Текст книги "Кватро"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kvatro-184870.jpg)
Автор книги: Анна Веди
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Кай увидел рядом мерцающую сеть все в той же нейронной временной цепи Адимы и провел пальцем к ней. Здесь Адима уже сидит у компьютера. Ему передалось ее напряжение в этот момент времени, и он решительно остался наблюдать историю. Видел он все глазами Адимы и воспринимал все ее нейроимпульсы.
– Какая ересь! Полная чушь! – негодовала женщина из социальной сети под ником Barbara. – Рядом со мной живут соседи, алкаши безработные. Я их просто ненавижу. Они шумят, дерутся, разводят насекомых. И я живу в страхе, что нечисть от них поползет ко мне. Такие люди, как они, загрязняют окружающую среду и не дают таким, как я, жить спокойно. И я не должна беспокоиться об их жизни. Они сами виноваты в том, что так живут.
– Да, и я согласен, – Мужчина с фотографией мотоцикла на аватаре и с именем знаменитого певца прошлого столетия присоединился к конференцсвязи. – Мы не должны отвечать за жизнь и поступки людей, нарушающих общественно-социальные нормы и культуру.
– Одну секунду, – Адима отвечала на некоторые вопросы и по мере возможности вступала в диалог. – Мы живем в разных культурах, и нормы могут отличаться. Например, у мусульман распространено максимально закрытое тело, в то время как у других народов такого обычая нет и допустима максимальная открытость, даже обнажение, и так далее. Есть правила в рамках целой культуры или отдельного государства. В каждой семье есть свои нормы и рамки, которые для другой семьи неприемлемы или недоступны. Так же и люди обладают неодинаковым мышлением. У всех разные ценности. Для одних важны семья, материальное благополучие, для других творчество, профессиональная самореализация, для третьих отдых, развлечения, сексуальное удовлетворение. У людей разное мировоззрение, сформированное семьей, культурой, интеллектом. Да и каждый уникален. У каждого свой жизненный опыт, который меняет мозг и сознание постоянно и необратимо.
– Возвращаясь к равноправию и справедливости, о которых мечтают средний класс и бедняки, – вступил в диалог мужчина, судя по буквам его ника, араб или перс. – Все разговоры о равноправии являются лишь пустым трепом. Это недостижимо и нереально. Так же, как все говорят об эмоциональном балансе, – он недостижим в реальности.
– Есть такой момент. В основном о справедливости кричат бедные люди. И они бедны не только финансово, но и в большей степени интеллектуально, эмоционально и духовно.
– Понятное дело, ведь именно эти слои населения ущемлены в правах, что не дает им возможности подняться на лучший уровень, – прокомментировал следующий участник переписки. – Группы людей, обладающие большими правами, никогда на эту тему говорить не будут, потому что расширение прав других им не нужно. А бытие определяет сознание. Если у человека нет возможности заплатить за образование, он остается невежественным, а значит, не может претендовать на хорошо оплачиваемую работу. И ему, занятому вопросами выживания на гроши, нет возможности развиваться духовно. Все взаимосвязано.
– Кто это связал? Учиться можно бесплатно, и в наше время уже сознание определяет бытие. У нас век технологий. Все можно сделать самостоятельно, было бы лишь желание и смелость. Когда человек обогащен знаниями, эмоциями и духовно, это компенсирует материальный недостаток.
– Смотря о каком материальном недостатке речь. Если мы говорим о физическом выживании, то на первом месте всегда будут стоять проблемы добывания пищи, одежды, крова. Если человек будет игнорировать эти вопросы, он просто умрет.
– Нет, не умрет. В наше время нет потребности физически выживать, как во времена неандертальцев. Просто у человека увеличились запросы. Он тратит много средств на желудок и гардероб. Ограничивать себя нужно, тогда и выживать не придется.
– Не умрет, если будет учиться и получать знания. Если будет бороться за жизнь. Материальное благополучие становится неважным, второстепенным. Чем личность богаче духовно, тем больше осознания, что материальное – это иллюзия стабильности. Стабильность нужна, чтобы избежать неопределенности будущего. Но это обманчивая стабильность. Все внешнее обманчиво.
