Читать книгу "Адвокат по магическим делам"

***

Две недели пронеслись незаметно.

Нат упорствовал в намерении причинить добро ближнему – с согласия последних или без оного – и готовил исключительно отварное и крайне полезное. Гадость!

И почему в законодательстве Мидгарда нет статьи за принудительное причинение добра? По-моему, это немногим лучше, чем совершение принудительного полового акта, которое карается весьма сурово. Только в первом случае любят тебя в мозг (и немного в желудок), а не в половые органы. А разница-то?

Так что мы с Артемом частенько сбегали. Пройтись вместе, поужинать чем-нибудь восхитительно вкусным – и возмутительно вредным.

– Знаешь, – однажды сказал мне муж, когда мы возвращались домой в сиреневых весенних потемках, – я ему даже благодарен.

– Повод устроить романтику? – хмыкнула я и украдкой прижалась щекой к его плечу…

– Явились? – проворчал Нат, обернувшись лишь на миг. Алиса, которую он как раз кормил, заагукала и протянула ко мне ручки. – И не стыдно? О себе не заботитесь, всякую гадость в рот тащите, ребенка почти не видите…

Воспитательную речь прервала дочка. Она цапнула полную пригоршню каши из тарелки и с радостным смехом размазала по бороде домового.

Рядом подозрительно закашлялся Артем, а мне стоило неимоверных усилий сохранить невозмутимость.

Так его!..

***

В судебное заседание по делу Азизы я едва не опоздала. Ехать пришлось с другого конца города, а на мосту опять была пробка. Какой-то лихач перелетел через ограждение и свалился в реку. Полиция, разумеется, место происшествия оцепила, из-за чего образовался километровый затор.

Так что примчалась я всего за пару минут до назначенного часа.

– А, явились, адвокат! – кисло поприветствовала меня судья Мышкина, когда я заглянула к ней в кабинет. – Почтили нас своим присутствием.

– Простите, – сказала я смиренно, гадая, какая муха ее укусила.

Судя по тому, что секретарь с помощником бегали на полусогнутых, муха была размером с овода.

Мышкина смерила меня тяжелым взглядом, который очень не вязался с ее щуплым телосложением, и вздохнула.

– Проверьте явку участников процесса! – скомандовала она секретарю. – Через пять минут начинаем.

Я воспользовалась случаем ретироваться. Веселенькое заседание нам предстоит!

В зал заседаний судья Мышкина ворвалась как валькирия. В том смысле, только и смотрела, как бы вытряхнуть из кого-нибудь душу.

Кажется, даже озоном запахло.

Она шлепнула на стол материалы дела, обвела нас злобным взглядом и начала скороговоркой:

– Слушается гражданское дело по иску Азизы Номрит к Виталию Стрекозину о причинении вреда здоровью и… Так. Представитель истца, встаньте!

Я немедленно вскочила на ноги.

– Да, уважаемый суд?

– Что вы тут понаписали?! – трескучим морозным голосом поинтересовалась судья, похлопав по стопке бумаг.

Клиентка рядом судорожно вздохнула, я же не дрогнула. Не впервой.

– Исковое заявление о причинении вреда здоровью посредством магического воздействия.

Судья подняла брови.

– В гражданском судопроизводстве? Адвокат, а таком случае это должна быть жалоба частного обвинения!

– Воздействие было не умышленным, – пояснила я спокойно. – Речь идет об артефакте ненадлежащего качества, который ответчик продал истице. Вследствие применения данного товара здоровью истицы причинен вред.

Все это я расписала на трех страницах. Но кто же читает материалы заранее?

Мышкина хмыкнула и вернулась к изучению бумаг. Пробежала глазами иск. Нахмурилась.

– Представитель истца, что за чушь? Ваша клиентка жалуется что похудела?!

И взгляд такой, будто прямо сейчас укусит.

– Именно, – подтвердила я невозмутимо. – Видите ли, она излишне похудела.

Судья бросила на Азизу неприязненный взгляд. Орчанка не выглядела тощей. С точки зрения человека, разумеется. Для своей расы она проходила по нижней границе нормы, и доказательства этого я также приложила к иску.

– Может, вы еще на слишком белые зубы жаловаться будете? – процедила судья. – Или на волосы, которые растут чересчур быстро?

Ответчик издал громкий смешок.

