Читать книгу "Рождественское чудо для миллиардера"

Глава 5

– Мила, ты хорошо себя чувствуешь? – спрашивает Алекс, поймав мой взгляд в зеркале.

Мы только что попрощались с Дяевыми и покинули ферму.

Укутанная в пуховое одеяло дочка спит у меня на руках. Ёрзаю в кресле, пытаясь найти положение, в котором было бы не больно. Но такого, очевидно, нет.

– Я в порядке. Спасибо.

Машина выезжает на ту самую дорогу и постепенно набирает скорость. Я всё сильнее нервничаю.

– Ты, как услышала мою фамилию, аж в лице переменилась.

– Ты мог бы сразу представиться.

– Не было подходящего момента.

Подходящим был любой момент, но он намеренно не стал называть фамилию. И был явно не рад, когда Дяевы в нём признали олимпийского чемпиона, за которого болели на международных соревнованиях всей страной.

У меня в голове вихрем пронеслись все ужасы, что о нём писала пресса. И рассказы мужа, от которых стыла в жилах кровь.

Проверить, что из этого правда, я не могу. Но и не принимать в расчет такое тоже нельзя.

Интуиция меня подвела. Рядом с ним казалось спокойно, безопасно. Я в нём ошиблась?

Впрочем, мне не впервой наступать на те же самые грабли и получать по лбу. Теплова тоже приняла сперва за принца – доброго, чуткого и любящего. А что в итоге?

Следующие несколько минут пути проходят в молчании. Я размышляю, не сводя глаз с дочки.

Миллер нарушает тишину первым:

– Твоя дочь – моя племянница. Двоюродная.

Нет, нет и нет! Ни к Тепловым, ни к Миллерам моё солнышко никакого отношения не имеет. Но говорить об этом не рискую, просто киваю в знак согласия.

– Я отвезу тебя в клинику на Парковой, они ждут.

Я как раз там проходила процедуру инсеминации и после наблюдалась. Теперь бы показать мою девочку врачам!

– Хорошо. Спасибо.

– Я перед выездом написал кузену, он должен тоже туда подъехать.

Кузену? Это Олегу, что ли? Только не это…

– Не стоило этого делать!

– Мил, очнись. Жена моего брата попала в аварию и родила в едва ли не в хлеву. Естественно, я сообщил ему. Не совсем в курсе, какие у вас с ним отношения, но знать о появлении на свет дочери он должен, тебе не кажется?

Мне не кажется! Это не его дочь, и он плевать на неё хотел с высокой колокольни! И на его тёплые чувства ко мне я бы тоже не надеялась после того, что о нём узнала. Развлекался бы и дальше со своей красоткой, незачем ко мне приезжать!

Но вслух говорю другое, лишь бы свернуть с больной темы:

– Да, всё правильно. Спасибо.

– Пожалуйста, – отвечает спокойно.

В отличие от привычного мне мужа, Миллер в совершенстве владеет собой. По выражению лица невозможно понять, в каком он настроении – оно непроницаемо.

Больше мы ни о чем не разговариваем до самого въезда на территорию медицинского комплекса.

Странно, но машину без вопросов пропускают, чему вскоре находится объяснение.

Не успеваем отъехать к приёмному покою, а нас уже встречают несколько медиков с креслом.

Алекс обходит машину и открывает мне дверь. Пытаюсь сдвинуться с места, но тело будто бы к нему приросло. От напряжения снова больно так, что не могу сдержать стона.

Эта непроходящая слабость и беспомощность жутко бесят.

– Здравствуйте, Александр Матвеевич! – здороваются молодые люди, наверное, фельдшеры. – Доктор уже спускается.

Эээээ.

Алекс наклоняется ко мне и берет за руку, которой я поддерживаю малышку:

– Мила, дай мне её, – тихо просит. – Иначе вас отсюда не вытащить.

Я мешкаю сперва, но потом нехотя передаю дочь Миллеру.

Он бережно прижимает ее к груди и отходит от машины на пару шагов. Я не свожу с него глаз, сердце бешено колотится. Была б моя воля, я не выпускала бы свою крошку из рук никогда!