Кай перелистал кадры жизни Адимы. А вот здесь она у себя дома, утерла слезы, закрыла глаза и погрузилась в свои мысли. «Они не понимают. А может, я не понимаю. Моя извечная боль – отношения с другими людьми. Они просто на другом уровне развития. Нам никогда не достичь взаимопонимания, это иллюзия. Не хочу никого видеть. Спрятаться и плакать, плакать. Никто не спасет. Спасителя не будет. И эти лживые надежды уничтожили во мне почти все живое. Хорошо, что «почти», и я сохраняю то малое, что осталось. Вера. Вера в себя, в высшую силу. Больше ничего не осталось, чтобы жить. Я знаю, что моя миссия еще не выполнена, раз я жива до сих пор, после экспериментов с психоактивными веществами и безумной, наполненной риском юностью и молодостью. Я осталась жить, несмотря ни на что. Иногда я чувствую свою вину, – я должна была вести себя по-другому, – и жалость к людям. Но я не несу ответственности за их жизни. Я презираю и ненавижу отражение своей части в них. Эта гнусность, ущербность, лживость. Эта ядовитая тварь, которая проявляется в ответ на угрозу моей целостности. Когда я вижу хитросплетения низких умов, мелких душонок, наполненных страхом и недоверием, во мне пробуждается огонь. Раньше я уходила, сейчас борюсь за свои границы и свои права. Отстаиваю свое право на жизнь».
Кай пролистал еще. Не то чтобы ему было неприятно видеть и наблюдать слезы. Это то, что сейчас в мире веров отсутствует полностью. И ему это просто непонятно. Зачем так страдать? Пока непонятно. Может, это надо пережить, тогда? Почему-то Каю было удивительно интересно наблюдать за жизнью предков. Уникальное свойство спорить, отстаивать свое мнение, общаться друг с другом, спариваться и обманывать самих себя и окружающих. Прошлые поколения были очень схожи с антами, более развиты, но разительно похожи внешне. Даже строением лица и черепа в целом. Как будто бы интеллектуальное развитие играет роль в генетическом формировании костей черепа. Да, так и есть. Годами формировались генетический и когнитивный коды, которые передавались из поколения в поколение. И интеллектуальное развитие повлияло на это не само по себе, хотя именно с ним пошла эволюционная цепочка эмоциональной сферы и восприятия окружающего мира, нового видения. Так, размышляя, Кай подошел к парку и вошел в его неизведанный бурелом. Его окружали вечнозеленые ели, пихты, сосны. Вновь посаженные давным-давно и выращенные, чтобы поддерживать экологический фон Земли. Во время апокалипсиса и извержения Йеллоустоунского вулкана, длившегося всего 10 суток, выгорели все леса, опустели и разрушились все города, вымерло все на Земле. Даже океаны бурлили и кипели от изливающейся в них вулканической лавы. Это было серьезное потрясение для Земли. Люди спаслись в космосе на кораблях и космических станциях, общавшихся между собой по радиосвязи, так и сформировалась новая ветка человечества и вообще новый вид – веры. Однако спаслась также и горстка людей, найдя место на Земле, от них пошли анты. Сколько всего уцелело людей, сложно определить. А сколько молились и взывали к спасителю! Адима предупреждала, что нечего надеяться, не будет спасителя.
– А можете объяснить корни своего имени? – Кай читает один из диалогов с Адимой в соцсети.
– Да. Мою маму звали Анастейшен, а папу Димитрий. Вот так и сложили в имя Адима, от начальных букв, – непринужденно ответила Адима.
– Вы знаете, что в переводе с санскрита это означает «первозданная женщина», а если перевернуть наоборот, получается Махди? Должен прийти Мухаммед и спасти народ, и в мире с его приходом наступит справедливость. Ничто не мешает ему прийти в образе женщины.
