Текст книги "Дом Ворона"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dom-vorona-222736.jpg)
Автор книги: Анна Мирович
Жанр: Любовное фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
* * *
Попугай был крупным и таким ярким, что его южное великолепие резало глаз. Длинный алый хвост, ярко-зеленые крылья, изогнутый клюв – девушки были в полном восторге, хлопали в ладоши и пританцовывали. Попугай давался даже гладить. Эвельда Хинни, дочь столичного купца первой гильдии, зачарованно сказала:
– Бывает же такое диво…
Ей недавно исполнилось двадцать семь, но умом она была еще дитя и было ясно, что это навсегда. Иногда Клер казалось, что Малоун специально собрал во дворце таких несчастных и убогих, чтобы они отмаливали его грехи. Это, конечно, увеличивало количество его поклонников во всех слоях общества. Клер иногда заходила в ту часть дворца, где жили убогие, то ли потому, что душа просила добрых дел, то ли потому, что она хотела в очередной раз посмотреть на чужое горе и убедиться, насколько хороша и спокойна ее собственная жизнь.
Сегодня она встретилась здесь с государем и хотела удалиться, чтобы не мешать ему. Но Малоун сделал знак остаться, и Клер передала убогим подарки и гостинцы и заинтересовалась попугаем, очередным подарком короля.
– А он не клюется? – спросила Мина. Когда ее отец, бывший министр финансов, сгорел за несколько дней от болотной лихорадки, Мина впала в тревожную задумчивость, перестала есть и почти лишилась рассудка.
Малоун покровительственно улыбнулся.
– Если бы он клевался, мои милые, я бы его вам не принес, – ответил он и, бросив взгляд на Клер, предложил: – Сьоррен Клер, возьмете его? Не бойтесь, он вас не закогтит.
Клер подошла, протянула руку, и попугай осторожно переступил с жердочки на ее запястье. Когти у него были срезаны. Несмотря на свои размеры, попугай оказался легким, и Клер восторженно улыбнулась. Убогие заахали, захлопали в ладоши, а попугай хрипло крикнул:
– Кр-расотки!
– Ах! Он умеет говорить комплименты! – обрадовались девушки.
Попугай поклонился, кашлянул и развернул крылья, хвастаясь красотой перьев. Стараясь не напугать ни птицу, ни убогих, Клер передала попугая Мине и отошла в сторонку. Пусть наслаждаются подарком. Не так уж им радостно жить здесь взаперти. Да, в этой части дворца есть и оранжерея, и рояль, и все, что нужно для живописи и рукоделия, к девушкам приходят врачи и гости, но Клер прекрасно знала, что это не жизнь.
– Вы очень обрадовали их, ваше величество, – сказала Клер, когда визит кончился и они с Малоуном вышли на свежий воздух. Недавно прошел дождь, было свежо, поздние цветы жасмина рассыпали лепестки по траве, наполняя все тонким, робким ароматом.
– Мне их жаль, – пожал плечами Малоун. Они неторопливо шли по дорожке. Гвардейцы охраны, кажется, переставали дышать, когда государь приближался. Статуи античных героев провожали их слепыми белыми глазами. – Никому не помешают те, кто за него молится.
Молитвы больных и юродивых быстрее доходили до ушей Двоих, все об этом знали. Клер понимающе кивнула.
– Антони и Эвила тоже молятся за вас, ваше величество, – промолвила она. – Они очень вас любят.
Малоун кивнул. Его лицо, хмурое, тяжелое, прорезанное глубокими морщинами, на мгновение прояснилось.
– Скучаю по ним, – признался он. – Иногда хочется забрать их и увезти к морю. Когда-то я хорошо плавал, научил бы их. Покатал бы на лодке, научил бы собирать мидий и жарить на костре…
Клер позволила себе улыбнуться чуть шире, чем в таких случаях требовал этикет. Малоун был хорошим дедом, Антони и Эвила его обожали. Но Клер понимала, что скоро у него могут появиться другие внуки, а ее дети будут лишь бастардами его сына. Постепенно Малоун от них отдалится, на этом все и кончится. Клер будет передавать прошения через государеву канцелярию, если им что-то потребуется, и ждать ответа положенные тридцать дней.
