Читать книгу "Семь колец Пушкина"

2 сентября, 17.30. Гостиница в Санкт-Петербурге

Они вернулись в номер просто эмоционально измотанными. Ева упала на диван, отбросив папку, которую дал ей Константин-младший.

– Это ужасно, – пожаловалась она напарнику, потирая виски. – Дан, у вас все дела такие запутанные и нервные?

– К счастью, нет, – устало улыбнувшись, признался он, усаживаясь в кресло напротив нее. – Такого дела мне еще не попадалось.

– Что ни день, так куча происшествий! – продолжала маг. – И с каждым новым преступлением вопросов становится все больше!

– А вот тут, дорогая, – чуть иронично возразил Страж, – я с вами не согласен. Картина, наоборот, стала яснее.

– У вас есть версия? – Ева казалась заинтригованной, что дознавателю явно польстило.

– Есть, – признался он. – Во многом благодаря вам. Давайте подумаем, какие из случившихся преступлений на самом деле выглядят серьезными?

– Преступление – это всегда серьезно, – заметила маг.

– Конечно, и все же… – продолжал рассуждать Дан. – Убийство Ника. Это более серьезно, чем остальные. Несомненно. И… вы сами сказали, кража колец Пущина. Единственные значимые артефакты из всех, что были похищены. И вот я думаю, картина выглядит так. Николай должен был благодаря наследству князя получить свободу.

– Получить Ли, – уточнила Ева.

– Для каждого у свободы есть свое имя, – усмехнулся дознаватель. – Ник сам говорил всем именно о свободе. И в этом причина его смерти. Просто потому, что кто-то другой надеялся стать наследником и получить свою свободу. Когда же надежды убийцы не оправдались, он избавился от соперника, а кольца прихватил как гарантию, как несомненный второй шанс.

– Я понимаю вашу идею, – подумав, призналась Ева. – Наследство и его последствия – лакомый кусок, убийство из-за соперничества плюс кража именно этого артефакта как дополнительная гарантия успеха. Но как в эту схему вписывается отравление князя?

– Но именно скорая кончина его светлости и должна была привести к получению желаемого наследства, – напомнил Дан. – Кто-то спланировал все заранее. Ошибка была лишь в том, что наш преступник почему-то очень верил, что именно он и станет наследником.

– В целом верно, – согласилась девушка. – А кольца Пушкина нужны были лишь для того, чтобы запутать следствие. Да и вообще, не случись так, что я оказалась сегодня в доме на Мойке, кражи колец Пущина вообще еще долго никто бы не заметил.

– Возможно, – высказал еще одну догадку Страж, – кольца поэта должны были указать на мою кузину, или Софи, или даже на Алекса как еще одного возможного соперника в деле о наследстве.

– Да, – с жаром подхватила его напарница. – Все было очень хорошо продумано. Игры князя и Нарышкиной преступник тоже использовал в своих целях. – Тут девушка нахмурилась. – Хорошо, Дан. Версия случившегося у нас есть. И даже круг подозреваемых значительно сузился. Когда стало известно об отравлении князя, сразу были сняты подозрения с Натальи, Софи или тех же Волконских с Шереметевым. Добавлять зелье в чай мог лишь член семьи. Но все равно мы не можем четко выделить хоть одного подозреваемого!

– Ну, – дознаватель улыбнулся, – это точно не Гавр и не Вова. Я бы вычеркнул из списков и Георга, младшего сына его светлости. Хотя… Вы правы, здесь как минимум у троих есть мотивы.

– Верно, – грустно заметила Ева. – Вы уже сказали, что для каждого под словом «свобода» подразумевается что-то свое. И это невыносимо!

– Вы просто голодны, – возразил мягко Страж. – Кстати, как и я. Мы же сегодня практически не ели. Давайте я закажу ужин из ресторана внизу. А потом мы еще раз рассмотрим все кандидатуры.

– Это отличная идея, – поддержала его напарница. – Пока вы будете звонить, я все-таки посмотрю, что передал князь через Константина-младшего.

