Читать книгу "Рождественское чудо для миллиардера"

Глава 8

Я пришла в себя спустя примерно сутки после родов.

Проснулась еще до рассвета, всё в той же палате. Но уже без розовых очков.

Вчера весь день меня воодушевляла иллюзия, что я со всеми трудностями легко справлюсь. И никакой изменник-муж мне не страшен!

А сегодня, стоило открыть глаза, пришло осознание безнадежности моего положения.

Убедившись, что малышка спокойно спит в колыбельке рядом, целый час неподвижно лежу, разглядывая потолок.

Теплов повёл себя вчера, как последняя скотина.

Миллер, наоборот – словно рыцарь в сияющих доспехах.

Жаль только тайна зачатия моей дочери для него больше не тайна. Алекс понял, что Теплов ей не отец. Моя дочка Миллерам чужая.

Оказывается, эту клинику Александр посоветовал моему мужу. Обратись я в другую, где у Миллера нет друзей, и правда бы не вышла так просто наружу.

– Родная, доброе утро!

Появившийся в дверях Олег говорит негромко, но я вздрагиваю.

В сравнении со вчерашней, маргинальной версией, сегодня мой муж выглядит великолепно. В идеально отглаженных брюках и белоснежной рубашке без единой складочки. В руках – огромный букет и связка розовых и белых шариков, стремящихся к потолку.

Он сказал «родная»? Значит, решил мириться.

– Доброе утро, – отвечаю настороженно. – Не думала, что после вчерашнего скандала тебя пустят.

Он на мгновение перестает улыбаться и смотрит на меня очень внимательно, аж оторопь берёт. Но быстро возвращает самообладание и улыбается снова. С выражением полного раскаяния приближается ко мне. Целует в лоб и протягивает цветы. Принимаю, наблюдая за улетевшими вверх шарами.

Ещё поцелуй, в щёку.

Я, кажется, дышать перестаю.

Но когда он склоняется к губам, упираюсь в его грудь.

– Олег, не надо…

Он не настаивает. Садится на кровать, берет мою руку и подносит к губам.

– Я вчера наговорил столько всего плохого. Обидел свою любимую девочку. Прости меня, пожалуйста.

Ой, началось.

– Я знаю о твоей измене. Меня это огорчило куда сильнее, чем ссора.

Пытаюсь забрать руку и спихнуть букет в сторону, но он не позволяет.

– Не было измены, котёнок. Я ничего не чувствую к этой женщине. Я даже не запомнил, как её зовут!

– Хочешь сказать, ты с ней не спал?

– Нет, конечно! С такой женой я на сторону даже не смотрю. Приревновал тебя к кузену, вот и наговорил всякого. Я дурак, Милен, признаю. Ещё и не совсем трезвый был.

А как же «Подурнела, потолстела»? Это как я должна из памяти стереть?!

Понятно, что он врёт. Зато не угрожает отобрать дочь, и это самое главное в данный момент.

Настороженно молчу, гадая, чего от него еще ждать. Но тут просыпается дочка и оттягивает всё внимание на себя.

Олег встаёт и идёт к колыбели.

Я с трудом давлю порыв бросится ему на перерез, чтобы не трогал!

– Привет, Ника, – ласково шепчет.

– Ника? – я не понимаю.

– Теплова Ника Олеговна. Мы же договорились, ты разве не помнишь? Я уже зарегистрировал.

У меня от возмущения начинают подрагивать кончики пальцев. Забыла, что теперь это делается прямо в медучреждении. Когда он успел???

Господи Боже! Имя – не самая большая наша проблема. Нужно успокоиться. Я, действительно, хотела так назвать малышку, но мозги вчера переключились в какой-то энергосберегающий режим.

Муж склоняется над кроваткой, осторожно берет малышку на руки. Она аж замолкает, наверное от удивления.

– Осторожно! – вытягиваю руки.