Дорожка вывела их к лестнице. Они неспешно спустились мимо каменных львов к маленькому пруду, увидев их, утки торопливо выбрались на берег в надежде на угощение. На перилах моста сидел ворон, смотрел торжественно и строго, словно это он был настоящим королем здешних мест. Может, это была та самая птица, которую Клер вылечила вчера?
Малоун посмотрел на ворона с такой ненавистью, что Клер вздрогнула.
– Ты будешь фрейлиной ее высочества Лии, – произнес он. Ворон принялся чистить лапой клюв. – Понимаешь почему?
«Потому что вы хотите причинить мне боль», – подумала Клер и предположила:
– Потому что вы не желаете отдалять меня от Эдварда?
– Не только. Дети должны быть рядом с отцом, это верно. Но дело не только в них.
Малоун наклонился, поднял с дорожки камушек и прицельно бросил в ворона. Птица взлетела за мгновение до того, как камень ударил в перила, презрительно каркнула и была такова.
– Как же они меня раздражают, – вздохнул Малоун. – Будь моя воля, я бы отстреливал их всех… Ты будешь ее фрейлиной потому, что мне нужен рядом с принцессой человек, которому я могу доверять. Человек, который будет с ней тогда, когда Эдвард окажется где-нибудь в другом месте.
Улыбка Клер сделалась грустной.
– Не думаю, что она будет доверять мне, ваше величество. Я любовница ее будущего мужа, у нас есть сын и дочь. Вряд ли мы станем подругами. На ее месте я бы точно не захотела этой дружбы.
Должно быть, Малоун совсем не знал женщин, если считал, что принцесса Лия заведет нежные приятельские отношения с той, которая родила двух детей ее мужу. Клер может быть доброй, милой, понимающей и заботливой, но Лия никогда не закроет глаза на Антони и Эвилу. Хорошо, если не будет строить им козни и отстранять от отца.
Впрочем, Эдвард и сам отдалится от них, когда у него появятся дети в законном браке.
– И все-таки вы будете фрейлиной, – сказал Малоун, и Клер поняла, что это приказ. – Принцесса приедет с юга, а наши традиции несколько отличаются от тех, к которым она привыкла в доме своего отца. Вы поможете ей освоиться и сделаете все, чтобы она полюбила вас и считала близким человеком. Мы любим наших наставников.
– Но это ведь не все, – предположила Клер. Малоун слегка качнул головой. Ворон пролетел над деревьями, король проводил его тяжелым взглядом, и Клер показалось, что она увидела ружье у него в руке.
Ей почему-то подумалось, что она поступила правильно, когда помогла раненому ворону. Что однажды эта помощь вернется к ней и ее детям.
– Да, не все. Ты будешь пристально следить за принцессой. Следить и докладывать мне. – Утки поняли, что угощения им не дождаться, и снова направились в пруд. – Стафани сообщил, что Авриль Тисон едет сюда в свите ее высочества. Я, к сожалению, буду вынужден его принять, хотя, если бы ты только знала…
«Я понимаю, – подумала Клер. – Вам хочется взять ваше ружье для охоты на воронов и прострелить ему голову».
Она старалась не думать ни об Авриле Тисоне, ни о заклятии Тени. Она старательно запечатывала мысли, но они возвращались, и тогда по спине пробегал холод, а во рту появлялся железный привкус крови.
Клер лишь кивнула. Она сумела продержаться во дворце так долго не потому, что родила Эдварду двух детей. Она очень хорошо понимала, когда надо молчать, а когда говорить и что именно говорить.
– Да, ваше величество, – глухо сказала Клер. – Я сделаю все, что смогу.
– Вот и замечательно! – Малоун улыбнулся уголком рта. – Спроси, какова будет награда. Я ведь не собираюсь просто так тебя использовать.
Клер не знала.
– Какова же она? И что будет со мной и с детьми? – спросила она, окончательно растерявшись. – Ваше величество, я…
– Ты выйдешь замуж за моего сына, – произнес Малоун. – Я признаю тебя наследницей дома Харш именным указом. Ты будешь женой Эдварда и королевой Дарангвара. Не думаю, что ее высочество Лия останется с нами надолго.
Такого ответа Клер от него не ожидала.
Глава 3
Морской волк
Свенссону казалось, что он плывет.