Дальше всё происходит очень быстро. Меня пересаживают в кресло и везут внутрь. Алекс идёт рядом, с дочкой на руках. Но я всё равно паникую.

– Почему с тобой здесь все здороваются? – спрашиваю, когда мы оказываемся в двухкомнатной палате, больше похожей на люкс роскошного отеля. – Не знала, что у них тут есть такие «апартаменты».

Голоса и топот явно раздражают малышку, она начинает хныкать. Алекс возвращает мне её и присаживается перед креслом на колени. Помогает освобождать «племянницу» из пухового кокона.

– Мы в ВИП-крыле, – поясняет. – Этот медицинский комплекс принадлежит моему другу, у меня доля. И я член управляющего совета, поэтому персонал меня знает.

Жалобное хныканье мигом превращается в пронзительный визг.

– Проголодалась, – улыбается Алекс, поглаживая крошечные пальчики.

Намеренно или случайно он касается моего голого плеча. И меня бросает в жар.

Исподтишка рассматриваю его руку. Мощную кисть с длинными ровными пальцами, крепкое запястье. Представляю, как он держит винтовку, целится и стреляет…

Сильный, волевой мужчина, привыкший добиваться результатов, недостижимых для других.

В этот момент мне жаль, что он ей не родной дядя. Мне чудится даже, что между ними есть какое-то внешнее сходство.

Через несколько минут, когда я подписываю обязательные в таких случаях бумаги и передаю дочь неонатологам, появляется мой врач.

Александр ободряюще улыбается и отходит к двери:

– Я буду в административном корпусе. Вернусь, когда подъедет Олег.

– Хорошо, – тоже выдавливаю улыбку. – Спасибо ещё раз.

Мне хочется попросить его остаться! Но мы с дочкой и так уже отняли у него целую ночь и день. Поэтому молчу.

Да, Миллер меня пугает. Но то, что устраивает мне через пол часа явившийся в палату муж, – куда страшнее!

Глава 6

– Ну и как ты оказалась в тех краях? – вместо «здрасте» выкатывает претензию муж. – За мной следила?

Он появился в палате хмурый, раздражённый. Со следами вчерашних возлияний на лице. И в той самой одежде, что была на нём ночью.

Зато без цветов.

– Поздравляю, у тебя родилась дочь, – говорю отстраненно.

Столько страху натерпелась за последние часы, что на придирки мужа уже плевать. Его вскрывшаяся измена тоже, как ни странно, перестала тревожить. Хочется, чтобы он ушёл.

– Я в курсе. Очень рад.

Олег не спрашивает, как она, здорова ли. Ему важен был сам факт наличия ребенка, желательно мальчика. А что там с ним – не так уж интересно.

– Если хочешь увидеть, то её принесут немного позже.

Я устраиваюсь на кровати. Олег встаёт и подходит к окну, скрестив руки на груди. С минуту смотрит вдаль, затем поворачивается ко мне:

– И давно ты знакома с Миллером? Не помню, чтобы вас представлял.

– Вчера случайно встретились впервые. Приехала посмотреть на твою девушку, а там он.

Он подходит, упирается кулаком в матрас. Пристально смотрит на меня, не моргая. Взгляд невменяемый то ли от злости, то ли от каких-то стимуляторов.

От соприкосновения наших рук по телу проходит волна арктического холода.

– Случайно? Ты совсем оборзела, Мила? Думаешь, я поверю?

Только бы не показать, как мне страшно! Иначе будет хуже.

– Мне всё равно, Олег, поверишь или нет. Ты мне изменил и теперь не имеешь морального права требовать у меня объяснений. Я от тебя ухожу.

Бешенство в его глазах очень опасное. Отсаживаюсь дальше, но он угрожающе нависает:

– Да, у меня есть другая! Тебя беременную нельзя было трогать. Да и не хотелось – растолстела, подурнела. Мне что, монахом жить целый год?!

Мы обсуждаем его измену вместо того, чтобы радоваться появлению малышки! У меня душа в клочья, но виду не подаю:

– Живи теперь, как хочешь. Мы разводимся.

Страшно остаться одной с новорожденным ребёнком на руках. Без денег, работы и жилья. Но и оставаться с предателем мне незачем.