– Какое чудо… – он торжествующе улыбается. – Кто здесь папина красавица?

Глаза закатываю. Ну и лицемер!

Дочь рассматривает Олега с минуту, а потом вдруг заходится в крике. Пугаюсь сразу.

Муж возвращается к кровати и бережно передает её мне.

– Она хочет есть, – сообщаю.

– У тебя все в порядке? – он показывает взглядом на грудь. Получается кормить?

Не хочется при нём, спровадить бы.

– Да, – я поудобнее перекладываю дочку. – Ты не поставишь пока цветы в воду?

Он не спорит, делает, что прошу. Удивительно.

– Тут еще от Миллера букет, – сообщает муж, высунувшись из арки. – Придется выкинуть, ваза только одна.

С ума сойти. Это мой букет!

– Я, кстати, поблагодарил его за то, что вас спас. И принёс извинения. Мил, ты слышишь?

А толку то.

– Это правильно, ты зря на него сорвался вчера.

– Зря.

Услышав шаги, торопливо прикрываю грудь пеленкой.

Муж снова садится ко мне. Запах его туалетной воды, который раньше любила, теперь вызывает отторжение. Достаёт бархатный футляр. Открывает его, показывая мне содержимое.

Кольцо с крупным бриллиантом. Спектакль «Лучший муж на свете» продолжается.

– Милена, мне так жаль, что мы не были вместе вчера! Кто-то зло над нами пошутил. Но я клянусь, что больше никому не позволю нас ссорить. Я тебя люблю, больше всего на свете!

Он надевает кольцо мне на палец, склоняется и целует в губы. А я так растеряна, что не сопротивляюсь.

Неужели он думает, что я поверила в эти бредни? Или настолько уверен, что я у него в руках, и «забуду» об измене, потому что деваться мне некуда? Второе вероятнее.

Как же больно!

«Мне что надо было, целый год монахом жить?!». Целый год.

Он, вообще, любил меня когда-нибудь?

– Олег, я не знаю, как мы после вчерашнего поедем домой…

– Пока не поедем, котёнок. Я родов ждал только через две недели, дома ничего не готово. Суеверия всякие, опять же.

– А как тогда?

– Поживёте с Никой пока у моих. Они ждут, не дождутся. А я организую всё в детской, да?

– Может, я к Маше? Она предлагала.

– Нет, исключено.

Конечно, я согласна пожить у свекров, лишь бы пореже видеться с мужем.

Олег вызывает медсестру и просит забрать еще свежий букет Алекса. С грустью провожаю его взглядом.

Поцеловав нас обеих на прощание, Теплов вскоре удаляется. И я выдыхаю с облегчением.

Следующие пару дней в ожидании выписки оправляюсь от родов и привыкаю к своей новой роли.

Подружки навещают. Приезжают даже Софья с Александрой – жёны старших братьев Миллеров. А от Алекса – ни слуху, ни духу.

Вспоминаю, как он раздевал меня в рождественскую ночь до того ужасного белья, и краской заливает лицо. Какой он меня тогда увидел…

Казалось бы, ну какая теперь мне разница? Поблагодарила и хватит уже вспоминать!

Так нет же! Этот мужчина никак не выходит у меня из головы.

Успокойся, Мила. Миллер уверен теперь, что Ника – ему не племянница. Так зачем нам, в таком случае, общаться?

Ещё мне интересно, Александр сообщил моему мужу о своей догадке? Если да, то они, видимо, обо всём договорились. Иначе Олег не посмел бы везти меня к своим родителям.

В день икс муж заезжает за мной один.

Непонимающе смотрю на него. Девочки же собирались приехать!

– Сюрприз дома, – улыбается, целуя меня в щёку.

Медсестра вручает Теплову дочь. Молча наблюдаю, как он устраивает малышку в красивую автолюльку на колёсах.

Пока едем в посёлок, где у родителей мужа дом, вполне мирно разговариваем. Я успокоилась и решила с ним не враждовать. А он, очевидно, делает вид, что рождественского происшествия и не было.