Дан направился к телефону, стоящему на небольшой тумбочке в прихожей их номера. Ева между тем пододвинула к себе папку…

Дознаватель не знал, что его заставило вдруг прервать разговор с рестораном и срочно вернуться в комнату. Возможно, идеальная интуиция Стража, возможно, то, что во время разговора он думал о Еве. Просто в какой-то момент Дан понял, что с девушкой что-то не так. Извинившись, он бросил трубку и поспешил обратно в гостиную.

Ева сидела там же, на том же диване. Папка валялась открытой на полу. Сама же девушка плакала, тихо, горько, закрыв лицо ладонями. Дознаватель сел рядом, почти силой оторвал ее руки от заплаканного лица, прижал напарницу к себе. Он не знал причины слез, а потому просто молча гладил Еву по волосам, по плечам, надеясь как-то ее успокоить.

Конечно, Стражу было нетрудно догадаться, что причина ее горя скрыта в той самой папке. Но бумаги валялись на полу, и Дан не хотел сейчас отпускать девушку. Она успокаивалась, понемногу приходила в себя. Рыдания затихли, перешли в легкие всхлипывания. И лишь спустя еще минут пять Ева осторожно отодвинулась от Стража, вытерла ладонью щеки.

– Простите меня, Дан, – прошептала она. – Просто… Я не знала…

Девушка указывала на папку. Теперь и дознаватель смог дотянуться до бумаг, аккуратно вложенных в целлофановые файлы. Ему хватило минуты, чтобы пробежаться глазами по первым строчкам.

От руки красивым ровным почерком там было написано: «Здравствуй, Ли. Любимая, прошло уже десять лет с нашей последней встречи. И остается еще десять дней до того момента, как я снова смогу тебя увидеть. Ли! Я приеду к тебе, и больше никто и ничто не сможет помешать нам быть вместе…»

Дальше Даниил читать не стал. Все и так было понятно. И очень-очень грустно.

– Он любил ее все эти годы, – сказала Ева, глядя на отложенные письма. – Он писал ей… Но не посылал ни строчки. Он просто складывал их… И мечтал. Как я смогу сказать об этом Ли?

– Ева, – Дан опять погладил ее по плечу, – Ли уже знает, что его нет. Она… она справится. Она сильная. А еще у нее есть вы, есть Марси.

– Справится… – Девушка чуть покачала головой. – Вы просто не видели этого, Дан. Тогда, после ее возвращения из Петербурга. Мне казалось, что мою любимую и лучшую подругу, всегда веселую, смелую, дерзкую и упрямую, подменили мертвой куклой. От нее осталась лишь оболочка. Два года Ли училась жить заново. И то ей это удалось лишь потому, что Ник приезжал. Хоть на время, хоть на одну ночь.

– И это длилось много лет, как я понял. – Дознаватель указал на папку. – И он всегда думал о ней. Ведь это что-то вроде его дневника.

– Да. – Ева нагнулась и подобрала папку, бережно закрыла ее. – Видимо, после его гибели кто-то из членов семьи нашел эти письма. И решил передать Ли.

– Иногда, – тихо и немного смущенно начал дознаватель, – я завидую таким, как Ли и Ник. Настоящая любовь – это редкость. Как в мире людей, так и у Избранных.

– Но и там и здесь почему-то это всегда печальные истории, – грустно улыбнулась ему девушка. – Как Ромео и Джульетта. Хотя да, все-таки это красиво.

– У ваших друзей это тоже была любовь с первого взгляда? – Страж хотел отвлечь ее, заставить вспоминать что-то романтичное, теплое, чтобы горе скорее переросло в тихую грусть, как это всегда и бывает после потери близких.