Теплов с силой сжимает мои запястья. Напряжение между нами адское.

Вскрикиваю, не сдержавшись, слёзы брызжут из глаз.

– Мне скандал не нужен! – шипит яростно. – Заикнёшься про развод или сболтнёшь правду про ЭКО, и дочь больше не увидишь!

Тук-тук доносится от двери.

– Войдите! – кричу.

Мне совершенно безразлично, кто это. Главное – не оставаться наедине с рассвирепевшим мужем.

Дверь плавно открывается, и на пороге возникает Александр. С большим, очень красивым букетом нежно розовых цветов.

Олег аж дышать престаёт. В глазах – всполохи ярости будто.

– Мои поздравления, – спокойно говорит нам Алекс и передаёт мне цветы.

Я отвечаю кивком и нервной улыбкой. А вот Олег не собирается любезничать. Он даже не пожимает протянутую кузеном руку.

– И давно ты трахаешь мою жену у меня за спиной? – шипит злобно. – И похрен, что беременная, да? Миллер, ты реально извращенец, как о тебе и писали!

Мы с Алексом недоуменно переглядываемся.

Мой муж, очевидно, спятил.

Александр смотрит сквозь него, будто там пустое место, – равнодушно и без каких-либо эмоций. В очередной раз поражаюсь его способности к самоконтролю.

– Мила, ты отдыхай. Если всё в порядке, вас выпишут через пару дней. Если хочешь, я могу тебя забрать. – И тем же ровным тоном обращается к брату: – Пошли, поговорим снаружи.

Он разворачивается к выходу из палаты.

– Не командуй тут! – зло выплёвывает Олег. – Делать мне больше нечего, как с тобой разговаривать.

Всё, мой спаситель сейчас уйдет, и я останусь с поехавшим крышей мужем наедине!

Но происходит невероятное. Миллер в пару больших шагов пересекает палату и берет Олега за грудки. Тот разражается матерной тирадой, с трудом пытаясь удержать равновесие.

– Не ори, – осекает его Алекс. – Если вмешается охрана, получишь пятнадцать суток за дебош и медэкспертизу. Что со зрачками, кстати? Самочувствие как?

– Пошёл ты нах!

Честно говоря, я за два года впервые вижу Теплова таким. Отвратительным, грубым, несдержанным. Он, если хотел меня наказать, оскорбления и болевые точки выбирал виртуозно. А тут… какое-то быдло пьяное. Наверное, он вчера перебрал и никак не протрезвеет. Иного объяснения такой метаморфозе у меня пока что нет.

Когда Миллер выволакивает из палаты моего мужа, становится легче дышать.

Я некоторое время просто лежу с закрытыми глазами, жду свою девочку и слушаю тишину.

Мы рассматривали несколько имён, но сейчас у меня в голове крутится только одно – Софья. Мне кажется, ей оно очень идёт!

Моя маленькая Сонечка. Скорее бы мне её вернули!

Осторожно поднимаюсь с постели и иду на поиски вазы во вторую комнату, гостиную. Пока наливаю в ванной воду, размышляю.

Софья Олеговна Теплова. Мне не нравится это сочетание. Да и уже не актуально, наверное.

Мне нужно найти толкового юриста и поскорее проконсультироваться с ним.

Теплову не нужен развод. Ему нужна картинка идеальной семьи. И создавать её выпала честь именно мне.

Он держал меня, как говорится, в ежовых рукавицах. А сам тайком вёл тот образ жизни, который публично якобы презирает! Лицемер!

– Я купил тебе телефон вместо пропавшего, – вдруг раздается из палаты.

Алекс вернулся! Один!

От его голоса снова мурашки по коже.

– Спасибо, – выхожу ему на встречу.

– В нем есть мой номер, – он протягивает мне трубку.

– Хорошо.

Я никогда не отважусь ему позвонить! Но, благодарна этому чужому мужчине за заботу.

– Малышку еще осматривают?

– Да. Что-то долго.

Он так трепетно относится к моей дочке, потому что считает её своей племянницей! Но разубеждать я его не буду. Всё равно мы, скорее всего, вряд ли еще когда увидимся. Так зачем?

– Ты не делала ЭКО?

Поднимаю на него ошарашенный взгляд.

