Читать книгу "На одной ноте На одном льду"

Анна Шибитова
На одной ноте На одном льду

Глава 1
Мия

Мои руки гудели. Внутри них пульсировала боль, а пальцы жгло так, словно я провела ими по острым, режущим камням, пытаясь найти хоть малейшую зацепку. Это была не та привычная усталость от долгих часов за клавишами рояля, как в те вечера, когда отец устраивал свои шумные приёмы. Нет, это была настоящая боль, порождённая безнадёжным, последним усилием застегнуть молнию чемодана.

Рассвет только-только начинался, разгоняя остатки ночи и окрашивая небо в мягкие, пастельные тона. А я уже была готова. Во мне боролись два чувства: горькая грусть от расставания с привычной жизнью и твёрдая решимость идти дальше. Этот дом – моя колыбель, место, где каждое воспоминание связано с детством, когда мир был ясен и предсказуем. Но сейчас мой путь лежал в другом направлении. Ради мамы.

Часы показывали слишком раннее утро, и по всем законам логики, отец должен быть дома. Но в нашей семье это было скорее исключением, чем правилом. Его верность маме – призрачное понятие. Калеб редко ночевал дома, и его похождения давно стали местной сплетней, известной всем жителям Салена.

Я до сих пор не могла понять, как мама всё это терпела. Как ей удавалось каждый день находить в себе силы жить, зная, что он снова где-то с другой женщиной? Это унижение, которое она переживала, казалось мне невыносимым.

Однажды вечером мама зашла ко мне, и я сразу поняла: что-то не так. В её глазах горела такая решимость, какой я раньше не видела. Потом она призналась, что намерена уйти от мужа. Страх и сомнение пытались одержать верх, но я поддержала её. Мы вместе шагнули в неизвестность, с единственной надеждой на лучшее.

Этот чемодан… Он не просто вмещал вещи. В нём – осколки моей прошлой жизни. Здесь и несбывшиеся мечты, и надежды, которые, как мне кажется, я должна оставить позади. Но я делала это. Ради мамы, себя и того будущего, которое мы так хотели построить. Я готова начать с нуля, бороться за каждый свой шаг, за каждую возможность. За ту свободную жизнь, которая будет принадлежать только нам двоим.

***

В иллюминаторе, пробиваясь сквозь грозовые облака, мигал огонёк крыла самолёта. А внизу лежали города, каждый со своей судьбой – светлой или тёмной. Я смотрела на них, как на старые, прочитанные страницы книги, которые уже не перелистнуть.

– Калеб не оставит нас в покое, я это чувствую, – задумчиво произнесла мама. – Надеюсь, Сандра сможет его отвлечь.

Она сидела рядом, глядя куда-то в пустоту.

– Что ты имеешь в виду? – уточнила я, насторожившись.

Мама взглянула на меня.

– Сандра натравит проверяющие службы на его заведения. На разборки с ними уйдёт немало времени. А потом она займётся нашим разводом. Представляю, как Калеб разозлится, узнав, что мы сбежали и он не сможет отправиться за нами сразу.

Сандра Родвардс – не только близкая подруга мамы, но и блестящий адвокат. Я не раз была свидетельницей их бесед. Миссис Родвардс неоднократно предлагала маме свою помощь, если та когда-нибудь решится на развод.

Мама склонила голову и вздохнула.

– Я купила билеты на разные рейсы, чтобы Калеб не догадался о нашем настоящем маршруте. Нам придётся сделать несколько пересадок, прежде чем доберёмся до нужного места. Это вынужденная мера.

Мама коснулась рукой моей щеки.

– Мия, ради меня ты пожертвовала своей учёбой. Мне необходимо найти работу, чтобы оплачивать твои занятия.

– Сама заработаю, – перебила я. – И знаешь, думаю, что пора оставить игру и сосредоточиться на чём-то другом.

Мама недоумённо уставилась на меня и покачала головой.

– Нет. Ты бросилась со мной в эту неизвестность, и я сделаю всё, чтобы ты продолжила учиться.

Где-то вдалеке раздался глухой грохот. Самолёт слегка качнуло, и я почувствовала, как страх захлестнул маму. Она сжала мою руку, её взгляд метался по салону, будто она искала хоть какой-то знак безопасности.

– Просто турбулентность, – попыталась я успокоить её.

Мама слабо улыбнулась и откинулась на кресло, прикрывая глаза. Видимо, мои слова немного подействовали на неё.