– О! – Ева чуть ожила, на ее лице теперь появилась уже не жалкая и робкая, а настоящая теплая и искренняя улыбка. – Да! И даже, как у Шекспира, они встретились на балу. Вернее, на очередном торжественном ужине. Ли тогда смеялась, уверяла, что это все старомодно, несовременно и что в этих скучных толканиях у столов нет ничего романтичного. А потом они просто встретились взглядами в зале. И все! Это было очень романтично. Мы все так завидовали им. И в то же время и я, и Вова, и Гавр – мы все чувствовали себя в их компании уютно. А главное, весело!

– Я мало знаком с Ли, – заметил Дан. – Но могу себе представить, как это было с ее-то характером и энергией!

– Конечно! – Ева совсем ожила, теперь девушка вспоминала прошлые шалости с явным удовольствием. – Что мы только не вытворяли! И ночные вылазки, и всякие безумные вечеринки в самых неожиданных местах! Но… Иногда мы были очень даже степенны. Ник любил показывать Ли свои рукописи. А она в лаборатории Вовы делала для нас всякие зелья. Иногда они с Вовой соревновались. И я всегда болела за него, а Ник за Ли. Еще мы ходили по музеям, по фондам. Ли так восхищало все, что связано было с работой ее любимого!

– Вот не могу я представить Ли в научных кругах, – весело заметил дознаватель, рассказ увлек его, заставил на время отвлечься от расследования, к тому же его радовало, что и Ева понемногу приходит в себя, к ней возвращаются ее сила духа и обычный оптимизм. – Ваша подруга в тех залах, в Пушкинском Доме, среди этих мрачных артефактов…

– Верно, – Ева рассмеялась. – Больше она любила, как, впрочем, и я, бывать в доме на Мойке. Вы же видели, как там уютно. О! Я же им проводила такую же экскурсию! В том же зале! Только там были немного другие экспонаты. Несколько других. Там же были Петр и Григорий, и даже Мари была. Ли тогда смотрела на кольца Пущина. Ник еще заметил, что они парные. Как обручальные. Это так прозвучало, будто предложение… Но я рассмеялась тогда, сказала, что трудно принимать символ свободы за оковы брака. А Ник ответил, что любовь – это и есть свобода…

Маг-артефактор вдруг погрустнела.

– Мари тогда была вне себя, – продолжала Ева. – И… вечером как раз случилась эта ужасная сцена у князя. Когда он оскорбил Ли…

Вдруг девушка выпрямилась, глаза ее расширились. Она уставилась на Дана.

– Что? – встревожился он. – Что не так, Ева?

– Дан… – Она продолжала смотреть на него очень внимательно, с каким-то потрясенным выражением на лице. – Кажется, я знаю, кто убийца…

Как ни странно, Страж сразу понял смысл ее догадки.

– Почему мы вообще забыли о ней?! – возмущенный собственной рассеянностью, воскликнул Дан.

– Потому что о ней всегда и все забывают. – Теперь голос Евы звучал сухо и деловито, она отпустила руку Стража, встала с дивана, начала размеренно мерить шагами гостиную. – И мы почти не ошиблись в мотивах. Мари чужая в этой семье, как я уже вам говорила. Тогда Ник сопровождал Константина Константиновича в Париж. Мари жила там, отходя от второго развода. И увидела там молодого мага… Вскоре она объявилась здесь. Князь знал, что Мари хороший ученый. Но… он взял ее на стажировку. Она же с первого дня безмолвно ему подчинялась. И преследовала Ника. Но вот молодому Романову было не до нее. Мари готова была на все, лишь бы Ник был с ней. Она могла давно возглавить фонд, но упросила князя работать с Ником в отделе рукописей, где от нее было мало толку. Тогда-то его светлость и стал относиться к ней с пренебрежением.

– Он это четко объяснил сегодня, – напомнил Страж. – В ней нет искры. Она готова была зарыть свой истинный талант в землю взамен на близость к тому, кого полюбила.

– Это не была любовь, – покачала Ева головой. – Скорее одержимость. Мари вымаливала малейшие знаки внимания, унижалась. Ник не мог на это ответить, он даже пожалеть ее не мог. Она на самом деле была очень жалкой. А князь злился все больше. Тогда Мари стала выполнять любые прихоти князя. Чтобы задобрить, чтобы он не запретил ей видеться с Ником. Я думаю, в результате его светлость просто привык терпеть ее рядом. Она стала незаменимой служанкой.

