Читать книгу "До-ре-ми-ми-мишная история"

Глава 4. Из области фантастики

Мне кажется, я уже вросла в этот лежак из искусственного ротанга. Родители дали мне неделю для адаптации. Через семь дней меня запишут в новую школу. Весело, конечно. Неделя – вообще очень щедро с их стороны.

– Ну ты тоже не наглей, Кирюха, – Кирилл улыбнулся с экрана моего телефона.

Это я так подумала, что он улыбается. Вообще-то я видела только его нос. Он, видимо, думал, чем ближе нос к экрану, тем он ближе ко мне. Я засмеялась. И тоже подставила ему нос. Мы как будто носами трёмся, как какие-то аборигены.

Чёрт! Никто меня не видит?

Наверняка кто-нибудь наблюдает за мной сейчас и смеётся. Я обернулась. Слева балийские подростки гоняли мяч у самого прибоя. В мою сторону не смотрели. Уф, пронесло.

Я посмотрела вправо – спины гуляющей за ручку парочки. Она в кремовой тунике, он с татуировками по всему телу. Им тоже не до меня. Фух, веду себя как дебильная – очень в моём стиле, кстати. Опозориться на весь пляж в первые дни и потом ходить под прикрытием.

– У тебя зачётные родители, – сообщил мне неочевидное Кир. – Дают тебе время отдохнуть и акклиматизироваться. Мои бы отправили меня в школу на следующий день.

Он про что вообще? А-а-а, я рассказывала ему про неделю на раскачку.

Ну тут Кир, конечно, прав. Мои родители бизнесмены на лайте. У них почти всё в лёгкости, в синхронистичности, на чиле. У Кира же мама преподаватель зарубежной литературы в МГУ, а папа хирург. О какой лёгкости вообще может идти речь? У предков на Кира большие планы. Этим, собственно, страдают многие родители, если не все. Построением больших планов не на себя, а на совершенно отдельных от них личностей. На нас то есть. А ещё говорят, что рабство отменили в каком-то там веке.

В общем, мои родители в этом смысле слишком ленивы. Просто они сами уже третий день не вылезали с пляжа. А школу ещё же надо посмотреть. Не только по фото в интернете, но и в реале.

– Без тебя очень плохо, – сказала я Киру. – Приезжай, а?

Нос Кира сморщился от улыбки. Это его фишечка такая. Мне кажется, я из-за неё как раз в него влюбилась.

– На Новый год приеду, постараюсь, – Кир чуть отстранился от экрана и я увидела его офигенные серо-голубые глаза. Так бы и расцеловала его сейчас. Но не буду. Не могу.

Кир сложил две половинки сердечка из пальцев. У него это так мило выходит и совсем не кринжово. Потому что естественный он. Люблю его безумно! Аж в носу щекочет. Кажется, сейчас разревусь.

«Сентиментальная размазня», – отчитала бы меня Ада, моя бести. Мы вообще называем друг друга «бести»! Вы поняли прикол, да? Ну так вот, Ада говорит: «Нельзя показывать мужчине, как сильно он тебе нравится».

Ада опытная. Во-первых, ей шестнадцать, а во-вторых, она с парнем встречается уже три года почти. Это вообще из области фантастики. Я бы хотела, чтобы мы с Киром столько же продержались. И даже больше.

«Вот! – кивнула Ада. – Поэтому слушай мои советы, и всё будет как в фильме». В каком фильме, она не уточнила, а я не спросила, хотя надо было, наверное.

– Сейчас тебе что-то скажу, подожди. Я записала, – сказала я Киру и залезла в бездонную холщовую сумку цвета мокрого песка. Просто так с разбегу в ней ничего не найдёшь. Так что мне пришлось выложить всё на лежак. Коробочка с наушниками, сменный купальник – розовый с ананасами, купальник сменного купальника – просто белый, бутылка воды с лимоном, тут она называется infused water[4]4
  Настоянная вода (в неё могут добавлять лимон, огурец, арбуз, клубнику и т. д.).