Он лежал на дне маленькой лодки и слышал плеск воды, негромкое поскрипывание дерева, далекие голоса рыб. Пятна солнечного света метались перед закрытыми глазами.
– Мне надо идти, – прошептал Свенссон, не понимая, куда именно ему надо и зачем. В воздухе плыл запах соли, в голове Свенссона почему-то от него нарастала боль.
«Равена, – подумал он, захлебываясь от тоски и горя. – Равена, дитя мое, такой ли участи я хотел для тебя?»
– Лежите, декан! Лежите уже, ради Двоих!
Лодка исчезла. Свенссон вдруг обнаружил, что уже не лежит, а сидит на кровати, а толстая Эрика надавливает на его плечо, принуждая лечь. В незнакомой комнате царила тьма, едва разгоняемая светом крошечной свечки.
– Да ляжьте вы уже, господин декан! – чуть ли не со слезами приказала Эрика и дотронулась до левого виска, отгоняя нечистого. – Доктор сказал, вам лежать надо.
«Не «ляжьте», а «ложитесь», – машинально подумал Свенссон, невольно вспомнив учителя словесности в духовной семинарии, который не упускал случая поправить своих учеников, приехавших из провинции. Он опустился на тощую подушку, услышал чей-то стон и удивленно понял, что это застонал он.
– Что случилось? – прошептал Свенссон. В памяти царила такая же тьма, как и в комнате. Он помнил, как Гранвилл подхватил Равену, как его молодцы обступили Свенссона, играя саблями… и все.
Он жив. Удивительно.
Эрика всхлипнула.
– Cьор Гранвилл, он… надругался над Равеной. Вы одному из его парней пробили башку палкой. Ну и они вас… – Эрика снова всхлипнула и провела рукой по лицу. – Доктор сказал, у вас крепкий организм, а то бы умерли сразу.
А каким еще быть бывшему пирату, по милости короля Малоуна ставшему священником? Конечно, крепким. В голове заплескалась боль. Свенссон поднял руку к виску и наткнулся на повязку.
Все тело казалось чужим.
– Равена, – произнес Свенссон. В ушах звенел ее отчаянный зов, в очередной раз она называла его отцом, а он так и не смог ее спасти. – Где она, что с ней?
Ему хотелось выть.
– Бургомистр отдал сьору свой дом. Тот, большой, на площади Святого Михаила. Ее туда отнесли, она идти не могла. – Эрика снова зашмыгала носом. – Марта прислуживает там, сказала, что обойдется. Ну очень уж он жестокий, чисто зверь!
– Он и есть зверь, – откликнулся Свенссон. Надо придумать, как забрать Равену и отправить тайными путями на юг, но мысли причиняли такую боль, что все начинало плыть перед глазами, и в ушах Свенссона снова поднимался шум моря.
– Лежите, лежите, – повторила Эрика. – Доктор сказал, надо лежать.
– Пусть Джемс пойдет в собор, – проговорил Свенссон. – Там в подвале… – Комната вновь закачалась и поплыла в сторону, но Свенссон все же договорил: – Там еда для людей. Свечи. Немного лекарств. Надо все вынести и раздать.
Эрика закивала.
– Уже, господин декан, уже! – сказала она. – Люди сьора Гранвилла туда сунулись, да там к тому времени пусто было!
Свенссон почувствовал далекое прикосновение радости и окончательно погрузился во тьму.
Когда он очнулся, комнатушку заливал утренний свет. На мгновение Свенссону показалось, что его перенесло на «Морскую красавицу» – ветер играл в парусах и деревянная русалка на носу, уродливая и нелепо раскрашенная, на самом деле была красоткой.
В теле пульсировала боль. Свенссон попробовал подняться, и чьи-то сильные руки помогли ему сесть, подложили подушку под спину. Свенссон увидел Джемса.
– Равена… как она? – спросил Свенссон. По лицу Джемса скользнула тень. Свенссон знал, что Равена нравилась молодому человеку и его чувства были во многом взаимны.
Двое всемилостивые, что теперь с ними будет?
– В доме на площади Святого Михаила, – кратко ответил Джемс, и его лоб прорубила вертикальная черта. – Жаль, что меня не было в соборе.
– Дурачок, – с искренним сочувствием произнес Свенссон, – что бы ты сделал Гранвиллу? Кто ты против опытного бойца?