– И потому в той истории с Ли князь поверил Мари, – дополнил Дан.

– Конечно, – рассеянно согласилась маг. – Ли исчезла из жизни Мари. Ник работал в фонде, у ведьмы была возможность всегда быть рядом, как она и желала. Но вот отношение к ней князя уже не менялось.

– А потому Мари не могла возвыситься и в глазах Ника, – продолжил логическую цепочку Страж. – Но никто не способен терпеть униженное положение постоянно. Тогда Мари решила как-то повлиять на события. Мари просчитывает все варианты, понимает, что в случае смерти князя шансы получить наследство есть именно у Ника. Тогда она начинает травить князя.

– Ей было легко это сделать, – заметила напарница Стража. – Мари практически живет в имении. Так как приучила князя звать ее, как служанку, когда нужно выполнить его какую-нибудь очередную прихоть.

– И вот план сработал, – предположил Дан. – Князь чувствует себя все хуже, он приводит свои дела в порядок, находит повод передать Нику фонд…

– Но тут-то все и пошло не так! – Ева хлопнула в ладоши. – Тут ее план потерпел фиаско! Потому что Ник не собирался оставаться с Мари. Более того… Константин-младший сказал, что уже на следующей неделе Ник должен был лететь в Москву! То есть до воссоединения с Ли оставалось всего несколько дней!

– Потому он нервничал, подгонял всех и так часто говорил о свободе, – вспомнил показания друзей и близких погибшего Страж. – Представляете, что чувствовала Мари. Она пошла ради него на преступление. А Ник вместо благодарности готов был покинуть ее навсегда!

– И Мари его убила, – твердо и уверенно заключила Ева. – И вновь у нас почти Шекспир. «Не доставайся же ты никому…» Только тут в нашей истории уже нет страсти. Только холодный яростный расчет. Нет ничего страшнее обиженной женщины. Уж не знаю, как она заманила его в тот зал… но это был ничего не значащий повод. Просто ей надо было, чтоб он погиб там. И как все обставлено! Она ушла через иную реальность. А ведь Мари ничего бы не стоило открыть портал и вернуться тем же путем.

– Только ее след бы запомнили, – возразил Дан. – Да и кто бывал в том зале чаще всего? Именно она! Слишком рискованно. Зато как красиво можно было сыграть! Мари находит труп любимого…

– Да, при таких обстоятельствах ее трудно было бы заподозрить, – согласилась маг. – Кто-то неизвестный пришел с Ником, потом исчез. Уж точно убийцей не может быть Мари, которая знает все пароли и тайные места для открытия порталов.

– Вспомните вчерашний вечер! – воскликнул Дан. – Вы сами искали ее в зале! У князя, вечером!

– Но она появилась позже всех! – Ева тут же поняла его мысль. – И если она в тот день была в Лицее…

– Это легко проверить, – напомнил Страж.

– Конечно! – девушка кивнула. – Как же хитро она все придумала! Возле Ника нашли кольцо Пушкина. Мари просто не положила его на место, чтобы не оставлять след. Зато потом она инсценирует продолжение охоты за украшениями поэта, чтобы все еще больше запутать.

– А заодно, чтобы навести подозрение на Наталью и Софи, – рассудил Дан.

– Последний этап плана просто виртуозен, – с невеселой улыбкой признала Ева. – Сегодняшнее утро. Дом на Мойке. Она была там. Да она практически у нас на глазах совершила кражу!

– Точно. – Такая новость заставила дознавателя нахмуриться. Он был рядом с преступницей и даже не подозревал об этом. Это ущемляло его амбиции и злило. – Какая же у нее выдержка. Мари даже пошла с нами на экскурсию в зал. И как она изображала переживания из-за пропажи перстня с сердоликом.