Берет меня за руку, нежно сжимает. Я не возражаю.

А к вечеру, после праздника, который он для нас устроил, начинаю смотреть на нашу ситуацию другими глазами.

Мы ведь можем дружить.

Ну а почему нет? Я дам ему миллион расписок или что он там еще потребует, о неразглашении. Будем изображать семью и вместе растить Нику. Но его похождения меня больше не ранят. Любви нет, она испарилась как по волшебству.

К восьми уже так устала, что ноги подкашиваются. Вообще, я не такая слабачка. Эта немощь из-за беременности и нескольких дней лежания в постели. Очухаюсь скоро.

Сижу у камина и с улыбкой наблюдаю, как Олегов отец, довольный, показывает кому-то по видеосвязи внучку.

Я разговариваю с девочками, но постоянно ищу глазами среди гостей ЕГО.

Миллера, будь он неладен!

Это уже смахивает на помешательство.

Конечно, его здесь нет. Телефон, оставленный им, выключенный лежит в спальне. Мужу рассказать о нём не решилась.

Наконец, гости начинают расходиться. Подружки уезжают. Большинство тепловской родни тоже.

Олег провожает меня наверх, в спальню. Обнимаемся даже на прощание.

Мне значительно спокойнее. Я уже не в такой тревоге, как раньше.

Сажусь в специальное кресло-качалку – подарок заботливого мужа. И плавно раскачиваясь с малышкой на руках, смотрю в ночное небо. Яркий молодой месяц выглядывает из тёмных туч и прячется снова.

Задумалась и не услышала, как скрипнула дверь.

– Привет, – раздался совсем рядом знакомый шёпот. – Можно?

Боюсь повернуться. Только киваю.

Зачем он здесь?!

По телу пробегает волна дрожи. Это так неожиданно, что я в полной растерянности!

Алекс подходит к креслу и с минуту молча рассматривает Нику.

Сегодня на нём простые тёмные брюки и синий пуловер, рукава закатаны. В густых тёмных волосах искрятся снежинки. Красивые карие глаза отражают свет уличной гирлянды.

Меня будто окутывает знакомым теплом и чувством надежности и защиты.

Покачивания прекратились, и малышка проснулась. В ответ рассматривает своего фальшивого дядю, хлопая сонными глазками.

– Я могу подержать? – вдруг спрашивает Алекс.

Киваю снова.

Он осторожно берет Нику под голову и спинку, укладывает себе на сгиб локтя.

Жду, что она заревёт, но нет. В его руках малышке уютно и безопасно.

Как и мне.

Глава 9

– У тебя есть дети? – спрашиваю Алекса, зачарованно наблюдая, как он покачивает на руках мою дочь.

Он отвечает с небольшой заминкой:

– Только племянники.

Я теряюсь в догадках, зачем он пришёл. Почему с таким благоговением обнимает малышку, зная, что она ему чужая?

– Помирились с Олегом? – вдруг спрашивает.

– Не то чтобы. Заключили временное перемирие, скорее.

– Странное перемирие, когда один из супругов угрожает другого разлучить с ребенком.

Ещё не хватало свой брак обсуждать с ним сейчас! Я и без того в растерянности, потому что не понимаю, что у нас за отношения. Но что они какие-то нездоровые – это точно. Меня тянет к брату мужа через несколько дней после родов! Какая стыдоба!

Злюсь на Алекса, хоть он и ни в чем не виноват.

– Почему ты здесь? – спрашиваю в лоб. – Уже поздно. Не думаю, что это прилично.

Александр шумно выдыхает и поворачивается ко мне с Никой на руках.

– Я здесь, чтобы предложить тебе уехать, – он пристально смотрит на меня своими невероятными тёмными глазами. – Пришёл бы раньше, но дела задержали.