Лицо Джемса нервно дрогнуло, и Свенссон невольно испугался за него. Люди с такими лицами способны пойти на риск – и этот риск, как правило, неоправданный.
– Я тоже боец, – ответил Джемс, который показался в этот момент декану очень маленьким и очень несчастным. – Гранвилл сегодня поедет осматривать шахты… мы можем выкрасть Равену.
Свенссон нахмурился. Если бы так не болела голова! Он вдруг вспомнил оскаленное рыло одного из людей Гранвилла – тот ударил его рукоятью сабли по голове, отправляя во тьму.
Свиньи, свиньи, свиньи… Ему виделась Равена во тьме и их хрюкающие морды.
– Гранвилл знает, где я? – спросил Свенссон.
– К сожалению, – кивнул Джемс.
– Хорошо. – Свенссон сжал и разжал пальцы на правой руке. Слушается рука. Она, конечно, не удержит саблю, но вот с пером справится. Должна справиться, а Робин Хонни знал, что иногда перо бывает намного сильнее сабель. – Сейчас я напишу письмо королю обо всем, что здесь случилось.
– Думаете, король нам поможет? – недоверчиво осведомился Джемс.
– Мы поможем себе сами, – ответил Свенссон. – Что вы запланировали в шахтах?
Вид у Джемса сделался сконфуженный, словно он был учеником, который затеял каверзу, а учитель ее заметил.
– Ну, хотели встретить его солью и порохом, – ответил Джемс. – За Равену и вас.
– Дурачок, – повторил Свенссон. – Он именно этого и ждет. Ему нужен повод, чтобы начать резню в городе, а ты хочешь ему дать этот повод.
Джемс нахмурился.
– И что же делать? – спросил он с искренним недоумением. – Думаете, король нам как-то поможет после всего, что произошло?
– Говорю же тебе, мы поможем себе сами, – повторил Свенссон. – Принеси мне бумагу и чернила.
* * *
– Ничего противоестественного, сьор. Но пару дней я бы советовал, кхм, не тревожить ее.
Равена узнала этот голос. Доктор Шеймус Мерфи, второй из городских врачей. По счастью, свой.
– Хорошо, доктор. Благодарю.
Голоса уплыли в тень и растаяли.
Равене хотелось умереть. Должно быть, так чувствует себя кусок мяса под молотком кухарки.
…Не переставая кричать и звать на помощь, она попыталась вывернуться из его рук. В какой-то момент это почти получилось, Равена смогла ударить Гранвилла коленом в пах. Он зарычал от боли, Равена соскользнула с кровати и бросилась было к распахнутой двери, но Гранвилл схватил ее за волосы и дернул так, что у нее потемнело в глазах. Какое-то время она плавала в серой пелене накатывающего обморока и слышала треск раздираемого платья.
– Не смей орать, воронья шлюха, – услышала она, захлебываясь в отчаянии. – Ты теперь моя вещь, как и весь твой паскудный Север. Не смей об этом забывать…
Кажется, в ее теле не было бы места, которое не болело. Внизу все горело. В душе было еще хуже. Равене казалось, что Гранвилл выдернул из нее эту душу, выпотрошил и небрежно запихал обратно. Теперь ей предстояло с этим жить.
…Она хотела плакать – и больше не могла. Глаза сделались сухими, в ушах шумело. Когда что-то горячее и округлое уткнулось в ее лоно, Равена снова дернулась, пытаясь освободиться, и получила еще одну оплеуху. Она закусила губу и взмолилась: Двое, Отец и Мать, если вы меня слышите, пусть мне не будет больно. Пожалуйста, я очень прошу вас…
Спустя вечность, наполненную болью, она почувствовала, как внутри с пульсированием разливается что-то горячее, а потом Гранвилл оттолкнул ее и сказал:
– Иди, подмойся. Я с тобой еще не закончил.
Равена сползла с кровати, чувствуя себя марионеткой, у которой перерезали ниточки. Окровавленные простыни были скомканы. Ткань разорванной нижней рубашки тянулась за Равеной, словно саван.