– И красиво исчезла, когда я заметила пропажу колец Пущина, – напомнила Ева. – Все поверили, что наша тихая мышка Мари просто не вынесла таких известий.

– Вот только одно непонятно, – заметил Дан. – Мари спокойно пережидает похороны Ника. Потом ссылается на потрясение и горе, получает разрешение выздоравливающего князя, которому не до нее, улететь в Париж развеяться. И все! Больше никто и никогда бы ее не нашел! Вот она, ее свобода. И зачем же ей тогда так нужны кольца Пущина? Как-то после всего этого не верится, что эта ведьма может быть не уверена в себе или своих силах.

– Неужели вы не поняли, мой дорогой напарник? – чуть иронично и при этом как-то нервно усмехнулась маг-артефактор. – Вспомните утро. Вспомните экскурсию и мой рассказ об этих кольцах. Что я сказала тогда? Давайте представим, что узник Подземелий получит такие кольца…

– И случится настоящее чудо, он обретет свободу, – вспомнил Дан. – О Боже… Это страховка! Мари останется безнаказанной?

– Нет. – Теперь Ева улыбалась открыто и уверенно. – Ни Мари, ни вы, Дан, не знаете всех нюансов легенды об этом артефакте. Давайте просто поймаем Мари. И, клянусь памятью Ника и любовью к моей лучшей подруге Ли, я лично упеку ее в Подземелья!

2 сентября, 18.30. Усадьба Лопухинка, Ломоносовский район, Ленинградская область

Они перенеслись обратно, портал вынес их прямо к воротам усадьбы. Двери в дом им открыл Алекс, что заставило Еву страдальчески поморщиться. Сейчас и этот потомок Романовых и Пушкиных не слишком горел желанием общаться с гостями.

– Ева? Нарышкин? – чуть надменно приветствовал он их. – Его светлости нездоровится, он лег. Так что сейчас не время для визитов.

– Кто еще в имении? – проигнорировав и слова Алекса, и его тон, коротко и властно спросил Дан. – Мне нужны Гавр и Георг.

– Но… – казалось, Алекс растерялся.

– Ведется расследование, – так же твердо перебила его Ева. – Слово дознавателя – закон. Алекс, кто еще есть в усадьбе?

– Гавр уехал с Вовой, – нехотя сообщил молодой человек. – Георг где-то здесь. И Константин-младший. Они в кабинете князя.

– А Мари? – тут же спросила маг-артефактор.

– Не знаю, – пожал Алекс плечами. – Не видел ее со вчерашнего дня.

– Я в кабинет. – Дан тут же отправился по коридору, вспоминая путь, по которому их с Евой провожали в нужное помещение накануне вечером.

– Где ты видел Мари? – вспомнив кое-что из их сегодняшних размышлений, решила уточнить маг. – Только здесь? Вечером?

– А она была? – По чуть брезгливому выражению лица было понятно отношение Алекса к ведьме. – Тут я ее и не заметил. И как она сюда успела? Она же была в Лицее.

– Что? – Ева нахмурилась. – Когда Мари была в Лицее?

– Мари… Не знаю, что вы привязались к этой вечно хнычущей ведьме, – раздраженно выпалил маг. – Я уходил из Лицея в семь вечера. А эта ведьма была там. Все, как обычно, копалась в этих мелких артефактах, которым даже ты не придаешь значения. Я ей напомнил, что в восемь мы обязаны быть в доме. Она, как всегда, расплакалась по своему Нику, сказала, что, как закончит, приедет, очень боялась опоздать.

Он хотел сказать еще что-то, но Ева спешила. Кивнув ему на прощание, девушка начала подниматься по лестнице, все ускоряя шаг. Ей надо было попасть в комнату Мари.

– Опоздали, – огорченно известил ее Георг, когда Ева добралась до дверей комнаты ведьмы. – Она ушла через параллель.

– Буквально только что, – известил ее Дан.

Дознаватель снимал заклятие, указывающее на след от недавно открытого портала.