Неловко от такого откровенного мужского взгляда. Инстинктивно скрещиваю руки, прикрывая грудь. Уже успела переодеться в пижаму – шелковые брюки и майку на тонких бретелях. Неподходящий наряд для приёма посетителей.

– Уехать?

Он поясняет с едва уловимым раздражением:

– После того, что устроил Олег в палате, я не думал, что ты к нему вернешься как ни в чем не бывало.

– Это касается только нас с ним, Алекс.

Я протягиваю руки, и он возвращает мне дочь.

Малышка, пригревшись на его широкой груди, начинает возмущённо хныкать.

– Окей, я в вашу личную жизнь не вмешиваюсь. Просто предлагаю тебе пожить пару месяцев у моего старшего брата на Алтае. У Андрея и Саши там большой дом. Соня, жена Марка, присоединилась бы к вам вместе с близнецами.

Я снова устраиваюсь в кресле. Ника куксится и начинает плакать. Баюкаю её, целую в щёчки.

И с ужасом замечаю, как на шёлковой ткани майки проступают темные пятна от молока!

Дочь нервничает сильнее, машет в нетерпении ручками.

А я краснею до кончиков ушей, лицо горит. Плечи и грудь покрываются «гусиной кожей».

Алекс замер в полуметре от нас. Смотрит на Нику и наверняка видит то, что я бы не хотела никому показывать.

– Спасибо за предложение. Но я не могу так далеко увезти дочь, не получив согласия Олега.

– С этим проблем не будет, Мила. Мне сейчас нужно только твоё согласие.

Заманчивое предложение, хочется принять его, не раздумывая. Но.

Мой муж, конечно, гад, каких поискать. Но если я заявлю вдруг, что хочу уехать с новорожденным ребенком так надолго, он придёт в бешенство. Такое едва ли впишется в его концепцию идеальной семьи.

Да и мне не стоит уезжать сейчас. Нужно держать руку на пульсе, найти скорее адвоката…

– Спасибо, но сейчас не совсем подходящий момент.

Алекс шумно вздыхает.

– Понял. Ещё есть время передумать.

Он протягивает мне телефон. Старый, который, как я считала, сгинул в овраге.

Не успеваю озвучить вопрос, как Алекс на него отвечает:

– Я отправлял эвакуатор к месту аварии, в машине его нашли.

– Ясно. Спасибо.

– Пожалуйста, Мила. Мне пора.

Киваю и на этом мы расстаёмся, он выходит из комнаты и тихо закрывает за собою дверь.

Сразу становится так пусто на душе…

Покормив и убаюкав дочку, ставлю телефон на зарядку. Он включается и начинает мигать десятками уведомлений.

Есть непрочитанные сообщения от человека, который отправил мне приглашение на рождественскую вечеринку.

«Он любит меня, а с тобой только из жалости.»

Прочитав, горько усмехаюсь. Какая самоуверенная особа. По мне так этот человек никого, кроме самого себя любить не способен.

«Ты не нашего круга. Бедная деревенская девочка, поверившая в сказку.»

Ну, тут она права.

«Решила ребёнком состоятельного мужчину к себе привязать? Его семья никогда тебя не примет.»

Ну всё, достаточно.

Делаю скрины всех сообщений. Жаль, она имен не называет.

Любовница Олега явно не в курсе реального положения вещей. Хотела спровоцировать меня на скандал в сочельник, но не вышло. Но она не сдается.

Видимо, муж строго-настрого запретил устраивать сцены. И навешал своей девушке лапши на уши вроде «Подожди немножко, я разведусь с женой и женюсь на тебе».

Совет да любовь, на самом деле. Но Теплову нужна видимость счастливого брака, иначе отец снова заговорит о том, чтобы передать семейный бизнес своему брату.

Стоит ему узнать, что кровных наследников не предвидится, и в его завещании наравне с сыном появятся имена племянников Миллеров. Которых Олег тихо ненавидит всю жизнь, непонятно только за что.