Теперь мрачный взгляд судьи достался ему.

Кстати говоря, господин Стрекозин был высок, худ, одет в льняную хламиду и ярко-зеленую безрукавку, а волосы надо лбом он перехватывал плетеной кожаной лентой. На вид ему давно перевалило за шестьдесят. Господин Стрекозин владел небольшой лавочкой, которая торговала всякой всячиной вроде чаев, ароматических палочек и простеньких артефактов.

– Вам смешно, ответчик? – поинтересовалась судья тоном холодным, как льды Хельхейма. – Девушка из-за вас пострадала, а вам все хиханьки?!

Господин Стрекозин только моргал. Он предпочел обойтись без адвоката, так что некому было объяснить ему, как переменчивы судейский гнев и судейская любовь.

Теперь громы и молнии обрушились уже на его голову.

– Я-то тут причем? – опешил он. – У меня хорошие артефакты!

И даже встать не соизволил. Зря. В суде надлежит подниматься на ноги всякий раз, когда к вам обращаются или вы сами хотите что-нибудь сказать.

– То есть иск вы не признаете? – осведомилась судья, наскоро пролистывая имеющиеся в деле материалы.

– Нет, конечно! – приосанился ответчик. – Повторяю, я всякой гадостью не торгую! У меня все хорошее, что зелья, что артефакты. Небось, носила браслет круглые сутки, хотела вес сбросить поскорей? А в инструкции четко написано: надевать только на ночь.

– Я все правильно делала! – не выдержала Азиза и на ноги вскочила. – Я его уже больше месяца не ношу, а все равно худею.

Ответчик фыркнул.

– Тем более! Значит, мой артефакт вообще к этому никаким боком. Мало ли, почему вы худеете? Поди, гадость какую в рот тащите, вот и страдаете от поноса.

Ловкий тип. Сразу уловил в нашей позиции слабое звено. Доказать причинно-следственную связь между действием артефакта и худобой клиентки будет не так-то просто. Не зря же Азизе орган защиты прав потребителей отказал! Вся надежда на судебную экспертизу.

Орчанка густо покраснела.

– Неправда. Я нормально ем!

– В кафе, небось? – прищурился господин Стрекозин. – Или, прости боги, полуфабрикатами? Нет в этой вашей городской еде ни витаминов, ни энергии жизни! Надо питаться скудно, простой пищей, самому выращивать свой хлеб и…

– Ответчик! – не выдержала судья и брови насупила. – Давайте обойдемся без лекций о правильном питании.

Поддерживаю заявленное ходатайство… Тьфу. То есть лично я – только за! Обеими руками. Лекций о вкусной и здоровой пище мне и в исполнении Ната предостаточно.

– Да как скажете, – согласился господин Стрекозин тоном "вам же хуже". – Только врут они все! У меня вот, списочек есть.

И с торжествующим видом шлепнул на стол судье три листа, исписанные убористым почерком.

– Это что? – осведомилась судья Мышкина прохладно.

– Как – что? Свидетели мои. Все похудели как миленькие. Причем ровно насколько нужно! – он воздел палец. – У меня там даже одна королева красоты есть. И все благодаря мне!

И выпятил грудь, важный, как токующий тетерев. Никогда не видела тетеревов – как и всякая коренная горожанка, впрочем – но примерно так их себе представляла.

– Кхм, – сказала судья, уважительно посмотрев на внушительный список. – У сторон имеются еще ходатайства?

– Да, уважаемый суд, – я поднялась. – Прошу назначить судебную экспертизу, на рассмотрение которой поставить вопрос о влиянии артефакта ответчика на организм истицы.

Судья остро взглянула на меня.

– Полагаете, дело все-таки в артефакте?

А вот сомнение в ее голосе мне не понравилось.

– Разумеется! – заверила я бодро. – В руническую формулу артефакта наверняка закралась ошибка. "Девять знаков тайных я прочел и знаю, что они причина хвори этой долгой".

– А как же остальные клиенты? – свела брови Мышкина. – Довольные?

Я подавила досаду. Сумел-таки ответчик судью впечатлить!

– Возможно, ошибка лишь в одном артефакте, – предположила я спокойно. – Поэтому мы настаиваем на проведении экспертизы.

– У ответчика есть возражения? – осведомилась судья для проформы.