– Почему ты так решил?

Он садится на диван и кивает мне, чтобы села рядом. Я слушаюсь.

– Услышал конец вашего разговора. А еще, я точно знаю теперь, что ты здорова. Мельком увидел твою карту, извини. Олег всем врал, что ты не можешь зачать естественным образом. Что вполне в его характере – свалить ответственность за собственную неудачу на кого-то другого.

– Алекс, я…

Мне впору возмутиться тем, что он вмешивается в слишком личное. Но не успеваю.

– Теплов ведь не родной отец твоей дочери?

Моё измученное сердце снова делает кувырок. Я растерянно молчу.

Если до свёкра дойдет, что сынок его обманул… Если такое случится по моей вине… муж может причинить нам много горя. Он вполне на это способен.

Оставляю его вопрос без ответа.

Как раз медсестра вкатывает кювез с моей крошкой. Тороплюсь к ним, и радуюсь пока, что Миллер со мной не идёт, а остается в гостиной.

Внимательно выслушиваю заключение врачей и рекомендации по уходу за малышами.

Беру дочку на руки. И когда медсестра уходит, целую носик-кнопочку и шепчу:

– Софья. Тебе нравится?

Малышка не подает мне никаких знаков, просто смотрит.

– Красивое имя, – доносится сзади.

Миллер подходит и склоняется над нами, рассматривая дочь. Та начинает хныкать.

– Моя навязчивость наверняка кажется тебе странной, Мила. Но я чувствую себя причастным ко всей этой ситуации.

Что есть, то есть. Но вслух говорю другое:

– Нет, не думай даже.

Миллер хмыкает, его губы растягиваются в обаятельной улыбке, от которой замирает моё сердце.

– Дело не в том, что Олег приревновал тебя ко мне и вы из-за этого поссорились. Не возражаешь?

Он показывает взглядом на кресло, спрашивая разрешение остаться здесь.

Я, конечно же, разрешаю.

– А в чём?

– В том, что случилось год назад, на прошлое рождество.

Глава 7

Год назад, канун Рождества

Самолет снижается над заснеженной Москвой. Две недели потребовалось, чтобы закрыть сделку по продаже дома в Куусамо. Жаль его немного, но возвращаюсь на родину с лёгким сердцем.

Профессиональный спорт – в прошлом. Пора сосредоточиться на бизнесе.

Публичные разборки с бывшей невестой разгорелись с новой силой. И едва я схожу с трапа, меня обступает толпа:

– Адель заявила, что вы насиловали её по пять раз в день, это правда?

А что не по двадцать пять, нахрен?!

С силой сжимаю кулаки и иду вперёд, не глядя по сторонам. Внутри кипит ярость. Хотя пора бы уже привыкнуть. Думал, эта дура давным-давно успокоилась, но нет. Спустя несколько лет вспомнила старые обиды и решила попиариться снова.

Журналюга из весьма уважаемого издания, которое в последние недели стабильно поливает меня на своих страницах дерьмом, суёт камеру прямо в лицо.

– Александр, а правда, что вы держали свою девушку прикованной без еды и воды несколько суток?! Александр!!!

Да, бывшая у меня с фантазией. И напрочь отбитым инстинктом самосохранения. Ещё пара таких вбросов, и моё терпение лопнет.

– Алекс, можно автограф? Пожалуйстаааа!!!

Это уже фанаты. Им не отказываю и позволяю сделать несколько совместных фото.

Злой сажусь в машину и еду в отцовский особняк, где должна сегодня собраться вся семья.

При въезде в посёлок явно ощущается рождественская атмосфера. Дома соседей украшены мигающими гирляндами. Весёлые дети с визгом носятся по улице, с наслаждением валяются в сугробах и играют в снежки.

Всматриваюсь в румяные мордахи – есть ли среди них мои племянники или племянницы. Но тщетно – у всех из-под шапок и шарфов только глаза и видны.

Паркуюсь у ворот, с трудом найдя свободное место среди множества других машин. Народу приехало много, в просторном отцовском гараже места, очевидно, уже нет.

Пока достаю из багажника пакеты с подарками, наблюдаю за малышнёй. И плохое настроение как рукой снимает.