Звоню мужу.

– Что так поздно, Мила? Всё в порядке? – он отвечает раздражённо.

Я почему-то так живо представила, что они сейчас в его квартире вдвоём.

– Всё в порядке. Меня Саша, жена Андрея, приглашает к себе на Алтай на пару недель. Ты не будешь против, если мы с Никой поживем немножко там?

Он молчит. Прикидывает, наверное, что лучше – бессонные ночи с младенцем и опостылевшей женой, или секс-марафон с любовницей.

– Хорошо, Мила. Я не против. Как раз отделку детской завершат.

Я ликую! Неужели, так просто?!

Теплов и рад избавиться от меня хотя бы на время. В идеале для него, наверное – навсегда. Ведь что значит моя жизнь в сравнении с огромным наследством? Правильно, ничего.

Но воевать с ним в открытую мне пока не по силам. Кто знает, на что он пойдёт ради заветной цели?

Хочется сразу позвонить Алексу, но вовремя останавливаю себя. Не стоит злоупотреблять его добротой. И слишком сильно привыкать к нему тоже.

Рождественские каникулы закончатся, он уедет и забудет обо мне. И я уже заранее по этому поводу горюю.

Ника, наевшись, успокаивается. Я кладу её рядом с собой на кровать и укрываю одеялком. Долго лежу без сна, представляя, что Александр полетит на Алтай с нами.

Хоть на пару денёчков! Я еще не готова попрощаться с ним совсем.

Глава 10

Я зачарованно наблюдаю за яркой луной и звёздами, рассыпанными по ночному небу. Какое-то нереальное, мистическое зрелище.

Самолёт начинает снижаться, ныряя в плотные облака.

Я за всю жизнь летала всего два раза. А уж частным бортом – впервые. Он принадлежит компании Андрея, старшего из братьев Миллеров. Сашка и Соня с детишками часто летают, поэтому спокойно сейчас спят в комнате отдыха. Я заглядывала – там настоящая спальня с широкой кроватью.

А вот у меня сна – ни в одном глазу. На протяжении всего пути я не отлипала от иллюминатора, любуясь открывающимися видами. Доченька почти всё время тихо спала рядом в своей люльке, просыпаясь поесть. Моя маленькая, ей еще и двух недель нет, а уже путешествует!

Мужчины что-то тихо обсуждают за перегородкой.

Я так рада, что Александр тоже полетел! Но стараюсь свои чувства к нему не демонстрировать. А это невероятно сложно, ведь они с каждым днём становятся только сильнее!

Моя рождественская сказка продолжается – Алекс пробудет на Алтае несколько дней. Надеюсь, когда он улетит, я смогу выкинуть его из головы и из сердца. Не хватало мне еще страдать от безответной любви на фоне сложного развода.

– Милен, пристёгивайся, будем садиться, – зевает Марк, проходя мимо меня. – Пойду девчонок будить.

За ним выходит Александр. Обычные голубые джинсы и белая футболка смотрятся на его спортивной фигуре великолепно. Тёмные волосы слегка взъерошены, двухдневная щетина обрамляет красивые губы. Мне нравится в этом мужчине абсолютно всё!

Он потягивается, разминая мощные плечи. Заглядывает в люльку, где безмятежно спит Ника, и садится в кресло напротив.

– Не была раньше на Алтае? – спрашивает.

– Нет, никогда.

– Смотри, как красиво, – он кивает на иллюминатор.

Вид за бортом, действительно, захватывающий. Леса и горы покрыты сплошным белоснежным ковром. Замерзшая по берегам река, извиваясь между холмами, несёт быстрые потоки воды и искрится в лунном свете.

Город лежит в низине, окруженный со всех сторон горами. Я никогда не была в подобных местах и не видела такой природы, поэтому таращусь на окружающую нас красоту, затаив дыхание.