– Да, я читала об этом, но думаю, что это просто случайное совпадение.
– Не знаю. Поживем – увидим.
С этого момента толпа ее поклонников и последователей стала расти, как только прошел слух, что именно она и есть тот долгожданный пророк. Просто люди ждали его, и он пришел, только в женском теле. Да и время настало для новых чудес и перемен на Земле. Количество фанов росло, и вскоре Адима была вынуждена перебраться жить в глухой лес, подальше от людских глаз. Она и так-то не особо любила толпу, а теперь стало еще хуже, как только она оказалась в центре внимания.
– Я обычный человек. Никакой не спаситель и не пророк. «Спасителя не будет» это моя книга, где я пишу о том, что никакой спаситель не придет, и не надо ожидать ничего ни от кого и надеяться на что-то. Конечно, с надеждой жить приятно. Но где гарантия, что вы не поддались иллюзии и не заблуждаетесь? Я не могу вам помочь. Никому. У меня возможность только для своей жизни. Иногда, но крайне редко, я отдаю свои вещи приезжим и нуждающимся. Могу помочь словом, могу уничтожить словом. Но я человек, и у меня может быть разное настроение, – отвечала Адима в интервью.
В последнее время все ее общение ограничивалось социальными сетями и виртуальным миром. Ее друзья жили своей суетной жизнью, и они крайне редко созванивались, а уж о встречах и говорить не приходилось. Впрочем, практически все люди на планете погрязли в виртуальном мире, и реальное общение теперь случалось редко и с годами все уменьшалось и уменьшалось. Каждый был ограничен своей семьей, если она была, – родители, супруги, дети, – и варились в одном котле с такими же, как они. В соцсетях вокруг Адимы разгорались споры. Наряду с фанами были и завистники, и противники, и враги.
– Вы просто не понимаете и не осознаете своей миссии на земле, – высказался в соцсети Антон Павлов.
– Спасибо, – ответила Адима, хоть отвечала не всем и не всегда, только когда было время и возможность.
– Вы не верите в себя, что именно вы, Адима, спаситель и есть. Вы, лишая человека надежды на спасение, даете ему возможность стать автономной личностью, стать более счастливым, – оставила свое сообщение аватарка с китайским иероглифом.
– Да какой она спаситель? Чушь полную пишет и говорит. У нее не голова, а мусорное ведро. Это ж надо, такой бред придумывать, – написал Сергей Петров.
– А вот мне интересно, люди хоть понимают иногда, что пишут и говорят? Иногда такой бред и абсурд, что диву даешься, как такое могло попасть в мозги? – сумничала Нина Малышева.
– Вы читали мои книги? – спросила Адима. Она понимала, что есть конструктивная критика и есть просто ругань, на которую не следует обращать внимания.
– Нет, я не люблю фантастику, – ответила Нина.
– Понятно. То, что вам кажутся абсурдными чьи-то чужие мысли, это нормально. Вы не сможете понять другого человека на глубинном уровне, тем более, если себя не понимаете. Взаимопонимание – это иллюзия.
– Зачем вы тогда пишете, если соглашаетесь с тем, что ваши книги никто не поймет? Какой смысл в этом?
– Может быть, сейчас не поймут, а в будущем поймут. Я просто пишу то, что хочу высказать, и нахожу пространство для выражения своих мыслей и чувств на бумаге, в книгах. Я пишу для себя, и как это будет для читателя, меня заботит постольку-поскольку. Даже если у меня не будет поклонников и положительных отзывов, я не перестану творить. Писать – это мой воздух, мой смысл жизни. Больше я ничего другого не умею. Вернее, умею, но не люблю и не хочу делать. Каждый человек имеет возможность для самореализации. Внутри есть все – ресурсы, потенциал. И каждый должен стремиться к достижению положительного мировоззрения. И в этом опять-таки нужен баланс. Надо отличать добро от слабости и страха. Реальность от иллюзии. Это сложно, но надо учиться.
