Читать книгу "Адвокат по магическим делам"

Мы поднялись, и судья умостился за массивным столом. Окинул взглядом зал. Хмыкнул. Потребовал:

– Секретарь, огласите присутствующих.

Она кивнула и зачитала:

– В судебное заседание явились: подсудимый, Виктор Зотов; защитник Анна Орлова; обвинитель Светлана Онищенко; потерпевший Нальгот, а также свидетели.

– Свидетели должны покинуть зал, – сказал судья строго и обвел взглядом галерку.

Зеваки зашумели. Как уходить? Куда уходить? Они же только устроились!

Секретарь заглянула в свои бумаги, сказала растерянно:

– Заявлены только три свидетеля…

– А остальные? – удивился судья Попович. Как по мне, несколько нарочито.

– Мы Витю пришли поддержать! – выкрикнул кто-то с галерки.

Остальные согласно зашумели.

– Все? – удивился судья. И непонятно, то ли он интересовался, почему "группа поддержки" такая большая, то ли уточнял, есть ли тут болельщики господина Нальгота.

– Ага, – столь же непосредственно ответил говорун. – Ну не орка же! Му… – его ткнули локтем в бок, и он быстро поправился: – Мутный он.

– И жадный, – поддержала какая-то бабка.

– И бессовестный! Лесопилку отжал…

– Дорогу! Дорогу перегородил!

Деревенские зашумели. Пришлось судье похлопать пухлой ладошкой по столу.

– Тих-х-хо! – пророкотал он. Ничего себе бас! Зеваки притихли. Судья обвел их взглядом и велел: – Я разрешу вам присутствовать, но только если будете сидеть молча. Малейший шум – и вы все отправитесь в коридор. Понятно?

Деревенские – не будь дураки – закивали. Говорун попытался было что-то вякнуть – но рот ему сразу заткнули. Пирожком.

Рот у меня наполнился слюной, а у судьи заурчало в животе. Выразительно так. Зато прокурор, девица диетического – тьфу, то есть астенического – телосложения бросила на галерку неприязненный взгляд.

А селянам хоть бы хны.

***

Слушание пошло по накатанной.

Начали с формальностей – установления личности участников процесса.

Мой подзащитный представился, назвал дату рождения, образование, место работы…

– Водный маг? – оживился судья и окинул Виктора заинтересованным взглядом. – Редкий дар.

Магия в Мидгарде по большей части прикладная: рунические знаки, стихотворные заклятия, гадания, призыв духов и всякие травки. Стихийники встречаются нечасто.

– Один из моих предков был драконом, – сообщил Виктор спокойно, лишь губы чуть сильнее сжал. – Очень давно.

Судья понимающе кивнул.

Дракон – живое воплощение одной из пяти стихий. Воды, огня, воздуха, земли или льда. Кровь их настолько сильна, что много поколений рождаются лишь драконы, кем бы ни был второй родитель. И лишь когда ее останется всего пара капель, на свет появится стихийный маг.

Так что господин Виктор Зотов – своего рода редкость. Любопытно, что такой уникум делает в этой глуши?..

Личность потерпевшего ажиотажа не вызвала. Селянам он был знаком – причем не с самой приятной стороны – а судью обычный орк заинтересовал мало. Ладно бы он явился с саблями и сплясал, а так… Мало ли в Мидгарде орков?

Зрители несколько оживились, когда я предъявила свой ордер. "Альвхеймская областная коллегия адвокатов" – это звучит гордо!

Далее прокурор принялась зачитывать обвинительное заключение.

Привычные гладкие фразы падали в тишину. Даже галерка притихла под градом этих "на почве личных неприязненных отношений", "общеопасным способом" и "действуя по предварительному умыслу".

Переводя с юридического на человеческий, господин Нальгот изрядно допек соседей. Морду ему не били, но вслед сплевывали. Виктор Зотов же решил пойти дальше, благо, магия это позволяла. О цунами речи не шло, но даже капли сродства со стихией хватит усмирить небольшое наводнение или вызвать дождь в засуху.

Пользуясь этим, мой подзащитный якобы наслал на дом господина Нальгота бурю с грозой. Несколько молний ударило в крышу и… Здание сгорело до основания. Повезло, сам хозяин с семейством надолго уехал в гости, так что никто не пострадал.