– А как же! – приосанился господин Стрекозин. – У меня все бумажки имеются. Вот!

И хлопнул на стол судье очередную папку.

Мышкина с видимым сомнением принялась листать.

– Сертификат соответствия… Заключение эксперта, – она быстро пролистала бумаги и подняла взгляд на меня, – из которого следует, что знаки на артефакте не могут быть причиной болезни. Они лишь ограничивают аппетит.

А вот это был удар под дых.

Азиза рядом судорожно вздохнула.

– Да-да! – поддакнул ответчик радостно. – Я же говорил! Все в порядке с моими артефактами, они как надо работают. А хотите, я вам амулетик подарю? Сами убедитесь, что у меня товар хороший. Заодно и, кхе-кхе, жирок уберете. Ну, что скажете?

Сказать Мышкина не могла ничего. Сипела только.

Я прикусила щеку изнутри, чтобы не захохотать. Секретарь прикрыла лицо рукой, плечи ее подрагивали.

– Ответчик! – взревела судья, наконец обретя дар речи. – Вы что себе позволяете?!

– А? – удивился господин Стрекозин. – Так я же от чистого сердца.

Ой, всё…

– И вообще! – он приосанился. – Пусть докажут, что это мой артефакт виноват! А?

С этим, увы, не поспоришь.

Каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается в обоснование своих требований.

Судья вздохнула и потерла лоб.

– Представитель истца, вы настаиваете на проведении экспертизы? Расходы по ней будут возложены на вас.

Толстый намек не тратить деньги зря.

И все-таки что-то тут было не так…

Ответчик, конечно, мог подделать доказательства. Но у него был взгляд человека, искренне убежденного в своей правоте.

Вот только и Азиза не врала. Уж в этом-то я, со своим опытом, могла ручаться!

– Уважаемый суд, – сдалась я, поднимаясь. – Прошу…

Моя юбка громко затрещала… и разошлась по боковому шву. Все дружно на меня уставились.

Проклятие! Я на мгновение зажмурилась. Взяла себя в руки и договорила:

– Перенести слушание дела для уточнения исковых требований.

Взгляд Мышкиной стал… сочувственным? Кажется, она решила, что настоящей причиной был конфуз с юбкой.

– Для уточнения исковых требований? – повторила она и с треском захлопнула папку. – Что же, это ваше право. Зайдите к секретарю через десять минут, получите повестки. Судебное заседание объявляется оконченным!

В коридоре суда Азиза схватила меня за руку и принялась сбивчиво что-то говорить. "Потом!" – бросила я и заглянула к секретарю. Та вручила мне повестку и сложенную вдвое бумажку.

– Судья просила вам передать.

– Благодарю, – пробормотала я рассеянно и развернула, кхм, послание. Записочек мне еще судьи не писали!

Моргнула. Перечитала. Текст не изменился.

"Хотите похудеть? Я знаю, как!" – вот что значилось там.

***

Дыру на юбке я кое-как прикрыла сумкой. Дыру в самолюбии заткнуть куда сложней.

Фактически проиграть дело, притом с треском… юбки. Позорище!

Впрочем, сдаваться я не собиралась. Нельзя выиграть все дела – но можно сделать для этого все возможное. В рамках закона и немного за.

– Азиза, – сказала я проникновенно, когда мы отошли в сторонку. – Вы твердо уверены в своей правоте? Поймите, как ваш адвокат я буду поддерживать любую вашу позицию. Однако настоятельно советую подумать.

– Клянусь, – Азиза прижала руку к груди. – Я все делала, как там написано. Честное слово, я ничего не нарушала!

Я вздохнула и пообещала спокойно:

– Мы будем бороться. Скажите, а что-то еще в вашей жизни менялось? Место жительства? Питание?

Сомнительно, но… Быть может, мы не там ищем?

Она лишь головой помотала.

Я снова вздохнула и уточнила:

– Скажите, а вы не пробовали… выбросить артефакт?

– Пробовала, – созналась она и потупилась. – Зашвырнула в кусты рядом с офисом… Но потом мне стало так плохо, и всю ночь снились кошмары! Утром я пришла на работу пораньше. Начала искать и… Игорь заметил меня в кустах. Спросил, что случилось. Я соврала, что потеряла браслет, а он начал мне помогать! И теперь мы встречаемся.