И однажды Адима пропала. Она замолчала в сетях, не отвечала на письма и телефонные звонки. Просто исчезла, как будто не бывало ее вовсе. Люди обеспокоились, и в воздухе коллективного бессознательного закружила новая сенсация. Наряду с выступлениями Адимы по всем метеорологическим прогнозам было очевидно приближение природных катаклизмов. Вихри, ураганы, штормы, цунами, землетрясения, извержения вулканов то и дело вспыхивали на планете. Не было ни одного дня без геологической аномалии. Кай снова обратил свое внимание на времяисчисление просматриваемых им событий из жизни Адимы. Шел двадцать первый век, его середина. С тех пор минуло около трехсот лет, но по-прежнему интересно и очень необычно наблюдать за жизнью прошлой цивилизации. Может, Кай и загнул, цивилизация осталась та же, просто человек трансформировался, как внешне, так и внутренне. Что ж, прекрасно, – развитие идет. И все проходит. Кай пролистал Когнитом вперед по времени. Мгла, тишина и пустота. Лишь изредка встречается дымок из Земли от недавно извергавшегося вулкана. Кай вернулся немного назад, во вторую половину двадцать первого века. В этот период спутники зафиксировали масштабное извержение вулканов по всей Земле. Она горела и жарилась, и была похожа на горящую сковороду, где все население Земли – продукты для большой жаровни в печи Вселенной. Крики, стенания, вопли, ужас, хаос накрыли серым облаком и просочились в каждый уголок, в каждую трещину, в каждый узел и щель, обдавая тошнотворным, удушающим страданием и несчастьем. То, о чем говорила и писала Адима, произошло в буквальном смысле. Но даже и природный катаклизм, реализующий «конец света», не изменил сознание и мировоззрение человека. Не так-то легко разрушить человеческие иллюзии. А кому-то и не надо. Многим хорошо жить в иллюзиях. В религиозном обществе не обезображенных интеллектом людей вера в высшую силу являлась лишь ширмой их порочности и безобразных поступков. Страх, обитавший внутри каждого разумного существа, парализовывал волю и поглощал в себя все благородные начинания и устремления. Бороться и противиться этому страху бесполезно. Он всегда был, есть и будет в неопределенном будущем. Иллюзия определенности грядущего, которая создается самим человеком, всегда рушится, причем всегда очень неожиданно. Например, год или пять лет назад никто и не ведал, что планета сгорит в вулканической лаве. То же самое и с иллюзией вечной любви. Хоть это и гораздо меньший масштаб по сравнению с природными катаклизмами, но суть одна и та же. И что остается человеку? Страх парализует, любовь иллюзорна. Казалось бы, любовь – лекарство от страха, однако и любовь не вечна. Кай размышлял, как люди жили раньше? Ведь чтобы выжить в той ситуации, которая царила на Земле в двадцать первом веке, нужно было жить одним мгновеньем, здесь и сейчас, чтобы быть счастливым и радоваться жизни. Ничего не планировать, не загадывать, – не умея предвидеть будущее, лучше быть неразумным приматом. Ну, человек есть человек. Нечто среднее между приматом-неандертальцем и вером. Сейчас мы их называем антами. Основное отличие антов от веров и в то же время общее с человеком – это ожидание спасителя и спасения. Эта надежда помогает выжить. Надежда на кого-то другого, а не на себя. Они, наивные, думали, что живут в реальности, а жили всегда в иллюзиях, придуманных ими же самими.
