел из-за холмов так, словно его преследовали. Глядя, как он то заваливается вправо, то выравнивает полет, Авриль подумал, что зверь испуган до смерти. Кажется, он даже не видел, куда летит, и не замечал свадебного поезда, лошадей и людей.
Охрана принцессы бросилась расчехлять ружья, и Авриль заметил среди них новую разработку – бронебойный «Угорь», способный пробить драконий панцирь.
– Стоять! – проревел он так, что лошади свадебного поезда присели. – Ружья вниз!
Все подчинились ему от неожиданности.
Ветер сорвал с головы Авриля кокетливую шляпку и понес ее куда-то вдаль. Авриль спрыгнул на землю, и его лошадь, которая дрожала от ужаса, вырвалась и поскакала по дороге. Что ж, хотелось надеяться, что в свадебном поезде найдется где сесть.
Вещи только жалко. Авриль взял с собой совсем немного, но…
Дракон несся, как лошадь Авриля, не разбирая дороги, подгоняемый плетью ужаса. Какое-то время Авриль не видел ничего, кроме распахнутой пасти с тремя рядами сверкающих зубов. Когда пасть надвинулась на него, заслонив небо и землю, он вскинул руки над головой и приказал:
– Остановись!
Он никогда не использовал ритуальную магию с драконами и не знал, поймет ли зверь его приказ. Кажется, ветер поднялся до облаков и обрушился на землю. На мгновение мир погрузился во тьму. Потом Авриль опомнился и услышал, как за его спиной кто-то всхлипывает и молится, умоляя Двоих о пощаде и милосердии. В это время его толкнули в плечо, и Авриль еле удержался на ногах.
Он открыл глаза и увидел прямо перед собой драконью морду. Дракон снова ткнулся лбом в его плечо и заскулил.
– А… – с искренним сочувствием промолвил Авриль. – Так это ты плачешь?
– У-ухм, – вздохнул дракон. Сейчас, стоя вплотную, Авриль купался в его чувствах – в страхе, огромном и неукротимом, в отчаянной надежде на помощь.
– Ну, тихо, тихо…
Авриль надеялся, что его голос звучит достаточно спокойно и дракон не почует, что все в нем сейчас дрожит от ужаса. Пересилив себя, Авриль поднял руку и осторожно провел по золотистым чешуйкам на морде. Изумрудно-зеленые глаза широко открылись от удивления и дракон вздохнул.
– Все хорошо, – произнес Авриль, продолжая гладить зверя. Магия, данная ему Черной матерью Глевой, окутывала дракона, успокаивая и приручая его. Скоро он будет послушен, как верный пес. – Все хорошо. Не плачь, не надо. Я с тобой, мы тебя не обидим.
Сзади кто-то ахнул. Дракон затрясся, вздохнул, словно с трудом сдерживал рыдания. Ему было страшно, и Авриль снова подумал, кто мог так напугать дикого дракона.
Он обернулся. Люди смотрели на него с тем восторгом, который граничит с обожанием божества. Остановить обезумевшего зверя, приручить его и спасти всех – что ж, это было похоже на подвиг. Принцесса Лия, милое дитя, едва не хлопала в ладоши от радости. Полковник Итан не сводил глаз с дракона, и Авриль заметил у него на коленях еще одного «Угря» с взведенным курком.
– Что могло его напугать, как думаете? – беспечно спросил Авриль, словно речь шла о карманной собачке, которая столкнулась с котом и напрудила на паркет с перепугу. Итан пожал плечами.
– Драконы ничего не боятся, – ответил он. – Может быть, шторм?
Авриль посмотрел на море, видневшееся поверх сложенного драконьего крыла. Небо было светлым, воды спокойными, но далеко-далеко у горизонта лежала полоса бурлящей тьмы и она медленно приближалась. Аврилю показалось, что кто-то смотрит на него из грозового мрака, смотрит так, словно оценивает в нем противника. Он чувствовал этот взгляд, как прикосновение липких пальцев к лицу.
– Буря движется с Проморья, – кивнул Авриль. – Нам нужно побыстрее найти укрытие.
– Нас ждут в Деленвиле, – сказал Итан. – Гейб Рори, бывший министр финансов. Знаете его?
Авриль усмехнулся. Конечно, он знал сьора Гейба, которому их тесное общение принесло деньги, положение в обществе и спокойный уход в отставку, а не на плаху. А сам Авриль узнал во время их встреч столько о тайных течениях мировой экономики, что при желании мог бы консультировать банкиров и финансистов.
– Разумеется, – кивнул он. – Что ж, нам лучше поторопиться.