– Поздравляю, – улыбнулась я.

– Спасибо, – орчанка вдруг шмыгнула носом. – Знаете, Игорю не нравится, что я так сильно похудела. Он начал готовить мне всякую полезную еду. Признался, что я всегда ему нравилась, даже когда была толстушкой… И к врачу предложил записать!

– Заботливый, – мягко заметила я. – Вам повезло. Кстати, у вас ведь браслет с собой? Не одолжите мне его на несколько дней?

– Зачем? – растерялась орчанка. – Это нехорошая вещь. То есть мне не жалко, но… не надо!

Она что же, решила, что я собираюсь его носить?

– Мне по делу, – ответила я сухо. – Хочу кое-кому его показать.

Кажется, Азиза не поверила. Спорить не стала, и то хлеб.

***

Домой я вернулась в задумчивости. Так и сяк крутила факты в голове, но картинка не сходилась.

Открыла дверь своим ключом, крикнула: "Я дома!" и мышкой проскользнула в спальню. А то увидит Нат лопнувший шов… Он ничего не скажет, конечно. Зато так посмотрит!

Ума не приложу, как шов мог разойтись? Утром юбка действительно показалась тесноватой, но ведь не настолько! И надевала я этот костюм не так давно, как раз перед праздниками. Не могла же я за неделю-другую прибавить в весе сразу на десяток килограмм?!

К тому же остальные вещи сидят нормально!

Я стащила юбку и задумалась. Отдать в ателье или сразу выкинуть? Погодите-ка! Торопливые стежки больше походили на наметку, чем на машинную строчку. Понятно, почему шов при резком движении лопнул! А под ним обнаружился второй, нормальный.

На мгновение я зажмурилась. Ну, Нат!..

План созрел моментально. И даже совесть меня не мучила, слишком я была зла. Переложила браслет из сумочки в карман домашних штанов и отправилась на кухню, где домовой колдовал над ужином. Судя по запаху, он варил цветную капусту.

– Добрый вечер, Нат! – я улыбнулась так, что домовой поежился.

– Что это у тебя настроение такое хорошее? – прищурился он. – Небось, опять в буфете гадость какую съела?

– Что ты, – я улыбнулась еще шире. – Знаешь, я тут подумала… Ты был прав.

Домовой широко распахнул глаза, попятился даже. Моя неожиданная капитуляция его, прямо кажем, обескуражила.

– Чего-чего? – переспросил он недоверчиво.

– Прав, – закивала я. – Буду худеть. Вот даже браслетик у клиентки одолжила.

И вытащила из кармана пресловутый артефакт. На вид ничего особенного: грубоватая бронзовая полоска, испещренная непонятными знаками. Привычные руны они напоминали лишь отдаленно, ничего удивительного, что местные умельцы не разобрались.

– Э-э-э, – сконфузился домовой и в затылке почесал. – Ты же говорила, что это… ну, вредно?

Я пожала плечами.

– Не ты ли меня в этом разубеждал? К тому же господин Стрекозин предоставил заключение, что его артефакт безопасен.

Нат подумал, вытер руки полотенцем и сказал решительно:

– Все одно! Ты же мать, ты про ребенка думать должна. Мало ли чего? Лучше уж по старинке, диета там, упражнения…

– Ладно, – вздохнула я. – Диета так диета. По-моему, она нам всем не повредит. И мне, и тебе, и Артему. Что там у нас на ужин?

У домового уморительно отпала челюсть. Он-то наверняка по ночам любимые сливки трескал!

– Мне?! – просипел он, откашлялся, подбоченился и возмутился: – Да я в самом соку!

Я покачала головой.

– Нат, у тебя вон пузцо торчит. И второй подбородок!

Домовой втянул живот… Ну как втянул? Попытался. Живот, несмотря на его старания, выпирал над поясом.

– И где у меня лишний вес?! – возмутился Нат, оставив тщетные попытки. – Это для солидности.

Я закивала.

– Ну да, ну да. Хорошего домового должно быть много… Да ты не переживай, мы тебя и такого любим.

Нат выпучил глаза. Отвернулся. Спросил мрачно:

– Пельмени будешь? В морозилке есть.

В животе громко заурчало…

***

После сытного ужина я повеселела. Ситуация уже не казалась такой беспросветной, а дело – запутанным.