"Так ему и надо!" – прокомментировал кто-то с галерки дребезжащим старушечьим голосом. Деревенские согласно загудели. Им пожар не грозил, дом господина Нальгота стоял поодаль, на холме.

Судье пришлось бросить на зрителей строгий взгляд, под которым они примолкли.

– Подсудимый, встаньте! – велел судья, когда прокурор закончила читать. – Вы признаете вину?

Кстати говоря, "прокурор" и "адвокат" принято говорить только в мужском роде. За "адвокатессу" или, чего доброго, "адвокатшу" я могу и кодексом в глаз дать!.. Шучу. Но проверять не стоит.

– Вину не признаю, – спокойно отчеканил подзащитный, как мы и договаривались. – От дачи показаний отказываюсь.

Это было правом подсудимого, однако прибегали к нему нечасто. Для суда это склоняло чашу весов к "виновен". Мол, правду говорить не может, а врать боится.

Виктор, кстати, оказался понятливым. Не спорил, не рвался что-то высказать, не пытался все переиначить. Золото, а не подзащитный!

– Понятно, – сказал судья и губами пожевал. – А вы что скажете, потерпевший?

– Вах, негодяй! – припечатал орк, выпрямившись во весь свой немаленький рост, и руками всплеснул. – Дома лишил! Жены мои теперь плачут и плачут. И плачут. И плачут!

– Так утешь, – посоветовал кто-то с галерки. – Мужик ты или как?

Женщины прыснули, мужчины захмыкали, переглядываясь.

Зато старушка нахмурилась и погрозила советчику пальцем.

– Язык-то не распускай! Суд как-никак, а ты… развратник!

– А я чо? – оскорбился советчик. – Я ж про одежку там новую или сласти. А вы чо подумали, бабка Матрена?

– Тихо! – рыкнул судья. – Иначе удалю всех посторонних из зала.

Деревенские притихли, а судья перевел взгляд на потерпевшего.

– Какое наказание вы просите для подсудимого?

Господин Нальгот посуровел. Сверкнул темными очами.

– Казнить его мало!

И рукой махнул. Мол, будь при нем сабля – или ятаган? – лично бы… Только вот в нашем просвещенном Мидгарде подобному варварству не место.

– Кхм, – судья почесал переносицу. – Значит, просите наказать строго?

– Вах, какой умный человек, – восхитился орк. – Как красиво говоришь! Строго, да.

– Да правильно все Виктор сделал, – проворчал кто-то с галерки. – Орк сам виноватый. Нечего было…

На него зашикали.

– В деле заявлен гражданский иск, – влезла прокурор. – Который обвинение поддерживает.

Материальные убытки орк оценил в такую сумму, что хватило бы отстроить два-три особнячка. Небольших таких, спален на тридцать.

– Значит, ущерб не возмещен… – пробормотал судья, дочитал до суммы и крякнул. Негласные правила не велят возмещать моральный вред в объеме значительно большем, чем причиненные убытки. А орк и тут, прямо скажем, не поскромничал.

– Разрешите задать потерпевшему несколько вопросов? – поинтересовалась я мягко.

– Приступайте, – махнул рукой судья и на часы посмотрел. – Это не очень долго?

– О, не думаю. Итак, господин Нальгот, поясните суду, из-за чего у вас с подсудимым возник конфликт?

Глаза орка забегали, но ответил он надменно:

– Откуда мне знать? Меня в деревне не любят.

И, разумеется, безо всякого повода!

Судя по тому, как зашевелились, запереговаривались деревенские, отныне господину Нальготу не стоит появляться в деревне без охраны. Убить не убьют, но заплюют так, что любой верблюд обзавидуется.

Я склонила голову к плечу.

– То есть раньше вы не ссорились?

Орк распрямил плечи.

– Что ты хочешь узнать, женщина? Да, приходил он ко мне. Ругался!

– Из-за чего?

– Из-за колодца! – выкрикнул кто-то из местных. – Орк себе воду захапать хотел, чтобы мы ему платили. А Виктор не позволил.

Господин Нальгот насупился.

– Я скважину строить хотел! Чтобы всем воды хватало.

Разумеется. А прибыль пошла бы ему в карман.

– Почему подсудимый не согласился? – уточнила я с легкой насмешкой. – Раз вы хотели облагодетельствовать деревню?

– Дурак потому что! – сказал орк в сердцах. – Я ему и долю обещал…

Он осекся.