Вскоре самолёт перестало трясти. Я вновь посмотрела в иллюминатор. Тучи, которые ещё недавно ползли по небу, вдруг исчезли, не оставив и следа. Солнечные лучи, пробившись сквозь облака, озарили землю внизу, будто благословляя наш дальнейший путь.

***

Судьба забросила нас за тысячи миль в город Ретимс. Уже на подлёте к аэропорту, когда в иллюминаторе мелькнули заснеженные вершины гор, я невольно поёжилась. Разница с родным Саленом, где выросла под ласковым южным солнцем у тёплого моря, была очевидна. Теперь мне предстояло жить там, где снег – нередкий гость. Во время полёта мама поделилась воспоминаниями о жизни в Ретимсе и о том, что у неё там осталась подруга, с которой она до сих пор общалась.

Выйдя из такси, мы с мамой тут же замерли. Перед нами раскинулась изумрудная лужайка, обрамляющая небольшой домик. И как же приятно было обнаружить, что здание не запущенное, а ухоженное и чистое. Я обхватила ручку чемодана и покатила его по дорожке к нашему новому пристанищу.

Дверь распахнулась, и на порог вышла женщина. Увидев нас, она радостно воскликнула и бросилась навстречу. Мама, не раздумывая, ринулась к ней. Их визг разнёсся по улице, заставив меня нервно оглянуться: не вышли ли соседи на этот шум.

– Не верится, что ты наконец-то здесь! – воскликнула незнакомка, задыхаясь от эмоций.

– Всё ещё не могу прийти в себя, – призналась мама. – То ли от усталости после долгих перелётов, то ли от страха, что Калеб выскочит из-за угла и силой вернёт меня обратно.

– Он не посмеет, – решительно заявила собеседница. – После всего, что произошло, он не рискнёт вернуться. Иначе…

– Не будем о прошлом, – прервала её мама и повернулась ко мне. – Позволь представить тебе мою дочь Мию.

Я робко улыбнулась и шагнула вперёд.

– А это моя давняя подруга, ещё со студенческих лет, Малин Салазар, – представила мама.

Миссис Салазар – стройная женщина, примерно моего роста, с роскошными золотисто-коричневыми волосами, достигавшими плеч. Её зелёные глаза, сияющие восхищением и удивлением, скользнули по мне с явным интересом. Я почувствовала, как щёки заливает румянец, не совсем понимая причину такого пристального внимания.

– Шанайя, твоя дочь – вылитая ты, – усмехнулась Малин. – Такие же светлые волнистые волосы и голубые глаза. Я будто вернулась в прошлое.

Мама обвила меня руками и положила голову на моё плечо. Её дыхание выровнялось, словно в этом объятии она, наконец, обрела спокойствие. Мы действительно поразительно похожи – черты лица, утончённая фигура, но я немного выше ростом.

– Пойдёмте скорее. – Малин схватила ручку первой сумки и покатила её в сторону домика. – Ханна помогала мне привести дом в порядок к вашему приезду.

Я задержалась на пороге, разглядывая обстановку. Внутри дом оказался просторнее, чем я ожидала, благодаря светлым стенам и минималистичной мебели.

– Ханна ведь ровесница Мии? – Мама с интересом осматривала кухню, объединённую с гостиной.

– Да, ей тоже восемнадцать, и она поступила в тот же университет, – с гордостью заявила Малин.

– Университет? – Я не смогла сдержать любопытства.

– Малин работает в университете имени Мартина Торо, – пояснила мама. – Это заведение, где студенты обучаются по специальной программе.

Я вопросительно посмотрела на маму, ожидая пояснений.

– Мартин Торо был выдающимся человеком, – продолжила миссис Салазар. – Он мечтал, чтобы люди могли развивать свои таланты, не жертвуя знаниями по общим предметам. С единомышленниками они создали общество, где спортсмены могут тренироваться, а также посещать лекции гуманитарного направления: по музыке, пению, живописи.

– Ну прямо фабрика талантов, – усмехнулась я.

– Ты хочешь продолжить играть на фортепиано? – осторожно спросила мама, подойдя ко мне.

– Что ты имеешь в виду?

– Формально ты уже зачислена на первый курс, – пояснила Малин. – Но тебе всё равно нужно пройти прослушивание для комиссии.

Я переводила взгляд с мамы на миссис Салазар. Последние двадцать четыре часа были настолько насыщенными и непредсказуемыми, что я совершенно потеряла нить происходящего.