– Еще не все? – прошептала она, уже не в силах ни сопротивляться, ни молиться. Гранвилл оценивающе посмотрел на Равену и ответил:
– У меня еще много затей, дорогуша…
В памяти осталась только лампа на столе. Потом, когда стемнело, Гранвилл зажег ее. Ему надо было видеть, что он делает. Золотой огонек плавал перед глазами, и по краю угасающего сознания Равены скользила молитва: Мать, добрая и жалеющая, не оставь меня. Отец, сильный и любящий, защити меня…
Но Двое не пришли. Никто не пришел. Собор был пуст.
«Отец, – подумала Равена, и в ее мыслях лица Свена и Отца с икон соединились в одно, печальное и любящее, разделяющее ее боль. – Жив ли ты?»
* * *
Декан Свенссон хорошо держал в руках саблю – пословица о нем была вполне правдива. Когда-то в молодости он был пиратом, попал под обстрел королевских пушек и волны вынесли его на берег у приморской резиденции Малоуна, тогда еще не бывшего главой Седьмого дома. По всем законам пиратов следовало вешать, но Малоун отчего-то решил пощадить израненного парня. Отец рассказывал, что это впечатлило его настолько, что он спросил, не будет ли его спаситель так добр, чтобы направить его к истинным спасителям.
Малоун рассмеялся и лично отвел Свена в духовную семинарию и оплатил его обучение. Они приятельствовали. Потом Малоун решил делать карьеру в столице, и эта карьера сделала его королем Дарангвара в ночь Птичьей звезды.
Декан Свенссон был человеком короля. Возможно, сейчас это помогло ему выжить. И мысли о нем сейчас помогали Равене удержаться на самом краю обледенелого карниза и не сорваться во тьму.
Лампа горела, и огонек плыл перед ее глазами. Мысли путались. Равена опомнилась и увидела, что лежит в ванной, от воды поднимается ароматный пар, а служанка бургомистра Петула осторожно намыливает губкой ее руки и грудь. Эта ласковая тихая забота настолько сильно уколола ее, что Равена разрыдалась.
– Тише, сьоррен Равена, тише, не плачьте, – говорила служанка с искренним сочувствием. – Уж такая наша бабья доля, такими нас создали Двое. Значит, так тому и быть. Лежишь да терпишь, когда-нибудь, глядишь, и понравится. А там и детки пойдут, вот она, отрада наша единственная!
От мысли о том, что она могла забеременеть от Гранвилла, Равене сделалось дурно. Нет, только не это! Мать, добрая и жалеющая, помоги…
– Нет, – прошептала Равена, и Петула сочувственно покивала вздыхая.
– А если нет, то семя и выкинуть можно. Есть способы. – Она принялась намыливать губку и едва слышно сказала: – Я вам принесу питье, сьоррен Равена. Не бойтесь.
На мгновение ей стало легче.
Равена окончательно пришла в себя оттого, что неподалеку хлопнула дверь. Она не открыла глаза сразу, вслушиваясь, но в комнате было тихо. Значит, не приходили, а уходили, и это, скорее всего, был Гранвилл.
Покачиваясь от боли, Равена поднялась с кровати и подошла к окну. Незнакомая комната, как оказалось, находилась в доме на площади Святого Михаила, и возле темной статуи небесного воина стояли люди Гранвилла, держа знамена с вепрем. Горожане, которые шли по своим делам, косились на них с опаской.
Вот и Гранвилл вышел из дома, слуга открыл перед ним дверь экипажа. Гранвилл поставил было ногу на ступеньку, а потом, словно о чем-то вспомнив, развернулся и направился к дому.
Через несколько минут хлопнула дверь в комнату, и повеяло запахом крови и страха. «Это моя кровь, – подумала Равена. – Это мой страх».
– Посмотрите на меня, моя дорогая, – неожиданно миролюбиво произнес Гранвилл.
Равена обернулась, не дожидаясь, пока он подойдет и развернет ее к себе, схватив за волосы.
Гранвилл ухмыльнулся правой стороной рта.
– Прекрасно выглядите, – заметил он. Равена почувствовала, как лицо дернулось, искажаясь от ненависти.
Гранвилл рассмеялся.
– Ну, будет, будет! – воскликнул он. – Одевайтесь, поедете со мной. Жена ведь должна сопровождать мужа… особенно такая жена, как вы.
«Он хочет показать всем, что с ними будет, если они не станут подчиняться, – подумала Равена. – Я живой пример его умений и навыков».