Черная полоса на горизонте становилась все шире. Аврилю показалось, что он видит белую соринку парусника, которую заглатывал мрак. Дракон снова заскулил и подставил шею под руку Авриля. Он погладил зверя, почесал и спросил:
– Ну что, мой хороший, повезешь меня?
– У-ухм! – откликнулся дракон и лег так, чтобы Аврилю удобнее было забираться на его спину. Принцесса Лия восторженно ахнула, и Авриль подумал, что скоро она будет просить его покатать ее на драконьей спине.
Бедное невинное дитя! Какая интриганская шкуродерня ждет эту девочку в столице, только держись. Никакая магия не спасет от разъяренной сьоррен Клер, которая уже ненавидит будущую жену Эдварда.
– Едем! – произнес Авриль, забираясь на драконью спину. Он никогда не катался на драконе, тем более без упряжи, но понимал, что не стоит показывать свою неуверенность ни зверю, ни людям.
* * *
Покинув столицу, сьор Гейб поселился в тихом и спокойном поместье среди холмов. Подъезжая к гостеприимно распахнутым воротам, Лия не чувствовала ничего, кроме усталости.
Авриль был прав – надвигался шторм, он уже раскинул крылья в полнеба. Поднялся ветер; знамена с лебедем развернулись и наполнились торжественным гулом. Дракон, который за несколько минут привык к Аврилю так, словно тот воспитывал его, взяв из яйца, уже приземлился во дворе. Лия видела, что сьор Гейб, который вышел встречать гостей, как и полагается доброму хозяину, смотрит на него с опаской.
– Добро пожаловать! – воскликнул он, когда Итан помог Лии спуститься на плиты дорожки. – Как же я рад вас видеть, моя дорогая! Помните, наверное, наши яблочные пироги?
– Помню, – улыбнулась Лия. – Добрый вечер, сьор Гейб.
Когда-то пироги из здешних яблок были ее излюбленным лакомством. В те дни сьор Гейб казался ей добрым стариком, который относился к ней с искренним теплом. Потом Лие было приказано следить за фигурой и отказаться от мучного и сладкого, но ощущение чужой доброты и тепла так и осталось в ее памяти.
Кто знает, как обстоит дело сейчас… После разговора с Итаном Лия не знала, что делать и кому доверять. Гейб всегда относился к ней как к родной внучке, но…
– Проходите, проходите! – Гейб широким жестом указал на гостеприимно распахнутые двери, и Лия увидела в гостиной изящный силуэт Авриля с бокалом в руке. – Буря идет, будь она неладна. Хорошо, что вы успели добраться.
В просторной столовой уже накрыли ужин. Итан на правах сопровождающего джентльмена сел рядом с Лией, и слуга тотчас же поставил перед ними пергаментные гнезда: рисовая лапша, розовые креветки с ладонь размером, лемонграсс. Авриль расположился напротив, и Лия в очередной раз подумала, что он невероятно похож на девушку.
Но никакая девушка не сможет приручить дракона. Становясь у него на пути, он был воином, а не холеной красавицей, которая держит вилку, словно изысканное украшение.
– Ну, господа! – воскликнул Гейб, поднимая бокал белого вина. – Счастлив, искренне счастлив, что вы почтили посещением мой скромный дом! Будем здоровы!
Снаружи донесся раскат грома, пока еще тихий, словно буря только пробовала себя. Авриль сделал глоток из бокала и поинтересовался:
– Скажите, дорогой друг, а вы не замечали чего-либо подозрительного в старых драконьих гнездах?
Гейб пожал плечами. Креветки были на удивление вкусны, но Лии сейчас кусок в горло не лез.
– Ничего. Они пусты. А почему вы спрашиваете, моя дорогая?
– Дракон, на котором я прилетела, принял на себя магический удар, – ответил Авриль, подцепив колечко креветки. Итан удивленно поднял левую бровь. – Я прикинула направление, он шел как раз со стороны старых гнезд. У несчастного животного задеты крылья и хребет, и я даже думать не хочу, что было бы, если бы он не оказался у нас на пути.
Лие вдруг сделалось страшно. Ноги сделались какими-то чужими.
Магический удар, направленный на свадебный поезд? Но зачем?
– Ни я, ни мои слуги не видели ничего подозрительного, моя дорогая, – покачал головой Гейб. В это время слуги внесли блюда с филе рыбы в кокосовом молоке. – Но эти норы на самом деле могут стать прибежищем негодяев. Я только не знаю, кому на Хвосте понадобилось нападать на вас. Ее высочество Лию обожают! – Гейб взял ломтик хлеба и пощелкал пальцами. – Да вот хоть взять тот случай с засухой… Кто на Хвосте захочет зла ее высочеству, когда она отдала народу личный источник минеральной воды!