– Я отправила Малин записи твоих выступлений, и она показала их комитету, – вступила мама. – Они были так впечатлены, что согласились дать тебе возможность сыграть перед ними, когда ты приедешь! Я очень надеюсь, что ты не оставишь игру. Тебе нужно продолжать учиться, а это место – идеальная возможность.

Мамины слова заставили меня замереть. В голове творился полный сумбур. Стоимость обучения, наше финансовое положение, да и просто необходимость как-то жить… Всё это навалилось такой громадой, что я ощутила себя совершенно потерянной.

– Деканат дал отсрочку оплаты первого семестра, – будто прочитав мои мысли, добавила миссис Салазар. – Если ты победишь в региональном конкурсе, тебя переведут на бюджетное место.

Мама посмотрела на меня с такой надеждой, что у меня перехватило дыхание. Она, казалось, ни на секунду не сомневалась в моей победе. Она верила в меня безоговорочно.

– Хорошо, – пробормотала я.

Сейчас спорить не хотелось. Я видела, как сильно мама надеется на меня, и это давило на грудь.

***

Прохладный утренний воздух ударил в лёгкие, как только я вышла из дома. Тут же поёжилась, а ноги покрылись мурашками – шорты и топ для пробежки оказались не лучшей идеей. Но возвращаться и переодеваться не хотелось. Надев наушники, я сбежала с крыльца. Лёгкой трусцой отправилась исследовать окрестности, следуя по маршруту, который заранее наметила в картах.

Я всегда начинала день с утренней разминки. Это был мой личный островок спокойствия, где могла отвлечься от учёбы, репетиций на пианино и даже от тех нежелательных утренних пробуждений из-за родительских ссор, когда отец наконец-то появлялся дома.

События последних дней перевернули мой мир, и теперь я хотела только одного: сбежать, раствориться в неизвестности, пока не останется сил. Новый город – именно то место, где можно было начать такое бегство.

Район был полон таких же маленьких домиков, как наш. Но стоило пройти всего несколько кварталов, и картина менялась кардинально. Здесь царили коттеджи, которые казались гигантами по сравнению с нашим скромным жильём, но всё же не достигали масштабов того особняка, где я выросла. Невысокие, словно единый пояс, изгороди опоясывали их, а влажные газоны сияли густой зеленью.

В конце жилого сектора я заметила синее мерцание и ускорила бег. Достигнув края улицы, огляделась. На проезжей части изредка мелькали машины, и я пересекла её. Впереди раскинулась набережная, которую обрамляло бетонное ограждение.

Опираясь на холодный бетон, я остановилась, тяжело дыша. Перед глазами простирался бескрайний залив, и на его волнах, словно в замедленном танце, застыли яхты разных размеров. Каждая из них с гордо поднятым носом излучала ауру роскоши и загадочности, намекая на богатство и власть своих хозяев.

Безмятежность момента нарушил звонкий лай. Золотистый ретривер, радостно прыгая, приносил палку своему хозяину, который, видимо, недавно закончил разминку. Его кожа блестела от пота, а тёмные волосы, выбившиеся из-под кепки, контрастировали с солнечным светом. Он стоял ко мне спиной, и я заметила на его плече татуировку, но расстояние не позволило разглядеть детали.

Звук таймера дал понять, что время на пробежку истекло. Я развернулась и ринулась в обратном направлении.

***

– Завтрак готов, – объявила мама, как только я вошла в дом.

– Думала, ты будешь отсыпаться после перелёта.

Я прошла мимо дивана к столу, где уже стояли тарелки и приборы.

– Услышала, как ты выбежала, и решила накрыть, пока ты занята пробежкой.

Мама выключила плиту, а из тостера выскочили румяные ломтики хлеба.

– Малин, – виновато проговорила она, – отдала нам часть своей техники, которая, оказывается, долго пылилась в гараже.

Её взгляд метался по шкафчикам, будто мама пыталась освоиться в новом пространстве, найти опору. Эта перемена ей давалась тяжело. Развод с отцом, возвращение в родной Ретимс – всё это потребовало от неё огромных сил. Но, думаю, больше всего её терзало то, что я, оставив свою прежнюю налаженную жизнь, пошла за ней в эту неопределённость.

– Прекрати корить себя. – Я подошла и положила руку на её плечо, останавливая суетливые движения. – Вижу, как ты мечешься и осторожничаешь. Но знай, это и мой выбор тоже. Давай перелистнём эту страницу и напишем нашу новую историю.

Мама замерла, её взгляд остекленел, но она ничего не ответила. Я почувствовала, как воздух между нами стал тяжёлым.