Вскоре самолет приземляется на небольшом аэродроме и заезжает в ангар. Там ждут несколько автомобилей, которые везут нас еще минут двадцать до живописного посёлка под Горно-Алтайском.

Внушительных размеров каменный особняк встречает нас приветливым желтоватым светом из окон первого этажа. И не взирая на поздний час, домашний персонал бодрствует.

Из гаража Андрей с Марком заносят в гостиную сонных сыновей. Никину люльку подхватывает Алекс.

И снова у меня в голове возникают вопросы. Но сразу приходит единственный разумный ответ – он просто хорошо воспитан. А еще, возможно, чувствует свою причастность, потому что нас спас. И по инерции продолжает оберегать.

– Александра Юрьевна, ужин ждёт, только разогреть, – отчитывается Сашина помощница по хозяйству.

– Спасибо, Верочка! У нас пополнение в семье, – хозяйка с улыбкой кивает на нас. – Разместишь?

– Конечно, бегу.

Верочка двинула на второй этаж, готовить нам комнаты. Старшие братья Миллеры с детьми тоже пошли наверх. Алекс с каким-то мужчиной вернулся в гараж за вещами.

Осматриваю большую уютную гостиную в бежево-серых тонах. Здесь по-новогоднему нарядно. Большая пушистая ёлка источает приятный хвойный аромат. В камине потрескивают и исходят искрами поленья.

Падаю на диван, в мягкие подушки. Люлька с дочкой на журнальном столике передо мной.

– Мила, как малышка перенесла первый полёт? – интересуется Соня, зевая и прикрывая рот ладонью.

– Спокойно. Спала почти всё время.

– Девочки, я не знаю, нам ужинать садиться или уже поздно? – Саша выглядывает из столовой. – Накрывать или до утра уже…

У меня сердце заходится от любви и благодарности к этой большой и дружной семье. Я за неделю к ним прикипела. И плакать хочется от того, что никогда по-настоящему не стану её частью. Они все такие хорошие, так здорово ладят друг с другом и обожают своих детей!

Мы некоторое время ещё болтаем в гостиной. Потом спускается Верочка и провожает нас с Никой в спальню.

– Я застелила Матюшину деревянную колыбельку. Она чудесная! Все малыши в ней спят, когда приезжают в гости! Сейчас я ваши сумки снизу принесу.

Сын Андрея и Саши уже подрос, и колыбель ему явно не нужна. Надеюсь, мы не сильно стесняем хозяев?

Она включает торшер в углу и удаляется.

Мы с Никой совершаем наш привычный ритуал перед сном. Купаемся, переодеваемся, кушаем и укладываемся спать на большую двуспальную кровать под пуховым одеялом. Люлька пусть пока постоит рядом, как запасной вариант.

Здесь непривычно тихо в сравнении с мегаполисом. Только слышны шаги и приглушенные голоса. Небо заволокло тучами, луна полностью скрылась, и темень – выколи глаз. Но слабенького ночника должно быть достаточно, чтобы не натыкаться на мебель, если встану ночью попить.

Размышляя о том, как в одночасье изменилась моя жизнь, постепенно засыпаю.

Но вскоре распахиваю глаза, уловив движение.

Кто-то зашёл в комнату и теперь стоит напротив окна, ко мне спиной.

Быстро вспоминаю, где нахожусь, и паника отступает. В этом доме не может быть чужих.

Мужчина одним движением стаскивает футболку через голову и начинает расстёгивать пряжку ремня, я слышу звяканье.

Вглядываюсь в высокий силуэт получше и шепчу, чтобы не напугать дочь:

– Алекс!

Он резко разворачивается ко мне.

– Мила? Я, наверное, Веру неправильно понял…

Натягиваю одеяло до подбородка и стараюсь не таращится на его голый торс во все глаза.

Но Миллера ситуация нисколько не смущает. Он спокойным шагом приближается к постели.

Очевидно, Верочка просто не въехала, что мы с Алексом не пара. И поселила нас вместе.