[Закрыть], я на завтраке себе налила. Прикольная такая, не надоедает, как обычная вода. А то мама замучила уже: «В тропиках надо больше пить, особенно в первые дни. Это поможет твоему организму пройти период акклиматизации максимально нежно».

Бла-бла-бла, в общем, очередная лекция о здоровом образе жизни и любви к своему телу.

Вот, нашла! Открыла любимый блокнот. Он у меня такой девчачий – блестящий, фиолетовый. На обложке девчонка вроде меня, с нежно-сиреневыми волосами и в розовой шапке. Хочу такой цвет на прядки, не решусь никак. Хотя Кир сказал, что мне пойдёт. Он вообще меня во всём поддерживает.

– Ты здесь? – махнула ему. – Я нашла.

Открыла первую страницу, где я записываю фразы на индонезийском и балийском.

– Saya SUKA kamu[5]5
  Я тебя люблю (индонез.).


[Закрыть], – зачитала.

– Э-э-э?.. – Кир округлил глаза. – Это что ты такое сказала? Выругалась или что?

– Это я что-то сказала тебе по-индонезийски. Угадай что! – я начала кокетничать.

Я вообще не такая. Но когда общаюсь с Кириллом, в меня как будто вселяется какая-то новая, другая Кира. Я не знаю, нравится мне это или нет.

– Ну фиг знает, – задумался Кир.

– Слушай, ты тупишь? А ты бы мне что сказал на моём месте?

– Я бы сказал, что ты самая классная девушка в мире и я скучаю, – Кир улыбнулся и я залюбовалась ямочкой на его правой щеке.

– Ну, супер. Я тоже скучаю, да. Но это другое. Я просто призналась тебе в любви по-индонезийски. «Сука» значит «любовь».

– Хм. А индонезийцы с юмором, походу. Как они тебе, кстати?

– Ну, мы же на Бали. Так что тут балийцы. Но как будет «я тебя люблю» по-балийски, я пока без понятия. У них какой-то зверский язык. Говорят, иностранцам он не даётся.

– Ну окей, а как тебе балийцы?

Кир был такой серьёзный. Что это с ним?

– Да без понятия. Я только официантов видела, – решила не говорить ему, что они все симпатичные и белозубые. – Ладно, пойду искупаюсь. А то уже час с тобой трещим.

– Окей, классного дня. Не пропадай, – Кир отключился.

Ого, так быстро, главное.

Я засунула в сумку всё, что вынула в поисках блокнота. Кокосовый крем от ожогов, лимонный спрей для ровного загара, пачку разноцветных мармеладных червячков, мятную жвачку, блеск для губ со вкусом колы, пластмассовый краб для волос.

Собрала хвост наверх. Не люблю, когда он мокрыми водорослями бьёт потом по спине. И пошла к воде по горячему песку – он довольно мелкий и мягкий, как манная крупа. Нет, всё-таки крупнее крупы. Но не белый, к сожалению. А такой грязновато-бежевый. Но мне всё равно нравится. Сейчас он был ещё тёплый, и идти по нему было приятно. А днём станет горячим и обжигающим, так что придётся надеть шлёпки. Хотя мы в это время на пляж не ходим. Мама боится, что я обгорю, потому что кожа у меня белая и склонна к ожогам. Вот папе везет: он смуглее нас с мамой, хотя она всё равно следит, чтобы он мазался кремом.

Мне нравится, что мы решили остановиться в Джимбаране. Тут, может, не самый спокойный океан и купаться не так круто, как в других районах, зато море рыбных ресторанчиков и длинная линия пляжа. Можно прогуливаться сначала налево от нашего отеля, пока не упрёшься в скалу, на которой стоит отель «Четыре сезона». А потом направо от нашего отеля, в сторону аэропорта. Можно постоянно наблюдать, как приземляются и улетают самолёты. Вечное бурление жизни, но никакого шума при этом. Только шум океана. Прикольно.