Она не видела себя в зеркале и не хотела смотреть. Ей казалось, что там отразится совсем другой человек – замученная старуха, а не девушка, которой Равена была несколько дней назад.
– А если я откажусь? – спросила она.
Гранвилл подошел вплотную, внимательно посмотрел на Равену, и под его взглядом она почувствовала, как по коже бегут язычки пламени.
– Жена да покорится мужу своему, – негромко произнес Гранвилл и принялся развязывать шнурки на ее сорочке, та упала к ногам Равены. – Собирайтесь, не заставляйте меня браться за палку. Сомневаюсь, что вам это понравится.
– Где мой отец? – спросила Равена.
Гранвилл усмехнулся.
– Давно сгнил в могиле, насколько я помню. Декан Свен жив. Пока жив. Повидаетесь с ним через пару дней, когда оклемается.
Равена всхлипнула и пошла к шкафу. Гранвилл сел на край кровати и с видом ценителя, который наслаждается картиной, стал смотреть, как Равена одевается.
– Будь послушной, моя милая, – произнес он. – И не делай трагедии из обычных вещей. Тогда мы поладим.
Гнев, ударивший в виски Равены, был настолько глубоким, что у нее потемнело в глазах. Платье, которое она сняла было с вешалки, выпало из задрожавших рук. Когда она опомнилась, то увидела, что сидит верхом на Гранвилле, впившись обеими руками ему в горло. В голове шумело, сердце колотилось так, что Равена почти перестала дышать. Комната плыла перед глазами, размазываясь пестрыми пятнами, и Равена сейчас хотела лишь одного.
Убить гадину. Разорвать. Вычистить из мира.
Равена вдруг поняла, что Гранвилл смеется. В темных глазах, смотревших ей в лицо, плясали лукавые искры. Он получал искреннее удовольствие от того, что происходило, от ярости и боли Равены, от ее ненависти – и это удовольствие заставило Равену слегка разжать руки.
Гранвилл в ту же минуту отбросил ее в сторону и вмял в кровать. Следы ногтей, что наливались кровью на его шее, плясали перед глазами Равены, и от собственной беспомощности она готова была разрыдаться.
Равена не знала, что помогло ей сдержаться.
– Смелая, – шепнул Гранвилл ей на ухо. – Люблю таких. Говорю же, будь умницей. Тогда поладим.
Он скатился в сторону и, беспечно закинув руки за голову, приказал:
– Одевайся. Нас ждут.
* * *
Каменные ворота в Третью шахту были закрыты. Через них рабочие входили в подземелье, через них выходили на поверхность. Сейчас все они стояли у ворот, и Равена с ужасом подумала, что с Гранвилла станется загнать их в шахту и запереть там. Среди шахтеров Равена увидела рыжую голову Джемса и похолодела от страха за него. Когда экипаж Гранвилла подъехал к шахте, Джемс махнул рукой и люди, повинуясь его сигналу, сняли каски и принялись стучать ими по воротам.
– Хлеба! Зарплату! – услышала Равена. – Снизить нормы! Хлеба! Снизить нормы!
Презрительная гримаса искривила горбоносое лицо Гранвилла. Он отшвырнул на сиденье папку с бумагами, которые перелистывал всю дорогу, и посмотрел на Равену так, что ей захотелось поднять руку и закрыться от его взгляда.
– Выходим, – скомандовал Гранвилл.
Равена послушно вышла из экипажа. Гранвилл протянул ей руку, но она скорее отрубила бы свою, чем оперлась бы на его локоть. Гранвилл лишь усмехнулся и быстрым шагом направился к толпе. Его люди двинулись за ним верхами.
Директор шахты трясся от страха. Увидев Гранвилла, он прокричал что-то шахтерам, Равена не разобрала слов. Стук прекратился. Рабочие надели каски и расступились, пропуская вперед Джемса и Стирлинга, его приятеля. Вдвоем они руководили сопротивлением на шахтах. Несколько лет назад они с Равеной бегали удить рыбу в затопленном карьере и подкладывали бомбы-вонючки под дверь управы.
Сейчас Равена невероятно отчетливо понимала, что та жизнь, светлая и простая, кончилась. Гранвилл растоптал ее минувшей ночью.