У меня было два способа получить информацию. Первый – позвонить Шемитту, второй – порыться в своем архиве. Надо ли говорить, что первый вариант я оставила на самый-самый крайний случай?

Номер телефона Мист-иссы я отыскала не без труда. Все-таки несколько лет прошло!

Думаю, она не откажется помочь. То дело я выиграла – хоть и не без вмешательства дракона – так что вполне могла рассчитывать на лояльность бывшей клиентки. А кого спрашивать о хельских артефактах, если не хель?..

Увы, едва в трубке после гудка щелкнуло и приятный женский голос механически произнес: "К сожалению, абонент находится вне зоны действия сети. Попробуйте перезвонить позже".

Совету я вняла, но ни через час, ни через два абонент на связи не появился. Очевидно, или Мист-исса уехала, или сменила номер.

Я в задумчивости потерла лоб. Что же, пойдем другим путем.

На этот раз ответили быстро.

– Да! – рявкнула Вера.

Я отодвинула трубку от уха, кашлянула и уточнила осторожно:

– Ты кусаешься? Или можно говорить?

– А, это ты, – несколько остыла подруга, и я растерялась окончательно. Можно впопыхах не глянуть, кто звонит, но чтобы такого маху дала опытная вельва?

– С тобой все нормально?

Вера немного попыхтела, вздохнула и призналась:

– А, Котов взбесил. Ты что хотела-то?

– Заглянуть на чашку чаю. Можно?

– Нужно, – согласилась она мрачно. – Тортик прихвати.

– Само собой! – заверила я. – Через час буду.

***

– Эм, – сказала я, когда Вера открыла мне дверь со скалкой наперевес. – Все настолько плохо?

Со скалкой обычно встречают неверных мужей. Неужели Котов загулял? А ведь казалось, что наконец обрел свою единственную, ради которой не жаль поступиться сонмом "кошечек".

– А? – озадачилась она и сдула с лица рыжую прядь. – А-а-а! Нет, я просто печенье затеяла.

К тортику? Все еще хуже, чем мне представлялось… Впрочем, есть и плюсы.

– Хоть кто-то не на диете! – сказала я с чувством.

Вера помрачнела.

– И ты?!

– Что? – опешила я и пожаловалась: – Меня домовой похудением допек.

– А меня – Котов, – хмуро сообщила она и взмахнула скалкой.

– Гад, – резюмировала я и продемонстрировала бутылку вина.

Не чаем же горе запивать!..

– Представляешь, – жаловалась Вера, когда мы слопали по куску торта и ополовинили бутылку. – Он мне абонемент подарил! В бассейн. Ну знаешь, тут неподалеку "Обитель Ньорда" открылась? Мол, чтобы ты, дорогая, стала краше прежнего. Ну не сволочь?

– Сволочь, – согласилась я осторожно.

И как это Котов опростоволосился? Он ведь славился умением каждой шепнуть на ушко именно то, что она хотела услышать! Или дело как раз в том, что Вера не была для него "каждой"?

– Знаешь, что самое поганое? – вздохнула подруга и щеку рукой подперла.

– Нет, – сказала я честно. – Что?

Вера махнула рукой, отчего многочисленные браслеты на ее запястье зазвенели.

– Что я раздумываю, как ему это все объяснить. А не прикидываю, по какому адресу переслать его вещи!

Я поразмыслила и резюмировала с усмешкой:

– Поздравляю, у вас все по-взрослому.

– Да ну тебя, – нахмурилась она. – Может он вообще меня разлюбил, раз его моя фигура не устраивает?

Я вздохнула. Мне в этом смысле было проще. Всегда можно прийти к подруге-гадалке и попросить бросить руны. А что делать ей самой? Себе не очень-то погадаешь. Это не запрещено, конечно, но… Для гадания следует сохранять беспристрастность. А как это сделать, когда внутри все дрожит и сжимается? То-то же.

– Не думаю, – сказала я осторожно. – Но ты можешь проверить.

Она даже чуть подалась вперед.

– Как?

Я хмыкнула.

– Пойти в бассейн. В "Обители" ведь и тренажерные залы, и сауна, и еще много чего интересного. Я рекламу видела.

Вера выгнула бровь.

– То есть признать его правоту?

Я усмехнулась.