– Моих сбережений хватит на оплату годовой аренды этого дома. Необходимо прикупить тёплую одежду, – наконец заговорила она. – Ты, наверное, уже заметила, как сильно здесь отличается климат?

– Да, – кивнула я и поёжилась от утренних ощущений.

– Сегодня начну искать работу. – Мама опустилась на стул, её плечи поникли. – Не хочу, чтобы мы оказались на мели.

– У меня тоже есть немного денег. – Я устроилась напротив и откусила тост, намазанный джемом. – Думаю, пока следует повременить с учёбой. Мы не можем позволить себе…

– Нет! – Мама подняла указательный палец, её тон не оставлял сомнений. – Этот вопрос закрыт. Ты пройдёшь прослушивание и будешь готовиться к конкурсу. Это твой шанс учиться бесплатно.

– У меня даже инструмента нет!

– Малин говорила, что студенты могут заниматься вне занятий. В начале семестра будет расписание, так что постарайся занять как можно больше времени для практики.

Мама демонстративно уткнулась в свою тарелку, давая понять, что разговор окончен. Меня охватило давящее чувство тревоги и смятения, которые моментально погасили аппетит. Я решила, что мне необходимо собраться с мыслями. Встав из-за стола, направилась в ванную, надеясь, что струи холодной воды смоют с меня это беспокойство.

Глава 2
Киран

– Неси сюда, приятель.

Люмос рванулся с места, когда я подбросил ему трость, изрядно погрызенную его острыми зубами. Я старался не отпускать палку далеко, чтобы собака не сорвалась в ледяные воды залива.

Каждое утро, пока позволяла погода, я выбегал из дома, чтобы размяться на свежем воздухе. В межсезонье важно оставаться в форме, ведь я не только лидер хоккейной команды, но и потому, что спорт для меня всегда был интересней вечеринок. Скоро начнётся учебный год, но больше всего я ждал начала игр и интенсивных тренировок.

– Вот так, мой мальчик. – Я потрепал Люмоса за ухом и снова бросил палку. Его хвост весело вилял, пока он мчался за добычей.

От усердных упражнений моё тело разогрелось, и прохладный бриз казался настоящим спасением, не причиняя никакого неудобства. Вдруг я почувствовал, что на меня смотрят, и инстинктивно обернулся. У ограды набережной стояла девушка со светлыми волосами, собранными в хвост. Она задержала на нас взгляд на мгновение, а затем, будто очнувшись, продолжила пробежку, уносясь вдаль.

– Опять очаровываешь всех вокруг? – я усмехнулся, опускаясь на корточки перед псом. – Ну что, хитрюга, пойдём домой?

Аромат, пробуждающий аппетит, окутал меня, едва я переступил порог дома. Симоне, как всегда, радовала нас своими кулинарными шедеврами. Эта седовласая женщина с огромными, добрыми глазами работала помощницей в нашем доме с самого моего рождения.

– Погода замечательная. – Симоне, заваривая кофе для отца, обернулась ко мне. – Ты хорошо позанимался?

Я кивнул и глянул на часы над дверью. Как только стрелка дошла до нужной отметки, в кухню вошёл Питер Лерой. Идеально отглаженный чёрный костюм, белоснежная рубашка, галстук – его обычный, неизменный облик. И, конечно, то самое отчуждённое выражение лица, которое я привык видеть у своего отца.

– Доброе утро, – произнёс он монотонным голосом, словно робот.

Отец устроился за столом и сразу погрузился в телефон.

– Мистер Лерой, ваш кофе. – Симоне поставила перед ним чашку.

– Как твоя пробежка? – спросил отец, даже не удосужившись посмотреть на меня. Это был его стандартный вопрос, который он задавал каждое утро.

В детстве я искренне верил, что мои достижения действительно трогают его. Но каждый раз история повторялась: он либо погружался в свой ноутбук или телефон, либо занимался бумагами в кабинете. Наши разговоры никогда не выходили за рамки коротких, поверхностных фраз.

Однажды я придумал историю, где был злодеем. Совершил такой проступок, за который любой другой ребёнок точно бы получил нагоняй. Но мой отец просто пропустил это мимо ушей. Более того, он ещё и похвалил меня! В тот момент я понял, что говорить с ним – это как биться головой о стену. С тех пор перестал делиться с ним своими мыслями и новостями.

– Через неделю начинается твой выпускной год в университете, – заговорил отец. – Я хочу, чтобы ты посещал компанию. Считаю, что тебе уже необходимо вникать в её дела.