Адима не была пророком в том представлении, которое дает понимание этого значения. Ничего сверхъестественного на тот момент времени. Но она обладала высокой способностью чувствовать, как говорится, нутром. Этой способности она достигла в процессе долгого самопознания и развития своего внутреннего духовного мира. В то время, когда семья являлась опорой и очагом для всех и каждого, Адима была лишена этого райского уголка. То ли в силу своих внутренних противоречий, то ли в силу своей внутренней уверенности и самодостаточности. А может, она знала, что восстанет против системы? Системы, которая накрывает все общество и повелевает людскими жизнями. Люди любят обвинять правительство, систему, и тем не менее остаются в позиции жертвы. Они, ничтожные твари, стремящиеся выжить, движимые инстинктом самосохранения, глубоко подавленные страхом смерти, извивались в попытках перехитрить друг друга. Иногда это получалось, и тогда хитрец упивался своим могуществом и умом, не осознавая свой примитивный уровень и самообман. Для Адимы все эти мелкие штучки были противны. Слегка улыбаясь, наблюдая изворотливость и вранье посторонних людей, она болезненно воспринимала те же проявления у своих родственников, поэтому и отделилась от них, сперва физически, а потом психологически. Вслед за ощущением своего тотального одиночества в этом мире приходили сила, знания и мощные потоки энергии, которые она потом направляла на окружающий мир, на людей. Она не пропала в тот раз, просто ее запас энергии истощился, и необходимо было зарядиться снова. Способы аккумулирования энергии Адима знала и использовала, когда была возможность. Социальные сети и виртуальный мир, в котором погрязли все люди без исключения, сжигал и забирал энергию, а уж отзывы, неконструктивная критика и общение с читателями – подавно. Сейчас, когда весь мир заметил ее отсутствие, она восстанавливала силы. Когда-то она, в одиночестве и голодая, уехала из своего провинциального города в столицу, и ни одной душе во всем мире не было никакого дела, где она и как она себя чувствует. Не было ни одного живого существа на планете, который бы ждал ее, и ни одного места, где всегда были бы открыты для нее двери. Ни одного. Сейчас она поселилась в своем загородном домишке, который ей удалось приобрести, не влезая в ипотеку, на деньги, вырученные от продажи отцовской комнаты после его смерти. Дом был очень старый, весь покосившийся от времени, дождей, снега и ветра. Но главное – было электричество и вода. И этого было необходимо и достаточно. Сам дом был расположен далеко от железнодорожной станции и стоял в отдалении от другого поселения, на окраине леса. Несколько лет назад, когда Адима не знала, куда вложить деньги, ей кто-то подсказал приобрести дом в Болгарии. Она выбрала этот домик, потому что иначе ее денег хватало только на половину самой дешевой квартиры на окраине города.
В гости она никого не звала, кроме подруги, которой сообщила адрес своего приобретения. И однажды Маша, взяв у своего мужа автомобиль, приехала к ней в свой отпуск.
– Ну, слава Богу, ты жива-здорова, – приветствовала Адиму Маша, меняя выражение своего лица от обеспокоенного до светящегося радостью. – Я уже думала, ты «того». Не отвечаешь в соцсетях, и на телефон, и вообще нигде тебя нет. Я чудом догадалась, что ты можешь быть здесь.
– А, привет, – Адима была рада Машке.
Подруги обнялись, как полагается друзьям. После объятий Маша немного отстранилась от подруги и, не отрывая рук, продолжая держать Адиму за плечи, пристально вгляделась в выражение ее глаз. Конечно, вид у Адимы был не из лучших. Усталые потухшие глаза, не выражающие абсолютно ничего, полные разочарования и отчаяния. Она еще попыталась натянуть на себя улыбку, ухмыльнувшись, но от усилий вышло только безобразное мученическое подобие. Как-то несколько лет назад Адима описывала домик, который хотела прикупить, чтобы вложить небольшую сумму денег. На городскую квартиру ей бы не хватило, а только на ветхий, старый домик в деревне. И Мария запомнила, нашла адрес в переписке и, не видя и не слыша Адиму около года, решила навестить ее. Сама Маша, имея семью, состоящую из мужа и дочери, крепко держалась за этот якорь. Помимо того, она навещала родителей и родную сестру. Она была высокого роста, среднего телосложения, с живым взглядом. И вероятно, от того что она постоянно пила антидепрессанты, прописанные ее психотерапевтом, почти всегда была спокойной и уравновешенной. Только один раз Адима видела, как Мария вышла из себя. Тогда ей нужно было дать отпор другой девушке-студентке и выразить свою злость относительно ее поведения или слов. Маша густо покраснела, речь ее стала сбивчивой, она вся сжалась и даже каким-то не своим, неестественным голосом высказала свое недовольство. То было только один раз, на учебе в институте. Все остальное время встречи подруг проходили за обсуждением каких-либо моментов из жизни. Маша умела слушать безоценочно, не осуждая и не давая советов, принимая как есть. Однако сама она всегда соскальзывала в социальные нормы и правила, в моду и обычаи окружающих ее людей. Она восхищалась Адимой, ее внутренней силой, независимостью и смелостью. Для нее это было нечто из области фантастики. Такой она могла быть только наедине с собой, но эта радость вообще была крайне редка. Поэтому и жила она, постоянно примеряя и меняя маски, и оставаясь настоящей только лишь во сне. Адима знала об этом и понимала человеческую слабость подруги и ее зависимость от других людей и социума.