– То есть выгулять новый купальник, сходить на массаж, посмотреть на подтянутых, кхм, самцов… И описать Котову в красках!

Она вытаращила глаза – и расхохоталась.

– Наливай, – проговорила она сквозь смех. – За это нужно выпить!

Когда с вином было покончено, Вера все-таки спросила:

– Ты уверена, что это сработает?

– Ну… – протянула я, подумала и призналась честно: – Если он тебя любит, то поймет, в чем был неправ и извинится. Если же нет… То пойдет доказывать себе, что он еще тоже ого-го!

– С другими? – криво усмехнулась Вера и тряхнула головой. – Ладно, я это обдумаю. А у тебя что стряслось? По работе, я правильно понимаю?

Когда это она понимала неправильно?

– По работе, – согласно вздохнула я. – Взгляни-ка. Что скажешь?

Вера подставила ладонь, принимая браслет, и вгляделась в вязь символов.

– Откуда это у тебя? – спросила она наконец и разжала пальцы, позволяя артефакту упасть на диван. Брезгливо отряхнула руки.

– Это не мое, – заверила я, отвечая на молчаливый вопрос. – Клиентки.

Подруга чуть слышно выдохнула, расслабила плечи и спросила:

– Клиентка твоя жива?

От неожиданности я поперхнулась.

– Вполне, – сказала осторожно. – А что?

– А то, – передразнила Вера, – что эта штука – нид.

– Нид?! – опешила я и головой помотала. – Погоди, это никак не может быть проклятие. Это артефакт для похудения.

Подруга криво усмехнулась.

– Видимо, похудение – это побочный эффект. Когда тебя жрут изнутри, сложно не похудеть.

У меня голова кругом пошла. Я подняла руку и попросила:

– Погоди. Да быть такого не может! У него ведь куча довольных клиенток, все живы-здоровы. И заключение эксперта, что артефакт относительно безопасен, только ограничивает аппетит… Я дам тебе почитать, если хочешь.

Не мог эксперт так беспардонно врать.

– Ну да, – кивнула Вера и ткнула пальцем в загогулину на браслете. – Вот этот символ как раз ограничивает аппетит… Злых духов, заключенных в артефакте. Чтобы не слопали бедного владельца в один присест, а откусывали понемножку.

– И человек из-за этого терял в весе, – закончила я, наконец прозрев. – Слабость и вялость списывал, само собой, на похудание… Понятно теперь, почему браслет нельзя было носить постоянно!

Где были мои мозги? Мне ли не знать, как важны формулировки?

– Именно, – Вера отсалютовала мне вилкой и принялась доедать второй (или третий?) кусок торта. Хотя у нее стресс, ей можно. И добавила с набитым ртом: – Это вроде медленного яда, хель раньше такие врагам подсовывали. Но если носить понемножку, да с ограничивающими знаками… Это должно быть почти безопасно.

М-да. Когда-то дамы принимали небольшие дозы яда, чтобы добиться стройности и интересной бледности… Если вдуматься, то чем артефакт хуже?

Я вздохнула, подумала и тоже взяла порцию торта.

– Тогда почему моя клиентка продолжает худеть, если давно не носит эту пакость?

– Хороший вопрос, – сказала Вера, прожевав. – Так быть не должно. Слушай, а мне ее показать можешь? Не пакость, клиентку.

– Могу, – вздохнула я и поднялась. – Я позвоню, а ты пока свари кофе, что ли.

***

Азиза была бледна. Под прекрасными темными глазами залегли синяки, и без того худое лицо осунулось.

– Вам плохо? – встревожилась я. – Вызвать врача?

– Нет-нет, – слабо запротестовала она. – Все хорошо. Я… Я в порядке.

И покачнулась.

Мы с Верой подхватили ее с двух сторон, усадили на диван.

– Ешь! – скомандовала гадалка и сунула в руки Азизы тарелку с тортом и чашку крепчайшего кофе.

Орчанка несмело ковырнула торт, кажется, пребывая в некоторой прострации. Так бывает, когда человек с трудом осознает, где он и что с ним. Балансирует на грани обморока.

Вера разглядывала Азизу, склонив голову набок. На лице у нее застыло странное выражение.

Орчанка съела торт и выпила кофе до капли.

– Спасибо, – пробормотала она сконфуженно. – Я… Сама не знаю, что со мной.