Мама помахала мне издалека. Они, оказывается, уже плавали вместе с папой. Я зашла по щиколотку в воду – бр-р-р, прохладная! Я подпрыгнула на месте и рассмеялась. А потом отошла подальше от кромки и бросилась с разбегу в океан! И плюхнулась в него с размаху, как довольный… Кто?

Как я довольная.

Глава 5. Свободная звезда

Я завтракала в номере. Сегодня некогда было рассиживаться и любоваться океаном. Макнув масляный круассан с хрустящей корочкой в капучино, я вдруг почувствовала себя взрослой.

Хм, странно… Как-то необычно.

Хотя… кофе я не особо люблю! Гораздо вкусней bubble tea[6]6
  Сладкий чайный напиток (англ.).


[Закрыть] с сиропом и желейными шариками. Но раз уж я теперь «взрослая», мне должно быть абсолютно пофиг, что сегодня мы едем смотреть новую школу! Школу, где не будет Кирилла, любимки Мари, с которой мы сидим за одной партой с первого класса, и вообще…

Ладно, не кисни, Кира Олеговна.

Я стряхнула крошки от круассана на пол. Надо же покормить «домашних животных»! Первый раз, заметив маленькую серую ящерицу, я решила, что мне почудилось. Мы же в отеле пятизвёздочном, а тут…

– Таракан! – закричала я с таким омерзением, что папа прибежал из соседнего номера (у нас они смежные, но от страха он выскочил из своего и забарабанил в мою дверь, стоя в коридоре в одних трусах). Уж не знаю, что он себе вообразил, но напугал меня папа гораздо больше, чем ящерица.

– Ты что орёшь?

– От шока! Ты уверял, что отель хороший, а тут тараканище!

– Не выдумывай, – отрезал папа.

И это означало, что я нокаутирована. У меня нет шансов выиграть этот словесный бой. Возражений папино «не выдумывай!» не подразумевало.

– Это не тараканы, а ящерицы. Причём довольно разговорчивые.

– Ага, как коты, – подтвердила мама через стенку.

И вот, спустя пару дней после первой встречи я их уже не боялась. Ящерки носились друг за другом по номеру, тренькали «три-ить», шуршали снизу вверх и сверху вниз по стенам, с чавкающим звуком плюхались на пол – и так по кругу.

Мама крикнула из соседнего номера:

– Через пятнадцать минут выезжаем! Нас ждут к десяти.

Я полетела в ванную. Так-с, немножко пудры бежевого оттенка, чтобы скрыть не слишком удачно поджаренные на солнце скулы. Блеск. Люблю розовый с эффектом влажных губ. Волосы стянула в высокий конский хвост. Полюбовалась на себя в зеркало. Кира-балийка! А что, классная.

Вроде.

Я кисло улыбнулась, схватила рюкзак и выскочила из номера.

Родители вышли одновременно со мной.

– М-м, оделась со вкусом, – прокомментировала мама синюю юбку в складку, белую рубашку и кроссовки.

А что? Я как японская школьница теперь! Кажется, тут у них похожий стиль формы. Посмотрим, угадаю или нет.

Папа заказал на ресепшен машину – за нами приехало местное такси. Водитель – в голубой рубашке с синими птичками, и авто, седан, тоже выкрашен в голубой. Папа обратился к сотруднику отеля:

– Завтра я хотел бы вызвать автомобиль представительского класса, побольше.

– Без проблем, сэр! Только смысла в этом особого нет, – улыбнулся балиец. – Вам тут ехать минут пятнадцать, не больше.

Папа хмыкнул – он не услышал в его ответе логики, – но спорить не стал. Папа такой у меня – хочет, чтобы нам с мамой всегда было максимально комфортно.

Мы направлялись в сторону Нуса Дуа[7]7
  Нуса Дуа – туристический район на юге острова Бали.


[Закрыть]. Скоро повернули на светофоре на площадь, где слева располагалось множество кафе – фастфуды в основном. Что ж, неплохое, в общем, соседство со школой. А то меня от их риса уже подташнивает.