– Ты чего пропала-то? Вон какой ажиотаж разгорелся вокруг твоей книги.
– Вот поэтому и свалила. Терпела-терпела, и это дошло до невыносимости.
– Ты разве не мечтала о славе, признании, популярности, известности? Вот же, как раз это и пришло к тебе.
– Да, я мечтала о признании, но к критике не могу спокойно относиться. Она, как нож в сердце, и так больно. А потом, ты читала эти угрозы? Что я враг человечества, ведьма и так далее?
– Это же не серьезно. Мало ли как угрожают.
Маша расположилась на диване, а Адима в кресле напротив. Небольшая комната была скромно обставлена, но довольно уютно и, главное, чисто. Везде порядок и ничего лишнего, минимализм во всем. Адима в отличие от большинства творческих людей, живущих в хаосе, любила порядок, когда всё по полочкам. В порядке не тратишь время на поиск той или иной вещи. В порядке чувствуешь себя организованным и собранным. Порядок есть порядок.
– Как ты себя чувствуешь? Выглядишь не очень, я с порога заметила, только не сказала сразу.
– Да, не очень. Сейчас период какой-то странный. Я не могу начать писать новую книгу, хотя всегда после завершения работы над книгой уже вынашиваю планы и строю в голове сюжет следующей. А здесь, сейчас, у меня глубокая апатия. Я очень не уверена в себе, в том, что я правильно поступаю. Больше склонна думать, что все эти критики правы. У меня не голова, а помойное ведро, как кто-то сказал.
– Да ладно! Ты не понимаешь, что это глупость и что обращать внимание? Может, тебя цепляет то, что зыбко в тебе?
– Ну, кстати, я думала об этом. Мама моя тоже говорила, что у меня мозг в решето. Как это может быть буквально? Интересно было бы посмотреть.
– Мама твоя – дура, ты это знаешь, не обижайся.
– Да знаю я об этом, но это все равно цепляет и действует. Такая сильная связь мать-дитя. Зачем это нужно? Я имею в виду эту связь. Вместо любви родители, родив ребенка, выполняют свой долг и еще ладно, если выполняют. А потом еще обвиняют в неблагодарности. Как будто я должна быть благодарна ей за то, что она свой долг выполнила. Чушь, да? Ну, ладно, тем не менее спасибо и за это. Так я всегда себе говорю, внутри.
– Да… – многозначительно протянула Машка.
Водрузилась минутная тишина, когда каждая погрузилась в свои мысли. Было слышно завывание ветра на улице. И больше ничего. Ни звука машин или движений человека. Этим-то и прекрасен домик вдали от цивилизации, и здесь Адима ощущала себя по-настоящему целостной и обращенной вглубь себя, в свой внутренний мир.
– Ну как же ты здесь совсем одна и без какой-либо связи с внешним миром? А вдруг что-то случится?
– Я люблю находиться одна, да и вся мобильная связь меня раздражает. Ты имеешь в виду, что-то случится со мной или с кем-то другим?
– Ну, да. Ааа… – подруга растерялась.
– С другим человеком если что-то произойдет, я уже ничем не смогу помочь. А со мной… Ну, случится и случится.