К щекам прилил румянец, и Лие сделалось невероятно стыдно. Она не сделала ничего такого, за что ее следовало бы хвалить.
Да, отдала источник.
Ну и что?
Она вдруг поймала взгляд Авриля, цепкий и холодный, в нем не было ни следа женского кокетства. Человек, сидевший напротив, оценивал Лию, словно представлял, как она может пригодиться в его планах.
– Вы-то, я помню, свой источник не отдали, – улыбнулся Авриль и приподнял бокал: ваше здоровье, дорогой хозяин!
Гейб рассмеялся.
– Так во мне и нет того совершенства, которое есть у ее высочества! – воскликнул он. – И которое есть у вашей дорогой сестры. Она, как я слышал, отдает почти все свои деньги голодающим северянам.
На мгновение лицо Авриля изменилось, словно он заглянул в бездонный колодец ада и увидел мертвых драконов, которые липли к его стенам.
– Ее совершенство отдают Ньюту Гранвиллу, – произнес Авриль.
Лия неожиданно остро почувствовала себя лишней за этим столом. Бросила взгляд на Итана – полковник ел рыбу с таким видом, словно его ничего не интересовало, кроме еды.
– Сочувствую, моя дорогая, – с искренним сожалением ответил Гейб. – Но вы ведь готовы все изменить, не так ли? Оттого вы и отправились в путь?
Авриль быстрым движением дотронулся до прически. Лия вспомнила, что вся его магия заключается в волосах. Если их остричь, он будет обычным человеком, магия Черной матери Глевы постепенно покинет его. Кажется, Гейб решил, что сейчас Авриль проклянет его, и воскликнул, примирительным жестом выставив вперед руки:
– Дорогая моя, я прекрасно понимаю ваши чувства! И не только я, но и лучшие, достойнейшие люди страны. Полковник Блэкмур, я полагаю, кое-что вам рассказал?
Лие показалось, что она падает. Стул, на котором она сидела, будто бы исчез, и она полетела в пропасть.
Слезы подступили к глазам Лии. «Папочка, забери меня отсюда», – промелькнуло у нее в голове, и девушка подумала, что ее отец обо всем знал.
Она была маленькой и никому не нужной. Лишней. Вернее, нет – она была игрушкой в чужих руках и не понимала, что ею играют.
– Да, рассказал определенную часть, – непринужденно согласился Авриль. – Но я не знала, что вы среди тех, кто меня поддерживает, если можно так выразиться.
– Помилуйте! – развел руками Гейб. – Неужели вы думаете, что ваши старые друзья оставят вас без помощи и денег? Я слишком многим вам обязан, чтобы бросить на произвол судьбы.
Авриль тонко улыбнулся. Прикрыл глаза.
«Что со мной будет?» – с нарастающим ужасом подумала Лия. Пальцы нервно сжались на перламутровой ручке столового ножа.
– Что же вы хотите получить взамен? – поинтересовался Авриль. – Карманного короля?
«Короля, – повторила Лия. – Двое всемогущие, это невозможно!»
Она понимала, что на трон можно посадить кого угодно, если иметь достаточно денег и сил, например Авриля. Почему бы нет? В конце концов, он имел все права на корону Дарангвара.
Но что тогда будет с ней?
– Моя дорогая, мне всегда нравились ваши изысканные метафоры, – с прежними медовыми интонациями сообщил Гейб. – Я скажу проще: взамен все достойные люди Дарангвара и Хвоста хотят такого же достойного государя. Без войны с Проморьем и без забастовок на Севере. Нам ведь здесь тоже нужен уголек. Зимы бывают прохладными.
Авриль понимающе кивнул. Снаружи сгустилась тишина… и вдруг ударило, загрохотало, забило по стеклам сырыми твердыми пальцами. Лия невольно перевела взгляд на тьму за окнами. Плохо же тому, кто в такую погоду не имеет приюта.
– Со мной все понятно, – сказал Авриль, вертя в пальцах вилку с насаженной на нее креветкой – просто возмутительное нарушение этикета. – А что же это милое дитя?
Вилка указала на Лию, и это было как пощечина. В ушах зашумело, глаза сделались горячими и сухими.
Гейб улыбнулся, и Лия почувствовала, что вот-вот расплачется.
– Вы будете королем по праву, – с искренним уважением произнес он. – А у короля обязательно должна быть королева.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?