Я присел напротив него за столом. Он был скромнее, чем в столовой, поэтому расстояние между нами было меньше, чем мне хотелось. Молча принялся за еду, которую Симоне мне приготовила.

– Не смогу надолго там задерживаться, – в итоге выдавил я. – Этот сезон очень важный для меня. Предстоит отбор в команду высшего ранга.

– Твоё дурачество на льду не может быть важнее работы в холдинге.

– Ты не был ни на одной из моих игр, – напомнил я. – Откуда тебе знать, как я дурачусь?

Отец оторвался от смартфона и, наконец, посмотрел на меня. Его взгляд пригвождал к месту, отчего тряслись его подчинённые. Но в спорах я всегда отвечал аналогичным взором, желая хоть как-то вывести его на эмоции. Хотелось, чтобы он повысил на меня голос или ударил кулаком по столу. Но наши поединки всегда оставались на уровне этого напряжённого зрительного противостояния.

– Сегодня я улетаю по работе. – Отец резко сменил тему разговора. – Меня не будет неделю. Нужно заключить важное соглашение.

Он поднялся и молча вышел. Я же остался сидеть, ошеломлённый, не успев даже среагировать. Проводил его взглядом, пока он не скрылся за дверью.

– Киран, ты же знаешь, что он скорбит по-своему. – Симоне виновато склонила голову, глядя на меня с сожалением. – Я поеду с тобой.

– Мы всегда только вдвоём, – слова вырвались у меня сами собой.

Я вышел в вестибюль и уставился на входную дверь, за которой только что скрылся мой отец. С каждым годом его безразличие резало всё больнее.

Сжав кулаки от раздражения, я быстро поднялся по лестнице, направляясь в свою спальню. С грохотом захлопнув дверь, рухнул на кровать. Хотелось исчезнуть, раствориться в воздухе, чтобы больше никогда не испытывать эту зияющую пустоту.

***

Каждый год в этот день небо будто разрывалось от боли. Ливень обрушивался с такой силой, что, казалось, сама природа скорбит. Мои ботинки утопали в потоке воды, пока я поднимался по небольшому склону. Симоне держала меня под локоть, пытаясь не поскользнуться на мокром асфальте. Я сжимал рукоятку зонта, стараясь укрыть её от холодных капель.

 Угнетающая традиция снова привела нас к месту, где хранилось самое дорогое моему сердцу. С тротуара мы шагнули на промокшую траву, направляясь к конечной точке. Однотипные камни окружали нас, и если оказаться здесь впервые, можно легко запутаться и потратить время на поиски нужного. Но издали я всегда видел тот самый, притягивающий меня гранит.

«Эрин Лерой. Навсегда в сердцах любящего сына и супруга», – про себя прочитал заученную надпись, выгравированную на плите, под которой моя мама спала вечным сном.

Мисс Уилсон положила букет белых лилий, любимых цветов мамы, у подножия могилы. Она провела рукой по влажной поверхности, стирая капли дождя. Её плечи задрожали, и она замерла, прикрыв свободной ладонью лицо. Я стоял позади неё и смотрел на холодные буквы, высеченные на надгробии.

Моя мама ушла из жизни в результате аварии, когда мне было двенадцать. Она не справилась с управлением, и её жизнь оборвалась слишком рано. Вместе с ней ушла моя сестрёнка, которая так и не успела появиться на свет. Отец решил не упоминать ребёнка в надписи, сказав, что они так и не успели придумать для неё имя. Образ малышки всё время со мной. Я набил её портрет в виде ангела под сердцем, чтобы всегда помнить.

Оглядевшись вокруг, я заметил ещё несколько небольших скоплений людей, стоявших поодаль от нас. Мы не были единственными, кто скорбел в этот день по своим близким. Несмотря на отвратительную погоду и возможную занятость, они нашли время прийти сюда и почтить память. Только мой отец не делал этого. Он всегда придумывал отговорки или уезжал в поездки, о которых сообщал мне в последний момент. Это меня до чёртиков злило.

– Уже десять долгих лет моя дорогая Эрин находит здесь покой, – произнесла мисс Уилсон. – А вместе с ней наша малышка.

 Она смахнула слёзы, блеснувшие в уголках глаз, и поравнялась со мной.

– Сегодня я планировала накрыть ужин для нас, – добавила Симоне. – Но заметила твою спортивную сумку в багажнике.

– Тренер Янг вызвал нас на собрание, – ответил я, стараясь не показывать своей грусти. – Сказал, что у него важное объявление.

 Я ободряюще приобнял мисс Уилсон за плечи.

– Постараюсь вернуться к ужину.