– А вот, например… – Маша, как будто не слушала и перебирала в уме, что может случиться экстренного. – Вдруг кто-то захочет увидеть тебя перед смертью. А тебя нигде не найти. Или вдруг тебе потребуется скорая медицинская помощь? Что ты будешь делать?
– Ха-ха-ха! – Адима рассмеялась. – Честно, я не задумывалась о том, что кто-нибудь вдруг захочет меня увидеть перед своей смертью. Да кажется, в моем окружении нет подобных фанатов. А со мной… Вроде пока здоровье в порядке. Вечно я здесь жить не планирую.
– Ну, слава Богу. Я уже испугалась, что ты до смерти здесь хочешь прожить. Ну, я тобой, как всегда, восхищаюсь. Ты для меня пример, герой. Я бы так не смогла. Взять уехать почти в лес, в глубокое одиночество. Я не могу без социума и людей. Не ощущаю себя живой, что ли. Мне необходимы другие люди, чтобы сравнивать себя с ними и относительно их оценивать свои результаты… То, что делаешь ты, не входит в привычные рамки общественного мировосприятия, да и то, что пишешь, тоже.
– Ладно, ладно, хватит… Сейчас я краснеть начну. А ты что, наконец-то прочла мои книги или книгу? – Адима улыбалась.
– Нет пока. Но я обязательно прочту. Я читала отрывки из книг. Мне некогда, у меня же семья. Вот сейчас я озабочена покупкой жилья для дочери. Взяла ипотеку и выплачиваю. Мечтаю, чтобы быстрее закончилась эта кабала.
– Ой, да. Ипотека это такая зависимость. Не дай Бог! Я и купила домик в деревне, потому что денег на квартиру в городе мне не хватило, а ипотеку брать не хотела. Ну, я и не жалею. Здесь хорошо, чистый воздух, тишина.
– А тебе не страшно? Какой-нибудь маньяк-рецидивист, сбежавший из тюрьмы или психбольницы, тоже может легко заприметить одинокий домик на окраине и захотеть в нем поселиться и пожить. А ты будешь тут мешаться. И все… – Машка склонила голову набок и пожала плечами.
– Какая у тебя фантазия интересная… Страх это просто чувство. Иногда я ощущаю его так же, как и все свои другие чувства. Ты лучше расскажи, что происходит в мире?
– Да особо ничего. А, нет, произошло страшное извержение вулкана Тейде на Тенерифе. Я почему запомнила, потому что ты всегда любила этот остров. Все, его больше нет.
– Да ты что? Кошмар… А что вдруг произошло? Это же был неопасный вулкан.
– Он, говорят, спал. Вулканы всегда дремлют и живут своей внутренней жизнью, а когда наступает час, миг, они взрываются. Они ждут.
– Ага, вулканы – земные абсцессы. Зреет, зреет, а потом взрывается и выпускает наружу все свое содержимое. Я как-то наблюдала за вскрытием абсцесса в гнойной хирургии. Когда его разрезали, выпустили гной, такая вонь заполнила операционную!.. Ужас. Я не помню саму вонь, но помню впечатление, которое создалось у меня в тот момент. Это было отвратительно настолько, что я запомнила, думаю, на всю жизнь. Вот, наша планета Земля, как человек, – живая!
– Да, это точно.
– Жителям Тенерифе удалось спастись?
– Около пятисот человек успели выбраться на своих вертолетах и яхтах на материк и соседние острова.
– Да, странно, что он вдруг проснулся, и именно сейчас. Что бы это значило?
– Не обязательно это может что-то значить, – Маша смотрела на Адиму, явно желая что-то сказать важное для себя и сдерживая себя.
– Что? – Адима уловила ее посыл. – Мне показалось, что ты что-то хочешь сказать еще.
– Да. Мы с мужем разводимся, – подруга опустила глаза, как будто стыдилась чего-то.
– Сколько вы прожили вместе?