Вот я и дома.

Я владею недвижимостью в разных уголках планеты. Но дом – это здесь. И все тревоги остаются за порогом, как только захожу внутрь.

***

Поздно вечером, когда гости разъехались, а хозяева отправились спать, мы с братьями остаёмся в гостиной, у высокой пушистой елки.

– Сейчас девчонки уложат детей, и спустятся к нам, – сообщает Андрей, выставляя на стол бутыль какой-то коллекционной бурды.

Я не ценитель элитного алкоголя, поэтому встречаю предложение выпить без особого энтузиазма. А вот кузен Олежек в нетерпении потирает руки. Хотя ему, похоже, на сегодня уже хватит – еле стоит на ногах.

Мы рассаживаемся за низким журнальным столом.

– Ну что, Миллеры! Как ваши делишки? – интересуется Теплов, с трудом выговаривая слова.

Переглядываемся с Андреем и Марком. На уме у всех одно – как избавиться от Олежека, пока он что-нибудь не учудил.

Кое-как у нас получается провести пол часа мирно. До тех пор, пока в гостиную не спускается Валя – юная дочь отцовского повара. Марк попросил её принести закуски.

– А кто это у нас здесь? – Теплов окидывает её сальным взглядом.

Внешне он мужик весьма привлекательный, женщины его любят. И язык хорошо подвешен, заболтает любую. Но когда выпьет, превращается в животное.

Девушка сперва робко улыбается, потупив глазки. Внимание взрослого мужчины ей, видимо, лестно.

Но когда он пытается хохмить и выдает пару пошлых, через чур откровенных шуток, краснеет и старается не смотреть в его сторону.

– Валя, спасибо, – говорит Андрей. – Принеси еще сюда приборы, и спать. Мы справимся без тебя.

Она убегает, и Теплов разочарованно валится на диван.

– Какая красотка, да? – вздыхает.

– Ты же женился недавно, Олег! – напоминаю ему. – Или я что-то перепутал?

– Женился, да. А ты ж мою жену не видел?

– Нет.

Он достаёт смартфон и показывает фото белокурого ангела. Эта девушка в сравнении с нашей симпатичной Валей – неземное создание. Не красотка в общепринятом понимании, но ею хочется любоваться.

Большие голубые глаза с пушистыми ресницами, милый курносый нос, и нежные розовые губы. Хрупкая, тоненькая, как эльфийка. Из выреза элегантного платья проступают холмики полных грудей. И мой рот, помимо воли, наполняется слюной.

Представил вдруг, как обнимаю её и с силой прижимаю к себе... Как её грудь трепетно вздымается после долгого, глубокого поцелуя и частит сердечко. И у самого пульс разгоняется.

Приплыли. Миллер, пубертат давно позади, что это с тобой? Прочь грешные мысли!

И чего Теплову не хватает, что он клеится ко всем подряд?

– Она совершеннолетняя хоть? – выдаёт Марк. – На вид семнадцать можно дать.

– Ей больше двадцати, не волнуйся.

– И как семейная жизнь?

– Нууу как. Она неопытная, всему нужно учить. Но мне неохота пока.

Ну и мудак. Секс-гуру нашелся.

Не знаю, почему меня так волнует его молода жена. Наверное, только потому, что бесит он сам. И это взаимно. Мы недолюбливаем друг друга с детства.

Валя возвращается с приборами. Подходит к столу, чтобы разложить их.

Словно в замедленной съёмке вижу, как тепловская лапа лезет к ней под юбку. Инстинктивно реагирую – хватаю за пальцы и с силой выворачиваю кисть.

Он орёт, и приходится отпустить.

– Ты охренел что ли?! – таращит на меня красные, воспаленные глаза. – Ни с того, ни с сего…

– Думай, что делаешь. Совсем берега попутал?

Мы еще несколько минут негромко переругиваемся, не в силах загасить неприязнь. Пьём. Меня не берёт, а кузен спустя пол часа уже в глубокой отключке.

– Ну наконец-то! – выдыхает Андрей. – Сейчас девочки спустятся, и спросим, куда его девать.

Александра и Софья появляются в гостиной с детскими бутылочками и еще какой-то посудой в руках. Смотрят укоризненно на нас троих и тело на диване.