– Пешком по жаре даже не вздумай! – мама заметила мою довольную мину.

– Больно надо. Если только милкшейк выпить. Гамбургеры я ем раз в год, ты меня знаешь.

– В школе, кстати, можно заказать готовый обед в кейтеринговой службе.

Ага, видала я в гробу эти ваши готовые рисовые обеды.

Я крутила головой по сторонам, пытаясь запомнить дорогу. Радовало то, что машина ехала почти всё время по прямой. Вообще, гамбургерами я лакомлюсь не один раз в год, это я слукавила. Угу, сейчас поворот направо.

– Уй!

Я чуть не ударилась головой о потолок.

– Ой-ёй!

Ну и дороги тут у вас, как в Кукуево! Я где-то слышала, кстати, что Бали – одна большая деревня.

После сотни-другой метров «стиральной доски» мы подрулили наконец к высоким зелёным воротам. Пока папа говорил с охранником, я пыталась сквозь заросли рассмотреть территорию школы. Внутри у меня всё просто клокотало – от нервов и предвкушения!

Мы прошли через футбольно-баскетбольное поле к каменному особняку. По периметру ограды росли, чего и следовало ожидать, деревья франжипани. Вокруг них орудовала метлой уборщица, собирая в кучу опавшие лепестки.

А зачем их собирать? Так приятно идти по этому цветочному ковру, по-моему! Очень я полюбила неуловимый, но такой свежий лимонный запах франжипани. Хочу себе такие духи теперь.

А школа у них прикольная, цвета сгущёнки, под черепичной крышей, мне нра! Главное, уютно тут – особняк вдалеке от дороги и весь укрыт джунглями. Красно-белый индонезийский флаг и пальмы, заслоняющие макушками маленькие миленькие окошки. Тихо, никто не кричит и никуда не мчится, а это значит, что мамин план – прийти во время уроков – сработал на все сто.

Мы зашли внутрь и оказались в прох-ладном холле с большим тёмно-изумрудным столом из какого-то баобаба. У стола, еле заметная за монитором ноутбука, сидела миниатюрная индонезийка.

– Hello! – громко поздоровался папа.

Девушка вышла нам навстречу и, сложив ладони домиком, слегка поклонилась. Потом, спохватившись, протянула папе руку и кивнула нам с мамой:

– Nice to meet you. You are Mr. Skachkov?[8]8
  Рада знакомству. Вы господин Скачков? (англ.)


[Закрыть]

В общем, дальше родители обсуждали что-то с этой девушкой, я не слушала, а смотрела по сторонам. В углу стояла стеклянная витрина с позолоченными кубками в виде звёзд. Школа моя – я теперь так её мысленно именовала – называлась Bintang Mandiri. «Bintang» – по-индонезийски означает «звезда», а «mandiri» – «свободная», вспомнила я свои скромные языковые познания. Спасибо переводчику. Ну что ж, Кира, неплохо для начала.

А я не против быть свободной звездой.

Я хмыкнула. Родители и девушка на меня обернулись.

Кажется, они обо всём уже поговорили и собирались теперь осматривать классы.

Тут прозвенел звонок – гораздо более тихий, чем в Москве, но даже от него я вздрогнула. Вся такая на балийском расслабоне, угу.

Школа тут же ожила, загомонила, залилась визгливым смехом. Уф, а я подумала, тут всё время мёртвая тишина.

Из кабинетов выходили ученики – столько чёрных голов одновременно я ещё ни разу в жизни не видела! Хоть школа международная, но лица тут в основном азиатские, я погляжу. Индонезийцы? Балийцы? Китайцы? Интересно, а как их различать? Челики широко улыбались, а некоторые стали перешёптываться, явно обсуждая меня. Заметив мой взгляд, одни быстренько отворачивались, а другие продолжали пялиться.

Хм, ладно.

Сейчас меня волнует только один вопрос: как мне их всё-таки различать?

Мои будущие одноклассники похожи друг на друга как кровные родственники.

Глава 6. Кира, ты гений!