Равена поймала взгляд Джемса – его наполняла такая глубокая боль и настолько жгучий гнев, что было страшно смотреть. Гранвилл остановился, смерил шахтеров тем оценивающим взглядом, которым вчера смотрел на Равену в церкви. Над шахтой повисла такая тишина, что Равена услышала грохот своего сердца.
Джемс смотрел на нее так, словно хотел запомнить навсегда.
– В чем дело? – бросил Гранвилл. – Почему шахта не работает?
– А ты иди потолкай тележку на пустое брюхо! – крикнули из толпы.
Гранвилл даже не обернулся на голос. Он по-прежнему смотрел на Джемса и Стирлинга так, словно решал, что с ними делать.
– Пустое брюхо? – переспросил он почти ласково. Этот спокойный и мирный тон настолько был чужд для человека, которого вчера видела Равена, что она почувствовала, как земля уходит из-под ног. – Денег, что ли, нет?
– Мы видели зарплату полгода назад, – отчеканил Джемс. – С тех пор у шахтеров ни медяка. Зато нормы выработки повысили. Выплатите нам наши деньги за полгода, сьор, и мы возобновим работу.
– Всего-то? – весело спросил Гранвилл, и у Равены потемнело в глазах. Движение правой руки Гранвилла было молниеносным, когда в тишине прогремел выстрел, Равена смогла только открыть и закрыть рот.
Она бы упала, если бы не окаменела.
Бледнея на глазах, Стирлинг схватился за живот и с каким-то удивлением посмотрел на Гранвилла. Кровь тугими ударами пробивалась сквозь пальцы, глаза Стирлинга мутнели, но он не падал. Стоял покачиваясь и трясся, словно на морозе. Его зубы мелко клацали, и Равена знала, что теперь эта сцена будет ей сниться до конца дней.
– У меня серебряные пули, – любезно сообщил Гранвилл. – Думаю, одной достаточно, чтобы выплатить ваше жалованье. Кто тут еще без денег? Выходите, прошу. Я наполню серебром любое пустое брюхо.
Джемс сжал и разжал кулаки, словно никак не мог поверить, что его друг ранен. Стирлинг закатил глаза и начал заваливаться на бок. Джемс подхватил его, и тотчас молчавшие шахтеры ожили – кто-то подбежал к Стирлингу, помогая Джемсу оттащить его, кто-то угрюмо двинулся к шахте. Директор суетился, не зная, кому помогать, но в итоге все же побежал к воротам.
Шахта открылась. Люди начали спускаться вниз, во тьму.
– Вы правы, сьор Ньют! – заметил один из долговязых парней Гранвилла. Равена вспомнила, что этот белобрысый и белоглазый здоровяк вчера первым пошел к Свену. – Никому не захотелось отведать вашего серебра.
– Конечно, я прав, Ягер, – хмуро ответил Гранвилл. – Плохо, что это временная мера. Постепенно им станет нечего терять, кроме, как он это сказал, пустого брюха?
– Да, сьор Ньют.
– Выплатите им заработанное. – Равена не сразу узнала свой голос, хриплый и мертвый. – Или у нового хозяина Севера для людей есть только пули?
Гранвилл посмотрел на Равену так, словно не ожидал, что она способна заговорить. Улыбнулся.
– Меня послали сюда не за тем, чтобы я тратил деньги, – снисходительно произнес он. – Меня послали, чтобы я обеспечил покорность. Деньги пока нужны его величеству, скажем так, в военных целях. Проморцам надо указать, где их место.
«Надо же, – мысленно усмехнулась Равена. – А я думала, что он снова ударит меня».
– Где Север и где Проморье? Лучше обеспечьте им курицу в супе. – Равене казалось, что ее слова похожи на плевки. – Дайте им еды, а не снимайте шкуру до костей. Тогда увидите, как они будут работать.
Она знала, что Гранвилл может выстрелить. Или все-таки ударит ее так, что она отлетит далеко, прямо к шахте. Но в ней сейчас говорила такая ненависть, что она не могла промолчать и сделать вид, что ничего страшного не произошло.
Стирлинг помогал ей насаживать червяков на крючки. Стирлинг растирал подорожник в ладонях и прикладывал к ее сбитому колену. Стирлинг был ее другом, ее братом – и сейчас его унесли умирать. Равене казалось, что она вот-вот задохнется. Перед глазами так и стояли руки, зажимавшие дыру в животе.