– Она может спешить в свою квартиру в городе, – предположил Георг. – Константин знает адрес. Я могу вернуться к нему в кабинет и…

– Там ее уже ждет ваша Петербургская Стража, – ответил ему Дан. – Ева, у нас нет времени на обыск. Вы как-то могли бы помочь? Можете быстро обнаружить артефакты, если они есть здесь?

– Да, – как-то неожиданно рассеянно отозвалась маг. Девушка все продолжала смотреть на то место, где совсем недавно, всего несколько минут назад, потух портал в иную реальность. – Сейчас проверю.

Даниил посмотрел на нее вопросительно. Он уже хорошо изучил свою напарницу, тем более ему нравилось быть внимательным к ней. С Евой было что-то не так. Она что-то задумала.

– Георг, – Страж кивнул Романову, – можете позвонить вот по этому номеру? Это дознаватель из Петербурга. Пусть сообщат результаты осмотра квартиры Мари…

Георг, польщенный доверием Дана, тут же поспешил выполнить задание.

– В чем дело? – дознаватель обернулся к Еве.

– Тсс, – девушка приложила палец к губам, но сама тут же довольно громко произнесла: – Я проверяю комнату.

Она на самом деле сделала пару пассов руками, видимо, мысленно проговорив еще и формулу заклятия. Маленький зеленоватый шарик силы начал метаться по комнате.

– Давайте выйдем, – так же нарочито громко предложила маг. – Нужно еще пару минут…

Она за руку вытащила Дана в коридор.

– Что? – обеспокоенно спросил он.

– Она никуда не уйдет, – зашептала ему Ева. – Дан, обратили внимание? Все ее вещи здесь. Драгоценности, деньги… Платья и косметика, в конце концов. Она просто увидела наш приход и спряталась. Куда ей идти? Мари сидит в иной параллели и ждет нашего ухода.

– С чего вы взяли? – искренне изумился дознаватель.

– У нее нет друзей, нет никого, к кому она могла бы пойти, – торопливо заговорила Ева. – Мари может полагаться только на себя и свои способности. Она отлично листает реальности. Мари чувствует там себя уверенно. А еще она хитра. Сейчас бы мы отправились искать ее в аэропорт или по вокзалам. Когда дом опустеет, Мари сможет спокойно выйти, собраться и исчезнуть по-настоящему.

– Логично, – вынужден был согласиться Страж. – Но возможно, у нее огромный счет в банке. Мари просто могла в очередной раз ускользнуть отсюда через иную реальность и пойти туда.

– И Стража не учтет такой поворот? – иронично переспросила Ева. – Там ее тоже будут ждать. Нет, Дан. Она здесь. И… я просто знаю, поверьте. Однажды, тогда, пятьдесят лет назад, мы сидели в гостиной этого дома. Я, Ли и Ник, Вова, Гавр, были даже Георг и Константин. А заодно и Мари. Я вернулась из экспедиции. И конечно, рассказывала о приключении. В Египте мне пришлось сутки прятаться в иной реальности, пока расхитители могил фараонов, оставшиеся без добычи, искали меня в этих ужасных лабиринтах. Мари помнит все. В этом я давно убедилась. Так что, считайте, тогда я сама подсказала ей выход из любой ловушки.

– Что будем делать? – подумав, деловито спросил Дан.

– Ждать, – в очередной раз усмехнулась Ева. А потом зашла в комнату и продолжила уже совсем другим, разочарованным тоном: – Здесь пусто! Мари успела сбежать! Надо проверить аэропорт и вокзалы! А еще банки, наверняка у нее где-то огромный счет! Дан, вы же распорядитесь?

– Уже, – ответил ей напарник. – Ее везде будут ждать Стражи. Давайте сами поедем в аэропорт! Мари ведь из Парижа? Значит, она соберется туда!

Они вышли из комнаты. В коридоре Ева обернулась к напарнику и весело, но очень тихо рассмеялась. Их спектакль напоминал детскую шалость. Как это ни было неуместно, но Дан не смог сдержать ответной веселой улыбки.