Сегодня мой настоящий первый учебный день. Это билингвальная школа, где на уроках используют индонезийский и английский – родители так решили, после долгих споров придя, наконец, к соглашению. А то папа хотел отправить меня в школу для иностранцев, но мама говорила, что местная подойдёт. Только частная, понятное дело.

– Но Кира не знает индонезийского! – горячился папа. – Ей там сложно будет!

– Именно так формируется характер, – парировала мама. – Для этого нам нужна школа и ни для чего большего: ребёнок должен научиться общаться с людьми разных культур, с балийцами, в том числе.

Мнения «ребёнка», то есть меня, они при этом не спросили, естественно. Я держала «кулачки» за маму. В итоге папа сдался и мы победили.

С формой, кстати, я почти угадала. Тут, правда, не один комплект нужно было купить, а три – из-за жары, чтобы стирать можно было на неделе. Сегодня на мне была белая рубашка с коротким рукавом и юбка в мелкую клетку цвета морской волны. Воротничок на рубашке и окантовка на рукавах – под цвет юбки и такого же цвета галстук. В целом, мне нравится. На носках вышита эмблема школы, а на рубашке, справа чуть выше груди – нашивка с моим именем.

Уф, а я-то волновалась, запомню ли, как зовут одноклассников? Ну, супер! За меня уже всё придумано. Кстати, ботинки у всех должны быть чёрные – такое правило. А ещё на рубашке вышит флаг Индонезии. Ой, помню, мы с Мари и Киром так выступали против формы в московской школе! А сейчас думаю, что это даже удобно: не надо решать, что надеть по утрам, мучиться и всё такое.

С привычной московской ухмылкой я шагнула в класс 9-Galileo[9]9
  9-Галилео (англ.). Классы в частных школах на Бали могут вместо букв иметь в названии имена учёных, планет, цветов (младшие классы) и так далее.


[Закрыть]. Черноволосые одноклассники, как стая голубей, увидавших семечки, разом обернулись на меня. Я быстро стёрла с лица усмешку – тут она казалась неуместной – открыто улыбнулась одноклассникам и осмотрелась.

Следом за мной вошла учительница, все синхронно встали и поздоровались:

– Selamat pagi, Miss Nila![10]10
  Доброе утро, Мисс Нила! (индонез.)


[Закрыть]

Ага, пожелали доброго утра. Это я поняла.

К учителям тут обращаются «мисс», называя имя, ясно. Вообще, по-индонезийски нужно говорить «Buk Guru, Pak Guru». Pak и Buk – это обращение к мужчине и женщине.

– Селамат паги, Мисс Нила, – громко поприветствовала я.

Свободное место я себе так и не нашла, поэтому стояла прямо посреди класса.

– Доброе утро, Kirа, – ответила учительница по-индонезийски.

– Kira, Kira, – зашушукался класс, почему-то хихикая.

А что смешного?

– Нет-нет, – я начала активно жестикулировать. Это я что, пытаюсь компенсировать незнание языка таким дурацким образом? – Я Кира, ударение на «и», – ещё и орать начала ни с того ни с сего.

– Кира, ya, ya! Maaf, ya! – извинилась учительница.

Я только сейчас поняла, что свободных парт в классе нет, но тут кто-то постучал в дверь, и в кабинет внесли новенький столик. Ученики встали и начали двигать парты назад, а мою поставили почти рядом с местом учительницы.

«Ну, мило, конечно, спасибо, но я бы лучше сзади посидела».

Я кивнула, натянуто улыбнулась и села за парту. Они тут на одного человека, прикол.

Очень удобно, между прочим. Но всё-таки новая школа – это стресс. В классе работал кондиционер, а мне всё равно было жарко, я вспотела – да, нервы у меня ни к чёрту.

Потом начался урок математики. Наверное, прозвучит не очень оригинально, но математику я терпеть не могу. Ясное дело, сегодня меня не спросили. Учительница просто объясняла новый материал. При этом она посматривала на меня внимательно, а я даже, кажется, что-то втыкала.