– Двадцать лет, – Маша криво ухмыльнулась. – Да, говорят, глупо в моем возрасте и после стольких лет совместной жизни разводиться. Олеське пятнадцать, уже почти совершеннолетняя. Квартиру я ей сделала.
– Я помню, ты рассказывала. А что вдруг случилось, что ты решилась на развод?
– Да ничего особенного. Мне просто надоело. Ну, ведь он ни рыба, ни мясо. Хоть бы изменил мне, что ли. И у меня не было ни одного мужчины кроме него. И в последние годы весь семейный бюджет на мне держался, как будто я мужик. Он только в магазины ходил и носил сумки. Вот все его функции мужа. В общем, ни секса, ни денег.
– Ну, это еще не главное, на чем держится семья, – Адима растягивала слова, свернув губы в трубочку. Она сама никогда не могла понять, почему женщины живут с подобными неудачниками. За что держаться? Ей всегда казалось, что ради внешней показухи, что мол, я замужем или женат, семейный статус типа регалии о высшем образовании. – Ты пробовала сперва развеяться сама? Ну, там, например, поехать куда-нибудь в путешествие?
– Ну, конечно! Я недавно вернулась из путешествия по Венесуэле. Там вдохновилась и набралась смелости, чтобы развестись. Он, конечно, отказывается, говорит, что любит меня. Но я не хочу кончить свою жизнь, как его родители, которые превратились в приложения к телевизору. Это зомби под одной крышей. Зомби на улице, это куда ни шло. Я с ними не общаюсь и не взаимодействую. А когда родственники и самый близкий, муж, превращается в зомби… Нет, не хочу. Я говорила ему. А он только разводит руками, мол, «стараюсь, делаю, что могу». Но он обленился вконец. Нет, не хочу. Я лучше попробую начать свою жизнь сначала, с чистого листа. Дочь взрослая почти… Знаешь, что я поняла и с ужасом отметила в себе? Она меня раздражает. Моя дочь. Ужас. Где-то глубоко внутри осознаю, что это моя проблема. Наверное, я самая гнусная мать, которая не любит свое дитя. Все ведь любят.
– Нет, не все. Это просто невозможно на том уровне, на котором человечество сейчас находится. Лишь пять процентов из всего количества, это ничтожно малая цифра. Только пять процентов людей способны осознавать свой внутренний мир, способны чувствовать и любить безусловно. Остальные не способны, им это не дано от рождения, и они не научились этому в процессе жизни. Они ждут, что кто-то придет и спасет их. Создают семьи, размножаются, ходят на работу, в церковь или мечети – они делают всё, чтобы уйти от себя и от своего страха, и лишаются способности любить. Так что большинство не способны любить. Они просто притворяются и лгут, натягивают маски добродетели и скрывают за ними свои истинные лица. Потом болеют. Вон, сколько больных людей, и в молодом возрасте.
– Ой, да! Это точно. Так я, значит, смогла открыто посмотреть в себя и признаться себе в самом страшном и постыдном вообще? Что я неспособна любить и не люблю никого, и я вообще не знаю, что значит любить? Хотя, может, знать-то знаю, но как это? И не будет ли это очередным самообманом?
– Любовь к окружающим начинается с любви к себе.
– Это же эгоизм, себялюбие. Это вообще плохо и даже ужасно.
– Нет, не эгоизм. Эгоизм – это высокая концентрация на себе и своем эго, если внутри не хватает ресурсов, или человек не знает о них, он привлекает внимание к своему эго из внешнего мира. Надо иметь внутри себя любовь, чтобы отдавать ее. Если ее нет внутри, тогда что можно отдать?
– Да, нечего отдавать. И самой надо. А вот о себе никогда не думаешь. В первую очередь о ребенке. Все для него и для него. Забывая о себе.
– Это больше похоже на проекцию потребности любви к своему внутреннему неосознанному ребенку. У каждого есть эта часть личности, но никто не осознает ее.
– Почему никто?
– Ну, один-два процента осознающих людей – это ничтожно мало, означает «никто».
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?