– То-то и оно, – Вера осуждающе покачала головой. – Что не знаешь. Ты что, не ученая совсем?

Азиза часто заморгала.

– Почему же? Я закончила школу и университет.

Вера лишь глаза закатила.

– Я не о том! Тебя что, вообще не учили? Даже азам?

– Погоди, – подняла руку я, видя, что клиентка недоуменно хлопает глазами. – Хочешь сказать, Азиза – гадалка?

– Шаманка, – поправила Вера хмуро. – У таких энергии много и она… как бы это сказать? Насыщенная? Вкусная?

Я даже поежилась. Не считала себя особенно впечатлительной, но это "вкусная" звучало жутко.

– Из-за этого?..

Вера кивнула, хотя я не договорила.

– Канал сильный. Вот и присосались, пиявки!

– Но! – встрепенулась Азиза и пальцы сцепила. – Этого не может быть. Женщины не бывают шаманами, только мужчины! Мы лишь передаем дар детям и…

– Кто сказал? – перебила Вера жестко и усмехнулась. – Мужчины?

Азиза широко раскрыла глаза.

М-да…

***

– И что будем делать? – поинтересовалась я, когда страсти несколько улеглись. – Разумеется, я могу попросить суд об экспертизе. Зная правильные ответы, вопросы задать несложно. Вот только придется выложить немалую сумму…

– Я заплачу, сколько нужно! – пообещала Азиза с готовностью.

Щеки у нее раскраснелись – от коньяка и волнения.

Я вздохнула.

– Проблема в другом. Следующее заседание через три недели. Еще месяц-два на экспертизу, потом снова слушание… Даже если никаких накладок не случится, весь процесс займет месяца три.

И это в лучшем случае.

– Не хочется тебя пугать, – вздохнула Вера, – но девочка столько не протянет.

Это я и сама понимала. Азиза уже сейчас больше похожа на тень. Но что делать?

– Можешь что-то предложить? – осведомилась я. – Амулет?

Подруга задумчиво потерла лоб.

– Амулеты… Я знаю парочку подходящих, но владельцы их…

Она указала пальцем на потолок. Ну да, логично. Власть имущие вынуждены защищаться от множества нападений, в том числе магических. Только вряд ли кто-нибудь из них согласится одолжить столь редкую и дорогую вещицу.

– Ну, не знаю. Какие-нибудь упражнения? Защита?

Вера криво улыбнулась.

– Ага, бой с призраками. Забудь, такое только в кино бывает. А защиту новичок не поставит, хоть наизнанку вывернись.

– Интересно, – я понимала, что отвлеклась, но не могла сдержать любопытства. – А как сами орки с этим справляются? Раз девочек не учат?

– Нас дома держат, – вставила Азиза. – Одной даже на улицу выйти нельзя.

– И лицо показывать, – кивнула Вера. – И не заговаривать с посторонними. Как ни странно, это неплохой способ избежать всякого рода магических контактов. Хотя большинству орчанок это ничем не грозит. Насколько я знаю, только у одной из сотни сильный дар, а уж настолько сильные… Короче, большая редкость.

Азиза польщенной не выглядела. Хорошо быть драгоценностью, но плохо, когда тебя хранят в шкатулке.

– То есть нужно нанять шамана для охраны? – ухватилась я за идею. – Конечно, сложно. И не всякий шаман на такое согласится. Но что еще остается?

Вера вдруг улыбнулась.

– У меня есть идея получше. Видишь ли, от амулета к создателю тянется связь. И если суметь ее оборвать, то призраки вырвутся. И оставят в покое Азизу, само собой.

– Погоди, – нахмурилась я. – Они дел не натворят?

Не хватало нам только соучастия в магическом преступлении!

– Какое там, – отмахнулась Вера. – Их ведь здесь держит только воля мага. Стоит открыть клетку – и фьюить. Улетят обратно в загробный мир. Только браслет при этом, сама понимаешь, поломается.

– Ничего, – отмахнулась я. – Я могу вызвать тебя как специалиста. Подтвердишь.

– Договорились, – хмыкнула она и посмотрела на Азизу. – Кстати, на ауре такие повреждения надолго остаются. Если знать, куда смотреть, то разглядеть нетрудно.