– Ему опять кто-то втащил, признавайтесь? – злорадно улыбается Соня, жена Марка.

– Почти каждые посиделки с Тепловым заканчиваются для него нокаутом. Каждый раз одно и то же! – Сашка хмурится вроде бы, но за недовольством кроется явное одобрение.

– Угу! А он всё равно потом опять приезжает. Давайте его в няниной комнате уложим, она сейчас пустая? Кто отнесёт?

Чувствую свою вину за его травмированную руку, и вызываюсь проводить кузена до кровати.

Поднять было самой тяжелой задачей. Дальше он хоть и заплетается, но идет почти сам.

– Я ненавижу тебя, Миллер. Больше всех на свете… – бормочет, когда заталкиваю его в спальню.

– Ничего с твоей рукой ужасного не случилась, не ной.

– Всю жизнь отец мне тебя ставил в пример! И в спорте ты первый, и в бизнесе ты успешен! Ненавижу тебя всей душой!

– Не драматизируй, – пытаюсь остановить поток пьяного бреда.

– Только вот кинула тебя твоя модель, да? Я не осуждаю то, что ты с ней там творил. Мы иногда жестко обращаемся со своими женщинами в постели. Но это удел всех красивых баб, да? Ублажать и молча терпеть, если не нравится.

Сгружаю его на кровать, словно мешок картошки.

Представил на секунду, что приходится терпеть с ним Милене. И так захотелось ему всечь! Но лежачих не бьют.

Утром Теплов как ни в чём не бывало спустился к завтраку. Попросил о разговоре, и мы пошли прогуляться.

– Слушай, Алекс. Я наговорил вчера лишнего, да? Не всё помню.

– Наговорил.

– Такой стресс в последнее время. У Милены какие-то проблемы по женской части, а мы так мечтаем о ребенке.

Правда, что ли, не помнит, какую пургу вчера нёс? А вот у меня она не выходит из головы.

– Любишь её?

– Конечно.

С трудом верится. Но это их личное, не буду лезть. Непонятно вообще, с чего меня так триггернула вчера его жена?

Ищу контакты в смартфоне и пересылаю кузену.

– Это – телефон моего друга, Вадима Богданова. Он владеет медицинским комплексом. Там сильная гинекология и репродуктивное отделение, лучшие специалисты. Пусть Милена позвонит и договорится о приёме, я его предупрежу.

– Хорошо. Благодарю.

Вот так, на минорной ноте закончилась наша с Тепловым прошлая встреча.

И когда он позвал присоединиться к ним и отпраздновать вместе нынешнее рождество, я согласился без задней мысли.

Знал, что его жена должна вот-вот родить. И надеялся, что у них всё в порядке. И что с Олежеком не работает мудрая поговорка – что у трезвого на уме, то у пьяного на языке.

Но каково же было моё удивление, когда увидел его с другой!

Перебираю в уме события последних дней. Так задумался, что не сразу заметил входящий. Богданов?

– Да, Вадим!

Звонит тот самый друг, к которому я год назад отправил Олегову жену.

– Алекс, ты еще в Москве? Можешь ко мне заехать, есть разговор?

– Да, я же сюда головной филиал переношу. Ты по телефону не можешь сказать, что выяснил? Ребенок Тепловой от мужа или нет?

– Я как раз по поводу них и хотел с тобой поговорить. Приезжай.

– Скажи мне просто – да или нет? Устал очень, хочется попасть домой.

– Это важно. По телефону я такое не могу сказать.

Да что же они выяснили такого ошеломляющего… Придётся ехать.

Через пол часа минуя приемную с секретарем, попадаю в директорский кабинет. Богданов встречает, нервно поигрывая карандашом в руках. На него это непохоже.

– Садись.

Его нервозность передается и мне.

– Даже чаю не предложишь? – пытаюсь разрядить атмосферу.

– Это подождёт, Алекс. То, что я сообщу сейчас, не должно выйти за эти стены. Если всё же выйдет, моей репутации конец. Разглашение этих сведений похоронит мой бизнес в считанные дни…

То, что он озвучивает, повергает меня в шок, от которого долго не могу прийти в себя.