– Его величество все-таки не любит меня, Ягер, – ухмыльнулся Гранвилл. – Сослал месить северную грязь и наградил строптивой женой. Женой, которая говорит, когда муж не спрашивает ее мнения.
Равена ответила ему такой же усмешкой. Дух Вороньих королей, которые триста лет правили Дарангваром, развернул в ней крылья.
– Можете убить меня, как убили Стирлинга, – бросила она в лицо Гранвиллу. – Только вряд ли это вам чем-то поможет.
Кажется, впервые Гранвилл посмотрел на Равену так, словно она была не вещью, а человеком.
– Едем в Каттерик, – процедил он. – Здесь нам больше нечего делать.
* * *
Лия так и не смогла заснуть.
Мягчайшее ложе казалось набитым шишками. Лия ворочалась с боку на бок, слушала, как стучат по подоконнику последние редкие капли дождя, и ей больше всего хотелось вернуться в Ахани и спросить у отца, как он посмел так поступить с ней.
Хвосту нужен был мир. Лия прекрасно это понимала, но не могла смириться с тем, что ради этого мира отец готов был отдать ее кому угодно. Как козу. Как вещь. За принца Эдварда, за несчастного бисалли, да не важно, лишь бы Лия стала королевой.
И у него не хватило смелости, чтобы рассказать ей обо всем прямо и без утайки. Он просто выбросил ее из дома – барахтайся, авось и выплывешь.
– Ненавижу тебя, – шептала Лия, глядя, как за окном неторопливо розовеет заря. – Ненавижу.
Она поднялась с кровати, едва только развиднелось. Служанка, зевая и протирая глаза, приготовила все для умывания. Приведя себя в порядок и переодевшись в утреннее платье, Лия выскользнула в сад.
Воздух был свежим и прохладным; неторопливо бредя по аллее, Лия жалела, что не захватила шаль. Она прошла мимо пышных пионовых кустов, опустилась на скамью и подумала, что еще вчера была счастлива – ехала в свадебном поезде к будущему мужу и верила, что жизнь будет хорошей и светлой.
Итак, что она узнала? Отец и главы некоторых благородных домов Дарангвара не желают войны с Проморьем. Для этого они хотят восстановить на престоле принца Авриля Тисона, который в благодарность за войско и золото будет тихо сидеть на троне и никому не мешать. Королю нужна королева, так что для Лии, в общем-то, ничего не изменится.
Ее просто отдадут замуж за другого человека.
За безумца, который считает себя женщиной и владеет жутковатой ритуальной магией Черной матери Глевы. Ах да, еще он был ритуальной проституткой и его браслеты чуть ли не дороже тех, что украшали запястья Лии.
Идеальный муж.
– Не спится, ваше высочество?
Лия быстро обернулась, словно ее застали за чем-то неприличным. Авриль неторопливо вышел из-за деревьев и сел с ней рядом, не дожидаясь приглашения. Сегодня он был одет так, как одеваются девушки-академитки: алые бриджи до колена и такой же яркий жилет, белоснежная блуза с пышными левентийскими кружевами, аккуратные туфли на плоском каблуке.
Казалось, среди сонного утра вспыхнул костер. Наверное, Гейб Рори снабдил бисалли одеждой – когда его конь убежал, испугавшись дракона, Авриль остался без вещей.
– Вам, я вижу, тоже не спится.
Авриль усмехнулся. Лия невольно отметила, что сегодня у него не такой яркий макияж, как вчера. Чуть подведены глаза и светлые брови, щеки припудрены, на губах розоватый блеск. Ни дать ни взять девушка, которая предпочитает учебу замужеству.
– Я рано встаю. Утро лучшее время для тренировки.
– Какой? – из вежливости поинтересовалась Лия.
Улыбка Авриля сделалась мягче.
– Я каждое утро упражняюсь в оркувендской борьбе, – ответил он и добавил: – Времена пошли опасные, любой может обидеть беззащитную девушку. Партнера у меня нет, но это все же лучше, чем ничего.
Оркувендская борьба. Надо же. Кто бы мог подумать.
Лия почувствовала, что ее накрывают обида и злость.
– Что вы думаете обо всем этом? – спросила она. Когда-то давным-давно мать говорила, что иногда откровенность может быть главным оружием сьоррен. Похоже, пришло время это проверить.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?