В 11:30 у нас был перерыв на обед. Одноклассники достали картонные коробочки с завтраками, которые принесли из дома. Моя мама, понятное дело, ничего не приготовила, и мне заказали кейтеринг. Обед нам – мне и паре одноклассников – принесли прямо в класс. Так-с, есть за партой я не привыкла, конечно. Но попробуем.

Сегодня у меня был жареный рис – самое популярное блюдо на Бали, судя по всему. Этот, конечно, без чили, не острый, как в отеле. А местные любят поострей, я заметила. Не знаю, какой в этом смысл. С перцем можно есть что угодно, по-моему, хоть пенопласт, вкус всё равно будет одинаковый – горький. Мой рис – с курицей, яйцом, морковкой, капустой и ещё какими-то зелёными овощами, похожими на шпинат. Недурно.

Я умяла всё до последней рисинки – это на меня не похоже – и сложила коробочку, чтобы выкинуть потом в мусор. В классе после обеда уже никого не осталось, так что я пошла исследовать школу в одиночестве. Спустилась по лестнице и попала через открытую террасу на улицу.

На лавочках во внутреннем дворике сидели девчонки. Парни играли в баскетбол на спортивной площадке. Меня вроде никто не замечал.

Как же грустно без друзей! Интересно, сколько ещё времени пройдёт, прежде чем я с кем-нибудь законтачу?

А Кирилл уже, наверное, из школы пришёл. Что он делает, интересно? С кем проводит время?

Я тоже уселась на лавочку. Роль одиночки мне не особо нравилась, но и навязываться кому-то я не хотела.

– Привет!

Я вздрогнула. Не заметила, как ко мне подошёл какой-то парень. Кажется, он из нашего класса. Я пока плохо запомнила лица…

– Привет! – ответила я, краснея.

Хм, да я просто побагровела от возмущения!

Он что, вообще, себе позволяет?! Куда это он пялится?

Я вскочила с лавочки и, задев парня локтем, понеслась в джунгли! Ни стыда, ни совести, одноклассник, а глазеет как…

И тут до меня дошло! Нет, ну надо же быть такой бестолочью! Я потрогала бирку с именем, пришитую чуть выше груди.

Он же моё имя читал.

Стыдно как… Я сжала челюсти, глубоко вдохнула, выдохнула и отправилась обратно.

Парень с интересом наблюдал за моей неадекватно бурной деятельностью. Я остановилась рядом. Он был на голову выше меня. На уровне моих глаз красовалось имя – Лукас.

– Лукас, – выдавила я как идиотка.

– Кира, – он широко улыбнулся и имя моё произнёс правильно. – Как тебе у нас?

Лукас хорошо говорил по-английски. Медленно и чётко.

– I like it here[11]11
  Мне тут нравится (англ.).


[Закрыть], всё нормально, в общем, – сказала я. – Только никто со мной не разговаривает пока, так что…

– Они стесняются, не хотят навязываться и дают тебе время освоиться, – спокойно объяснил Лукас.

– Понятно, – я молчала, исподтишка разглядывая одноклассника.

У него каштановые кудри и кожа совсем светлая. Интересно, откуда он? Похоже, что не местный.

– Ты из какой страны? Надолго к нам?

Странно, он сказал «к нам», получается, что он балиец или индонезиец.

– Из России. Не знаю, как родители решат, – ответив, я поморщилась как от зубной боли. Противно осознавать себя зависимым существом, не имеющим права голоса.

Прозвенел звонок, и мы пошли в сторону класса, продолжая разговор.

– А я родился на Бали. Считаю себя балийцем, хотя мой отец из Норвегии, а мама местная.

«Прикольно», – подумала я про себя, а вслух спросила:

– Значит, ты любишь острое, как все балийцы?

– Хм?

Та-дам! Кира, ты гений. Продолжай в том же духе.

Ладно, проехали. Мама всегда говорит, что моя непосредственность притягивает хороших людей. Что ж, у меня теперь полно возможностей, чтобы это проверить.