– Прекрасно, – кивнула я. – В смысле, у остальных "довольных клиенток" они ведь тоже наверняка остались. Хотела бы я знать, господин Стрекозин в курсе, какую пакость продает?

– Вот и спроси, – посоветовала Вера и обратилась к Азизе: – Только обряд тебе самой придется проводить.

– Я же не умею, – напомнила орчанка со смесью надежды и тревоги.

Вера отмахнулась.

– Тут главное желание… Ну и сила, конечно. Знаешь, как говорят? Сила есть – ума не надо!

– Постой, – я кое-что сообразила. – А хель узнают, что их артефакт разрушен?

– Само собой, – пожала плечами она. – Отдачей приложит. А что?

– Ну-у-у, – протянула я, мысленно потирая руки. – Есть у меня одна идейка…

***

Ко второму заседанию по делу Азизы я не готовилась. Зачем тратить время на пустяки?

Но бумаги все-таки прихватила. Вдруг что-то пойдет не так?

Впрочем, особых опасений я на этот счет не питала. Не тот случай.

У кабинета уже ждала Азиза, которую трогательно держал за руку молодой блондин. У него были серьезные глаза и решительный подбородок.

– Доброе утро, госпожа, – неуверенно поприветствовала меня клиентка. Она как будто сомневалась: доброе ли? Утро ли?

Впрочем, с нашей последней встречи орчанка заметно окрепла и похорошела. Округлились впалые щеки, на них заиграл румянец, в движениях появилась плавность. Из болезненно-хрупкой девицы – в сильную и пышущую здоровьем. Неплохой результат!

– Доброе, – улыбнулась я и покосилась на важного ответчика, окруженного стайкой очень стройных женщин.

Притащил-таки "свидетельниц"? Пусть пеняет на себя.

Господин Стрекозин поймал мой взгляд и задрал нос. Мол, победа у него почти в кармане, выкуси!

Ну, это мы еще посмотрим…

Судья Мышкина на этот раз на людей (и прочих) не бросалась, однако была мрачна и крайне недовольна жизнью. Очевидно, лишние килограммы без боя не сдавались. Хотя откуда в тщедушной Мышкиной взялось хотя бы триста грамм жира?

– Продолжается слушание дела, – она зашуршала листами, – по иску Азизы Номрит к Виталию Стрекозину о причинении вреда здоровью. Представитель истца, вы уточнили исковые требования?

Сказано это было весьма недовольно, и тут я ее понимала. Не обнаружив в материалах дела уточненного иска, судья обоснованно решила, что я предъявлю его прямо сейчас. А по закону в таком случае дается время ответчику для ознакомления, следовательно, дело придется опять перенести…

Тянуть же резину Мышкиной не хотелось.

– Нет, ваша честь, – созналась я, вставая. Судья невольно посмотрела на мою юбку, но в этот раз конфуза не получилось. Нат получил на орехи и притих, так что моя одежда оставалась в порядке. – Мы просим оставить иск без рассмотрения.

– Что-о-о? – недоверчиво уставилась на меня Мышкина.

В голове у нее явно не укладывалось, что я отступлю без боя. И не зря.

– Вы были правы, – развела руками я. – Дело оказалось не подлежащим рассмотрению в порядке гражданского судопроизводства, поскольку речь о проклятии. И насчет подсудности есть у меня некоторые сомнения…

Словно нарочно подгадав – хотя почему "словно", слышимость тут неплохая – в дверь гулко забарабанили. Звук был такой, будто лупили ногой.

Не дожидаясь ответа, в зал заглянула высокая и статная хель.

– Можно? – прогудела она.

Здание суда старой постройки, поэтому трехметровой хель почти не приходилось пригибаться.

– Эм, – сказала судья глубокомысленно и нахмурила брови. – Что вы тут делаете?

Не отвечая, хель шагнула внутрь. Следом косолапо ввалились еще две. В ярко-зеленых шубах – и это по майской-то жаре! – они неуловимо напоминали анекдот про "дорогой, вынеси елку".

Впрочем, топоры в руках намекали, что эти "елки" сами кого хочешь вынесут.

– Неба над головой, – пожелала хель серьезно и чуть склонила голову. – Мое имя Науз-исса, я Мать поселка.

Судья Мышкина откашлялась.

– Чем… эээ… обязаны чести видеть уважаемую Мать? – сказала она с натугой.